Жанр: Электронное издание
Tureck07
...у не отдадим, не продадим!..
- А может, стоит послушать умных-то людей? - с усмешкой предложил
Турецкий.
- Так ведь в том вся и соль! - словно обрадовался Сиротин. - Одни
говорят: давайте лишимся малого, зато сохраним большое. А другим такое
предложение вострый нож в сердце. Грабеж Отечества!..
- И помирить их нельзя? - усомнился Турецкий.
- Ни в жисть, - твердо сказал кадровик, почему-то отворачиваясь от
гостя. - Вот они, несогласные то есть... и того...
- Доспорились, значит?
Сиротин кивнул, достал из стола спичечный коробок, заострил спичку и
стал ковырять ею в зубах.
- Сперва до угроз доходило, а потом вдруг ка-ак началось! И
покатилось... Ежли уметь читать, там, - он ткнул пальцем в гору папок, -
много чего любопытного... - И он кивнул, глядя Турецкому в глаза и словно
ставя точку.
Наконец появился Парфенов. Алина тут же подала список изымаемых "по
постановлению Генеральной прокуратуры" документов, Турецкий протянул его
Парфенову и попросил тщательно проверить. Чтоб потом никаких претензий не
было. А когда Игорь закончил проверку, Турецкий поставил свой автограф,
приказал унести папки в машину и возвращаться для получения следующего
задания. Сиротин насторожился, но Александр Борисович не стал
расшифровывать своей последней фразы.
- А как тут у вас, Алексей Андреевич, со служебными помещениями
сотрудников? Тесно, поди?
- Друг у друга на плечах сидят. Каморки. И в каждой, несмотря на
строжайший приказ, норовят кипятильник воткнуть! А потом возмущаются:
никакой техники безопасности! Да у нас все без исключения пожароопасно!
Турецкий кивал, слушая его. Дождался возвращения Парфенова.
- Ну вот, это я к тому спрашивал, что раз в тесноте, то и нам с вами
облегчение. В некоторой степени. Я попрошу вас, Алексей Андреевич, дать
указание, как вы теперь тут самый главный, - Турецкий улыбнулся, отдавая
должное власти Сиротина, - показать помещения, где трудились погибшие
женщины. Их рабочие, так сказать, места. К сожалению, нам придется
несколько нарушить трудовую атмосферу в этих стенах. Игорь Васильевич
ознакомится со всеми материалами, хранящимися в письменных столах или
сейфах указанных сотрудников, и произведет выемку тех, которые понадобятся
следствию в соответствии со статьями 167-171 УПК России. Вот
соответствующее постановление... Мы же с вами, полковник, в некотором роде
коллеги и хорошо понимаем необходимость подобных акций. Но я постараюсь
свести неудобства, доставляемые вашему коллективу, до минимума. В течение
буквально получаса подошлю еще парочку-тройку сотрудников прокуратуры в
помощь следователю, хорошо? А на вас и вашу замечательную помощницу
рассчитываю в том смысле, чтоб в отделах, где будут работать мои люди, не
создавалось ажиотажа, лишних эмоций не нужно, проблем с понятыми. Просто
идет обычная, рутинная следственная работа.
По лицу Сиротина трудно было определить его отношение к неожиданному
демаршу Турецкого. Все вроде бы шло чин чинарем, и вдруг - нате вам! Не мог
же не видеть отставной полковник несуществующего в своем первозданном виде
Комитета государственной безопасности, как мягко и, главное, без всяких
возражений с его стороны взял инициативу в свои руки "важняк" из
Генпрокуратуры. Как без всякого давления вынудил идти ему навстречу
буквально во всех вопросах. Ну что ж, значит, и дальше все должно следовать
тем же логическим путем. Сиротин кивнул, выражая полное согласие с
указаниями Турецкого, которым просто из уважения к нему, Сиротину, была
придана форма убедительной просьбы. Подкрепленной санкцией Генпрокурора.
- Алина, - распорядился кадровик, - приступай. Проводи товарища. Ну а
мы с вами, Александр Борисович, неужто, как говорится, оставим злобу на дне
стакана? - Он разлил остатки коньяка по рюмкам и поднял свою, указав
Турецкому на другую. - На дорожку и за взаимопонимание?
- С удовольствием. - Следователь поднял свою рюмку. - Как у нас иногда
говорят: чтоб свидеться при лучших обстоятельствах! Не возражаете?
Сиротин не возражал, и они выпили стоя, после чего пожали друг другу
руки, и кадровик проводил гостя до лестничной площадки. Снова прощаясь,
Турецкий словно бы вспомнил:
- До скорой встречи, Алексей Андреевич. Я вот все думаю над вашими
словами. А ведь те, кто предлагали пожертвовать малым, они, похоже, кое в
чем преуспели? И какие-то акции в этом направлении наверняка провели, или
не так?
- Все возможно, - неохотно пожал плечами Сиротин.
- А средств у библиотеки как не было, так и нет. Вот ведь незадача,
верно, Алексей Андреевич?
Сиротин снова пожал плечами.
- Как считаете, стоит вызвать к нам, в прокуратуру, вашего Зверева?
Или снова потолкаться в приемной, пока у их высокопревосходительства не
проклюнется возможность дать аудиенцию?
Сиротин поиграл крупными, кустистыми бровями, хмыкнул и неожиданно
по-мальчишески подмигнул Турецкому:
- Не худо бы...
- Вот и я так думаю. Между прочим, - Александр Борисович приблизил
губы к уху Сиротина, - нынче в Думе никаких вечерних заседаний не
предвидится. Утром по радио сообщали. Сам слышал.
И, подмигнув в ответ, бегом спустился по лестнице.
Через десять минут Александр Борисович поднимался в свой кабинет. А
еще через пять разговаривал по телефону с Игорем, давая ему необходимые
указания, исходя из сведений, добытых Юрой Гордеевым, и почти неуловимых
подсказок начальника отдела кадров библиотеки. Игорь пожаловался, что
всяческих бумаг в буквальном смысле невпроворот. Одному - тут до морковкина
заговенья. Девочки хоть немного помогают, подсказывают, о чем речь. В
общем, понял тоскливые жалобы следователя Турецкий, нет ничего хуже бабьего
архива. Порядок ведом лишь одной хозяйке, но она его никому уже не
объяснит. Кроме того, похоже, тут уже прошлась чья-то заинтересованная
рука. Поэтому при всем желании удача может проистекать лишь от ошибки
предыдущего "проверяющего". Перевернули же вверх дном всю квартиру Марины
Штерн, как рассказывала Лариса. И здесь, видимо, пошуровали, когда все
сотрудники разошлись по домам. Впрочем, почему не надеяться на удачу? Вот
одному только...
Турецкий, как и обещал, тут же отрядил на помощь Игорю и под его
руководство Грекова с Артюшей. Первый все еще переживал неудачу с квартирой
Калошина, а второй ошивался в ведомстве Грязнова, где Славка организовал
допрос Криворучко.
Александр Борисович и сам не очень верил в пользу проведения данной
акции в библиотеке. Не дураки же противостоят прокуратуре. И весь компромат
на себя давно уже выгребли и уничтожили. Ну разве что действительно
пропустили что-нибудь, какую-то мелочь впопыхах. Просто им руководила
сейчас привычная обязательность доводить каждое дело до логического
завершения. Отрицательный ответ - тоже ответ. И лучше быть уверенным, что
ничего не забыл, не пропустил по небрежности. Да и молодежь следовало бы
подтянуть, вздрючить маленько, заставить быстрее двигаться. Греков вон
совсем расклеился, а ведь, говорят, жесткий мужик. Лильку бы сюда с ее
женской дотошностью, тщательностью. Но что-то у них там не клеится. Там -
не у Федотовой на Таганге, как понял Турецкий, а в районе меркуловского
кабинета, то бишь в родной Генпрокуратуре. Костя темнит, что-то умалчивает,
мнется, но не раскалывается. Словом, рассчитывать на нее не приходится. А
почему, собственно? Завтра истекает отпущенный ей трехдневный отпуск по
семейным обстоятельствам, значит, вполне уместно поинтересоваться ее
дальнейшими планами. И Турецкий решительно снял трубку.
Лилия ответила не сразу, пришлось терпеливо прозваниваться, хоть очень
и не любил этого Александр Борисович.
- А, это ты... - сказала так, будто они безумно надоели друг другу и к
тому же расстались несколько минут назад. - Есть вопросы?
- Да... как тебе сказать... - не сразу даже нашелся Турецкий. - Не без
этого, конечно. В общем, как дела, каковы ближайшие планы?
- Что тебе сказать?.. - Лиля задумалась. - В общем... я, наверное,
уйду из прокуратуры.
- Ах, вот что!
- Ага. - Она говорила медленно, словно подолгу соображала, как и с
каким выражением изложить очередную свою мысль. - Так, понимаешь,
складываются обстоятельства, что... Впрочем, это никого не касается.
- Ну почему же? - Турецкий попробовал сыграть обиду, хотя уже понял, в
чем суть дела. - Кажется, и я тебе не совсем посторонний, могла бы
сообщить. Или посоветоваться.
- Послушай, Саша, - уже с раздражением заявила Лиля, - с чего ты взял,
что не посторонний? Возможно, у тебя был однажды шанс стать им, но ты с
легкостью отказался от него. И вообще, мне бы не хотелось больше
муссировать эту тему.
- Хорошо, - спокойно ответил Турецкий. - Но о причине ты можешь
все-таки сообщить своему временному... ну ладно, не коллеге, так хоть
руководителю? Ты же включена в мою группу, под мое начало, как тебе
известно.
- Никуда я не включена, - отпарировала она. - Это, возможно, кому-то
хотелось воткнуть меня в тухлое дело, а у него не получилось. Я же согласия
не давала? Нет. Так о чем речь? Кого я подвела?
- Увы, - вздохнул Турецкий. - Моя правота по сравнению с вашей
правотой столь бесправна, что вы вправе... и так далее. Почти по Марксу.
- Слушай, Турецкий! - вдруг горячо, словно сорвавшись, не выдержав
ледяного, независимого тона, громким шепотом заговорила Лиля. - Если ты мне
сейчас скажешь... если ты вот сейчас, сию минуту, понимаешь, сукин ты сын?
Скажи "да", и я тут же все брошу и примчусь и буду вместе с тобой
раскручивать это никому не нужное, поверь мне, смертельно опасное дело!
Если скажешь, ну?!
- Лиля, - стараясь быть спокойным, остановил ее поток Турецкий. - Мы
же взрослые и ответственные люди. Чего ты нагородила в своей глупой башке?
Зачем тебе лишние хлопоты? Ты прекрасно знаешь мое отношение к тебе. Вот
только свистни, и я сейчас же примчусь и так наконец тебя отделаю, как ни
одному генералу не снилось, но Лиля! Какой я тебе муж? Ты же взвоешь через
пять минут от моих вывертов! А потом, помимо нас есть же на свете и Ирка, и
Нинка моя, куда я без них? Вернее, они без меня! Думай, девушка... И не
городи чепухи.
- Жаль, что ты так разнервничался, а то я действительно чуть было не
свистнула... Конечно, было бы неплохо наставить ветвистые рога
потенциальному супругу, но, кажется, у меня от твоих речей пропало всякое
желание. Итак, резюмирую. Завтра я принесу заявление об уходе по
собственному. Или переходе, это мы с ним вечером решим. Надеюсь, две недели
вы меня держать ради удовлетворения собственного самолюбия не станете. Да
мне и генерал обещал. Он, кстати, уже переговорил на эту тему с Меркуловым.
Странно, что Константин Дмитриевич не сообщил тебе об этом. Вы же с ним,
как я понимаю... Впрочем, это теперь уже ваши заботы... И наконец,
последнее. Иди ты, Турецкий, ко всем чертям, знать тебя больше не знаю и
слышать не хочу. Этот телефон можешь вычеркнуть из памяти и мне никогда не
звони, даже если тебе очень приспичит, понял? Дурак!
И короткие гудки.
Турецкий подержал еще трубку в раздумье и опустил на рычаг. Спокойно,
без всяких "нервов". А на душе было почему-то пасмурно. И гадко. Будто его
предали. Да, впрочем, и ко всем чертям как-то, если не изменяет память, в
последние годы не посылали. Разве что в шутку...
Ну а что по этому поводу думает заместитель Генерального прокурора
господин Меркулов? Закономерен такой вопрос? Или он, как и Лилия Федотова,
тоже отказывается играть в наши игры?
Клавдия Сергеевна попросила минутку обождать. Потом сказала, что у
Константина Дмитриевича сейчас на приеме "важное лицо" из Министерства
внутренних дел и он готов принять Турецкого ровно через десять минут, как
только закончится беседа.
Саша решил, что времени на перекур ему должно хватить, а также на
звонок к Грязнову.
- Я тут провел один маленький опыт, - сообщил Слава, - и, кажется,
довольно удачно. Паренек-то наш замкнулся поначалу, в общем, обычные дела:
не видел, не помню, выполнял указание старшего и так далее. Ну я и попросил
Артюшу твоего изобразить на физиономии полнейшее изумление: мол, сбежал
Воробьев, что теперь делать? Как Турецкому докладывать? Ну и прочее тому
подобное. Должен сказать, артист из него может получиться. Как я ни
изображал - молчи, не болтай лишнего! - он нес свою правду и, естественно,
донес до такого же молодого Криворучки. И тот слопал наживку. Раскололся.
Но все тут же свалил на капитана. Решил, видно, что, раз тот смылся и ему
уже ничто не грозит, можно валить. Словом, картина такая, что глаз не
оторвешь. Сам подъедешь или тебе готовый протокол допроса доставить?
- Я бы подскочил, но бегу к Косте, а что будет потом, не ведаю. Если
не затруднит, подкинь эту бумажку сюда. А я тебе потом перезвоню, хорошо? А
Воробьева объявляем в федеральный розыск. Все, привет, бегу! Славка, снова
напоминаю, пусть Денис, или кто-нибудь еще, срочно заберет к себе мою
машину. Мне ж колеса нужны позарез, а чем напичкана моя "семерка" - одному
Богу известно. И какому-то очень крупному начальнику, о котором мне
неизвестно.
- Ладно, сейчас Николая пришлю. Он и бумажки доставит, и машинку
поставит на профилактику. К концу дня получишь...
Но самое неожиданное сегодня ожидало Александра Борисовича в приемной
заместителя Генерального прокурора.
Он вошел, по привычке игриво отсалютовал Клавдии, отчего та немедленно
вспыхнула и заерзала на стуле, видимо считая, что такими телодвижениями она
особенно ярко проявляет свою секретарскую активность. Были в приемной,
ожидая аудиенции у господина Меркулова, еще несколько незнакомых Турецкому
посетителей. Но они, разумеется, не волновали его.
Неожиданно дверь Костиного кабинета широко распахнулась, и в проеме,
вежливо провожаемый самим Меркуловым, появился... генерал Кашинцев. Этой
встречи ну никак не мог предвидеть Турецкий. Хоть мину какую-нибудь,
соответствующую моменту, приготовил бы на лице. Впрочем, челюсть не
отвалилась, и то уже хорошо.
Но Кашинцев, увидев Турецкого, весь вспыхнул приязнью, подобно
Клавдии, у которой все-таки, в отличие от генерала, были на то причины.
Александр Борисович несколько растерялся. Но еще большее недоумение
отразилось на лице Кости, увидевшего, как покидающий его гость вдруг с
широко раскрытыми объятиями едва не кинулся навстречу Турецкому. Друга
дорогого встретил - никак не меньше!
Кашинцеву было далеко до Турецкого с его ста восемьюдесятью
сантиметрами живого роста, и смотреть приходилось снизу вверх. Но это не
помешало генералу немедленно выразить искреннюю радость от нечаянной
встречи.
- А мне сказали, что вы где-то в городе, и я так жалел, Александр
Борисович, что не удалось увидеться. А у меня ведь к вам дело - и
серьезнейшее! - генерал, смеясь, якобы пригрозил пальцем Турецкому. -
Сейчас поговорим. Вы позволите, Константин Дмитриевич, я задержу Александра
Борисовича буквально на минутку?
Костя недоуменно пожал плечами, не зная, как реагировать, потом
отвесил какой-то нелепый быстрый поклон и закрыл за собой дверь.
- Я понимаю, Александр Борисович, у вас срочные дела. Наслышан. Знаю.
Даже как-то пытаюсь помочь, вот и Константину Дмитриевичу обещал только что
любую поддержку. Но сейчас я по другому поводу. Вы уж по-мужски поймите и
не держите зла за пазухой: хочу отобрать у вас Лилю. Ну чего девке
изображать из себя Джеймса Бонда, настоянного на Шерлоке Холмсе? - Кашинцев
под руку отвел Турецкого к дальнему окну и говорил негромко, полушепотом,
чтоб слова его не стали предметом обсуждения в прокуратуре. - Мы решили
соединить, так сказать, наши жизни и кое-что, по возможности, изменить.
Пусть она, я думаю, займется наконец женским делом. Да хоть в ту же
адвокатуру идет, если неймется. А тут, у вас, ей делать просто нечего,
честное слово. Вам не кажется?
Турецкий сделал жест, который можно было бы при желании истолковать и
в пользу "да", как равно и "нет".
- Я рад, что вы со мной полностью согласны, - именно по-своему и
истолковал Турецкого Кашинцев. - Я наслышан о ваших добрых с ней отношениях
и поэтому хотел бы, чтобы на торжественном, назовем это дело так, акте вы
были нашим гостем. Примите мое искреннее приглашение. Надеюсь, вы... а?
Турецкий был вынужден повторить нелепый поклон Кости, ибо в ушах по
непонятной причине отчетливо прозвучал пассаж Лили по поводу неких
ветвистых рогов. Но вспоминать об этом в настоящий момент Саша посчитал
непристойным для себя. Мало ли о чем может позволить себе помечтать
"девушка", собирающаяся замуж за доподлинного генерала!..
Он уже собирался расстаться с непрошеным гостем на этой высокой ноте,
но тот, убрав с лица радушие, продолжил, уже не глядя в глаза:
- А еще я очень хотел дать вам один дружеский совет, позволите?
Почему-то Турецкий догадался, о чем пойдет речь. Однако, с другой
стороны, отчего не сделать человеку приятное и не выслушать его?
- Вам, кажется, удалось уже схватить убийцу? Даже двоих, если не
ошибаюсь?
- Быстро! - хмыкнул и покачал головой Турецкий.
- Вы о чем?
- Узнали быстро. Я-то их, вообще говоря, еще и сам в глаза не видел. И
как удается!
- Ну! - самодовольно ответил генерал. - Не вам, Александр Борисович,
дорогой вы наш, задавать подобные вопросы. Вы на метр вглубь видите. Ну так
вот, я к тому, что надо бы поскорее и дела эти соединенные завершать. Чего
им висеть грузом? Ни чести, ни почета.
- Эт точно! - Опять вспомнился незабвенный товарищ Сухов. Как он там
насчет павлинов-то?
Наверное показалось, но, может, и вслух произнес, потому что генерал
нахмурился и переспросил:
- Какие павлины? При чем здесь?..
- Вам послышалось, господин генерал. Разрешите идти?
- Ну... ну зачем же так официально, - обиделся он.
- Мы ж не дома, - вкрадчивым голосом заметил Турецкий. - Вы - в форме,
я - без. Я ж не могу на "ты". Неправильно истолкуют. Прощайте, господин
генерал. Был рад знакомству.
Турецкий изо всех сил сдерживал себя, чтобы не нахамить этому новичку,
взобравшемуся на олимп и думающему, что он уже утвердил в районе вечной
вершины свою провинциальную задницу.
Но Кашинцеву было невдомек, он видел перед собой упрямого и
самолюбивого "следака", которым надо было руководить, а не отпускать в
"свободное плавание".
- Так вы обратите все же внимание на мои слова, - сказал он на
прощание. - Видит Бог, я советую от чистого сердца.
- Благодарю, - сухо ответил Турецкий, - прошедшей ночью я уже успел
получить подобный совет. Толковый, так сказать. Вопрос в том, где бы найти
еще и толкового исполнителя...
Саша повернулся и ушел в кабинет Меркулова, резко рванув на себя
высокую дубовую дверь...
- Я думал, ты мне все врал, - сказал Костя, и нельзя было понять, чего
было в его реплике больше: недоумения или обиды.
- Ты мне лучше другое объясни: где находится источник "толковых"
советов?
- А вот об этом я и хотел с тобой коротко побеседовать. Сегодня твой
лучший друг - себя я среди них уже числить, как видно, не могу - прислал
мне этого... умельца.
Костя показал на телефонный аппарат, возле которого приткнулось нечто
напоминающее переговорное устройство. А с чего это он про дружбу-то? Или
задело его это дурацкое знакомство с генералом? Так ведь все на свете
поправимо: раз - и нет никакого генерала.
- Ты меня слушаешь? - сердито выкрикнул он. - Я же наблюдаю: говорю -
и все как в стенку. Никакой реакции!
- Ты хочешь, чтобы я спросил, что это за штуковина? Знаю. У Славки еще
в старой его "Глории" видел. Не знаю, может, они ее с тех пор
модернизировали. Но, по-моему, лучший друг, как ты говоришь, подсунул тебе
старое и отработанное дерьмо. Не так? Извини.
- Все-то ты знаешь и всегда говоришь так, чтобы лишний раз позлить
меня. И вот уж это действительно так! И еще уполномочен тебе заявить,
самонадеянный ты наш, что мнить себя героем - дело, конечно, благородное,
но довольно-таки пустое. И небезопасное.
- Ты - третий. Нет, четвертый, - поправился Турецкий. - Третьей была
Федотова. Как послушаешь, так ведь и вправду небезопасное. И куды теперь
крестьянину податься!
- Не фиглярничай, - сухо оборвал Меркулов. - Сейчас ты закроешь свой
рот и будешь внимательно слушать, понял? И только когда я тебе разрешу,
откроешь его. Если имеешь какие-либо серьезные вопросы, задавай сразу,
потом будет уже некогда.
- Имею. Костя, мне срочно нужен сын одного твоего старого друга.
Татарской внешности.
- А ты уверен, что он находится там же?
- Моя уверенность в данном случае может проистекать лишь из твоей.
- С чем связано такое желание?
- Фамилия - Сиротин. Звание - полковник из "девятки". Завкадрами того
заведения, откуда я прибыл. Нужен мне, извини, "до разрезу". Но ему
необходимы определенные гарантии. Мне так кажется.
Костя пожевал губами, подошел к сейфу, покопался в нем, что-то листая.
Вернулся к телефону, пощелкал какими-то клавишами и набрал номер. Через
полминуты длинных гудков в кабинете послышался голос:
- Вас слушают.
- Гену бы мне, - мягко сказал Меркулов.
- У аппарата, - ответил тот же голос.
- Здравствуй, не узнал, извини. Дядя Костя.
- А-а-а! - обрадованно протянул голос. - Здравствуй, как здоровье?
Жена как? Дочка? Настроение?
- Видишь, сколько у тебя вопросов! Хотел бы на все так же хорошо
ответить. А твои здоровы?
- Слава Богу. Какая нужда? Ты ж просто так не позвонишь.
- Помнишь, был я как-то у тебя? И со мной - приятель. Высокий такой.
- Помню. Саша, что ли?
- Он самый. Как бы вам увидеться?
- Понял, дядь Кость. Он далеко?
- Рядом.
- Значит, если удобно, то там же, часа через полтора. Можно раньше. Но
не позже. Вечер занят. Один, ты понял, дядь Кость?
- Еще бы! - засмеялся Меркулов. - Спасибо, сынок. Папе поклонись. - И
пошли короткие гудки. Костя выключил свою "машину". - Ты все понял? Адрес
помнишь, этаж последний, дверь справа, квартира двухкомнатная. Транспорт
есть?
- Будет.
- Хорошо. Знаешь, почему он сказал "один"? Это чтоб у тебя "хвоста" не
было, как в прошлый раз. Ну а теперь давай вернемся к нашим баранам... Мое
условие помнишь? Ни звука. Разговор мой носит сугубо частный характер.
Поэтому никакой реакции. Проверь-ка еще раз дверь, а то хлопнул с такой
силой, что мог вполне сломать ее. А причины никакой не было. Этот хмырь
просил отпустить Федотову, что я ему и обещал. Надеюсь, ты не против?
- Я - за.
- Вот и прекрасно, я так и подумал, прежде чем дать свое добро. Тем
более что он уже посещал с этой же просьбой Генерального, но тот отфутболил
его в мой кабинет. Все, разговоры закончены. Я набираю номер.
Раздались длинные гудки. Потом молодой и бодрый голос спросил:
- Слушаю. Вам кого, простите?
- Меркулов беспокоит, Константин Дмитриевич. Мне бы, если можно,
Андрея Васильевича. Будьте так добры.
- Папа! - послышался негромкий крик. - Тебя! Возьми трубочку! Какой-то
Меркулов. Зовут Константин Дмитриевич. Он тебе нужен?
- Я вас слушаю, Константин Дмитриевич, - раздался мягкий голос после
короткой паузы. - Чем обязан?
Костя выразительно посмотрел на Турецкого. Тот медленно кивнул, ибо
трудно было не узнать голоса своего вчерашнего ночного собеседника.
- Вы меня знаете? - помедлив, спросил Костя.
- Еще бы! Кому неизвестен заместитель Генерального прокурора! Но раз
вы звоните, значит, не по пустякам. Я внимательно вас слушаю.
- В связи с подготовкой губернаторских выборов и, в частности, вашим,
Андрей Васильевич, выдвижением в кандидаты на эту должность возникает ряд
вопросов, связанных с избирательной кампанией. Для того чтобы в дальнейшем
у нас не возникало непонимания и всякого рода неурядиц, я хотел бы
встретиться с вами и обговорить ряд параметров действий. Собственно, это не
моя инициатива. Это прямое поручение Генерального, а ему, в свою очередь,
рекомендовано провести соответствующие беседы из президентской команды. Так
что чем скорее мы сможем встретиться и обговорить имеющиеся вопросы, тем
меньше их будет возникать впоследствии. Хочу надеяться.
- Разумеется, - раскатились бархатные интонации по всему кабинету, - я
к вашим услугам в любое назначенное вами время, уважаемый Константин
Дмитриевич.
- Ну вот и славненько. Тогда не будем откладывать дело в долгий ящик и
с вашего согласия встретимся завтра... скажем, в три часа. Вас устроит?
- К вашим услугам.
- Саша, - сказал Меркулов, отключая аппарат, - в этот час ты
обязательно должен войти ко мне. Что бы ни случилось. Кровь из носу, понял?
Глава 13.
Воробьев утопал в мягком кресле и смотрел какой-то боевик, где
рыжебородый мужик раскидывал направо и налево "крутых" парней с помповыми
ружьями и громадными "магнумами". Драка сменялась дракой, капитан
поглядывал на большой цветной экран, а мысли его были далеко.
События развивались примерно так, как и предсказывал Павел Антонович.
Шурка Зеликин, майор, вовремя сообщил, что последовал телефонный звонок:
где находится в настоящее время ка
...Поділитися у соцмережах
