Жанр: Электронное издание
Tureck17
...в щеку.
Ничего не понимающий Папалаев от удивления раскрыл рот.
- Просто я не ожидал тебя здесь увидеть... - оправдываясь, сказал
Жуков девушке.
- Я тут работаю... - нежным голоском проворковала та и смахнула
пылинку с пиджака капитана.
Она явно испытывала к нему симпатию. Уставившийся на парочку Папалаев
часто дышал через рот и напоминал умную собаку в жару.
- Работаешь? - Жуков посмотрел на бумаги, которые держала в руке Катя.
- Секретаршей... - ответила та. - Секретаршей второго заместителя
командующего...
Попков и Грачев часто заморгали, Папалаев резко закрыл рот, а Жуков,
наоборот, открыл его.
- Ты удивлен? - спросила блондинка.
- Да как тебе сказать... - потрясенно пробормотал опер. - Ну, в
общем... Короче говоря...
- Он в шоке! - точно определил состояние друга Папалаев.
- Да! - кивнул Жуков.
- Почему? - удивилась Катя.
- Ну как почему... - Капитан не сразу нашелся что ответить. - Ты же
мне об этом не рассказывала...
- Не успела... - вздохнула девушка. - Мы так быстро расстались... Ты
обещал позвонить и не позвонил...
Жуков покраснел:
- Да понимаешь, служба! Совершенно нет времени! Ну совершенно!
Интеллигентные Попков и Грачев сделали вид, что их очень интересует
вид из окна, расположенного в дальнем конце коридора, и углубились в
обсуждение преимуществ озеленения улиц очищающими воздух соснами, которые в
отличие от лип не имеют раздражающего некоторых запаха, а о тополях вообще
нечего говорить - это ж сплошная аллергия, и вообще, пора бы городским
властям обратить более серьезное внимание на вопросы дифференцированного
подхода к посадке различных пород деревьев, так как общемировая практика
указывает на то, что... и т. д и т. п.
Папалаев не обладал столь развитым чувством такта и продолжал жадно
слушать диалог Жукова и Кати.
- Так, может, встретимся на днях? - предложила девушка.
- Не могу обещать... - расстроенно произнес капитан. - Столько
работы... Но я постараюсь выкроить время...
- Правда? - обрадовалась блондинка.
- Угу... - кивнул опер.
- Вот здорово!
Папалаев закашлялся, как будто ему в горло попала крошка.
Жуков и Катя обернулись.
- Познакомься! - спохватился опер. - Это мои друзья и коллеги...
Друзья и коллеги галантно представились.
- У вас какие-то затруднения? - Опытный взгляд секретарши тут же
уловил в их лицах следы тщательно скрываемой посетительской нервозности.
- Да... - вздохнул Жуков. - Затруднения...
И он быстро ввел девушку в курс дела.
Та снисходительно улыбнулась:
- Идите за мной... Сейчас все устроим... - И, покачивая бедрами, она
двинулась по коридору.
Все четверо, вскочив со стульев, устремились за ней.
- Слушай... - шепнул Папалаев Жукову. - Ты откуда ее знаешь-то?
Тот так же тихо ответил:
- А помнишь, я тебе рассказывал, что в кафе с блондинкой познакомился?
Так это она...
- Да ну?
- Вот те и ну!
Папалаев немного помолчал, а потом смущенно покосился на друга:
- Слышь... Ты это... Поделись секретом, где одеколончик-то покупал?..
- Вы думаете, что я шлюха? - Иванова пристально смотрела в глаза
Турецкому.
"Важняк" опешил от такого заявления:
- П-почему?..
- Ну как же - бросаюсь под первого встречного...
Несмотря на природную сообразительность, Александр не знал, как
вывернуться из щекотливого положения. Галина Ивановна фактически сама
ответила на свой вопрос. Причем положительно.
- Ну что вы... - начал было Турецкий, абсолютно не представляя, как
развить фразу.
- Не оправдывайтесь... - спасла его Иванова. - Не надо... - В ее
глазах вдруг сверкнули слезы. - Всего хорошего... - И она двинулась с
места, явно намереваясь уйти.
Александр прекрасно понимал, что это игра. А раз он решил в нее
вступить, ему ничего не оставалось, как удержать женщину.
- Погодите... - взял он ее за руку. - Извините меня...
"А за что я, собственно, извиняюсь? - мелькнуло в голове. - Ну да
ладно... Неважно..."
Галина Ивановна молча потупила взор.
- Хотите, встретимся сегодня? - спросил Александр.
- Не уверена... - тихо ответила женщина.
"Вообще-то я тоже..." - мысленно усмехнулся "важняк", а вслух
произнес:
- Значит, так. Во сколько вы сегодня освободитесь?
Иванова замялась:
- Ну... ну, скажем, в пять... а что?
- Я за вами заеду!
- Да? - удивилась Галина Ивановна.
- Да! - подтвердил Турецкий.
"Вот только на чем? - подумал он. - На своей раздолбанной "семерке"?
Не хотелось бы..."
Жизнь на одну зарплату всегда создавала "важняку" массу проблем.
Впрочем, Александр вполне смирился с этим и из двух видов комфорта -
материального и душевного - неизменно выбирал последний. Но Иванова,
похоже, была не столь альтруистичной особой. И Турецкий как-то стеснялся
выказывать перед ней свою благородную бедность. Чуть подумав, он несколько
изменил свое первоначальное предложение:
- А еще лучше так. Встретимся в городе! Зайдем в какой-нибудь
ресторанчик...
"А деньги? - зашипел внутренний голос. - Занимать ведь придется!"
- Или в театр! - быстро добавил Турецкий.
"Тоже неслабо... Может, она в "Ленком" захочет, а туда билеты бешеные
бабки стоят!"
- Или в кино... - как вариант, но акцентируя, выдал "важняк".
- Или в парке на скамеечке посидим! - усмехнулась Галина Ивановна.
- О! - воскликнул Александр. - Самое то!
Они посмотрели друг на друга и рассмеялись.
- Хорошо... - сказала Иванова. - Давайте опять встретимся на Пушке.
Согласны?
"Класс! - подумал Турецкий. - А потом я отправлю ее домой и заберу
наконец свою "семерку"!
- Идет! - радостно сказал он.
Галина Ивановна глянула на часы:
- Ну что же... Мне пора на работу... - Она подняла голубые глаза: - До
скорого...
И вдруг Александр понял, что ему действительно хочется с ней
встретиться. Не по служебной необходимости, не для ускорения расследования
дела, а просто так... Она же красивая женщина, черт возьми, до чего же она
красивая женщина...
- До скорого... - кивнул он.
"А ведь она мне нравится... - пробормотал внутренний голос. - Очень
нравится..."
Ему показалось, что Иванова услышала эти слова.
- Не опаздывайте... - улыбнулась она и зашагала в сторону своего
агентства.
Турецкий смотрел ей вслед до тех пор, пока она не скрылась в толпе.
Потом достал мобильник и набрал номер начальника МУРа:
- Славик, это я. Можно к тебе подскочить минут через двадцать? Есть
одно дело... Отлично, тогда выезжаю... - И, спрятав телефон, "важняк"
нырнул в метро.
Таня была в ужасе. Редников заявился вчера к полуночи, грязный, как
земля, и вдобавок со страшного бодуна. Молча поцеловав ее в щеку, он прошел
в комнату и, не раздеваясь, рухнул на диван.
- Добрался... - выдохнул Герман, после чего сомкнул светлые очи и
захрапел так, что Тане пришлось прикрыть форточки, чтобы не испугать
соседей.
Но самое страшное было не в этом.
Папка.
Он принес ее обратно.
- Да что ж это такое... - бессильно опустила руки девушка. -
Заколдованная она, что ли?..
Тем не менее Таня решила отложить разговор с Редниковым до утра.
Отодвинув "путешественника" к стене, чтоб не свалился, она улеглась с краю.
Впрочем, скоро ей пришлось перебраться в другую комнату, на кушетку, так
как из-за молодецкого германовского храпа нельзя было не только уснуть, а
даже и просто лежать с закрытыми глазами. Все время создавалось ощущение,
что дом рушится, и девушка вынуждена была постоянно осматривать комнату,
дабы убедиться, что это не так.
"И откуда в нем столько мощи?.." - удивленно думала она. Странно, но
ей показалось, будто в Редникове поселился какой-то другой человек...
Воображение рисовало огромного таежного лесоруба с суровым, обветренным
лицом и косматой обледеневшей бородой. Каким образом такой бугай умещался в
тоненьком Германе, было совершенно непонятно. Однако Таня все больше
склонялась к тому, чтобы признать данное предположение за истинное, потому
что ей и в голову не могло прийти, кто еще на свете мог бы так храпеть.
"Да, это огромный лесоруб, с обветренным лицом и непременно с обледеневшей
бородою... - окончательно убедила себя девушка. - Причем борода по
грудь... - Она повернулась на другой бок. - Нет, даже по пояс..."
Постепенно она привыкла к раздававшимся из другой комнаты звукам и
начала медленно погружаться в сон...
Но тут Редников выдал такой перекат, что этажом выше залаяла собака.
Таня вздрогнула и решила: "Пожалуй, борода у него до колен..."
Так с грехом пополам она и продремала до утра. Заросший лесоруб прыгал
вокруг ее кушетки и, потрясая папкой, кричал: "Я должен отвезти эти бумаги
по указанному адресу! Я не чмо какое-нибудь! Я лесоруб!"
Девушка открыла глаза и увидела, что никакого лесоруба нет. Вернее, он
был, но в соседней комнате...
Кошмар закончился примерно в семь. Герман, как-то хитро повернувшись
во сне, закопался под подушку и неожиданно затих. Разве что легкое
посапывание раздавалось с его стороны.
От неожиданно наступившей тишины Таня и проснулась.
Встав с неудобной кушетки, она прошла в соседнюю комнату и убедилась,
что лесоруб смылся. Вместо него на диване лежал хилый Герман.
- Ну и слава богу! - сказала Таня и отправилась приводить себя в
порядок.
...С тех пор минуло уже несколько часов, а Редников все еще дрых.
Девушка терпеливо ожидала, когда он проснется.
Где-то около десяти раздался телефонный звонок. Таня прошла в коридор
и сняла трубку:
- Алло...
- Танюсик! - раздался на другом конце провода измененный мужской
голос. Очевидно, говоривший зажал себе нос. - Танюсик! А Танюсик! Угадай,
кто это?
Таня угадала сразу. "Вот черт... - подумала она. - Только тебя мне не
хватало..."
Это был Осип. Осип Чуркин. Ее последний ухажер. Двухметровый
спортсмен-регбист с лицом фотомодели. Месяца полтора назад он укатил со
своей командой в какое-то турне по Европе.
- Ну что же ты молчишь? - спросил регбист.
- Ося, ты откуда? - осторожно спросила Таня.
- Ага, узнала! - обрадовался Чуркин и перестал гнусавить: - Из Москвы!
Только что прилетели! Звоню прямо из аэропорта!
- Понятно... - ответила девушка.
Честно говоря, за последние дни она совсем про него забыла. Таня
никогда не испытывала к Осипу каких-то особых чувств. Ну бойфренд и
бойфренд... С тех пор как в ней проснулась эта странная, обжигающая тяга к
Редникову, все остальные парни слились для нее в одну равномерно окрашенную
в серый цвет массу. Даже те из них, кто обладал крутыми плечами и
внешностью манекенщика.
Голос Чуркина стал беспокойным:
- Таня, ты что, не рада?
- Почему... - вздохнула девушка. - Рада... Очень рада...
Не могла же она послать его прямо по телефону! Они ведь не
ссорились... Она даже провожала его, когда он уезжал...
- Я тебе подарков целую сумку привез! - сообщил Осип.
- Здорово...
- Нет, ты какая-то не такая! - насторожился Чуркин. - Что-нибудь
случилось?
Таня замолчала, не зная, что сказать.
- Алло, алло! - закричал регбист. - Ты меня слышишь?
- Слышу...
- Тогда почему не отвечаешь?
Девушка снова вздохнула и произнесла:
- Понимаешь, Ося... Тут такое дело...
- Какое?
- В общем... в общем...
- Да говори же! Говори!
Таня собрала все силы... но тут же снова обмякла:
- Не по телефону...
Чуркин понял это по-своему:
- Хорошо. Сейчас я к тебе приеду!
Девушка чуть не выронила трубку:
- Нет! Не надо! Не надо приезжать!
- Но почему?
- Потому что... Ну не надо, я говорю, и все!
Но регбист пер вперед, как на поле:
- А я говорю - приеду! Приеду! Так что жди!
Таня хотела возразить, но на другом конце послышались короткие гудки.
Она тоже положила трубку, прошла в комнату и, сев на краешек дивана,
посмотрела на накрытого подушкой Германа.
- Ну и что теперь делать?.. - пробормотала девушка.
Руководитель Администрации президента Виктор Семенович Валуев купался
в открытом бассейне своей загородной резиденции. Нежная голубая вода
приятно освежала тело, измученное душными костюмами, галстуками и дорогими
английскими ботинками из мягкой кожи, в которых у высокого кремлевского
чиновника почему-то страшно потели ноги.
- Красота... - закрыв глаза, переворачивался он на спину и, раскинув
руки в сторону, блестел своим желтым пузом на водной глади, как золотая
брошь на голубой атласной ленте.
Легкий ветерок шелестел в ветвях окружающих бассейн деревьев,
негромкая музыка доносилась со стороны особняка, по мраморным дорожкам
прогуливалась щурящаяся на солнце русская борзая.
Валуев открыл глаза и посмотрел в небо, по краям которого было
разбросано несколько белых облачков.
- Красота-а... - протянул он снова.
- Кхе-кхе! - раздалось откуда-то сбоку чье-то деликатное покашливание.
Виктор Семенович повернул голову и увидел своего зама Аснецова,
который с напряженным лицом стоял у края бассейна.
- Ну и как там дела? - лениво спросил руководитель Администрации
президента, продолжая нежиться в лучах солнца.
Заместитель хмуро ответил:
- Ничего не получается...
Валуев немного подумал, после чего неохотно перевернулся на живот и
подплыл к расположенной у бортика серебристой лесенке.
- Это плохо... - сказал он, вылезая.
Влас Назарович криво усмехнулся:
- Да уж, пожалуй...
Виктор Семенович снял со стоящего рядом шезлонга махровое полотенце,
вытерся и бросил его обратно. Потом походил взад-вперед, крякнув, сделал
несколько приседаний, потянулся и сказал:
- Самое скверное, что и у генпрокурора я ничего толком узнать не могу.
Эти паразиты Турецкий и Меркулов, судя по всему, докладывают ему не обо
всем!
Аснецов молча ждал указаний.
Валуев пожевал губами и сказал:
- Ну что же... Тогда предпринимайте более крутые меры...
- Слушаюсь... - ответил Влас Назарович.
Глава кремлевской Администрации уселся в шезлонг и погладил свой
большой лоб:
- Только похитрее... Поцивилизованнее... Не надо больше этих ужасных
обстрелов из "ястребов"...
Влас Назарович понимающе кивнул:
- Хорошо. Тогда, может быть, нам снова привлечь Комарову?
Валуев недоверчиво покосился на своего зама:
- А вы думаете, она справится?
- Товарищи из ФСБ утверждают, что для нее просто нет невыполнимых
заданий...
- Да? - пробормотал Виктор Семенович. - Ну хорошо... Тогда действуйте.
Елена Николаевна Комарова была весьма энергичной дамой средних лет. К
врачам обращалась редко, занималась лечебной физкультурой, употребляла
много кисломолочных продуктов и мало соли.
И еще - работала.
Киллером.
На счету у Елены Николаевны было одиннадцать трупов.
Комарова была достойной дочерью своей недавно скончавшейся матери -
Ульяны Матвеевны.
История последней довольно любопытна.
Комарова-старшая происходила из семьи репрессированных троцкистов и в
конце далеких тридцатых была завербована НКВД.
- Если поможешь нам в святой борьбе с врагами народа, будешь жить! -
объявил ей щуплый рыжеватый комиссар третьего ранга.
- Помогу! - ни секунды не колеблясь, ответила Комарова-старшая.
И помогла. Да еще как помогла!
"Довожу до вашего сведения, что моя соседка по квартире парикмахерша
Цукина в частной беседе выразила сомнение в гениальности нашего вождя и
учителя Иосифа Виссарионовича Сталина... - писала молодая Ульяна в
органы. - Гражданка Цукина сказала буквально следующее: "Я усатых мужиков
уже бояться начала. Если ко мне усатый мужик стричься приходит, то
обязательно или ущипнет, или облапит, или еще чего непотребное сделает...
Неужто все усатые такие дураки?" Из чего делаю вывод: гражданка Цукина -
враг трудового народа и, возможно, член террористической организации".
Суд с выводом Ульяны согласился и влепил парикмахерше десять лет без
права переписки.
- Молодец! - похвалил Комарову комиссар. - С этого дня будешь нашим
секретным агентом! А псевдоним тебе дадим такой... - Энкавэдэшник окинул
взглядом пышущую здоровьем фигуру девушки, залюбовался румяными щечками и
улыбнулся: - Красавица! Так и запишем... - Он наклонился к лежащей перед
ним на столе картонной папке и вывел на обложке: "Личное дело агента
Красавицы".
И понеслось...
Под видом сотрудницы Ульяна внедрялась в различные организации,
выискивая неблагонадежных, каковыми при ее мании преувеличений оказывались
практически все. Но всех посадить было нельзя, и поэтому НКВД обычно
довольствовался одной третью, а из остальных вербовало таких же Ульян.
Но она все равно была лучшей.
- Ты наша гордость! - восхищенно говорил ей комиссар.
- Служу трудовому народу! - отвечала Комарова и снова стучала, стучала
и стучала на этот самый народ.
Наконец пришло время более ответственных заданий.
- Некоторые люди внутри нашей организации - тайные сотрудники
иностранных разведок! - объявил ей как-то комиссар. - Мы, конечно, могли бы
арестовать их и судить, но, во-первых, это большая морока, а во-вторых,
зачем бросать тень на все НКВД из-за нескольких мерзавцев? От них можно
избавиться и другим способом...
И Ульяна стала киллером. Правда, тогда это называлось
агент-ликвидатор.
Мерзавцев, о которых говорил комиссар, оказалось, кстати, не
"несколько", а несколько сотен, если не тысяч. Разумеется, не все они
погибли от руки Комаровой. НКВД имело и других ликвидаторов. Но она и тут
была лучшей!
- Поздравляю! - Комиссар радостно пожимал девушке руки, после того как
всесоюзный староста Михаил Иванович Калинин вручил ей орден Трудового
Красного Знамени. Не боевого, а именно трудового, ведь формально она
числилась прядильщицей на одной из ткацких фабрик.
Мастер цеха, в котором Ульяна так ни разу и не побывала, возмущенно
бил кулаком по столу:
- Комарову за тунеядство сажать надо, а не ордена давать!
Его тоже расстреляли. Чтоб не сомневался в правильности партийного
подхода к управлению легкой промышленностью.
А вскоре началась война.
- Тебя это не касается! - успокоил Ульяну комиссар. - Будешь
заниматься прежней деятельностью.
- Есть! - обрадовалась Комарова.
И снова принялась убивать.
После смерти Сталина она испытала было некоторую неуверенность в
завтрашнем дне, но комиссар, ставший к тому времени уже генералом, сказал
ей так:
- Ты, Ульяна Матвеевна, будешь нужна всегда. Так что не волнуйся и спи
спокойно.
Вскоре он и сам уснул спокойным, а скорее всего, неспокойным вечным
сном, после того как Комарова по приказу вышестоящего начальства капнула
ему в минералку яд.
- Он был скрытым врагом! - объявили ей. - И ему удавалось долгое время
вводить нас в заблуждение, но мы его все-таки разоблачили!
- Да! - не моргнув глазом, сказала Ульяна Матвеевна. - Я и сама
подозревала этого подлеца!
Тем не менее через восемь месяцев она родила дочку Леночку, отцом
которой был отравленный ею генерал.
С тех пор она больше не позволяла себе забеременеть. Да и вообще
забросила личную жизнь. У нее осталось только любимое дело, в котором она,
без сомнения, сделалась мастером самого высокого класса.
Комарова заочно окончила химический факультет МГУ, став лучшей
студенткой десятилетия. Ей неоднократно предлагали поступить в аспирантуру,
обещая широкие возможности для экспериментальной деятельности, но она
упорно отказывалась.
"Я и так смешиваю яды лучше других... - справедливо рассуждала Ульяна
Матвеевна. - Так зачем тратить время на аспирантуру?.."
Когда очередной секретарь обкома хватался за сердце и замертво
грохался на пол собственного кабинета, никто и не предполагал, что это
действует растворенный в его вчерашней водке сульфатистый
дихлоридоэталамус, или черт знает как он там называется.
"Пил много..." - качали головой подчиненные и встречали нового
секретаря, который оказывался зятем большого кагэбэшного начальника.
Тем не менее Комарова так и не была принята в штат этой всемогущей
организации. Она нужна была Комитету именно как нештатный сотрудник, чтобы
в случае ее провала ни за что не отвечать.
Умерла она пару лет назад, передав все свои знания дочери - Елене
Николаевне, которая стала работать на ФСБ не менее успешно, чем мать.
Например, недавно Комарова-младшая по приказу руководства ликвидировала
Марата Бекбулатова, томящегося в камере милицейского отделения.
Школьная учительница математики Роза Ринатовна Бекбулатова узнала о
смерти своего племянника минувшим вечером, когда уже собиралась ложиться
спать. Она выключила телевизор, поднялась с кресла и вздрогнула, испуганная
неожиданным звонком в дверь.
- Кто еще в такое время?.. - проговорила учительница и осторожно
подошла к глазку.
- Откройте! - ответили ей. - Милиция!
Среди стоящих за дверью она узнала и местного участкового.
- Роза Ринатовна, - сказал он, - тут у товарищей для вас известие...
"Марат..." - сверкнуло в голове Бекбулатовой. Она щелкнула замком и
впустила поздних гостей.
Те молча вошли и внимательно, даже с каким-то подозрением оглядели
хозяйку. Потом, ничего не объясняя, стали задавать вопросы о некой слегка
полноватой женщине, которую хозяйка знать не знала и знать не желала, а
желала услышать одно: "Что случилось?".
Милиционеры помялись и сказали.
Через полчаса вызванная ими "скорая" увезла Розу Ринатовну в больницу.
Начальник МУРа внимательно выслушал приехавшего к нему Турецкого и
кивнул:
- Я знаю о "питерском деле"...
Сидевший напротив Александр весь обратился в слух:
- Ну и?
Грязнов встал, сунул руки в карманы и зашагал вдоль кабинета:
- То, что тебе рассказала эта твоя... как ее...
- Жанна! - подсказал "важняк".
- Ну да... То, что она тебе рассказала, правда... Чистая правда...
Турецкий оживился:
- Вот как?
- Да... - Грязнов остановился у окна, рассеянно посмотрел на свои
кактусы, а потом вдруг резко обернулся:
- Но только наполовину!
"Важняк" недовольно поморщился:
- Поясни...
Вячеслав сел за стол и начал:
- Году в девяносто втором у тогдашнего мэра Питера Саблина возникла
идея сделать город всемирным музеем на манер Венеции. Чтобы туда съезжались
туристы со всех концов земли... Но, как ты понимаешь, это требовало
огромных финансовых вложений... Реставрация, строительство, реклама,
маркетинги там всякие...
- Понятно! - поторопил его Турецкий.
- Ну вот... Начались поиски денег. В них мэру активно помогал его
заместитель Владимир Васильевич Буланов... - Тут Грязнов покосился на
висевший в кабинете портрет президента.
- Так-так...
Вячеслав кашлянул и продолжил:
- С целью побыстрее раздобыть необходимые миллионы они пошли на
некоторые формальные нарушения и допустили к сбору средств нечистоплотных
людей, в том числе связанных с организованной преступностью... Эти жулики и
создали в девяносто втором году фирму "Санкт"...
Александр кивнул:
- Ну да. Которая для отвода глаз торговала недвижимостью, а на самом
деле...
- А на самом деле гнала на Запад цветные металлы, а сюда -
наркотики! - подхватил Грязнов. - Кстати, с нею были тесно связаны
представители тамбовской преступной группировки, в частности покойный вор в
законе Барон...
- А что же питерское руководство? Неужели оно было в курсе?
Вячеслав развел руками:
- А вот хрен его знает! Но то, что в консультационный совет "Санкта"
входили Буланов, Саблин и Графов, - это факт.
Турецкий возразил:
- Консультационные советы создаются вовсе не для управления...
- Да знаю... - сказал Грязнов. - В Австрии недавно арестовали
нескольких членов правления "Санкта"...
- В Австрии?
- Ну да... Этой конторой наполовину наши руководили, наполовину -
австрияки... Так вот они утверждают, что Буланов и компания нужны были им
исключительно для престижа!
- А может, так оно и есть?
Грязнов пожал плечами:
- Может... Но у тамошних следователей имеются данные, что Буланов,
Саблин и Графов присутствовали на нескольких сходках дельцов, связанных с
преступными группировками... Проходили эти сборища в Вене...
- Вот как?
- Ага... И ты знаешь, о чем там шла речь? О вливании сотен миллионов
долларов, принадлежащих международной мафии, в бюджет Питера! То есть об
отмывании грязных денег. На это Саблин и Буланов закрывали глаза...
- То есть они планировали реставрировать город именно на таким вот
образом полученные средства?
- Ну да!
Вместо того чтобы возмутиться, Турецкий заинтересованно спросил:
- Ну и как? В бюджет-то что-нибудь поступило? Или нет?
Грязнов почесал затылок:
- Есть предположение, что они так и не договорились...
- Почему же?
- Дельцы потребовали передать им несколько дворцов для
переоборудования их в пятизвездочные отели... Саблин и Буланов вроде бы
воспротивились... Но точно ничего неизвестно...
Александр поерзал на стуле:
- А как бы узнать?
Вячеслав удивился:
- Что значит "как"? Ищи документы, которые удалось собрать твоему
Мухину... Очень может быть, что там об этом сказано...
В этот момент зазвонил мобильник Турецкого. Тот сделал привычное
движение рукой от пояса к уху:
- Слушаю... Так... так... Серьезно? Уже? Ну тогда везите все в
Генпрокуратуру! Ага, давайте... Я тоже выезжаю! - Он сунул телефон обратно,
поднялся со стула и, разминая затекшие ноги, сообщил: - Это мои ребята.
Говорят - кое-чего надыбали в Главном управлении внутренних войск. Так что
я погнал!
Редников проснулся и увидел сидящую на краю дивана Таню.
- Привет... - сказал он.
- Привет..
...Закладка в соц.сетях
