Жанр: Электронное издание
Tureck07
...тствующим Меркулов, -
кто незнаком - Александр Борисович Турецкий.
Все закивали, а Грязнов, приложив два пальца к "пустой" голове,
добавил:
- Очень приятно познакомиться, - и даже не улыбнулся, нахал.
- Продолжим, - сказал Костя. - Два слова для вновь прибывшего...
Эти два слова говорились минут десять.
Час с небольшим назад Генеральному прокурору позвонил вице-премьер
Лямин, но Генеральный, поняв, о чем пойдет речь, быстренько переключил
Аркадия Юрьевича на Меркулова. Чтоб не играть, так сказать, в испорченный
телефон. Из первых уст - оно и лучше. Словом, похоже, похищена дочь
вице-премьера.
Резонно было бы предполагать, что это - обычный "наезд", имеющий целью
заполучить крупный выкуп, и, разумеется, в баксах. Тогда здесь предпочтение
следовало бы отдать РУОПу, поскольку его епархия. Но все дело, как
объяснил, не вдаваясь в детали, о коих знал, вице-премьер, заключалось в
том, что на службе, где трудилась эта, уже взрослая, дочь Лямина, по ее
словам, творились какие-то антигосударственные вещи, то есть процветал
откровенный криминал. Какой именно, вице-премьер объяснить не мог, потому
что раз от разу откладывал, ввиду собственной занятости, откровенный
разговор с дочерью. Место ее работы, кстати, Российская государственная
библиотека. "Бывшая имени Ленина", - добавил Костя уже для полных дураков.
Но согласно кивнул лишь один человек - начальник следственного управления
Генпрокуратуры госсоветник третьего класса Казанский. Заметив беглые улыбки
злодеев-асов следствия и сыска, Меркулов хмуро свел брови, как бы призывая
не отвлекаться на досадные мелочи.
После первого и, мягко выражаясь, не очень вразумительного разговора с
вице-премьером Меркулов дал команду Казанскому срочно поднять все имеющиеся
в прокуратурах всех уровней проверочные материалы по этой библиотеке.
Выяснилась поразительная вещь: за последнюю неделю-полторы при странных
обстоятельствах погибло несколько сотрудников библиотеки. Причем по одному
факту дело скоропалительно прекращено, по другому только что возбуждено, по
третьему - висит нераскрытым и, видимо, так висеть и будет, а сегодня уже
четвертый криминальный случай. Говорят, возбудить уголовное дело просто не
успели.
В связи с вышеизложенным генеральный прокурор приказал создать
оперативно-следственную группу, обеспечить ее необходимыми кадрами, что
поручается Казанскому, и назначить руководителем группы старшего
следователя по особо важным делам при Генпрокуратуре Российской Федерации
Александра Борисовича Турецкого. И, как говорится, Бог в помощь, Саня...
Поэтому же он, Меркулов, счел необходимым пригласить на совещание
следователей и оперативных работников, принимавших участие в расследовании
указанных дел, а также затребовал все материалы по ним. "Вот почему
некоторые мне незнакомы", - отметил при себя Турецкий. Все без исключения
дела по библиотеке и ее сотрудникам передаются руководителю группы, ему же
поручено произвести качественное следствие в кратчайший срок для
установления всех обстоятельств дел и виновных в совершении убийств и иных
преступлений.
Прежде чем перейти к конкретному обсуждению, Меркулов поинтересовался,
имеются ли у присутствующих вопросы. Поднялся Игорь Парфенов, который
почему-то смотрел на Турецкого, хотя обращался к Меркулову. Александр
ободряюще кивнул ему, вспомнив недавнюю встречу на Таганке.
А Парфенов неожиданно изложил такие факты и обстоятельства, которые
даже у опытных сотрудников прокуратуры и сыска вызвали обостренную реакцию.
Причем обозначил он только факты, не комментируя их. И закончил краткий
доклад сообщением, что пятый покойник должен быть также отнесен к числу
означенных криминальных жертв, поскольку, по имеющимся сведениям, в
министерстве культуры рассматривался вопрос о включении главного
специалиста министерства Комарова в комиссию, которая должна была провести
ревизию особых четырехсот пятидесяти единиц хранения в фондах рукописей и
раритетов. Собственно, предыдущая комиссия уже инспектировала библиотеку,
но отдача ее не соответствовала требованиям министерства.
Игорь просто повторил то, что сказала ему Лариса, не ссылаясь на нее.
А то ведь как бывает? Кто сообщил? А где этот человек? Иди проверь сперва.
Вскрылся, продолжал он, и еще ряд конкретных обстоятельств, которые,
по его мнению, следовало бы довести до сведения руководителя группы,
образованной для распутывания этого дела.
Взглядом спросив разрешения у Меркулова, Турецкий кивнул:
- Хорошо, Игорь. После совещания задержись.
- Вы разве знакомы? - негромко спросил Костя.
- Ага. Позавчера виделись.
- Это когда же? - нахмурился Меркулов. Александр видел, как в голове у
Кости прокручиваются недоуменные вопросы.
- Не пудри себе мозги, - шепнул с улыбкой Александр. - Мы встретились
как раз возле трупа этой Красницкой. Нечаянно, конечно. И Славка там тоже
оказался. Так что я частично уже в курсе.
- Но когда ж ты успел? И зачем? - уже окончательно изумился Меркулов,
да так громко, что говоривший Парфенов замолчал, а остальные обернулись к
заместителю генерального прокурора, полагая, что его слова их тоже
касаются.
Турецкий махнул ладонью, мол, не отвлекайтесь, а Косте буквально
прошептал на ухо:
- Может, ты ко мне еще и няньку приставишь? У бабы был. На именинах.
Кстати, пил водку в компании с новым замминистра МВД Кашинцевым, который,
полагаю, и науськал на тебя этого Лямина... Слушай, Костя, на хрен мне эта
говорильня? Раз уж ты мне поручил, дай я оставлю тех, кто мне нужен, а
остальных гони, к чертовой матери. Особенно этого "индюка" Долгачева, ни
одному слову которого верить нельзя.
Костя взглянул в лежащий перед ним список, посмотрел на примолкшего
Парфенова и сказал:
- Вы закончили, Игорь Васильевич? Спасибо, садитесь. Прошу вас, э-э...
господа, все остальные вопросы - к Турецкому. Александр Борисович, ваше
слово.
Турецкий подвинул к себе список присутствующих, просмотрел его и
сказал:
- Попрошу остаться... Парфенова, Артюшу, так? Логунова, вас, Вячеслав
Иванович, вместе с Саватеевым, - иезуитски улыбнулся Грязнову. - Еще
Ивасютин и... Греков. Все, подчеркиваю, дела ко мне на стол. Остальных
благодарю за внимание. Свободны.
Поднялся Долгачев, недовольно оглядел собрание и пробасил:
- Константин Дмитриевич, я... некоторым образом...
- Да, разумеется, Василий Васильевич, вы останьтесь, поговорим. До
свиданья, господа.
- Костя, - негромко сказал Турецкий. - Только без меня. И еще вопрос:
почему нет Федотовой?
- А она тебе зачем?
- Для более тесной и продуктивной связи с генералом Кашинцевым. Такой
вариант устраивает?
- Ну и ну! - развел руками Костя.
- Вот так-то, моралист. Э, да ты в детство ударился! - Он увидел на
столе молодежную газету. - Неужто сподобился наконец?
- Ты прочитай. Мы уже успели обсудить. Тебе тоже будет интересно.
- Успел уже, вот молодец парень, а я сомневался, - спокойно сказал
Турецкий, засовывая газету в карман.
Костя замер в изумлении.
Разместились в кабинете Турецкого. Улыбающаяся Клавдия Сергеевна
принесла по просьбе Александра всем по чашке свежезаваренного чая.
- Так, господа хорошие, начнем по порядку. Вам слово, Петр Николаевич.
Извините, старший следователь Греков ведет дело о самоубийстве Калошина.
Слушаем, в каком состоянии.
- Уже дважды рекомендовано прекратить. Им вроде все ясно: пьянка,
самострел. На рукояти "макарова" следы пальцев Калошина. Других следов нет.
- Почему ж не прекращено? Чего ждете?
- Жду третьего втыка, - усмехнулся Греков.
- Понятно. Посмотрим. Включаю вас в свою группу. Вашему прокурору
сообщим об этом. Следующий у нас Олег Афанасьевич Артюша. Дело об убийстве
Штерн, оно объединено с делом об убийстве Голубева. Прекращено? Почему?
Вопрос, кстати, и к вам, Борис Петрович, - повернулся Турецкий к начальнику
следственного отдела УВД на метрополитене Логунову.
- Позвольте тогда мне, Александр Борисович, - сказал Логунов. - Оба
эти преступления произошли в один день. Точнее, в один вечер. Наш
следователь, занимавшийся убийством Штерн, допустил, э-э... оплошность,
халатность, так сказать, на что ему было строго указано. Ну-у, одним
словом, была подвергнута опасности жизнь свидетеля, видевшего убийцу. Мы
успели провести некоторые мероприятия, в результате которых собирались
перехватить этого убийцу. Но он был застрелен возле дома нашего свидетеля
при оказании сопротивления двумя гаишниками. Собственно, они не гаишники,
это я так, по старой памяти. Оба из отдельного батальона дорожно-патрульной
службы.
- Простите, откуда? - вмешался Парфенов. - Извините, Александр
Борисович. Как их фамилии?
- А в чем дело? - насторожился Логунов.
- Это касается Комарова, которого, согласно записи в журнале
происшествий отдела милиции, доставили в отдел милиции тоже двое, как вы
говорите, гаишников.
- Надо все это в деле посмотреть, сейчас всего не помню, - уклончиво
сказал Логунов. - Вот, пожалуй, и все. Долгачев принял к производству дело
об убийстве этого бандита Голубева. Я звонил ему, интересовался, как будем
действовать дальше. Он предложил прислать дело к нему, чтобы объединить оба
дела в одном производстве в прокуратуре. Указание на этот счет я получил,
дело передал и вот...
- А Василий Васильевич его досрочно прекратил, так и не расследовав до
конца? - с иронией поинтересовался Турецкий.
- Видимо, так.
- Спасибо. Я ознакомлюсь с этими делами. Полагаю, их придется
возобновить как нерассмотренные с достаточной полнотой. Поэтому, если вы не
возражаете, Борис Петрович, Артюшу я включаю в свою группу. Пусть активной
работой искупает... оплошность. Так, Олег Афанасьевич?
- Спасибо, Александр Борисович, - засиял Артюша.
- Ну а с вами, Игорь Васильевич, по одному из дел мы уже успели
потолковать. Как ваше мнение? Кстати, газету читали? Всего пятнадцать
строк - и бездна информации. Учитесь.
- Газету не смотрел. А по поводу Красницкой ничего конкретного сказать
не могу, поскольку не успел ознакомиться с результатами судебно-медицинской
экспертизы...
- Извини, Игорь, - поднял палец Грязнов. - Я разговаривал с Градусом.
Наши подозрения подтвердились: это умышленное убийство с неудачной или
заведомо неудачной имитацией несчастного случая. Давай дальше.
- Получилось так, что я, а затем и Андрей Гаврилович, - Игорь показал
на Ивасютина, - едва не стали свидетелями похищения Ларисы... извините,
Ляминой. Я с утра приехал к ним в библиотеку, чтобы выяснить про
Красницкую, а Лямина попросила меня помочь ей найти пропавшего Комарова,
жениха своего, как она сказала. И вот я... - он помрачнел. - В общем,
вместо того чтобы заниматься своим делом, стал помогать. Мы нашли Комарова.
В морге на Стромынке. Провели опознание. Его мать написала заявление о
возбуждении дела... Причем обстоятельства смерти зафиксированы с явными
нарушениями. Даже экспертизы не провели. Я говорил с главврачом, он
поклялся, что все сделают обязательно. Обещал уже сегодня. А потом, пока мы
с Андреем Гавриловичем ходили в отделение милиции, Лариса пропала. Вот он
может подтвердить.
- Мы установили очевидцев похищения Ларисы Ляминой. Опрос
свидетелей, - Ивасютин откашлялся, - показал, что некая женщина, похожая на
Лямину, была похищена двумя людьми в черных шапочках и увезена на
милицейской машине в неизвестном направлении. Объявленный "перехват"
результата пока не принес.
- И опять милицейская машина! - воскликнул Игорь. - А Лариса, когда мы
ехали на Стромынку, обмолвилась, что Валерий Комаров ей как бы жаловался,
уезжая домой, что их машину, на которой они ехали с похорон Штерн, вроде бы
сопровождала, или преследовала, какая-то гаишная машина. Если это
действительно так, то нельзя исключить, что преступники могли использовать
милицейскую форму и гаишный транспорт.
- Все может быть, - вздохнул Турецкий. - Итак, подводим черту. Вас,
Игорь Васильевич, а также вас, Андрей Гаврилович, понимая ваши трудности,
тем не менее включаю в группу. Ваш район, вам и карты в руки. И еще вас,
Николай Николаевич, - улыбнулся он Саватееву. - Желательно, конечно, вместе
с вашим наставником, но ведь он вас, полагаю, не оставит без опеки. Итак,
прошу завтра в десять всех названных быть здесь. Проведем оперативку.
Слава, не задержишься на пару минут?
- Круто вы, однако, с "индюком"-то, - заметил Грязнов, когда все
вышли.
- А я его на Костю повесил. Пусть хоть что-то доброе для нас сделает.
Ну как ты?
- Нормально. Был у своих?
- Косте уже донесли, - засмеялся Турецкий. - А как чернобровая
казачка?
- Большая специалистка, но в голове - ветер.
- Понятно, интеллекту захотелось. Слушай, Славка, а я ведь на тебя
крепко рассчитываю.
- Что за разговор! Как обычно. Ладно, изучай исходные, а я поеду.
Денис из загранки вернулся, тебе кланяется.
- Отличный у тебя племяш, Славка. Вот кому завидую. У меня в юности
таких дядюшек не было, - печально вздохнул Турецкий.
- Между прочим, у меня тоже, - хмыкнул Грязнов.
Последней в его кабинет заглянула уходящая Клавдия. Она принесла
стакан горячего чая и вазочку с печеньем, которое наверняка умыкнула из
Костиных представительских фондов. Молча поставила на край стола,
повздыхала и тихо удалилась. Наконец-то наступило самое плодотворное время
для работы.
Турецкий углубился в чтение следственных документов и, лишь перевернув
последний лист, взглянул на часы: почти два часа ночи. Ничего себе! Зато и
общая картина приобрела более-менее четкие очертания. Теперь уже можно
всерьез думать, анализировать, планировать следственные действия, наконец,
составить ряд постановлений, и прежде всего - постановление о соединении
всех этих следственно-уголовных дел в одном производстве.
Составить?.. Но это уж дудки! Вот вызовет Костя на завтра... нет, уже
на сегодня нашу дорогую Лилечку Федотову, которой самое время делом
заняться, а не пудрить мозги генералу, и пусть она и займется этой самой
писаниной... Правда, от долгой писанины, говорят, у людей зады
расползаются, но Лиле это, кажется, пока не грозит.
Смотри-ка, уж два часа почти, о чем ты думаешь, Турецкий?! Кончать
пора, а то глюки появятся. Александр Борисович собрал папки с документами,
сложил их стопкой - дела были еще тощими. Но тома эти обязательно
распухнут, потолстеют, получат порядковую нумерацию... Батюшки! Сколько еще
предстоит-то!
Он запер документы в сейф и... задумался. А какой смысл, собственно,
ехать домой? Поспать два-три часа и обратно? Отдохнуть можно, вообще-то
говоря, и здесь: в шкафу, где вешалка, до сих пор сохранилась старенькая
раскладушка, к которой Турецкий относился бережно и, как талисман,
перевозил с собой, меняя кабинеты. Можно также взять ключи от Костиной
приемной, где для посетителей был поставлен диванчик. Коротковат, правда,
но можно пару стульев подставить в ноги. Так за чем же дело?
Нет, надо ехать, решил окончательно. Переодеться, побриться. Под душем
постоять. Вообще, каждое новое дело требует и особого подхода, свежего
взгляда, в конце концов, даже свежей рубашки.
"Еду", - сказал он сам себе, еще не предчувствуя, что готовит ему
судьба. А впрочем, останься он - что бы изменилось?..
- Хорошая машина, умная. - Турецкий погладил свою красную "семерку" по
приборному щитку, будто лошадь по холке. - Сразу завелась, без капризов,
молодец...
Машину эту, как уже было сказано, он получил в качестве награды и
презента лично от директора охранно-розыскной фирмы "Глория" Дениса
Грязнова, сменившего на этом посту своего дядюшку Славу. Подарок пришелся
очень кстати, поскольку предыдущий "конь" Турецкого, как, впрочем, и
остальные предыдущие, коим имя табун, покинули белый свет не по своей воле,
а исключительно с помощью бандитов, угонщиков и "протчей сволочи", как
обозначал некую публику, охотно переквалифицирующуюся в уголовников, Петр
Великий. И еще она оказалась тем более кстати, что на ней же Денисовы
умельцы смонтировали для Турецкого массу необходимых в его профессии вещей.
Оч-чень хороший движок, надежную сигнализацию и другие "мелочи", вплоть до
мини-бара, что размещался в середине спинки заднего сиденья. Игрушечка, а
не машина. Турецкий оставлял ее возле дома, не боясь осторожных автоворов:
чтобы проникнуть в машину, им пришлось бы разбивать стекла и при этом
вздрагивать от рева сигнальной сирены.
Разбудив дремлющего охранника, Александр Борисович подождал, пока тот
включит мотор чугунных ворот, и выехал на Большую Дмитровку. Движения уже,
естественно, не было. В этот мертвый час столица крепко спала и ехать было
одно сплошное удовольствие. Когда он выехал на Пушкинскую площадь, чтобы
дальше, бульварами, катить на свою одинокую Фрунзенскую набережную,
внезапно ожила трубка сотового телефона, лежащая в бардачке машины.
Турецкий просто поверить не мог, решил, что ослышался, может, это в
багажнике что-то забренчало? И в голову не могло прийти, что кто-то посреди
ночи пожелает вдруг поговорить с ним. Но сигнал повторился. Потом - еще и
еще раз. Чудеса в решете!..
Турецкий пожал плечами, открыл бардачок и достал трубку. Уже поднося к
уху, услышал бодрый, хотя и с заметной хрипотцой, низкий голос:
- Доброй ночи, Александр Борисович!
- Здравствуйте. - Турецкий и не старался скрыть удивления. - Простите,
с кем имею честь? "Славка, что ли, расшалился? Нет, голос явно не его..."
- Мы с вами определенно знаем друг друга, хотя лично не знакомились.
Но это дело, как говорят умные люди, легко поправимое, было б желание.
- И тем не менее?
- Скажу без затей: пока действительно не имеет значения.
- Нет уж, простите, я так не привык. Мало того что я вас не вижу. Вы ж
меня зовете по имени-отчеству, а мне предоставляете право беседовать даже
не с тенью, а, так сказать, с пустотой?
- Хорошо сказано! - Голос зарокотал бархатистым смешком. - Ну тогда
называйте меня... скажем, Никитой Сергеевичем.
- Ба! Неужто сам Хрущев?!
- А вы - шутник, Александр Борисович. - В голосе звякнули
металлические интонации.
- Есть маленько, уж не обессудьте. Кстати, это ведь все-таки вы
изволите тревожить мой сон посреди ночи, а вовсе не я нарушаю ваш вечный
покой, дорогой наш Никита Сергеевич. Не так ли?
- Я оценил ваш юмор, - прозвучал ответ после короткой, почти
незаметной паузы, которую вполне можно было бы принять и за легкую
растерянность: видать, не привык собеседник к подобной вольности. - Но,
насколько мне известно, вы совсем не спите, а только собираетесь это
сделать, поскольку едете определенно в сторону дома. Верно?
"Кто? Кто?" - бился вопрос. Голос точно незнаком. Слишком характерные
интонации, которые, как правило, запоминаются. Так говорят, расслабившись в
веселых компаниях, крупные военачальники, министры прежней закалки, вообще
немолодые люди, давно обладающие большой властью... Бывшие чекисты?.. Тоже
не исключено...
- Послушайте, уважаемый... ну хорошо, пусть будет Никита Сергеевич...
или, возможно, для конспирации вы назвались наоборот, тогда, значит Сергей
Никитович?.. Что вам, в самом деле, от меня нужно? Да, вы угадали, я еду в
машине домой. "Хвоста" за собой не наблюдаю. Впрочем, при сегодняшних
успехах в области слежения, надо понимать, это - семечки? Так вот, я хотел
бы знать: мне надо остановиться и завершить разговор с вами? Чтобы
ненароком от изумления не упустить руль и не стать жертвой ДТП? Или же
продолжать движение, на всякий случай поглядывая на трассу, и не особо
вникать в суть, развлекая себя телефонной болтовней?
- Нет, тормозить не стоит, оглядываться - тоже, никто вас не ведет...
"Ага! Прорвался-таки... Уши не спрячешь. Свой брат, из инстанции..."
- Ничего такого, что могло бы вас выбить из равновесия, - продолжал
собеседник, - я не сообщу, но... за дорогой все-таки следите. Вон там,
впереди, за памятником Тимирязеву - видите? - по Большой Никитской в
сторону Садового несутся три иномарки. И похоже, правила движения им
неведомы. Тормозните на всякий случай. Наверняка "братки" торопятся на
какую-нибудь свою "разборку"...
- Значит, утром будем очередные трупы считать, - беспечно заметил
Турецкий.
- Это ужасно... - мрачно изрек собеседник. - Не страна, а какая-то
скотобойня...
Турецкий теперь не удивился, когда прямо перед его носом на красный
свет, будто огромные крысы, едва слышно шурша, пронеслись три длинных,
приземистых автомобиля.
- Премного благодарен, Сергей Никитович, - сказал он, и собеседник его
не поправил. Значит, ни то ни другое, и тому абсолютно все равно, поскольку
истинным именем называться он не собирался. - Ловко! Как же это вам удается
за всем уследить! Искренне завидую, просто диво дивное... А вы часом не со
спутника?
- Ну что ж, - собеседник был заметно польщен, - тут вы, можно сказать,
прямо в десятку. Гляжу на вас через спутник. Ну а связь осуществляем... У
вас же сотовый. Какая тут тайна!
- Однако я помню, что никому не давал своего номера. Да и машина у
меня обычно заперта. И под охраной.
- Александр Борисович, мы же взрослые люди! Это ведь загадки для
пионеров...
"Уже немолод, поскольку помнит. Даже я бы так не сказал..."
- Ну а вы... вы теперь можете прибавить скорость - впереди все пока
свободно, аж до Пречистенских ворот.
"А вот топография у него новая... Я бы сказал: до Кропоткинской..."
- Благодарю. Вы позволите еще вопрос, Сергей Никитович?
- Да-да, разумеется, - терпеливо ответил странный собеседник.
- Я все как-то не могу усечь, какая нужда заставила вас позвонить мне
в машину в середине ночи. Другого времени не было? Или так оказался живуч
сталинский синдром - посреди ночи интересоваться мнением народа? Весь вечер
я провел в рабочем кабинете. Могли бы позвонить и туда, так я понимаю? Вам,
должно быть, все уже известно? Так вот вопрос: неужели вы ждали этот
момент, чтобы позаботиться обо мне и помочь избежать неприятностей от
встречи с "братками"? Да, впрочем, вряд ли я им нужен.
- Насчет последнего, - собеседник сдержанно хмыкнул, - сильно
сомневаюсь. Просто они не знали, кто едет в красном "жигуленке", а то не
преминули бы, даже просто из озорства, "замочить" известного "важняка".
Такие, как вы, им чрезвычайно опасны, поскольку не любите компромиссов. А
живы вы и можете гордиться здоровьем, развлекаться в женском обществе, без
всякой опаски навещать свою семью, отдыхающую в закрытом для посторонних
санатории где-нибудь в домодедовской глубинке, по той простой причине, что
нужны... да нет, просто необходимы - не сочтите за лесть - не только своему
не всегда законопослушному начальству, а собственно государству, России.
Понимаете?
- Вы говорите с таким внутренним убеждением, что я с неподдельным
интересом и даже отчасти изумлением наблюдаю, как расту над собой. Но кто в
данный момент, позволительно спросить, представляет наше государство? Надо
полагать, вы?
- И я тоже. Но не будем отвлекаться. Вы задали не один, а несколько
вопросов, каждый из которых должен иметь ответ. Если не возражаете?
- Да, разумеется! - Турецкого начала забавлять некая церемонность этой
странной, мягко говоря, беседы посреди ночи и посреди ночной Москвы.
- Итак, вас интересует причина позднего - или слишком раннего, как
пожелаете, - звонка. Причина - вы сами. Если бы вы ознакомились с
предоставленными вам материалами днем, чего быть, естественно, не могло, я
бы побеспокоил вас раньше. Но вы закончили работу менее часа назад.
Впечатления свежие, версии, до коих вы великий мастер, не отработаны.
Значит, у нас есть возможность обменяться мнениями, подумать о дальнейшем,
может быть, даже - чем черт не шутит? - предостеречься от необдуманных
шагов.
- Вы хорошо информированы.
- Да. Второй ваш вопрос: почему в машину, а не в кабинет? Знаете,
Александр Борисович, тут расчет на обычную психологию. Ну, представьте
себе. Вы закончили чтение, и вдруг вам звонит некто таинственный и начинает
нести всякую ахинею по поводу того, как бы вас перекупить. Я нарочно
огрубляю ситуацию. Ни о какой вербовке речи не идет. В нашем случае - это
скорее выяснение позиций, точек зрения, убеждений, если хотите. Но никакого
давления. Итак, еще не разобравшись в сути проблемы, но будучи человеком
кристальной честности... не перебивайте, пожалуйста. - Он, вероятно,
услышал, учуял, что Турецкий едва удержался от иронической реплики. - Так
вот, как бы вы поступили? Да просто бросили бы трубку. Будь вы
предусмотрительнее, уже давно бы обеспечили себя записывающей приставкой к
телефонному аппарату. Кстати, очень советую, полезная штука, а главное,
кушать не просит, ха-ха... Но у вас ее нет. Значит, мой звонок был бы
впустую. А теперь наш вариант. Мы еще толком ничем не обменялись...
"Горбачевская интонация... Нам тут подбрасывают... Мы тут
обменялись... Знакомо".
- ...а разговариваем спокойно, и, чувствую, у вас нет желания
немедленно прервать беседу даже по причине эле
...Поділитися у соцмережах
