Жанр: Электронное издание
Tureck13
... раз прокрутил всю историю в голове и выдал резюме:
- Сойдет, вроде подкопаться не к чему, кроме одной детали - твоего
пистолета. У тебя нет разрешения на ношение оружия.
- Не забивай себе голову, - отмахнулся Реддвей, - как раз этот вопрос
улаживается элементарно. Ладно, звони, куда нужно, я в гостиницу -
переоденусь - и в посольство. И найди себе чистый мобильный телефон!
Черный. 15 сентября, 20.10
Грохот за окном Черный вначале принял за очередной рецидив
затянувшейся грозы, но очень быстро понял, что никакая это не гроза -
где-то совсем рядом стреляли.
Романов тоже напрягся, прислушиваясь.
"Испугался, мать твою!" - злорадствовал Черный.
Витольд Осипович, заметно побледнев, озирался, вглядывался в темноту
за окном. От прежней вальяжной позы не осталось и следа, и, пожалуй, только
присутствие Черного удерживало его в кресле. Будь он один, давно бы уже
ускакал, зарылся, затаился...
- Стреляют, - походя заметил Черный, нацеживая себе еще саке и
усаживаясь поудобнее. А осознание, что пришли убивать не тебя, оказывается,
бывает так приятно...
- Что? Да, наверное, стреляют...
Во дворе неистово залаяли собаки, замелькали фонарики в руках
многочисленных охранников, включился и бешено завращался прожектор над
воротами.
Еще десять минут прошли в томительной тишине. Несколько попыток
Черного отвлечь Романова разговором не увенчались успехом. Он хотел было
уйти, но Романов жестом приказал сидеть.
Прожектор наконец погас, вернулись, поскуливая, собаки. Осторожно
постучав, открыл дверь, но так и не вошел в комнату телохранитель - костюм
его был мокрым, брюки по колено в грязи.
- Ну? - с нетерпением спросил Романов.
- Один убит на самом берегу.
Романов, выдохнув, обмяк, задышал наконец ровно, бледность исчезала,
возвращалась наглая, холеная улыбка.
- Хочу взглянуть.
Черный возомнил, что они сейчас облачатся в болотные сапоги,
тирольские шляпы и пойдут бороздить камыши. Но все оказалось гораздо проще
и комфортнее. Тот же качок-телохранитель, марая дорогой ковер хлюпающими
ботинками, принес несколько поляроидных снимков. Романов просмотрел и
бросил их на стол. Испуг вернулся.
Черный тоже попросил взглянуть, а зря.
- Вы знаете его? - спросил Романов.
- Я? Нет.
- И я не знаю. Н-да. Анекдот на прощание, Порфирий Рудольфович.
Старушка выпадает из окна двенадцатого этажа. Летит-летит, и где-то на
уровне шестого этажа ее буквально прошивает очередь из автомата. Старушка
говорит: "Какая нелепая смерть!"
- Смешно, - подтвердил Черный.
Да что же за жизнь такая, мать ее! Черный не знал, радоваться ему или
бояться. Бежать в Африку или вскрывать вены в родной ванне. Спокойная,
блин, тихая Москва, тут так приятно и удобно иностранцам.
Он гнал свой джип на скорости под 150, плюя на светофоры и дорожные
знаки. Куда глаза глядят, лишь бы подальше. Неизвестно от чего, но
главное - подальше.
На фотографиях был мертвый Симпсон. Сраный, долбаный Джеймс Бонд лежал
в грязи в поломанных очках и с глупой мертвой рожей.
И меньше всего Черного волновало, кто его убил. Раз убили, - значит,
было кому. Из-за чего убили, тоже не так важно.
А что важно, мать его?!
Да ничего уже не важно!
Писк мобильника заставил его вздрогнуть, отчего он чуть не врезался в
какой-то бензовоз. Звонила Митина:
- Порфирий, а вы как насчет развлечься?
- Я только что узнал, что болен СПИДом, - рявкнул Черный.
- Да ради бога, я не собираюсь с вами спать, у меня деловое
предложение, давайте встретимся обсудим.
- Давайте в следующей жизни?
- Хорошо, излагаю по телефону. Продайте мне дневник Басина, он мне
дорог как память, я дам хорошую цену...
- Я его сжег, а пепел развеял над Гудзоном.
- Кончайте врать.
- Иди ты в задницу! - Черный забросил телефон подальше в бардачок,
потом передумал.
Надо спокойно выспаться. Русские, мать их, правы: утро вечера
определенно мудренее. Почему-то втемяшилось в голову, что, чтобы дожить до
утра, ему нужно немедленно сменить замки в квартире.
Он позвонил в справочную, затем в фирму, которую ему назвали, и через
два часа уже спокойно спал, ибо на входной двери в его квартиру красовался
новый кодовый электромагнитный замок с электрошоковым устройством против
взлома и десятилетней гарантией качества.
Турецкий. 15 сентября, 21.05
Турецкий позвонил Меркулову, чтобы тоже волновался, а при
необходимости обеспечил прикрытие в верхах, и Грязнову, чтобы срочно
высылал опергруппу и ехал с ней лично - контролировать. Каждую мелочь. От и
до. И торжественно поклялся быть на месте через сорок минут, но, как ни
спешил, добрался только через час с лишним.
Место происшествия было оцеплено непонятной принадлежности спецназом,
микроавтобус с муровскими экспертами стоял вне кольца оцепления, около него
нервным шагом прохаживался Грязнов, раздраженно курил и негромко
поругивался. Завидев Турецкого, он стал ругаться громче.
- Смотрите, ворошиловский стрелок пожаловал! Снайпер хренов!
- Гэбэ? - Турецкий кивнул на спецназовцев, игнорируя грязновский
пассаж.
- Мудозвоны! Сразу нужно было опергруппу вызывать, а не телиться...
- Реддвей уверяет, что мой сотовый прослушивается, мудозвоны все равно
приехали бы первыми, - возразил Турецкий.
- Реддвей... Еще один хренов снайпер.
- Так кто это такие?
- Понятия не имею! Будешь в следующий раз на Лубянке -
поинтересуйся! - Грязнов, обжигая непослушные от холода пальцы, прикурил
очередную сигарету от окурка. - Ксивы фээсбэшные. Морды их я приказал
фотографу запечатлеть для истории.
- Здорово! Я как раз на Лубянке эти фотографии приклею к стенду "Их
разыскивает милиция". - Турецкий отобрал у закашлявшегося Грязнова
последнюю сигарету (свои он намочил, а новую пачку купить не успел) и силой
поволок к своей машине. - Не фиг здесь ловить, поехали! Тяпнем по сто
грамм - и по домам.
Ста граммами, конечно, не ограничились, но Турецкий благоразумно
отказался от продолжения банкета, к которому его склонял быстро осоловевший
Грязнов. Захмелев, он стал абсолютно невыносим, что на него было совсем
непохоже, и десять раз подряд рассказывал одну и ту же историю, как он чуть
было не затеял перестрелку с фээсбэшным начальником, до такой степени тот
оказался охреневшим уродом, к тому же совершенно обезбашенным.
16 сентября, 8.15
Турецкий проснулся только в начале девятого - проспал, не услышал
будильника, тоже явление почти уникальное. Ирины Генриховны и Нинки дома не
было. С Лубянки позвонили, когда он лечил голову под холодным душем. Это
был Селезнев, Турецкий его узнал, хотя он и не представился. Генерал-майор
попросил заехать немедленно.
- Позавтракать не дадут! - проворчал Турецкий, хотя мысль о еде ему
откровенно претила.
На всякий случай он перезвонил Меркулову, но того на месте не
оказалось. Реддвей в гостинице "Москва" тоже не отвечал.
Прежде чем ехать к Селезневу, Турецкий заглянул в ларек, купил бутылку
пива, не спеша, минут за пять, выцедил, бутылку вручил бабульке, получил от
нее благословение и почувствовал себя человеком, способным на многое, в том
числе на противостояние ФСБ.
Селезнев не стал затевать утомительную словесную дуэль, к которой
Турецкий готовил себя по дороге, а заявил в лоб:
- Экспертизой установлено, что Джеффри Симпсона убили именно вы,
гражданин Турецкий.
Турецкий молча протянул ему листок бумаги - прежде чем ехать на
Лубянку, он на скорую руку написал рапорт о вчерашних событиях, строго
придерживаясь версии Реддвея, заглянул в "Детский мир" и предусмотрительно
снял несколько ксерокопий. Селезневу он вручил именно копию.
Селезнев удивленно поднял брови, несколько минут изучал рапорт,
вчитываясь в каждую запятую, и, видимо запомнив наизусть, аккуратно спрятал
в папку.
- Это все очень интересно, но, я повторяю, экспертиза установила, что
именно вы убили господина Симпсона.
- Можете не повторять, я вас прекрасно понимаю. Пуля прошла навылет,
найти вы ее не могли: судя по направлению стрельбы, она упала в реку,
поэтому установить, скорее всего, удалось только ее калибр и скорость,
исходя из параметров пулевого отверстия. Отсюда - предположительно - род
оружия. Если задета кость, то, может быть, на ней сохранились не смытые
потоком крови микрочастицы, по которым можно попытаться определить, была ли
пуля из той же партии, что у меня в обойме. Если нет, значит, Симпсона убил
не я, если да, это еще ничего не доказывает: в партии могли быть десятки,
если не сотни тысяч патронов. Но кость практически не задета, иначе пуля не
прошла бы навылет. И мой пистолет на экспертизу пока никто не затребовал.
Получается как в поговорке: "Во-первых, я не брал кувшин, во-вторых, он был
уже с трещиной, а в-третьих, я вернул его целым". Иными словами, никакой
экспертизы не проводилось, а вы даете мне понять, что эксперты готовы по
вашему указанию сфальсифицировать результаты. А поскольку Симпсон -
американский гражданин, более того - сотрудник спецслужб, находящийся в
Москве с официальной миссией, американцы наверняка проведут собственную
экспертизу. - Турецкий перевел дух, от столь длинного монолога запершило в
горле. Отчаянно захотелось еще пива, но он продолжил: - То есть вы
пытаетесь меня уверить, что договорились с ФБР или ЦРУ сфабриковать против
меня дело. Я, конечно, польщен вниманием столь серьезных организаций, но,
простите, как-то не очень верится.
- Зря. Мы и без помощи ЦРУ кое-что можем. Особенно в Москве. Или вы
надеетесь, что американцы, узнав, что вас несправедливо обвинили, за вас
заступятся? ФБР, ЦРУ и так далее - это не правозащитные и даже не
правоохранительные организации, а спецслужбы, вы это понимаете? Они
занимаются не восстановлением справедливости или хотя бы законности, а
защитой национальных интересов. А интерес в этом деле очень крупный,
Александр Борисович, на десятки миллиардов. Вас официально попросили
оказать мистеру Реддвею неофициальное содействие. Почему, как вы полагаете?
- Ну и почему же?
- Потому что "холодная война" закончилась десять лет назад... Или вы
полагаете, я при нашей прошлой встрече демагогией занимался?!
- Да, слегка.
- Из тактических соображений, а не по сути, не надо смешивать эти
вещи! Сегодня международные отношения - это не драка стенка на стенку.
Вокруг чего бы ни началась борьба, в ней всегда участвуют более двух
сторон.
Турецкий решил, что нужно обострять: Селезнев со своими чекистскими
замашками до крайности его раздражал. Если этот разговор неизбежен, пусть
он будет ближе к делу.
- Не знаю, какими делами праведными вы тут ворочаете, но я человек
занятой! Так что не надо читать мне лекции по геополитике, рассчитанные на
малых детишек.
- А вы на меня не кричите! - Селезнев завелся, поддавшись на
провокацию. - Не считайте себя умнее всех, Александр Борисович! Я знаком с
вашим послужным списком и с уважением отношусь к вам как к профессионалу.
Но в геополитике вы ни шиша не смыслите! Вам отводилась определенная роль в
этом деле, не хочу сказать пешки, но специального введения в курс она не
требовала. Вы должны были оказать Реддвею помощь, поскольку его
деятельность была нам по преимуществу выгодна. А убив Симпсона, вы смешали
все карты. Так что извольте теперь срочно исправлять ситуацию, иначе
окажетесь в этой игре разменной пешкой!
- Я в ваши игры не играю, будь они хоть трижды продиктованы высшими
государственными интересами. И таскать для вас каштаны из огня не
подряжался! Если, действуя по вашей милости вслепую, я нарушил какие-то
хитроумные планы, это факты вашей личной биографии.
Турецкий незаметно набрал в легкие побольше воздуха и напрягся,
задержав дыхание, лицо от этого за несколько секунд покрылось багровыми
пятнами - детский трюк, но Селезнев опять попался, вскочил, тут же сел и
тоже весь побагровел, как помидор на закате. Минуты две он молчал -
успокаивался или подыскивал подходящие слова. Потом заговорил уже
совершенно спокойно:
- Мы тоже не в игры играем, Александр Борисович. И не стройте иллюзий,
будто вашу деятельность отделяет от моей моральная, межведомственная или
какая-нибудь иная пропасть. Это все очень опасные иллюзии. Банковский
скандал при неблагоприятном развитии событий может сделать нашу страну
беднее примерно на четверть. Мы это несколько раз проходили, хватит уже! В
данном случае нельзя будет все свалить на бывшего недееспособного
президента, коррумпированность властей, происки корыстных олигархов,
засилье организованных преступных группировок и прочую газетную чепуху.
- Это не чепуха, а банальность, - возразил Турецкий, - то есть истина,
известная младенцу. Кстати, вы забыли еще один пункт - происки ГБ. И, если
не трудно, давайте все-таки ближе к делу, иначе наша увлекательная беседа
затянется до вечера.
- Дело, Александр Борисович, состоит в том, чтобы возвысить вас до
понимания проблемы, с которой вы столкнулись. Остальное - технические
подробности. И чем быстрее вы дадите себе труд задуматься над моими
словами, вместо того чтобы с ходу отметать их как "происки КГБ", тем
быстрее мы достигнем согласия и вы перейдете к "делу" в вашем
представлении - к конкретным следственным действиям. Поэтому нам придется
вернуться к лекции о геополитике. Вы готовы слушать?
- Я слушаю вас уже достаточно долго. Но если нужно, готов послушать
еще, и даже в вашем понимании этого слова.
- Хорошо. Итак, России в связи с банковским скандалом, если не
предпринять активных контрмер, грозят прямые и косвенные убытки на сумму
десять - пятнадцать миллиардов долларов. Это повлечет массу проблем.
- Например?
- Например, такую: в текущем году умрет на сто тысяч человек больше
из-за отсутствия денег на импортные медпрепараты - отечественный аспирин и
горчичники, как вам известно, помогают не от всех болезней. То есть
следствием вашего упрямства либо вашей оплошности могут быть значительные
жертвы среди мирного населения - больше, чем при землетрясении или атомной
бомбардировке. Поэтому вы или выполните все, о чем я попрошу, и выполните
ответственно, или... - Селезнев замолчал, видимо, требуя немедленного
положительного ответа, но Турецкий жестом попросил продолжать: дескать,
слушаю, не перебиваю, как обещал. - Теперь детали, которые вам в
сложившихся обстоятельствах нужно четко для себя уяснить, - продолжил
Селезнев, - скандал в прессе вокруг якобы отмывания в Бэнк оф Трейтон денег
якобы русской мафии - это не просто газетная шумиха, а часть тщательно
спланированной политической кампании, в которой участвуют официальные лица,
спецслужбы, крупные финансисты и кое-кто из наших политиков.
- Я читал аналитическую записку, - вставил Турецкий, не удержавшись.
- Знаю. Но в ней, во-первых, не упоминались заказчики с российской
стороны, во-вторых, обвинения в адрес американцев верны, но бездоказательны
и, в-третьих, ни слова нет о мотивах. Начнем с доказательств. Ни в солидных
газетах типа "Нью-Йорк таймс", ни тем более во всяких левых изданиях нет
никаких фактов. А для американцев это нехарактерно - там журналисты
работают не так, как у нас. Даже в связи с убийством Кеннеди было в десять
раз больше фактического материала. А все, что относится к Бэнк оф Трейтон,
посвящено личностям и символам: "русская мафия", "новые русские", "русские
олигархи", "президентская семья", к тому же они там, в Штатах, в этом ни
шиша не смыслят. Так что происходит обычная травля, причем уровень подачи в
сто раз ниже, чем в "Московском комсомольце".
Дальше, страшная сумма - целых пятнадцать миллиардов долларов! Это для
нас с вами она страшная, а для Америки - тьфу! Ежедневный оборот того же
самого Бэнк оф Трейтон. И все равно она завышена. Россия ежегодно
экспортирует газа, нефти, цветных металлов, алмазов и оружия примерно на
тридцать миллиардов долларов. Из этой суммы не более двадцати процентов
может пройти мимо казны. И еще примерно три миллиарда кредитов, из которых
максимум миллиард можно истратить нецелевым образом и вывезти из страны.
Итого: семь миллиардов - верхний предел суммы, ежегодно нуждающейся в
отмывке. Причем крупные банки для этой цели в услугах посредников не
нуждаются, они сами с усами. А по американской бухгалтерии получается, что
аж пятнадцать миллиардов прошли через счет одного посредника - фирмы
"Феникс Лтд", которая якобы принадлежит бесследно исчезнувшему гражданину
Венгрии Томашу Батори, а реально - безвозвратно почившему Станиславу
Шестопалу. А вся эта компания: Митина, Пушкина, Апраксин и иже с ними. В
чем их обвиняют? Только в том, что они русские - опять-таки чистейшей воды
травля.
По поводу того, откуда взялись деньги, добавить, на мой взгляд,
нечего, в вашей аналитической записке все сказано - народ уклоняется от
налогов, пошлин и обязательной продажи валютной выручки. Такая система даже
при самых решительных мерах просуществует еще лет пять, после того как они
будут приняты, но они пока даже не планируются. Отсюда уже нетрудно сделать
вывод, кому скандал вокруг Бэнк оф Трейтон выгоден и кто, соответственно,
за ним стоит. И этот вывод, Александр Борисович, подтверждается
оперативными данными. Скандал раздут республиканцами в Америке с подачи
мэра Москвы, погрязшего в политических амбициях. Основной финансовый
интерес с американской стороны у синдиката из нескольких банков Нью-Йорка и
Сан-Франциско, конкурентов Бэнк оф Трейтон. Политическая цель: замазать
президентов и людей, связанных с ними и в России и в Штатах.
И наша задача, а теперь и ваша тоже, Александр Борисович,
дезавуировать эту антироссийскую кампанию. Таким образом, и покушение на
Чеботарева, и деятельность мистера Реддвея в связи с гибелью Апраксина
следует рассматривать исключительно в указанном контексте.
- Вы хотите сказать, что Чеботарев не отмывал деньги? - недоверчиво
поинтересовался Турецкий.
- Чеботарев не отмывал деньги, структура, занимающаяся отмыванием, не
нуждается в премьерской крыше - слишком высоко и накладно. К тому же
ненадежно, учитывая чехарду с премьерами в последние два года. И то, что
отмывание, если верить американцам, успешно осуществлялось после отставки
Чеботарева, - лучшее тому подтверждение. Ситуация после смерти Симпсона
осложнилась, поэтому вы не можете больше действовать по собственному
разумению и на собственный страх и риск.
- Что это значит?
- Вы должны сообщать мне о своих планах и планах Реддвея. И напоминаю
вам еще раз: если вы из врожденного недоверия к нам затеете собственную
игру, то будете немедленно арестованы по обвинению в убийстве. - Селезнев
встал и протянул Турецкому руку: - Все, до свидания, Александр Борисович,
не нужно сейчас ничего отвечать, идите и подумайте. Я не собираюсь
контролировать каждый ваш шаг и давать вам мелкие ЦУ, но вы должны
постоянно держать меня в курсе.
"Да пошел ты!" - сказал Турецкий про себя и сжал фигу в кармане.
16 сентября, 9.50
Ну почему в ФСБ такие козлы? Они нормальных людей, видимо, просто на
работу не берут. А те, кого по случайности взяли, сваливают от них
поскорее, как Школьников.
Турецкий снова пожалел, что нет у него карманного бит-боя, и пнул для
разрядки урну. Селезневу он, конечно, не поверил. Селезнев желает его
использовать в собственных целях и соответственно дезинформирует. Хотя
дезинформация для надежности должна содержать и верные сведения. Какие же
сведения, выданные генералом, могут быть верными? Только не имеющие
непосредственного отношения к делу. То есть макроэкономические сведения.
Но из них вытекает непричастность Чеботарева к отмыванию денег.
Выходит, у того, кто стоит за Бэнк оф Трейтон, нет мотива убирать
Чеботарева. А кто стоит за Бэнк оф Трейтон?
Брр! Бред.
Реддвей стоял возле его служебной "Волги" и сосредоточенно курил
сигару. С виду был спокоен, но пепел у него падал на капот, а он этого не
замечал, уставился куда-то в одну точку.
- Давно ждешь? - спросил Турецкий. - И как ты меня вообще нашел?
Реддвей невразумительно промычал что-то в ответ и полез на переднее
сиденье, отчего "Волга" заметно накренилась вправо.
- Поехали к тебе в прокуратуру, там поговорим, - сказал он, когда
Турецкий сел за руль.
Несколько минут, пока ехали и пока поднимались по лестнице, молчали.
Конспирация, блин! Турецкий вполголоса выругался. Ему не терпелось поскорее
узнать последние новости, особенно в свете разговора с Селезневым. И именно
из-за этого дурацкого разговора он молчал, ему самому стало казаться, что
его обложили: прослушивают, записывают, снимают...
Реддвей, не раздеваясь, отправился колошматить бит-боя, а Турецкий
полез в ящик за кофе. Кофе, как назло, кончился, и чаю один пакетик.
- Пойдем в столовую, - предложил он.
Реддвей подозрительно осмотрелся и кивнул.
- Я не завтракал, - пояснил Турецкий.
Реддвей заговорил, только усевшись за столик и откупорив литровый
пакет апельсинового сока (больше ничего ему не приглянулось):
- Меня обвинили в преднамеренном убийстве Симпсона. Устроили... как
это... выволочку!
- Кто?
- Неважно... На самом высшем уровне. Предупредили, что обвинение может
быть предъявлено в судебном порядке.
- Дай угадаю: ФСБ сделало экспертизу и установило, что пуля выпущена
из твоего пистолета?
- Да, - пораженно кивнул Реддвей. - Не понимаю только, когда они
успели! Я связался с Вашингтоном, доложил в двух словах, что произошло,
сдал пистолет, сел писать рапорт и через час - какой там час! - через сорок
минут началось.
- Дерьмо все это, Пит, выкинь из головы. Ты можешь себе представить,
чтобы за сорок минут пистолет, который был у меня, доставили из посольства
экспертам, провели экспертизу - ночью, заметь; результаты доложили по
инстанции, фээсбэшное начальство все обдумало, сообщило вашим, в Вашингтоне
тоже посовещались и приняли решение устроить тебе разнос?! Если веришь, что
так все и было, должен тебя разочаровать.
- Почему?
- Селезнев и меня обвинил в убийстве Симпсона и даже пистолет не
потребовал на экспертизу, - сознался Турецкий.
- Как?!
- А вот так! По-твоему, в ФСБ сидят сверхчеловеки?! Фигня это все!
Западная пропаганда. Знаешь, как на фене называется их "экспертиза"? Они
нам нахалку шьют. Сильно подозреваю, что они даже не смогут вычислить - я
завалил цэрэушника или ты.
- Не знаю, сверхчеловеки там сидят или не сверхчеловеки, - пробурчал
Реддвей, - но нахалку они нам пришьют, если захотят, даже обоим сразу.
Кстати, что от тебя потребовали?
- Большой и чистой любви, - усмехнулся Турецкий, - чего же еще?! Ну и
взаимовыгодного сотрудничества. А от тебя?
- Слава богу, только сотрудничества, - вполне серьезно ответил
Реддвей.
Черный. 16 сентября, 12.40
Титаническим усилием воли Черный заставил себя забыть о смерти
Симпсона. Умер и умер. Нет человека - нет проблемы. Гораздо сложнее
оказалось абстрагироваться от предложения Кулинича поучаствовать в
разработке "образа его имиджа". Что это, своеобразная взятка? Или желание
взять его, Черного, на короткий поводок? Или попытка замазать и
дискредитировать? Голова лопалась от самых невероятных предположений - одно
страшнее другого. Чуть ли не впервые в жизни у Порфирия возникла острая
необходимость с кем-то поговорить. Причем не с бессловесным Биллом, не с
зеркалом, а с живым человеком. Желательно человеком, не имеющим каких-то
своих скрытых или откровенных на него видов, человеком чужим, но способным
понять и если не вразумить, то хотя бы выслушать.
Но не было такого человека. Разве что Балабанов.
- Только водку не приноси. - Дмитрий Андреевич оказался звонку Черного
искренне рад. - Неудобно с пустыми руками - принеси пива.
Надо бы не пиво нести, а деньги, подумал Черный. Пара тысяч баксов для
Балабанова наверняка совершенно запредельная сумма, но ведь не возьмет -
гордый. Хотя и его воспоминания вполне себе товар, который, естественно,
имеет цену. Причем не в пару тысяч, а гораздо большую. А уж услуги
психоаналитика тем более стоят денег.
Деньги Черный на всякий случай все же взял, но решил с ними не
спешить, а еще запасся немецким пивом, купил два блока "лаки страйк",
коробку гаванских сигар и коробку шоколада для старушки мамы.
У Балабанова, однако, было свое видение предстоящего разговора.
Откупорив пиво и загрузив "лаки страйк" на батарею, он раскурил сигару и,
прищурившись от дыма, поинтересовался:
- Вот ты мне скажи, у вас в Америке как вообще в тюрьмах, можно
сидеть?
- В каком смысле?
- В фильмах иногда показывают совершенно противоположное: то одиночные
камеры, двор с баскетбольной площадкой, тренажерный зал, телефоны у каждого
второго, а то еще хуже, чем у нас. В журнале недавно прочитал: "Судебная
реформа США позволила полностью согласовать нормы содержания заключенных в
исправительных учреждениях с конвенцией по правам человека". И что это
значит?
- Если честн
...Закладка в соц.сетях
