Жанр: Электронное издание
evlampia
..., как правило, холодно...
Интересно, что может надеть скромная, слегка придурковатая училка
биологии? Я с сомнением начала перебирать Иринин гардероб. Ну уж точно не
розовый топик, не синие бриджи и не ярко-голубое платье-стрейч. Впрочем,
кожаные штаны, жилетка с заклепками и панама тоже не подойдут. А вот очень
миленькая кофточка в английском стиле, на пуговичках, с длинными рукавами и
круглым воротником. Одна беда - она абсолютно прозрачная и сшита из
материала, больше всего напоминающего пленку для парников, в пару к ней
штаны - брючины темно-серые, а зад словно сделан из стекла, впрочем, спереди
тоже все напросвет. Представляю, как отреагируют сексуально озабоченные
мальчишки-подростки, если к ним в класс войдет учительница в таком прикиде.
Наконец я вытащила невесть как попавшую в Ирочкин шкаф клетчатую
темно-зеленую юбку самого банального покроя и длины, а сверху решила надеть
ангорский свитерок, щедро украшенный искусственным жемчугом и бисером.
Я немедленно принялась за дело. Свитерок болтался на мне, будто мешок на
палке. У Иришки высокая, аппетитная грудь, у меня же она еле-еле тянет на
первый размер. Я всегда завидовала дамам с пышными формами и научилась
ходить, как балерина, с абсолютно прямой спиной, чтобы выглядеть чуть-чуть
покрупней. Вот ведь странность, другие женщины изводят себя диетами,
тайскими таблетками и шейпингом. Результат у несчастных, как правило,
нулевой. Стоит один раз поесть по-человечески, и стрелку весов зашкаливает.
Я же спокойно лопаю на ночь восхитительную шоколадку "Красный Октябрь" и
просыпаюсь, похудев на полкило. Ей-богу, господь большой шутник, он никогда
не дает человеку того, что тот хочет. Мне не нужна худоба и наплевать на
фигуру, но мои параметры, как у манекенщицы - 88-56-88, только рост подвел.
Другая же все отдаст за плоский живот и в результате весит около двух
центнеров.
Продолжая философствовать, я запихнула в лифчик огромные куски ваты,
стало чуть лучше. Теперь я походила на золотушного подростка с силиконовыми
протезами. С юбкой тоже беда. Я влезла в нее, не расстегивая пуговиц, и она
тут же свалилась на пол. В принципе можно было поискать что-нибудь другое,
но я с упорством осла пыталась приладить юбку на себя. Наконец я сообразила.
Нацепила плотные колготки и обмотала талию несколько раз полотенцем. Юбка
села как влитая, свитерок спустился почти до бедер. Вид замечательный. Жутко
накрашенная бабища неопределенного возраста, грудь, живот и талия у которой
слились в один ком, и из-под слишком длинной юбки торчат две тонких ноги в
больших тапочках. При росте около метра шестидесяти я ношу полный тридцать
девятый размер обуви.
Оставшись довольна результатом, я схватила телефонную трубку и набрала
номер галереи.
- Слушаю, - ответил мелодичный женский голос.
- Позовите господина Дубовского.
- Минуточку.
В мембране зазвучала бодрая музыка, мотив повторялся бесконечно и мог
довести человека с моим музыкальным слухом до полного паралича. Наконец
раздался сочный бас:
- Алло.
- Господин Дубовский?
- Он самый.
- Извините за беспокойство, - заблеяла я, - но мне сказали, что вы
коллекционируете бабочек...
Леня молчал, в трубке слышалось его напряженное дыхание.
- Простите, - снова завела я, - я преподаю в школе биологию и тоже
интересуюсь бабочками, имею некоторые очень недурные экземпляры, но
жалованье у меня маленькое, сами понимаете, бюджетница, нам мало платят, а
бабочки замечательные.
- Что вы хотите? - прервал меня Леня.
- Показать вам коллекцию, может, захотите купить...
- В субботу приходите в клуб папионистов, знаете адрес?
- Да.
- К полудню, найдете меня во второй комнате. Кстати, кто дал вам мой
телефон?
- В нашей школе учится девочка Ирина, у нее отчим художник, вот она и
рассказала о вас и телефон сообщила.
- Ясно, - бросил Леня и, не попрощавшись, отсоединился.
Не слишком любезный господин. Да, вышел облом, придется
разгримировываться. Потратив полчаса на то, чтобы принять нормальный вид, я
вновь взялась за телефон. Если визит к Лене откладывается на завтра,
попробуем поболтать с Зюкой. И снова приветливое сопрано пропело:
- Слушаю.
- Будьте любезны госпожу Иванову.
- Вам Зинаиду Ивановну или Зою Петровну? "3юку", - хотела сказать я, но
вовремя осеклась и ответил а:
- Главного редактора "Века искусства".
- Зинаиду Ивановну, - уточнила дама и добавила:
- Секундочку подождите.
Снова в ухо полилась мелодия, раздражающая и назойливая, казалось,
музыкальной пьесе не будет конца. Потом что-то щелкнуло, и секретарша
сказала:
- Извините, но Зинаида Ивановна только что уехала на открытие выставки,
звоните в понедельник.
Я швырнула трубку на диван. Нет, сегодня определенно не мой день, все
срывается. Внезапно раздался стук входной двери, и влетела Ирина.
- Так рано? - удивилась я.
- .Русалка заболела, а у англичанки флюс разнесло, - радостно сообщила
она, - здорово повезло! Сейчас поем - и на диванчик, буду телик глядеть,
класс!
- А ключи от маминой квартиры у тебя есть?
- Конечно.
- Дашь их мне?
- Бери на здоровье, только зачем?
- Надо кой-чего посмотреть.
Ириша протянула брелок, на котором болтались ключики и две пластмассовые
палочки, открывающие домофон. Я обрадованно схватила связку и тут же
пригорюнилась. Ну а как узнать о планах Бориса Львовича? Мне надо побывать в
доме в отсутствие хозяина. Он ни за что не разрешит мне войти в квартиру.
- Чего ты расстроилась? - поинтересовалась Ирина.
- Да вот думаю, как узнать, когда Борис Львович надолго уйдет из дому.
- Борька-козел, - закипела Ира, - постоянно в квартире торчит, урод, ну
ничего, мы от него избавимся!
- Как?
- Элементарно, Ватсон, - хихикнула она, - ты, главное, молчи!
Она взяла телефон, набрала номер и визгливым, совершенно не своим голосом
затрещала:
- Господин Лямин, простите за беспокойство. Мне ваш телефон дал Марк
Михайлович, знаете такого? Очень мило! Он сказал, будто у вас есть картина
как раз для моего загородного дома: лес, луна и пруд, такой заросший,
романтичный...
Мембрана заверещала, очевидно, Борис Львович моментально заглотил наживку
и начал расхваливать достоинства пейзажа. Ириша сморщилась и время от
времени повторяла:
- Да, да, да!
Потом она вздохнула и снова затараторила:
- К сожалению, дела бизнеса не позволяют мне свободно передвигаться по
Москве, время - деньги, знаете ли. Поэтому сегодня, в два часа дня, я жду
вас у метро "Каховская", там, слева от выхода, будет стоять черный
"Мерседес", номерной знак восемьсот сорок семь, садитесь, и шофер привезет
вас ко мне. Да, плачу наличными сразу. Как вы желаете - в рублях или
долларах?
Трубка вновь зашлась в писке. Ирина сморщилась, пару раз пробормотала:
"Хорошо, хорошо", - и отключилась.
- Ну вот, - радостно потирая руки, заявила она. - Если мы поторопимся, то
увидим, как этот идиот бежит к клиентке.
- Да тебе надо в театральный поступать, - изумленно сказала я. Ириша
рассмеялась:
- Нет, просто я прожила рядом с уродом несколько лет и знаю все его
больные места. Козел за рубль удавится, а: Марк Михайлович, старый педик,
иногда ему и впрямь заказчиков подсылает. Он работает в антикварном
магазине, там такие чудики иногда встречаются. Прикиньте, он рассказывал,
один раз явился мужчина и закупил сразу весь зал, целиком весь ассортимент
взял. Так вот Марк Михайлович богатеньким Буратино телефончик Борьки и
подсовывает!
Она натянула куртку.
- Ты куда?
- С вами пойду, хочу плед забрать.
Без пяти час мы с Иришей вошли в булочную, расположенную напротив ворот
Аниного дома, и подошли к большому окну.
- Во, бежит кретин! Намылился! А уж разоделся!
Борис Львович действительно выглядел импозантно. Элегантное пальто из
легкой темно-синей шерсти, начищенные ботинки и кожаная кепка. Мы подождали,
пока художник исчезнет за поворотом, и смело пошли в дом.
В прихожей стоял крепкий запах дорогого одеколона. Ириша чихнула и с
чувством сказала:
- Надушился, придурок, понравиться богатой бабе захотел, урод! Пусть
поищет "Мерседес". Эх, жаль, не увижу, как Борька у метро скакать будет!
Радостно смеясь, она побежала по коридору. Я пошла в кухню. Книжечка,
куда записывались расходы, толстая серая тетрадь в кожаном переплете, обычно
стояла на окне, между кувшином с кипяченой водой и тостером. Но сейчас там
было пусто. Впрочем, иногда Аня засовывала кондуит в бар. Я прошла в
гостиную, открыла зеркальный шкафчик и уставилась в его нутро, забитое
бутылками. Книжка нашлась сразу, она лежала на верхней стеклянной полке,
возле блока "Мальборо". Я схватила ее, потрясла и принялась разбирать чеки.
Так, все не то, сахар, масло, яйца, стиральный порошок, неужели выбросила?
Но нет, все же сегодня мне везло - я нашла чек. Вот он. Ликер "Айриш Крим" -
одна тысяча девятьсот двадцать семь рублей, время покупки - 18.40.
Я стала засовывать книжечку на место, но она никак туда не лезла. Ну и
ладно, скорей всего Борис Львович не помнит, где лежала тетрадка. Я решила
засунуть ее между бутылками, пусть он думает, что гроссбух упал.
Чтобы все выглядело естественно, я слегка раздвинула бутылки и наткнулась
на стоящую в самом дальнем углу емкость из темно-коричневого стекла. Ликер
"Айриш Крим"! Неужели милиция не забрала с собой бутылку с отравленным
содержимым! Быть того не может!
Вытащив из бара находку, я изучила ее с большим усердием. Так, она
запечатанная, новая, нетронутая! Ну зачем, скажите, покупать еще одну, если
дома стоит полная! Может, Борис Львович приобрел ликер после смерти Жанны?
Скорей всего нет, потому что он его терпеть не мог, несколько раз при мне
назвал ликер "водкой с молоком" и сообщил, что его от одного запаха тошнит.
К тому же у Бориса Львовича просто нет такого количества денег, чтобы с
легкостью отдать почти восемьдесят долларов за напиток, который он сам даже
не попробует! Работая у Ани в прислугах, я хорошо поняла - хозяин жаден.
Доходило до смешного. Он мог купить для себя коробочку конфет, пронести ее в
мастерскую и там, в одиночестве, пить кофе с шоколадом. Хотя, наверное, Аня
не давала ему много денег, вот он и жмотничал. Кстати, Анна совсем другая.
Крайне расчетливая в бизнесе и обыденной жизни, для гостей она не жалела
ничего. Это было вполне в ее духе забежать в "Рамстор" за ликером для Жанны.
Но зачем она купила бутылку, если дома уже была одна? Забыла про нее?
Уверена, что нет.
В тот злополучный день, уходя на работу, хозяйка при мне открыла бар и
пробормотала:
- Ну, водки хватит, вина полно...
Значит, она знала, что ликера нет, и специально понеслась в "Рамстор". Но
тогда...
От неожиданной догадки я села на диван, судорожно сжимая в руках
злополучный "Айриш Крим". Тогда вот что!
Кто-то из гостей, великолепно зная о привычке Жанны пить только ликер,
принес с собой "фаршированную" бутылочку. Улучил момент и поменял бутылки.
Купленную Аней сунул в бар, а свою выставил на столик у окна. Сделать это
было легче легкого, если остаться в гостиной на пару минут одному. А гости
несколько раз в полном составе выходили сначала в мастерскую к Борису
Львовичу, потом Аня, хвастаясь новой шубой, поволокла всех ее показывать...
Почему же убийца поставил бутылку в бар? Да очень просто. Он знал, что
цианид подействует моментально, начнется шум, приедет милиция, могут
обыскать гостей, и бутылка дорогого ликера, запечатанная, лежащая в сумке
или портфеле, вызовет ненужные подозрения. А в баре! Стоит себе и стоит
среди десятка графинов, бутылок и штофов, ничего особенного. Бар у Ани забит
до отказа, никого наличие ликера не удивит! Значит, я права, Аня ни при чем,
всю историю проделал кто-то из гостей, великолепно знающий, что Жанна не
пьет ничего, кроме "Айриш Крим". А Борис Львович? Интересно, почему я
сбросила его со счетов? Так, теперь следует установить, та ли это бутылка,
что купила Аня. Хорошо еще чек есть! Сегодня же, прямо сейчас, поеду в
"Рамстор" на Шереметьевской, покажу бутылку директору и...
- Ты что здесь делаешь, дрянь! - донесся из прихожей голос Бориса
Львовича.
От ужаса я юркнула за кресло и присела там, крепко обнимая "улику".
- Я у себя дома, - ответила Ира, - прихожу когда хочу!
- Отдай ключи и не смей сюда шляться!
- Отвали, сам верни ключи и катись на... это мамина квартира.
- Как бы не так! - взвизгнул Борис Львович. - Анна подарила ее мне!
- Офонарел, шизик блевотный!
Раздались шум, звон, грохот падения, короткий вскрик Ирины. Я сидела ни
жива ни мертва, не зная, как поступить. Воцарилась тишина. Затем Борис
Львович размеренно и четко, словно телевизионный диктор прежних лет,
произнес:
- Слушай внимательно, девушка! Сюда более в мое отсутствие не приходи,
иначе сообщу в милицию, что обворовала квартиру!
- Я здесь прописана, - тихо сказала Ира.
- Вовсе нет, - хмыкнул Борис Львович, - маменька твоя решила перехитрить
государство, чтобы налоги не платить!
- Не понимаю, - пробормотала Ириша.
- Тогда слушай, - неожиданно мирно сказал отчим.
Есть такой закон, придуманный, очевидно, богатыми людьми для облегчения
собственной жизни. Если покупаешь в текущем году недвижимость, только
обязательно в России, то освобождаешься от уплаты налогов, причем
проделывать такие операции можно бесконечно хоть каждый год. Главное, не
продавать квартиры, а покупать их. То есть нельзя, приобретя жилье,
избавиться от него через несколько месяцев и снова купить новое. Не хочешь
платить налоги - становись собственником второй квартиры, затем третьей...
Вот Аня и придумала хитрую комбинацию.
В декабре 1999 года она стала хозяйкой небольшой однокомнатной квартирки
на Грачевской улице и прописала туда Иришу. Так что за прошедшие двенадцать
месяцев, кстати, крайне удачные для ее бизнеса, она не должна была
государственной казне ничего. Решив повторить хитрый ход, Анна предприняла
дальнейшие шаги. Она не могла продать свою квартиру и приобрести новую, в
этом случае она моментально бы потеряла право на льготы. А вот с Бориса
Львовича взятки гладки, что потребовать с нищего художника? Он и в налоговую
инспекцию-то никогда не ходил, потому что зарабатывал копейки. Вот Анечка и
оформила дарственную на муженька. Борис Львович стал юридическим хозяином
отличной квартиры. Аня собиралась продать ее и приобрести на свое имя новую,
такую же, только в другом районе. Геморрой с переездом полностью окупился бы
отсутствием налогов в 2000 году. Впрочем, в 2001-м Анна надеялась заработать
на дачу и вновь оставить государство с носом! Уже был найден подходящий
вариант апартаментов на Кутузовском проспекте, возле гостиницы "Украина". В
конце апреля Аня собиралась сбыть с рук квартиру, хозяином которой стал
Борис Львович, но не успела. И теперь художник преспокойно заявил Ирине:
- Ясно? Забирай, что хотела, и мотай отсюда, это моя жилплощадь!
- Но, - забормотала в растерянности Ирина, - почему мама мне ничего не
сказала про однокомнатную квартиру? И как она прописала меня без моего
согласия? Нет, ты врешь, Борька!
- Во-первых, я для тебя Борис Львович, - с достоинством парировал отчим,
- а насчет того, что не сказала... Хотела тебе, дуре, подарок на окончание
школы преподнести.
- Врешь, - отрезала Ира, - без моего согласия не пропишут.
- Ой, не могу, . - засмеялся художник, - ты что, в Англии живешь, где
закон - святое? Да дала она "барашка в бумажке", и все чин-чинарем, в зубы
паспорт твой взяли, в зубах назад приволокли. Ты хоть в свои документы
заглядываешь?
- Нет, - растерянно ответила Ирина, - а зачем?
- Ну так поинтересуйся, какой штамп стоит в паспорте, - хмыкнул отчим, -
придешь туда, где сейчас обитаешь, и глянь!
- Паспорт тут в шкафу...
- Тем лучше, - обрадовался Борис Львович и вошел в гостиную.
Я вжалась в кресло, мечтая превратиться в невидимку.
- Какого черта ты в баре рылась? - заорал художник.
- Ничего я не... - начала Ириша, но потом, сообразив, моментально
осеклась и закричала в ответ:
- Хотела и полезла, здесь все на мамины деньги куплено!
- Здесь все теперь мое! - заявил Борис Львович. - Давай собирайся, и
пошли. Хорошо еще, что я кошелек дома забыл и вернулся, давай, давай
шевелись!
- Но мне надо кой-чего забрать.
- Позвони на неделе, и договоримся, сейчас мне недосуг, клиент ждет.
Он стал выталкивать Иришу из квартиры. Снова послышался шум и треск.
- Погоди! - со слезами в голосе вскрикнула девочка. - Я отцу пожалуюсь,
он тебе нос отрежет!
Отчим оглушительно захохотал:
- Ну только не смеши, откуда у тебя папенька возьмется! Да
Анька-проститутка даже не помнит, под каким кустом тебя сделала!
- Подонок, козел, сволочь! - завизжала Ирина.
- А ну пошла! - заорал Борис Львович, и входная дверь со стуком
захлопнулась.
Я сделала глубокий вдох и попробовала пошевелить занемевшими ногами. Вот
это новость! Бедная Аня, с какой стати она доверилась мужу? Кое-как
успокоившись, я встала, и тут раздался звонок в дверь. В ужасе я вновь
присела за кресло, но трель заливалась безостановочно. На цыпочках я
подобралась к двери и глянула в "глазок" - на лестнице стояла Ирина.
- Сволочь, гадина, мразь, падаль рогатая! - заорала она, влетая в
квартиру. - Ключи у меня отнял, говно, скунс вонючий!
- Пошли скорей, вдруг он опять вернется!
- Нет, - злобно прошипела Ира, - в такси сел, к заказчице спешит! Ну
сейчас ему мало не покажется...
И она вихрем понеслась по комнатам.
- Ира, не надо, - попробовала я остановить ее.
- Отвяжись! - отмахнулась та. - Свое беру. Лучше иди на проспект да
поймай машину - "Газель" или грузовик!
Пришлось выполнять приказ. Примерно через час Ирина, тяжело дыша,
запихнула последний тюк в такси. Лифтерша, наблюдавшая за нами, ласково
поинтересовалась:
- Куда едешь, Ирочка?
- Отвянь, - буркнула та и понеслась вновь наверх.
Я пошла за ней. В еще недавно аккуратной квартире царил полный разгром. Я
с удивлением осмотрелась. Да уж! Зрелище из рук вон.
Пол был усеян осколками, занавески содраны, подушки распороты, в ванной
разбиты зеркало, раковина и биде, в туалете - унитаз. Роскошные диваны,
сделанные Аней на заказ, изрезаны ножом, а в кухне линолеум устлан ровным
слоем из рассыпанного кофе, чая, сахара и круп.
- Ира! Зачем все разгромила!!!
- Ничего! - в ажиотаже заорала она. - Что увезти не смогла, то разбила
или сломала! Ой, погоди!
И она унеслась в мастерскую. Я нервно дергалась на пороге: не ровен час
Борис Львович, не нашедший у метро "Мерседес", решит вернуться Домой. Тогда
нам мало не покажется.
Уже в машине я робко сказала:
- Не надо было тебе безобразничать!
Ирина повернула лицо с лихорадочными красными пятнами на щеках и тихо, но
зло произнесла:
- Он - бл...ь!
- Ира! Девочки так не выражаются!
- А ты можешь назвать его по-другому?
Я молчала. Самое ужасное, что она права, для Бориса Львовича просто
невозможно подобрать печатный эпитет.
- Там все, абсолютно все куплено моей мамой, - шипела Ирина.
- Ну а в мастерской что ты сделала? Надеюсь, полотна не трогала?
- Нет, - неожиданно миролюбиво ответила она, - это его личные картины, я
к ним даже и пальцем не прикоснулась.
- Зачем тогда ты ходила в студию? Иришка хитро прищурилась.
- Кисти ему постригла ножницами, такой сэссон на них навела! Борька
подохнет, как их увидит, чисто ежики тифозные. Он с ума сойдет, хорошая
кисть жутких бабок стоит!
Повисло молчание. Потом Ирина рассмеялась.
- Боже, что еще?
- Представила, как у ублюдка морда вытянется, когда он в квартиру войдет!
Ее смех, какой-то нервный и дерганый, перешел в резкий хохот, затем по
щекам покатились слезы, и она громко зарыдала, икая и всхлипывая. Икота
перемежалась взрывами хохота. Я обняла ее и прижала к себе. Ириша
вздрагивала, ее била дрожь.
- Тише, тише, - бормотала я, пытаясь удержать ее крупное тело, - баю,
бай, все хорошо, маму скоро отпустят, баю, бай!
Ирочка уткнулась сопливым носом мне в шею. Еще пару раз судорожно
всхлипнула и затихла. Ее тело обмякло и отяжелело, из груди вырывалось
мерное, хрипловатое дыхание. Машина стояла в ужасающей пробке на Садовом
кольце. Уставшая от истерики Ира спала у меня на груди. Я прижимала ее к
себе и изо всех сил желала Борису Львовичу заболеть проказой.
В "Рамстор" я попала только к вечеру. Сначала мы перетаскивали узлы в
нашу квартиру. Ириша, недолго думая, упаковала вещи в постельное белье. Что
помельче запихнула в наволочки, а более габаритные предметы завязала в
простыни.
- Какой красивый, - протянула Лиза, разглядывая роскошный шелковый
пододеяльник.
Желтую ткань украшала явно ручная вышивка - синие ирисы и фиолетовые
анютины глазки.
- Нравится? - поинтересовалась Ирина, сдувая со лба прядь волос.
- Да.
- Сейчас отстираем и тебе постелим, - моментально пообещала Ириша, -
давай, Лизка, шевелись, скатерть на стол, хрусталь в стенку, а ты, Кирка,
пока пледы разбирай и на кровати ложи, ваши покрышки на тряпки пустить надо!
Я тихо улизнула на кухню, даже не поправила глагол "ложить",
употребленный Ирой. Не буду сейчас с ней спорить, ребенок только что вышел
из одной истерики, не хватало, чтобы тут же впал в другую. Если ей хочется
развесить и разложить свои вещи, пожалуйста. Вот Аня освободится, и они все
заберут.
Я поставила на стол чашки и пригорюнилась возле кулебяки, испеченной
Лизой. Интересно, удастся ли доказать, что Аня ни при чем? Все-таки какая
страшная вещь современное правосудие - словно стена, в которую бьешься
головой с разбега... Бац, бац, а она стоит, даже не шелохнувшись.
"Ладно, Лампа, хватит, - приказала я сама себе, - нечего нюни распускать,
двигай в "Рамстор".
У входа в супермаркет гордо реял плакат - огромный, зеленый кенгуру,
фирменный знак магазина. Последнее время я отношусь к сумчатым настороженно,
поэтому мимо изображения животного пробежала как можно скорей.
Миновав бастионы прилавков, я нашла администрацию и вежливо
поинтересовалась у довольно полной дамы, сидевшей за красивым офисным
столом:
- Можно узнать, не у вас ли куплена эта бутылка?
Женщина механически улыбнулась и заученным тоном ответила:
- Если качество напитка не соответствует стандарту, при наличии чека вам
обменяют товар на кассе.
- Нет, я даже не открывала ликер. Просто хочу знать, не у вас ли его
брали?
Администраторша вскинула чересчур черные брови:
- Зачем?
- Мне очень надо, прошу вас. Женщина взяла бутылку, повертела ее и
ответила:
- Да, ликер приобретен здесь.
- А как вы это определили?
- Очень просто, видите, сбоку наклейка со штрих-кодом? Мы обязательно
маркируем таким образом нашу продукцию, на кассах установлены компьютеры,
кассир только подносит "утюжок" и моментально видит на экране стоимость
товара. Очень удобно.
- А про чек что можете сказать?
Женщина взяла бумажку.
- Он пробит нашей кассой номер два в восемнадцать часов сорок минут. Ну
разве что покупатель член клуба "Рамстор".
- Это еще что такое?
- Вы из милиции? - поинтересовалась администратор.
- Вас трудно обмануть, - ушла я от прямого ответа.
Она выдвинула ящик и вытащила оттуда темно-синию карточку. В левом углу
улыбался зеленый кенгуру с оранжевым бантом на шее, посередине шла надпись
"Рамстор-клуб".
- Покупатели, делающие покупку на определенную сумму, - начала объяснять
служащая, - получают вот эту карту, видите, внизу идет номер?
Я кивнула.
- Карта дает право на скидку, когда кассир пробивает чек, он обязательно
указывает номер, вот на вашем чеке, внизу, строчка.
Я уставилась на набор цифр 10950. Да, далеко шагнул прогресс!
Дома я едва удержалась, чтобы не заорать с порога: "Ириша, была ли мама
членом клуба "Рамстор"?" И хорошо, что не успела, потому что на кухне сидел
Володя, мирно жующий пирожок.
- У вас будто цыганский табор поселился, - отметил майор, оглядывая горы
посуды. - Откуда столько барахла?
- Ира привезла, - пояснила Лиза и поинтересовалась:
- Как кулебяка?
- Так себе, - спокойно ответил Володя, - теста много, а начинки чуть, да
и невкусная, капуста как тряпка.
- Вот и не правда, - обозлилась Лиза, - я ее по всей науке готовила!
- Это ты пекла? - испугался приятель и попытался исправить положение:
- То-то гляжу, тесто волшебное, во рту тает, объеденье.
- Не ври, - совсем рассердилась Лизавета и треснула майора полотенцем.
Они начали шумно возиться и о чем-то спорить. Я уставилась в окно. Надо
же, опять валит снег, и темнота стоит, как в декабре. Настроение на нуле,
ничего у меня не получается. Надо бы сесть тихонько у стола и раскинуть
мозгами. И зачем только я пошла у Иры на поводу и подрядилась искать убийцу!
Чем больше узнаю, тем сильнее запутываюсь. Ну почему я не учительница, не
продавец и не врач! Милые, мирные профессии. Так нет, понес меня черт на
службу в "Алиби". Ведь если бы я не пошла на работу в агентство, то никогда
бы не попала в дом к Ане и не мучилась бы сейчас с распухающей от
разнообразной информации головой... Хотя в "Алиби", пока не отравили Сеню
Гребнева, мне очень хорошо работалось, отличный коллектив, достойная
зарплата... Минуточку! Сеню-то тоже отравили цианистым калием... От
неожиданной мысли я вспотела и принялась нервно почесывать голову. Ну как я
могла забыть про Гребнева!
...Поділитися у соцмережах
