Жанр: Электронное издание
Tureck17
...ам не окажется... - подумал
он. - Вдруг у нее тут уже кто-то побывал... Она же говорила, что за ней
следят!"
Однако его опасения не подтвердились.
- Вот они! - сказала Галина Ивановна, доставая увесистую пачку бумаг.
- Позвольте? - тут же сказал Турецкий и протянул руку.
- Пожалуйста. - Она передала ему пачку и указала на кресло: -
Садитесь, вам так будет удобнее.
- Спасибо... - сказал мгновенно уткнувшийся в документы "важняк".
- Пока вы будете их просматривать, я сделаю кофе... - Хозяйка
направилась на кухню. - А то мне кажется, что вы еле сдержались, чтобы не
выпить в ресторане и вторую чашку...
Поглощенный изучением бумаг, Турецкий тем не менее заметил явную
издевку в словах Ивановой, но никак на нее не отреагировал, сделав вид, что
не обратил на это внимания. Хотя на самом-то деле Александру было просто
нечего ответить на такой выпад. "Пусть смеется... - решил он. - Главное,
что у меня теперь есть эти документы..."
Он пробежал глазами несколько листов, потом вытащил еще парочку из
середины, затем глянул в конец.
"Нет... - подумал Турецкий. - Это надо читать целиком... И не
здесь..."
Он вложил бумаги в пачку, поднялся с кресла и прошел на кухню.
- Прошу прощения, - начал Александр. - Но мне придется вас оставить...
Ему показалось, что Иванова почему-то испугалась.
- Да что вы! - воскликнула она. - А как же кофе?
- Не хочется... - не смог сдержаться Турецкий. - Я напился той чашкой
в ресторане...
Галина Ивановна рассмеялась:
- Ну не обижайтесь на меня... Я вовсе не собиралась вас задеть...
Просто пошутила... - Она шагнула к "важняку" и, сделав виноватые глаза,
повторила: - Я правда ничего такого не имела в виду...
Почему-то ему очень захотелось ей поверить.
- Не уезжайте, а? - попросила хозяйка. - Давайте попьем кофе...
Турецкий растаял. Такая женщина просит его остаться!
- Ну хорошо... - улыбнулся он. - Но вначале я запишу ваши показания и
приложу к протоколу допроса вот эти важные документы. Не возражаете?
Она совершенно искренне обрадовалась:
- Не возражаю! Записывайте мои показания, прикладывайте к ним эти
документы!
Герман зашел в магазин, быстро отыскал нужный отдел и, к своему
неудовольствию, обнаружил стоящую на прилавке табличку с крупной черной
надписью "Учет".
- Ну прямо как назло! - в сердцах сказал Редников и, выбежав на улицу,
стал высматривать взглядом какие-нибудь торговые павильончики. Однако ни
одного из них поблизости не оказалось.
- Скажите, пожалуйста, где здесь можно спички купить? - обратился
Герман к какому-то проходящему мимо старичку, явно местному жителю.
- Ась? - Дедуля приложил руку к уху.
- Я говорю, спички где здесь можно купить? - уже громче спросил
Редников.
- Яички? - отозвался дед. - А вона! - И он указал пальцем на магазин,
из которого Герман только что вышел.
- Да не яички, а спички!! - заорал Редников прямо в лицо почтенному
старцу. - Спички где тут у вас продаются?!
- Эй, парень, ты чего так разоряешься? - раздался приближающийся
женский голос.
Герман обернулся. Мимо него в направлении магазина шествовала дородная
дама с копной обесцвеченных волос.
- Да понимаете... - хотел поделиться с ней своей проблемой Редников,
но дама перебила его:
- Ну и молодежь пошла! Ничего спокойно спросить не могут! Идиоты
какие-то, честное слово!
У Германа, в общем-то не склонного к скандалам человека, поднялась в
груди волна злости:
- Сами вы идиотка! - выпалил он.
Дама покраснела и завизжала:
- Я тебе сейчас подзатыльник-то как влеплю за такие слова! Заморыш
хренов! - И она угрожающе подняла свою мясистую лапу: - А ну брысь отсюда,
глиста очкастая!
Редников счел за лучшее не продолжать перепалку с разъяренной женщиной
и, бросив ей на прощанье: "Вам лечиться надо!" - отскочил в сторону.
- Не дай бог я тебя еще хоть раз встречу! - погрозила ему дама и зашла
в магазин.
Герман ничего на это не ответил и продолжил поиски спичек. Вскоре ему
удалось обнаружить несколько окрестных торговых точек, но, увы, - нужного
Редникову товара там не оказалось. Даже одноразовые зажигалки, которыми,
казалось бы, завалена вся Москва, и те, как назло, отсутствовали. Герман
добежал аж до метро - и никакого результата. Ни павильона, ни палатки, ни
даже лотка, на котором продавались бы спички или зажигалки, ему найти не
удалось. Разочарованный, он вернулся к магазину.
- Вы не подскажете, где тут можно купить спички? - спросил Редников у
первого же вышедшего из него мужчины и получил неожиданный ответ:
- Так здесь же, в универсаме! Отдел только что открылся!
Обрадованный, Герман буквально ворвался в магазин, забежал в отдел,
держа в одной руке папку, а другой доставая из кармана шорт монетку, и
вдруг остолбенел.
За прилавком стояла та самая вздорная дама.
- А-а, гаденыш, попался! - сразу же узнала она Редникова. - Ну сейчас
я тебе устрою! - И, повернувшись в сторону подсобки, дама закричала: -
Зураб! Зурабчик!
Задевая ногами за коробки с товаром, наружу вылез здоровый небритый
кавказец:
- Что такой, Рита? Какой проблем?
- Вот этот чмошник меня обозвал! - указала продавщица на Германа.
- Но вы же первая начали! - сказал тот.
- А ну иды суда! - Кавказец поманил Редникова волосатым пальцем.
Однако Герман благоразумно двинулся в прямо противоположном
направлении - к выходу из магазина.
- И чтоб больше я тебя тут не видела! - крикнула ему вслед Рита.
"Что же делать? - подумал Редников, выйдя на улицу. - Где взять эти
проклятые спички..."
Вдруг его словно озарило: "А может быть, это знак? И мне не стоит
сжигать документы?"
Герман отошел от универсама, забрел в ближайший двор и сел на
скамейку. Он приоткрыл папку и в который уж раз пролистал бумаги.
"Нет... - решил он. - Все-таки надо... Ведь так хочет Таня..."
- Брат, выручи, а? - услышал Редников скрипучий, низкий голос.
Он обернулся. Рядом со скамейкой стоял насквозь пропитой мужик в
драном тренировочном костюме и с вонючей, почти полностью выкуренной
"беломориной" в зубах:
- Помираю, брат... Поправиться надо... Пятерки не хватает...
Герману стало жалко страдальца, и он полез в карман за монеткой.
Вытащив серебряный кругляшок, Редников протянул его мужику:
- На...
- Спасибо, брат! - обрадовался тот. Он уже хотел было схватить
монетку, но Герман, что-то сообразив, убрал руку.
- Даю только взамен на спички! - сказал он.
- На спички?.. - пробормотал мужик. - Ну что ж... можно и на
спички... - И он вынул придавленный резинкой штанов к животу коробок. -
Бери! Они мне без надобности! Я все равно одну от другой прикуриваю!
- А ну-ка дай глянуть! - сказал Герман. - Есть там чего или нет?
- Да он почти полный! - проскрипел мужик. - Во, смотри! - И, раскрыв
коробок, он продемонстрировал Редникову его содержимое.
- Хорошо, - кивнул тот. - Вижу.
Получив от мужика спички, Герман отдал ему пять рублей.
- В расчете, брат! - обнажил в усмешке гнилые зубы мужик и, хромая,
направился в сторону универсама.
Герман же поднялся со скамейки и зашагал к пустырю.
"Ну все... - стучало у него в голове. - Теперь-то я их наконец
сожгу..."
Очень скоро он снова стоял на пустыре, - правда, уже не в центре, а с
краю. Игры в жреца Редникову надоели, ему хотелось только одного: поскорее
спалить документы. "И сразу к Тане..." - думал он.
Вытащив бумаги из папки, он сложил их кучкой, открыл коробок и чиркнул
спичкой. "Все! - сказал он себе. - Поехали!"
В этот самый момент пламя с шипением погасло. Редников почувствовал,
как по голове и плечам застучали редкие, но крупные капли дождя. Он задрал
голову вверх. Над пустырем висела аккуратная маленькая тучка. Все остальное
пространство небосвода оставалось при этом чистым.
"Ну это уж точно знак! - подумал Герман. Он быстро собрал бумаги,
сунул их обратно в папку и пошел прочь. - Сама природа запрещает мне их
сжигать!"
Возле Таниного дома, к которому вернулся Редников, дождя не было. "Но
я же не смогу объяснить ей, почему не уничтожил документы! Она просто
поднимет меня на смех! Или, что еще хуже, посчитает дураком!" - Герман
поежился и посмотрел на папку.
- Что же мне с тобой делать? - тихо и тоскливо произнес он.
Не уничтожить нельзя, потому что такова воля Тани. Уничтожить тоже,
вроде бы нельзя, потому что такова воля природы.
Редников подумал и решил, что воля Тани для него все-таки важнее воли
природы. "Зайду в какой-нибудь подъезд и сожгу их там!" И Герман направился
в сторону соседней жилой башни.
Зайдя внутрь, Редников решил подняться на последний, девятый этаж и
там, если повезет, пробраться на чердак, а если нет - устроить небольшой
костер прямо у мусоропровода.
Дождавшись лифта, он шагнул в его кабину, нажал кнопку и поехал на
самый верх.
"Только бы не застрять!" - думал Герман, справедливо полагая, что
электрический ток тоже относится к силам природы, а его внезапное
отключение сделает дальнейший подъем невозможным.
Однако все прошло благополучно, и через минуту Редников вышел на
междуквартирный пятачок девятого этажа. Шагнув к ведущей на чердак
лестнице, он быстро поднялся и с облегчением обнаружил, что решетчатая
металлическая дверь открыта.
"Обманул я тебя, мать-природа!" - несколько самодовольно подумал он и
двинулся в глубину чердака.
Было так темно, что Герману пришлось зажечь спичку. Он вытянул руку с
мерцающим огоньком перед собой... и чуть не вскрикнул от неожиданности.
Метрах в трех от него спешно натягивали на себя штаны мужчина и
женщина бомжеватого вида. Рядом с ними лежал матрац, с которого они, судя
по всему, только что и вскочили.
- Зин, - сказал вдруг мужчина, щурясь и вглядываясь в Редникова. - А
это ведь не облава!
- А чего же это? - спросила женщина.
- А хрен его знает! - ответил мужик. - Додик какой-то!
В этот момент спичка обожгла пальцы Герману, и, вздрогнув, он отбросил
ее в сторону. Однако бомж тут же вкрутил в патрон висящую рядом с ним
лампочку, и чердак озарился тусклым светом.
- Эй, ты! - обращаясь к Герману, довольно нагло крикнул мужик. - Ты
кто такой? Ты чего тут делаешь?
- А вы что тут делаете? - пробормотал тот.
Женщина подбоченилась и выдала:
- Сексой занимаемся! Че, присоединиться, что ль, хочешь?
- Я ему ща присоединюся! - угрожающе произнес мужчина и направился в
сторону непрошеного визитера. - А ну пшел отсюда!
Неожиданно сам для себя Герман рыкнул:
- А ты какое право имеешь мне указывать?! - И, шагнув навстречу бомжу,
который был в два раза шире его, Редников сжал кулаки: - Я тебя спрашиваю,
какое право?!
Такое случилось с ним первый раз в жизни. Он даже удивился: "Что это
я?.."
А дальше произошло то, о чем он никогда и мечтать не мог. Такой
агрессивный еще несколько секунд назад мужчина вдруг как-то обмяк и
голосом, из которого мгновенно улетучились угрожающие интонации, произнес:
- Да ты чего, парень, а? Я ж просто так... Понимаешь, мы тут это... Ну
уединились и думали, что облава ментовская... а это, оказывается, ты... Ну
я и это... погорячился... Ты уж извини... - совсем миролюбиво закончил
бомж. - Я ничего такого не хотел...
Герман опустил кулаки и сказал:
- Да ладно... Чего уж там...
В его душе звучали фанфары и бил победный салют. Впервые в жизни он не
отступил перед реальной опасностью ввязаться в драку.
"Еще секунда, и я бы первый шлепнул его по носу! - с восхищением думал
о себе Редников. - Вот это да!"
Восторг Германа был настолько сильным, что на какое-то время он даже
забыл, зачем, собственно, поднялся на этот чердак.
- Ну че, Зин, пошли, что ли, отсюда... - растерянно сказал своей
подруге бомж.
- Пошли... - пробурчала та.
Редников великодушно махнул рукой:
- Да чего уж там... Оставайтесь... - И, подмигнув, он кивнул на
матрац: - Занимайтесь своими делами...
"Ну я даю! - изумился Герман. - Сроду таким пошляком не был!"
Несмотря на то что перед ним стояли бомжи, ему стало неудобно. И,
поправив очки, он с некоторым смущением сказал:
- Ну, бывайте...
- Ага, покеда... - отозвался мужик.
Редников развернулся, шагнул к двери и спустился по лестнице. Уже
оказавшись в самом низу, он вспомнил про папку, которую продолжал сжимать в
руке.
Странное дело, но Герман вовсе не расстроился из-за того, что ему
снова не удалось сжечь ее содержимое. Новое, только что испытанное им
чувство победы доставило ему такое удовольствие, что он хотел испытать его
снова.
"Ну что я, в самом деле, бегаю по пустырям да чердакам! - поморщился
он. - Веду себя как последний трус! Не надо жечь эти бумаги!"
Как только Редников подумал это, перед ним возник образ Тани, грозящей
ему пальцем и предупреждающей: "Запомни: или я, или папка!"
Герман потупил было взгляд, но тут же воспрял духом и возразил образу:
- Как же так? Ведь ты заставляешь меня быть ничтожеством!
Полупрозрачная Таня от неожиданности вздрогнула и пробормотала:
- Не ничтожеством, а благоразумным человеком...
- Нет, ничтожеством! Ничтожеством!
Образ девушки захлопал глазами и, не найдя что ответить, растворился в
воздухе.
"Я сумею убедить ее, что сжечь папку - это не выход! - уверенно
подумал Редников. - Сумею!"
Затем он спустился на первый этаж и вышел из подъезда.
Прошедший невдалеке дождь принес свежесть и на окрестные территории.
Редников с наслаждением вдохнул воздух, на секунду прикрыл глаза и вдруг
улыбнулся.
"И что я мучаюсь? - подумал он. - Ведь есть элементарный выход из
ситуации! Причем выход достойный! Надо отнести эти бумаги в милицию!"
Он удивился, как такая мысль не пришла ему в голову раньше.
"Впрочем, кажется, она приходила... Только я не мог ее принять, из-за
того что трусил..."
Герман решил сдать папку в дежурную комнату милиции, находящуюся на
ближайшей станции метро. Во-первых, это недалеко, а во-вторых, кошмарное
позавчерашнее событие имело отношение как раз к данному виду транспорта.
Правда, случилось оно в центре, но какая разница: милиция-то и здесь и там
одна и та же...
И Редников направился к метро, воображая, как он зайдет в отделение и,
храбро бросив папку на стол дежурного, или кто у них там, произнесет: "Тут
очень важные бумаги государственного значения! Я получил их при страшных и
загадочных обстоятельствах!"
Герман задумчиво покрутил мочку уха: "Нет, пожалуй, это будет слишком
напыщенно..." В его мозгу сразу же возник новый план, сопровождающийся не
менее красочным, чем первое, видением: "Я войду в отделение, встану и,
сделав мужественное лицо, скажу, что судьба страны, быть может, в этой
папке. И спас ее я!"
"Нет, так тоже не очень... - Редников взялся за другую мочку. - Надо
бы поубавить форсу..." Он чуть подумал и решил еще более кардинально
изменить сценарий своего появления в милиции: "Лучше я войду, сяду и
спокойно расскажу обо всем, что произошло. А потом отдам документы".
Это было менее эффектно, зато по-деловому.
Редников еще немного помял ухо и вдруг решил: "А еще лучше так. Я
просто вручу папку милиционеру, который дежурит в вестибюле, и скажу, что
нашел ее".
Однако тут ощущался перегиб в другую сторону. Данный способ передачи
документов был начисто лишен героизма, и Герман понял, что не может
поступить подобным образом. "Я должен вести себя как настоящий мужчина, а
не как тряпка!" - подумал он.
И вдруг ему снова стало страшно.
"А ну успокойся! - приказал он себе. - Немедленно успокойся!"
Но страх только усилился.
- Да что же это такое! - со злостью произнес Редников, не замечая, что
находится в окружении пешеходов, шагающих, как и он, по тротуару в
направлении метро.
- Пьяный, что ли? - шарахнулись от него две тетки. - Точно пьяный!
Сам-то дохляк дохляком, а выпил и думает, что ему море по колено!
"Пьяному море по колено!" - сколько раз слышал Редников эту фразу!
Удивительно, но ему никогда не приходилось проверить истинность данного
постулата на себе. Те минимальные дозы спиртного, которые Герман позволял
себе на праздники, не давали должного представления об укрепляющем боевой
дух действии алкогольных напитков.
"А почему бы мне сейчас не выпить? - вдруг осенило его. - Для
храбрости-то?"
Нельзя сказать, что Герман сразу и безоговорочно утвердился в таком
решении, но, поразмыслив, понял, что ничего лучшего все равно не придумает.
"Махану стакан водки! - сказал себе Редников. - Или нет, стакан,
наверное, слишком много... Лучше полстакана... А может быть, пару бутылок
пива... Или одну бутылку..."
С этими мыслями он принялся высматривать в округе какое-нибудь
питейное заведение. И сразу же обнаружил в торце одного из домов рюмочную.
"И как же это я ее не заметил, когда ходил за спичками?" - удивился Герман.
Поднявшись по ступенькам крыльца, он зашел внутрь питейного заведения.
В нос тут же шибанул запах табачного дыма и густого перегара. Редников
осмотрелся. За столиками сидели пьяные мужики, активно обсуждавшие друг с
другом какие-то личные проблемы, а также актуальные вопросы внешней и
внутренней политики.
"Куплю бутылку пива и выпью на улице!" - решил Герман и шагнул к
стойке.
- Слушаю? - посмотрела на него некрасивая, угрюмая барменша, к груди
которой была пришпилена пластиковая карточка с фотографией и фамилией -
"Цукина".
- Пива! - сказал Редников. - Любого! Бутылку!
- Пива нет! - отрезала Цукина. - Все выдули. Через полчаса подвезут.
"Ну нет так нет... - подумал Герман. - Значит, ничего не буду брать...
Он развернулся и пошел к выходу. - Водка все-таки слишком крепкая... Еще
свалит с ног с непривычки..."
Редников уже хотел перешагнуть через порог, как барменша вдруг
крикнула:
- Есть джин-тоник! Обалденный!
- Сколько градусов?
- Девять!
"Ну это еще куда ни шло..." - рассудил Редников. Он немного потоптался
на месте, но потом вернулся к стойке:
- Дайте!
- Банку?
- Две! - раздухарился Герман.
- Они по ноль пять! - на всякий случай предупредила Цукина.
Редников на секунду задумался и махнул рукой:
- Ну и хорошо...
Барменша выставила перед ним пару запотевших алюминиевых цилиндров с
размашистой надписью "Джин-тоник":
- Травись на здоровье!
Редников расплатился, взял банки, вышел на улицу и сожмурился от
ударившего в глаза солнца.
"Надоела эта жара..." - подумал он.
Герман так вымотался за утро, что ему элементарно хотелось пить.
Поэтому он обрадовался представившейся возможности убить сразу двух зайцев:
и жажду утолить, и немного "поднять настроение". Причем сейчас, когда он,
потный, стоял на солнце и прижимал к телу ледяные банки, стремление
вплеснуть в организм живительную влагу многократно усилилось, и Редников по
неосторожности воспринял только что купленный напиток в первую очередь как
тонизирующий, а уж во вторую - как алкогольный. Отойдя от рюмочной метров
на двадцать, он откупорил одну из банок и, с удовольствием услышав, как она
пшикнула, поднес блестящий круглый край ко рту.
- За то, чтобы все прошло чики-чики! - негромко сказал он и сделал
небольшой глоток.
Ка-а-айф...
Герман выпил еще. По горлу прокатился холодный колючий шарик. "О, уже
шибануло... - отметил он, прислушиваясь к себе. - Надо же, как быстро..."
И, выдохнув, он осушил оставшиеся полбанки.
"Красота! - похлопал себя по животу Редников. - Жизнь все-таки
прекрасна и удивительна!"
Не теряя времени, он открыл второй джин-тоник и так же, в три приема,
влил его в свое нутро.
- Ии-к-зумительно! - икнул Герман.
Несмотря на все усиливающийся шум в голове, ему показалось, что он еще
недостаточно набрался. Не разубедило его в этом и то обстоятельство, что,
поддавшись какому-то новому для себя импульсу, он не выкинул пустые банки в
урну, а, поставив их на асфальт, отфутболил в сторону.
"Надо бы добавить!" - подумал вдруг Редников.
К сожалению, рядом не было никого, кто мог бы предостеречь неопытного
в питейных делах юношу от этого шага. И, размахивая папкой, Герман снова
направился в рюмочную.
Зайдя туда, он, почему-то не обращая уже внимания на специфические
запахи данного заведения, подошел к стойке и произнес:
- Сто грамм водки!
Барменша посмотрела на него и сказала:
- Вообще-то уже пиво привезли...
- И пива! - не задумываясь перебил ее Редников. - Сто грамм водки и
бутылку пива!
Цукина пожала плечами, плеснула в граненый стакан "Столичной" и
достала из холодильника "Балтику".
- Двадцать пять рублей! - объявила она.
Герман полез в карман и вытащил несколько купюр:
- Прошу...
Вообще-то это были Танины деньги. Вчера она дала ему на дорогу
сторублевку (меньше у нее не оказалось), и теперь Редников таким вот
образом тратил остатки.
Взяв пиво, водку и сдачу, он развернулся и начал высматривать
свободное место. Таковое обнаружилось за ближайшим к нему столиком, и
Герман примостился к двум сидевшим там мужикам:
- Свободно, да?
- Свободно... - сказали они и продолжили свою беседу.
Редников устроился поудобнее, положил папку на колени, потом взял
стакан с водкой и храбро выпил его.
- У-у-у... - с вытаращенными глазами затряс он головой.
- Запей, запей! - наперебой заголосили мужики.
Герман схватил бутылку и жадно присосался к ее горлышку. Отпив добрую
половину, он поставил "Балтику" на стол.
- Не пошла, что ли, водочка-то? - участливо спросил один из мужчин,
коренастый и круглолицый.
- Молодой еще... - снисходительно усмехнулся второй, высокий и
русоволосый.
Редникову не понравился его тон, и, уже плохо соображая, он зачем-то
решил доказать, что умеет пить не хуже других. Молча встав со стула, Герман
снова подошел к барменше, попросил у нее еще сто граммов, расплатился и
вернулся на место.
- Ну давай чокнемся! - приободрил его коренастый и протянул свою
водку.
- И я с вами! - сказал высокий.
Они звякнули стаканами и выпили.
- У-у-у... - снова затянул Герман, но коренастый услужливо вручил ему
"Балтику" и Герман запил огненную сорокаградусную гадость.
- Как звать-то тебя? - спросил мужик, когда Редников поставил бутылку
на стол.
- Г-герман... - запинаясь, проговорил тот.
- Герман? - удивился коренастый. Он тут же повернулся к русоволосому и
сказал: - Вот так, Миша, а ты говоришь, что одни мы - русские - пьем!
Высокий недоверчиво посмотрел на осоловевшего юношу и вдруг спросил:
- А фамилия у тебя какая?
- Ред... ик.. ник... ик... - снова заикал тот.
- Слыхал? - победно усмехнулся коренастый. - Резник!
- Н-да... - пробормотал русоволосый. - А по виду-то и не скажешь...
- Редников м-моя ф-фамилия! - воскликнул Герман. - А з-зовут меня
Герман Николаевич! Предки - к-крепостные к-крестьяне Вобло... Волобуевского
уезда... Как-кие еще вопросы?
Высокий вдруг обрадовался и произнес:
- Ну вот, что и требовалось доказать!
Редников не очень понял, что именно требовалось доказать русоволосому,
да, впрочем, его это и не интересовало.
"Пора идти в милицию! - решил Герман. - Пора!"
И, пошатываясь, он поднялся из-за стола.
Мужики, снова вернувшиеся к своему спору, даже не обратили на это
внимания.
- Надо каленым железом выжигать из нашего народа пьянство! - горячо
убеждал собеседника высокий. - Пьянство - это наш позор!
- Да ладно тебе, Миш... - отмахивался от него коренастый. - Все
пьют... И русские, и армяне, и евреи - все!
Высокий хотел что-то возразить, но вдруг вздохнул и, понизив голос,
сказал:
- Да знаю я... У меня самого, если честно, бабушка еврейка была...
Причем бабушка по материнской линии, так что я и сам вроде как... - Тут он
спохватился и, ударив себя в грудь, горячо проговорил: - Только это еще
ничего не значит! Главное - что душа-то у меня русская! Чисто русская!
- И у меня! - воскликнул коренастый. И вдруг добавил: - Хотя мама моя
латышка...
Русоволосый встал и торжественно произнес:
- Поэтому я предлагаю выпить за дружбу народов! Эй, парень! - крикнул
он удаляющемуся Редникову. - Ты что, больше не будешь?
- Нет... - замотал головой тот.
- Вот ведь парадокс... - задумался Миша. - Потомок крестьян
Волобуевского уезда лучше нас норму знает... - Он вздохнул и сказал: - Ну,
вздрогнули, что ли?
- Вздрогнули! - кивнул коренастый.
Как раз в тот момент, когда они вливали в себя водку, Герман
перешагнул порог.
"Эх, как меня развезло-то... - думал он. - Ничего себе..."
Перед его глазами все двоилось и троилось. Так что Миша из рюмочной
ошибся. Редников вовсе не знал норму. Правда, этому имелось оправдание: он
никогда еще не употреблял такого количества спиртного и не представлял, где
та грань, которую лучше не переходить.
"Ага, метро там... - увидел Герман вдалеке большую красную букву
"М". - Тогда вперед!" И, шатаясь, он побрел в сторону метро.
- Я им все расскажу... - бормотал Редников себе под нос. - И все
покажу... - Он прижал к груди папку и пьяно огляделся. - Сберегу ее и
доставлю в милицию...
Пока он шел, его развозило все больше и больше. Когда Герман подходил
к метро, ему уже требовались значительные усилия, чтобы просто переставлять
ноги. Тем не менее он все-таки вошел на станцию.
- Молодой человек! - раздался громкий мужской голос. - А ну-ка стойте!
Редников остановился. К нему тут же приблизился дежурящий на станции
милиционер.
- Младший сержант Синицын, - представился страж порядка. - Предъявите
ваши документы!
Герман непонимающе заморгал, а потом, когда серое
...Закладка в соц.сетях
