Жанр: Электронное издание
evlampia
... они за дозу мать родную продадут, на все готовы, но
стоит кольнуться - пиши пропало. Сначала кайф словит, а потом спать
завалится, и ничего вы от нее не добьетесь. Вот Гвоздь зачем звонил -
просил, чтобы я вас предупредил. Пусть пташечка нам сначала споет, а вы
спрячьте это пока в сумочку.
И он протянул шприц. Я сунула его в сумку. Марина горестно вздохнула и
просипела:
- Хорошо, говори, с чего начинать?
- Вот и ладненько, - улыбнулся парень, - побег я. Кстати, держите.
Я посмотрела на картонку. Надо же, визитная карточка - "Николай" и
телефон.
- Если еще понадоблюсь, звоните, о цене сторгуемся.
- Сколько я сейчас должна? Николай поднял руки.
- Что вы! Это Гвоздь заказал, он мне и заплатит.
Быстрым движением парень скатал кусок бумаги, на котором еще недавно
лежал порошок, в тугой комок, выбросил его в форточку и был таков.
- Ну, - прошелестела Зудина, - спрашивай.
- Давай с самого начала, - велела я.
Глава 23
Марина Зудина пришла на работу в "Морскую" совсем молодой, только-только
справила двадцатипятилетие. Сначала убирала первый этаж, мыла коридоры,
туалеты и комнаты. Внизу номера были большие, плотно заставленные кроватями,
постояльцев в них набивали по пять-шесть человек. Марина жутко уставала.
Гости, в основном мужики, мусорили ужасно. Иногда ей казалось, что многие из
них просто впервые в жизни увидели унитаз, а уж попасть в него при
отправлении малой нужды удавалось далеко не всякому. Зарплата, в отличие от
нагрузки, была маленькой, всего шестьдесят рублей, и чаевых ей никто не
давал, но Зудиной просто некуда было деваться. Образование - восемь классов,
и никакой профессии в руках. Следовало, наверное, пойти в ПТУ и выучиться на
парикмахера или портниху... Но девушка не испытывала ни малейшего желания
сидеть за партой и предпочла "карьеру" уборщицы.
Вскоре в гостинице сменился директор, в кресло начальника села Ада
Марковна. Женщина по достоинству оценила старательность Зудиной и перевела
ту на второй этаж. Мариночка была очень довольна. Наверху жили совсем другие
люди. Номера там были поменьше, селили в них максимум троих, в основном
мелких провинциальных начальников. Вели они себя пристойно, в туалете не
пачкали и дарили хорошенькой горничной шоколадки и рубли. А еще Ада Марковна
выбила для Марины ставку горничной, и Зудина стала получать целых сто
целковых - большие деньги для девушки, не имевшей никакого образования.
Скоро Мариночка начала замечать, что в номере люкс на втором этаже
творятся дивные дела. Частенько туда прошмыгивали мужчины и женщины без
всякой регистрации. Но что там происходит, Зудина точно не знала. Ада
Марковна сама убирала люкс, не пуская туда никого. Впрочем, обслуживающего
персонала в "Морской" было раз-два и обчелся. Директриса, завхоз, он же
портье, уборщица на первом этаже, слегка ненормальная Елена Павловна, и
Марина, наводившая порядок наверху. Буфета, ресторана и библиотеки в
"Морской" не было, а бухгалтерша сидела в министерстве. Однако, расписываясь
в ведомости за зарплату, Марина натыкалась взглядом на незнакомые фамилии.
Оказывается, в "Морской" еще трудились две дежурные и три горничные...
Зудина догадалась, что Грибоедов и Ада Марковна просто оформили на эти
должности каких-то своих знакомых, а деньги делили между собой.
Однажды на "Морскую" свалилась проверка, и откуда ни возьмись появились
ранее не виданные сотрудники. Проверяющие остались довольны. На следующий
день Ада Марковна позвала Марину и вручила той беленький конвертик.
- Молодец, - коротко похвалила начальница, - ценю.
Внутри конверта лежала красивая пятидесятирублевая бумажка. Мариночка
поняла, что ее признали своей. Дальше - больше. В конце недели, а именно в
субботу , Ада Марковна дала Марине ключ и велела:
- Иди в люкс и проверь, все ли там в порядке. Зудина открыла комнату,
смахнула кое-где пыль, встряхнула накидки на креслах и доложила:
- Все путем.
Утром в воскресенье Ада Марковна опять приказала:
- Убери там!
Зудина пошла в номер для начальства и присвистнула. Да, оттягивались в
нем, похоже, по полной программе. Везде стояли пустые бутылки, валялись
остатки еды, постельное белье скомкано, а в ванне колыхалась вода, в которой
плавала пустая пластмассовая упаковка от единственной продававшейся тогда
пены под названием "Бадузан".
Мариночка засучила рукава и мигом привела номер в пристойный вид. Потом в
порыве вдохновения сбегала на первый этаж, взяла в холле букет из
пластмассовых тюльпанов и, помыв его, водрузила на письменный стол.
Пришедшая принимать работу Ада Марковна усмехнулась:
- Старательная ты, Марина.
Директрису и горничную разделяло не так уж много лет, но у Ады за плечами
был техникум коммунального хозяйства, поэтому она и сделала столь успешную
карьеру в "гостиничном мире". Но Зудина никогда не завидовала более
удачливой начальнице, разве что иногда вздыхала, получая зарплату, однако
после того, как Марине поручили убирать "генеральский" номер, отпал
последний повод для зависти.
В коммунистические времена получку выдавали точно в срок, два раза в
месяц. Сначала люди становились обладателями меньшей части, так называемого
аванса, а потом им вручалась зарплата. В Маринином случае выходило тридцать
восемь и пятьдесят рублей, двенадцать целковых съедали налоги. Прожить на
заработанные гроши можно было кое-как, и Зудиной всякий раз приходилось
решать сложную задачу - как купить новые колготки, стоившие семь рублей
семьдесят копеек...
Третьего марта, расписавшись в кабинете у Ады Марковны в ведомости,
Марина сложила заработанное в кошелек и собралась уходить. Но директор
остановила ее и протянула еще четыре десятки.
- Это мне? - удивилась Зудина.
- На втором этаже положено иметь двух горничных, - спокойно пояснила Ада
Марковна, - но ты великолепно справляешься одна. Зачем же нанимать еще
одного человека? Лучше заплачу тебе две ставки. Только никому ни гугу, иначе
всем нагорит!
Мариночка радостно кивнула.
Через месяц она стала правой рукой Ады Марковны, и ее посвятили во все
секреты. Узнала она и о кое-каких постоянных посетителях люкса - мужчинах и
женщинах, приходивших в основном Днем, часа на два, на три... Впрочем,
иногда парочки оставались на ночь, и были они в основном женского пола.
Зудина быстро разобралась в половой ориентации Ады Марковны, но никаких
отрицательных эмоций не испытала. Директриса никогда к ней не приставала, у
нее была постоянная любовница, худенькая и длинноносая Зина, частенько
забегавшая в "Морскую". Правда, Ада называла девушку двоюродной сестрой, но
Мариночка только усмехалась про себя. Зинка ей категорически не нравилась -
наглая и беспардонная. Марине было жаль интеллигентную Аду Марковну. Та
безропотно открывала перед Зинкой кошелек и, что уж совсем странно, пускала
ту в люкс с другими женщинами. Иногда Зина заявлялась вечером, когда Марина
оставалась на дежурстве, и требовала:
- Давай ключ!
В первый раз Зудина отказала. Зинка коротко ругнулась и убежала. На
следующее утро Ада Марковна, отводя глаза в сторону, попросила:
- Если Зина придет в мое отсутствие, ты ей номер открой.
Марина не выдержала:
- Между прочим, она с какой-то грязной шалавой приперлась! Той сперва в
баню хорошо бы зайти, а потом уж в приличное место являться, еще украдет
чего...
- Я знаю, - тихо ответила Ада. Но Зудину понесло:
- Ну зачем вы разрешаете ей над собой смеяться, бросьте нахалку! Что,
кругом других девушек нет? Только свистните, к вам десяток прибежит.
Ада Марковна тяжело вздохнула:
- Ох, Маришка, все мне про Зинаиду известно. Про все ее художества. Но -
люблю ее и ничего поделать с собой не могу. Ничего!
Зудина лишь пожала плечами. Со своими любовниками она расставалась без
всякой жалости и тени сомнений. Впрочем, чужая душа потемки, и если Аду
Марковну устраивает подобное положение вещей, то кто бы спорил, но не
Марина. После того памятного разговора ключ наглой Зинке она давала
беспрекословно.
В тот майский день Мариночка тосковала за стойкой. Шел двенадцатый час
ночи, постояльцы уже утихомирились, телевизоры не работали, и никто не
требовал горячей воды. Зудина отключила титан и разобрала диван. Ночным
дежурным разрешалось вздремнуть тут же, не отходя далеко от ящичка с
ключами. Девушка уже собралась запереть входную дверь, как в холл вошла
Зинка, за ней, нетвердо вышагивая на двенадцатисантиметровых шпильках,
ввалилась девица в коротенькой юбочке из разноцветных замшевых кусочков и
кофточке "лапша". То, что они обе находятся под шофе, Марина поняла сразу.
- Эй, - взвизгнула Зинаида, - ключ давай, живо!
Зудина заколебалась. Дело в том, что всего час тому назад люкс покинула
очередная парочка. Мужчина и женщина, давшие дежурной коробочку дефицитных
шоколадных конфет и пять рублей, оставили после себя жуткое, просто свинское
безобразие. Марина, очень уставшая за день, решила отложить уборку до утра,
надеясь, что сегодня больше никто не заявится, и вот, пожалуйста!
- Там не прибрано, - ответила Зудина.
- А-а, - протянула Зина и схватилась за телефон. - Адочка, - затрещала
она, - тут твоя дежурная ключ не дает. Говорит, в номере убрать не успела...
Потом она сунула трубку Марине.
- Вот что, - раздался безнадежно усталый голос Ады Марковны, - пусти их в
двадцать седьмой, он пустой!
Задыхаясь от негодования, Зудина протянула Зинаиде ключик.
- Отличненько, - пропела та.
Любовницы отправились наверх. А у Марины пропал сон, зато появилась дикая
злоба на бессовестную, бесцеремонную Зинку. Да еще дежурная побаивалась, что
находящиеся под газом девицы начнут шуметь и беспокоить других постояльцев,
так и до беды недалеко.
Но наверху все было тихо, и в конце концов Зудина задремала. Часа в три
она проснулась от резкого толчка. Возле дивана стояла насмерть перепуганная
Зинка. Хмель разом слетел с нее, и девушка тряслась.
- Чего случилось? - безнадежно спросила Марина.
Кажется, сбылись ее самые ужасные предположения, девчонки перебудили весь
этаж...
Зина, не просто белая, а синяя, поманила дежурную рукой, на цыпочках они
поднялись в номер, и Марина чуть не завизжала. Увиденное напоминало сон
маньяка. Все, куда падал взор, было в крови, а посреди ковра лежала
абсолютно голая девчонка с перерезанным горлом.
- Она сама, - шептала Зина, - ей-богу, сама! Взяла бритву и полоснула, а
из шеи фонтан как забьет! Вот смотри, и на меня попало!
Она вытянула вперед дрожащие руки. Зудина отшатнулась. Горничная никогда
не читала бессмертного творения Вильяма Шекспира "Леди Макбет", но в голове
у нее промелькнула почти цитата из этой пьесы: "Никаким мылом не отмыть эту
кровь". Чувствуя, что сейчас потеряет сознание, Марина бросилась звонить Аде
Марковне. Та прибыла немедленно, благо жила в двух шагах от "Морской".
Наверное, у Ады были не нервы, а корабельные канаты, потому что она не
потеряла голову. Полностью деморализованную Зину директриса отправила мыться
в душ. Потом они с Мариной притащили большой темно-зеленый брезентовый
мешок, куда складывалось грязное белье для прачечной, и запихнули в него еще
не окоченевшее тело.
Затем встал вопрос, как вынести жуткий груз на улицу. Нечего было и
думать о том, чтобы вытащить мешок через парадный ход. Во-первых, пришлось
бы идти через два коридора и довольно крутую лестницу, и двум не слишком
крепким женщинам было не управиться. Во-вторых, кто-нибудь из постояльцев
мог захотеть в туалет...
Но, очевидно, в минуту опасности человеческий мозг мобилизует все
ресурсы: Ада Марковна мигом нашла решение проблемы.
Они с Мариной, чуть не надорвавшись, втащили каменно-тяжелый мешок в
номер люкс. Ада вспомнила про пожарную лестницу, ведущую в маленький грязный
переулок. Чуточку отдохнув, она ухватила мешок снизу и велела Зудиной:
- Бери.
Но Марина чуть-чуть зазевалась, а Ада, не ожидая заминки, рванула поклажу
со всей силы вверх. Плохо завязанная горловина мешка разошлась, и труп
вывалился на ковер. Бедные женщины едва не скончались. Им пришлось снова
запихивать тело несчастной в брезент. Время приближалось к четырем, и
вдалеке над горизонтом уже показалась пока едва видимая серая полоса -
предвестница скорого рассвета.
Марина не помнила, как они с Адой сволокли вниз мешок. Прямо у подножия
лестницы чернела чугунная крыша люка с надписью "Мосводопровод". Ада
приволокла лом, и они с гигантским трудом открыли люк... Внизу с диким ревом
неслась вода. "Морская" стояла почти на самом берегу Москвы-реки, а в водную
артерию сливали нечистоты. А может, там протекала одна из многочисленных
подземных речушек... Марина точно не знала. Брезентовый мешок упал вниз, а
женщины кинулись уничтожать следы.
Железную пожарную лестницу на всякий случай протерли тряпкой. Но когда
вошли в люкс, поняли, что дело плохо. На огромном красивом ковре
расплывались темно-бордовые пятна, оттереть которые не представлялось
возможным. Еще хуже выглядел соседний номер, тот самый, где и происходили
основные события... Марину колотило, словно она голая стояла на морозе.
Плохо слушающимися губами она пробормотала:
- Наверное, надо сообщить в милицию, нам этого ни за что не убрать.
- Офигела! - взвизгнула всегда корректная Ада Марковна. - Да нам первым
голову оторвут! Пустили в гостиницу посторонних! Нет уж, сейчас все уладим.
Ковер скатали и отнесли в соседний номер. А затем Ада недрогнувшей рукой
подожгла комнату. Предварительно она запихнула одежонку девицы в пакет. Дав
пламени как следует разгореться, Ада вызвала пожарных, причем еще до их
приезда открыла люкс, и они с Мариной начали набирать там в душе воду в
ведра и лить ее на бушевавший огонь. В результате люкс тоже оказался здорово
испачкан.
Пожарные не заметили ничего особенного, посетовали на старую проводку и
уехали. Завхозу Олегу Яковлевичу, удивившемуся было, куда подевался ковер из
люкса, Ада моментально объяснила:
- Да мы с Маринкой совсем головы лишились, стали воду плескать, пожарные
все не едут, вот и решили ковер на огонь бросить, думали, он без воздуха
задохнется, а тот как полыхнет!
- Еще хорошо, что никого в номерах не было, - качал головой завхоз, -
господь упас!
Потом сделали ремонт, а заодно обновили и испачканный люкс.
Как звали несчастную, сгинувшую в водостоке, Марина так никогда и не
узнала. Никакого следствия или разбирательства не затевалось. Ада Марковна
была на отличном счету, а в гостинице и впрямь оказалась плохая проводка.
Зина более никогда не появлялась. Марина по-прежнему убирала люкс и получала
от Адуськи конверты. О страшной ночи они не вспоминали и забыли о том, что
перешли тогда на "ты". Шли годы, в 1980-м Ада Марковна предложила Марине
работу в отеле "Советская". Там платили почти двести пятьдесят рублей
чистыми, а от богатых постояльцев перепадали щедрые чаевые. Зудина поняла,
что директриса все же хочет избавиться от ненужной свидетельницы, и
согласилась.
В "Советской" она благополучно проработала до 1995 года. По молодости не
только убирала номера, но и не гнушалась обслуживать кое-кого в постели,
получая за услуги деньгами. Причем для нее не было разницы, с кем спать - с
мужчиной или с женщиной. Употребляя модное слово, Зудина оказалась
бисексуальной. Капитала она не нажила, но после смерти мужа у нее осталась
неплохая квартира на Сиреневом бульваре.
В конце 1995 года Мариночку из "Советской" выгнали. Гостиница
превратилась в акционерное общество, сменились хозяева. Новый директор
набрал молоденьких девчонок, а всех старперш выставил вон. Почти год Марина
перебивалась случайными заработками, потом ей пришло в голову вновь
пристроиться в "Морскую", но, наверное, Ада Марковна напела что-то в уши
Петру, потому что тот вежливо, но категорично отказая...
Для Марины наступили не лучшие времена. Сначала она отправилась на биржу
труда, потом ей, благо стаж позволял, досрочно оформили пенсию. Но прожить
на подачку от государства было невозможно, и Марина лихорадочно искала выход
из положения.
Неожиданное озарение пришло, когда она однажды подобрала в магазине
брошенную кем-то газету "'Из рук в руки". Вечером от скуки Зудина читала
объявления, похихикивая над чужой глупостью. Но вскоре ее внимание привлекла
колонка "3накомства". Наутро Марина дала объявление:
"Интересная дама элегантного возраста, опытная и раскованная, без
материальных и жилищных проблем с удовольствием откроет страну любви для
девушки из хорошей, обеспеченной семьи".
Конечно, в объявлении не все было правдой. Кроме квартиры, у Марины
ничего не имелось, но внешне она выглядела вполне пристойно. Зудина даже не
ожидала, какой обвал звонков обрушится на ее голову. Женщины и мужчины,
молодые и старые, трезвые и пьяные...С некоторыми Зудина договорилась о
встрече, не сразу все получилось, как она хотела, но в конце концов ей
попалась богатая, избалованная и капризная Рената.
Дочь более чем обеспеченных родителей, она томилась от безделья, не зная,
куда деть прорву свободного времени. Именно Рената привела Зудину в "Розовую
цаплю" и сделала членом элитарного клуба лесбиянок. Поначалу Мариночку
передавали из рук в руки, и она просто расцвела. Появились деньги, новые,
красивые вещи, украшения... Марина беззастенчиво бросала любовниц, лишь
только на пути появлялась более обеспеченная пассия, готовая оплачивать ее
счета... До 1998 года Зудина жила вполне обеспеченно, но потом одна из
бабенок дала ей попробовать героин, скрыв, что на самом деле находится в
шприце.
- Не боись, - ухмылялась тетка, - вполне невинный стимулятор, для пущего
кайфа!
Очевидно, организм у Зудиной был предрасположен к наркотикам, потому что
зависимость она приобрела сразу, с одного укола.
Вначале ей, конечно, понравилось. Голова приятно кружилась, перед глазами
прыгали цветные шарики и обострялась острота ощущений. Но потом дозу
пришлось увеличивать, и деньги начали улетать, словно взбесившиеся птицы.
Марине приходилось выкладывать все большие и большие суммы, любовницы не
выдерживали растущего аппетита Зудиной и убегали. Да и, честно говоря, ей
самой стало не до любви, а в "Розовую цаплю" она приходила теперь только с
одной целью - перехватить на дозу.
Однажды она нос к носу столкнулась с Зинкой. Та постарела, приобрела
благообразный вид и, вероятно, ни в чем не нуждалась. Во всяком случае,
одежда, духи и драгоценности у бывшей Адочкиной любви были первоклассные.
Зинка - впрочем, в "Розовой цапле" ее звали Зюка - перепугалась до белых
глаз. Мигом расстегнула вызывающе роскошную сумочку идала Зудиной сто
долларов. Марина поняла, что открыла новый источник денежных средств.
Достать адрес и телефон Зюки ничего не стоило, и она начала шантажировать
редакторшу. Та ей исправно платила. Более того, обнаглев от безнаказанности,
Мариночка съездила в "Морскую" и стала взимать дань и с Ады Марковны.
- Знаю, знаю, зачем они мне денежки отстегивают, - еле ворочая языком,
сообщила мне Зудина, - думают, помру от передоза. Но не дождутся!
- Ты знала Жанну Малышеву? - поинтересовалась я.
- Нет, - прохрипела Марина, - первый раз про такую слышу. Она чего, тоже
из "Розовой цапли"?
- Насколько я знаю, Жанночка в основном по мужикам...
- Не, - сипела Зудина, - не слыхала.
Она замолчала. В тишине слышалось только ее прерывистое дыхание да мерный
стук капель из плохо закрученного крана.
- Ну, - не выдержала Марина, - все, больше говорить нечего, дай, дай
скорей!
Я протянула ей шприц. Зудина лихорадочно засмеялась, вытащила из ящика
резиновый жгут и быстро закрутила его вокруг левой руки. Я встала.
- Марина, если завтра я приведу к вам нотариуса, повторите при нем свой
рассказ?
- Деньги заплатишь - и без проблем, - блаженно улыбнулась наркоманка.
Ее лицо разгладилось. Морщины непостижимым образом пропали, голос из
хриплого превратился в мягкий, грудной...
- Завтра, к десяти утра приеду, - повторила я.
Но Зудина уже не существовала в этом мире, ее уносили волны кайфа, и она
не слышала ни моих слов, ни того, как я аккуратно захлопнула дверь.
Дома я села на диван у себя в спальне и бездумно уставилась на балконную
дверь. Так, задача выполнена, убийца найден. Дело за малым, найти нотариуса,
но я даже не стану мучиться, а снова позвоню Родиону. Сдается, этот мужик
способен решить любые проблемы.
Я оказалась права. Гвоздь выслушал мою просьбу и моментально
отреагировал:
- В девять ноль-ноль спускайтесь к подъезду. Мои люди будут сидеть в
машине.
- Ой! - вскрикнула я.
- Что такое, - удивился Родион, - время не подходит?
- Нет, просто на балконе вновь появился кенгуру, возник, словно из
воздуха...
- Кто? - недоверчиво поинтересовался Родион.
- Кенгуру, - радостно объяснила я, - у меня на лоджии иногда невесть
откуда возникает это сумчатое!
- И что оно делает? - поинтересовался Родион.
- Стоит, стучит лапкой в окно, а иногда дерется с обезьяной.
- А откуда там берется обезьяна? - не успокаивался он.
Нет, все-таки мужики ужасны, даже лучшие представители не слишком
сообразительны! Неужели не понятно, откуда берется примат?
- Приходит, - объяснила я, - они так смешно мутузят друг друга!
- Дай сюда Иришу! - приказал Гвоздь. Подбежавшая Ирина односложно
отвечала на его вопросы.
- Да. Ага. Ну...
Потом неожиданно разразилась фразой:
- Да нет там никакого кенгуру, пустой балкон, у нее давно этот глюк.
- Как пустой! - закричала я и обернулась. Никого!
- Папа велел тебе выпить пятьдесят грамм коньяка с чаем и идти спать, -
приказала Ирина.
- Но сейчас еще нет семи!
- Ну и что! Говорит, ты переутомилась, вот всякая дрянь и мерещится!
- Я видела его, как тебя!
- Конечно, конечно, - поспешно согласилась Ирина, - не волнуйся, я тебе
верю...
Она в мгновение ока выскользнула в коридор, а я, чуть не потеряв от
злости сознание, устроилась на диване и включила телевизор. Возникший Осокин
с каменным лицом рассказывал об очередных боях в Чечне. Я тупо пялилась на
экран. Внезапно на меня навалилась чудовищная усталость. Я вытянулась на
подушках и подумала: "Как хорошо, что все закончилось. Все-таки работа
частного детектива утомительна. Завтра нотариус заверит подпись Марины
Зудиной под показаниями, и можно везти бумагу следователю"...
- Эй, Лампуша, - потрясла меня за плечо Лиза - дрыхнешь?
Ну не глупо ли будить человека, чтобы выяснить, спит он или нет?
- Уже перестала.
- Тогда пошли чай пить.
Отчаянно зевая, я выползла на кухню и удивилась. За столом сидел наш
сосед с нижнего этажа тот самый, которого мы затопили. Насколько помню, он
милый, интеллигентный человек... Даже когда вода с потолка полилась ему за
шиворот, он не ругался и не вызывал милицию. Более того, став свидетелем
падения Кирюши, сосед отвез нас в Филатовскую... А я, свинья такая, даже не
спросила, как его зовут.
- Очень, очень рад! - воскликнул сосед и приподнялся. - Вот заглянул на
огонек, вернее, на чаек! У вас уже все высохло?
- Вроде да, - сказала я, вынимая чашку.
- Главное, чтобы под линолеумом сырость не завелась, - деловито заметил
Кирюшка.
- Очень верно, - одобрил затопленный и повернулся ко мне:
- Вы тоже так считаете?
- Не беда, - легкомысленно ответила я, - сдерем гнилой и постелем новый.
- Это денег стоит, - заметила Лиза. Но я в преддверии завтрашнего дня
пребывала в эйфории.
- Подумаешь, заработаем.
- Вы оптимистка? - спросил сосед.
- Во всяком случае, из-за испорченного пола рыдать не стану!
Воцарилось молчание. Потом сосед неожиданно спросил:
- Ну, а как вы себя чувствуете? На здоровье не жалуетесь?
Услыхав такой вопрос от практически незнакомого человека, я удивленно
ответила:
- Да нет, все прекрасно.
Вновь повисла тишина, прерываемая лишь звяканьем чайных ложечек. Мне
стало не по себе. Что случилось? Лиза, Кирюша и Ирина сидят чинно, словно на
поминках, более того, они молчат, не ругаются и не спорят. Похоже, что о
состоянии здоровья следует спрашивать не меня, а их. Но наш сосед не находил
ничего странного в тихих детях, наверное, он холост и у него нет детей. А
его по-прежнему мучило любопытство.
- Как спите?
- Нормально.
- Головная боль не беспокоит?
- Только изредка.
- Аппетит не пропадал?
- Вроде нет.
- И с желудком нет проблем? Последний вопрос окончательно вывел меня из
себя, и я рявкнула:
- Вам представить полный анализ?
- Немотивированная агрессия, - вздохнул сосед.
- Что? - не поняла я.
- Голоса не слышите?
- Отчего же, великолепно слышу.
- Чьи, например?
- Сейчас ваш.
Сосед замолчал. В кухне стало тихо-тихо.
- А, простите, - вновь ожил мужик, - не могли бы вы описать того кенгуру,
который якобы появляется на балконе?
- Почему якобы? Он на самом деле там частенько бывает.
- Да-да, конечно, - закивал сосед, - многие мои пациенты...
- Так вы психиатр, - догадалась я, - тот самый, что живет в нашем доме.
Но кто вас позвал?
Кирюшка моментально оживился:
- Почему вы не едите булочки?
- Да, - подхватила Лиза, - их можно маслом намазать.
- Ну погодите, - пригрозила я им, - в нашем роду психов не было, имейте в
виду.
- Ну и что, - удивился сосед, - заболеть можно в любой момент!
Разозлившись, я молча встала и ушла в спальню.
Конечно же, кенгуру мирно стучал лапкой в дверь. Я отвернулась и села на
див
...Поділитися у соцмережах
