Жанр: Электронное издание
vasina
...еслышно, что он мысленно
поставил себе двойку с минусом.
Сцепив зубы, отстрельщик лихорадочно соображал: как могло случиться,
что в сумке, которую он не спускал с рук,
появился посторонний предмет?! К нему даже никто не подходил, никто не терся
подозрительно, имитируя давку в
очереди! Или?.. Нет, не может быть, этого не может быть! Отстрельщик быстро
нашел взглядом хохлушку, она стояла
примерной девочкой возле сумок и внимательно наблюдала за происходящим. Только
она садилась рядом с ним и
облокачивалась на сумку!
- Почему? - кричал отстрельщик, вырываясь, когда его уводили. - Ну
почему, сука, что тебе надо?!
Хохлушка посмотрела весело и вдруг шутливо застрелила его пальцем,
вытянув руку и продув после этого
несуществующее дуло.
Отстрельщик разом ослабел, ноги его подкосились.
- Обыщите ее, - попросил он почти шепотом, - ну пожалуйста, на ней
золотая кольчуга и полкило бриллиантов! Ну
обыщите ее, это же она! Или у меня крыша поехала...
- Мужик, да успокойся ты, мы же еще не знаем, что там у тебя в этих
пакетиках, а ты уже в штаны наложил! -
успокаивал его бравый спецназовец.
В пакетиках из футляра для очков было шестьдесят граммов героина
отличной выработки. Поэтому задержание
Хрустова Виктора Степановича, русского, майора в отставке, холостого, сорока
девяти лет, было оформлено по всем
правилам.
Ева Николаевна подъехала на такси к главному управлению и, еле волоча
опротивевшие ей сумки, подошла к
окошку дежурного. Она смотрела в незнакомое молодое лицо грустно.
- Курганова Ева Николаевна, из отдела по экономическим, мне нужно
пройти в отдел по наркотикам, я притащила
три килограмма героина и очень устала и замерзла.
- Ваши документы, пожалуйста.
Дождавшись, когда опешивший дежурный, не сводя с нее глаз, открыл
паспорт несуществующей Катерины из
Краснодара и потянулся к кнопке, она бросила сумки и взлетела по ступенькам на
второй этаж. Она бежала между дверей по
длинному коридору и вдруг обнаружила, что плачет. Слезы заполнили глаза, мешая
смотреть.
Начальник отдела по борьбе с незаконным хранением и распространением
наркотиков собрал на пятиминутку
четверых своих сотрудников для обсуждения расширения контактов с наводчиками и
информаторами, потому что без этих
самых контактов и тем более без их расширения отдел практически мог похвастаться
только случайными задержаниями
мелких распространителей.
Дверь открылась сильным рывком, в комнату влетела взъерошенная женщина
с впечатляющими формами и
размазанной косметикой.
- Козлов, голубчик, это я! - почти зарыдала она, снимая дутую
безрукавку и бросаясь обнимать опешившего
Козлова.
- Гражданка, минуточку, - отбивался Козлов.
Женщина размазывала по лицу черные потеки слез.
- Это же я, Ева Курганова, я привезла три килограмма героина из Турции.
Половина в безрукавке, половина на мне.
Женщина стащила вниз рейтузы и отдирала липучки, снимая накладки с
ягодиц. Потом она расстегнула
бюстгальтер сквозь свитер, ножницами из органайзера отрезала бретельки и
вытащила накладки.
- Вот! - гордо заявила она, показывая пальцем на всю эту кучу,
сваленную сверху безрукавки. - Если я расскажу,
что со мной было, этому все равно никто не поверит, поэтому я буду рассказывать
это только один раз и всем сразу! Зови
моих, зови Лариску и Симакова, зови Гнатюка!
Из пятерых опешивших мужчин первым пришел в себя Козлов. Он встал,
осмотрел, что Ева бросила на пол, не
прикасаясь к этому, и подвинул стул.
- Садитесь, гражданочка, и поспокойней, поспокойней! Сейчас всех
пригласим, все расскажем. Э... Оружие есть? -
спросил он ласково, глядя ей в глаза.
- За гражданочку ответишь, Козлов! Нет у меня оружия, только наркотики.
- Из Турции?
- Из Турции.
- Каким рейсом, позвольте спросить, прилетели?
- Только что, утренним, я к вам сразу из аэропорта, ну Козлов, ну
хватит, это же я!
- Да вы садитесь, я вас потрогаю немножко, вот так. - Козлов быстрым
движением провел у женщины по бокам.
Женщина схватила его больно за нос. Один из сотрудников вытащил пистолет.
В комнату вошли двое из отдела по убийствам, потом еще Лариска, Гнатюк
и Симаков из отдела по розыску
пропавших.
- Господи, как же я вас всех люблю! - сказала им женщина и собралась
опять зареветь.
- Вот, - показал на нее Козлов, потирая нос, - говорит, что она Ева
Курганова, и распускает руки.
- Еву убили в Турции, - тихо сказал Гнатюк, - утопили за Федю
Самосвала.
- Я засунула булавку в задницу и открыла наручники, Далила сдернула
крючком замок, я выплыла!
- У нее были волосы, - неуверенно сказала Лариска.
- У меня были волосы, прощай теперь мои волосы, остригусь налысо!
- Синие глаза, ни у кого не было таких синих глаз, - сказал совершенно
незнакомый Еве сотрудник.
- Будут тебе глаза, только линзы вытащу, и так ничего не вижу, когда
реву! - Ева вскочила.
- Сидеть! - негромко приказал Гнатюк. Ева, не сводя с него глаз,
медленно залезла на стол. Выпрямилась.
- Ребята, - сказала она, - не злите меня! "Плохие мальчики!" Ну?! "И
хулиганчики нам оставляют в вещдоках
пальчики!" - Она отбивала чечетку, стол трясся. - Любимая припевка Николаева!
Симаков! - закричала она вдруг
закурившему от волнения Симакову. Он дернулся и встал по стойке "смирно". - Ты
же не курил!
- Так точно, - улыбнулся Симаков, - не курил. Закуришь тут! Стреляли
нас и резали, а теперь еще и топят в
сундуке!
Ева вдруг прыгнула, расставив руки, на Козлова, словно хотела обнять
его. Они упали на пол. Ева встала первой. У
нее в руках был пистолет Козлова.
- Ложись! - закричала Лариска и первая бросилась на пол боком, обхватив
живот.
За ней дружно и быстро улеглись четверо сотрудников Козлова. Сам Козлов
лежал на боку, вытаращив глаза, и
ощупывал пустую кобуру.
- Симаков, стоять! - крикнула Ева, заметив, что Симаков неуверенно
опускается на колени. - Встань у стены в
профиль ко мне и не шевелись. Сейчас я отучу тебя курить!
- Не надо, - процедил сквозь сильно сжатые зубы и почти перекушенную
сигарету Симаков, боясь пошевелиться.
- Надо, Симаков, надо! - Ева выстрелила почти не целясь. Симаков ощутил
лицом легкое движение воздуха и
болезненные уколы штукатурки. С его сигареты пулей сшибло пепел.
- Ева! - крикнул Козлов и первый полез обниматься.
- Евушка!.. - удивленно сказал Гнатюк.
- Ой, подождите, сейчас зареву опять, дайте вытащить линзы! - попросила
Ева, прежде чем на ней повисла, плача,
Лариска.
Через пять минут экипировку Евы Николаевны отнесли на анализ, она
вытащила линзы и смотрела на всех своими
настоящими глазами, в комнату набилось огромное количество народу.
- Слушай, как же так, у меня по информации с этого рейса сняли курьера
с мелочевкой? - не мог поверить в
происходящее Козлов.
- Это я ему подложила в сумку, он у меня был уловкой номер один.
- А номер два?
- О! Это целый спектакль в Стамбуле, я в истерике порвала двести
долларов. Ну как, Козлов, хорошая я ученица? Я
подложила отстрельщику немного героина и сама на него донесла. Его шмонали, а
меня не тронули, хотя я на нашей
таможне честно сказала, что везу три килограмма. А ведь я только иногда забегала
к вам чаю попить!
- Что за отстрельщик? - поинтересовался Гнатюк.
- Это длинная история и персонально для вас. Ребята, я ведь зарезала
Федю ножом. Я метнула нож метра на два,
первый раз в жизни в человека!
- У тебя и в манекен неплохо получалось!
- Ева, я брошу курить, - пообещал Симаков. - Все равно у меня теперь
предынфарктное состояние.
- Слушай, Ева, у нас Козлов хохму такую изобразил. - Лариска схватила
Еву за руку и не отпускала. - Написал
заявление: "Прошу назначить меня начальником отдела по законному распространению
наркотиков"! Ну, ты что, не
понимаешь, законному!
- Ты как, будущая мамаша, в порядке? Чего, весело тут у вас? - спросила
Ева.
- А то! - разволновался Козлов. - Пятый фээсбэшник за месяц с наркотой
попался, двое мертвенькими!
- А Слоник в Стамбуле в морге лежит. - Ева осмотрела притихших ребят. -
Секретарь Феди Самосвала пишет о нем
роман-эпопею, отстрельщик попутал меня с красивой фотомоделью и отрезал ей
голову.
- Куда нам до тебя! - грустно заметил кто-то от двери, Ева его не
видела. - У нас тут скукотища.
- Разрешите доложить? - Оперуполномоченный Козлова протиснулся в
комнату с трудом. - Три килограмма
крахмала!
- Что? - спросила Ева, еще не веря и улыбаясь. - Да ладно тебе, не
шути.
- Чистый крахмал, товарищ майор! Доллары в количестве тысячи -
настоящие, а в контейнерах, или как это назвать,
крахмал.
- Ничего себе подставочка в три килограмма! - с восхищением сказал
Козлов. - Это кто тебя так?
- Адвокат Дэвид Капа, конфиденциально и быстро, - пробормотала Ева
механически.
- Да ты не огорчайся, меньше писанины, ты только представь, как бы мы
это оформляли? Это же звездануться
можно: офицер милиции провезла из Турции кучу наркоты! Тебя бы по комиссиям
затаскали! Как бы ты это объяснила?
Стала бы подробно описывать свои приключения? Психушка как минимум.
- Я ничего не понимаю, - совсем приуныла Ева. - Подождите! Если я
сделала себе подставку, то может быть?.. А
что, если и я была подставкой? Ведь он мне не поверил.
- Ты хочешь сказать... - начал было Гнатюк.
- Разрешите доложить! - радостно крикнул оперуполномоченный Козлова.
- Что еще? - Козлов смотрел в молодое веселое лицо подозрительно.
- Женщина на пропуске требует провести ее к инспектору Еве Кургановой,
а у нас Ева Николаевна в коридоре висит
в траурной рамке, она и давай рыдать!
- Кто-то по старым делам? - предположила Лариска.
- Он мне не поверил, - не слушала Ева.
- Она говорит, что она психолог! - крикнул оперуполномоченный.
- Как? - встал Гнатюк.
Далила! - закричала Ева и бросилась к двери, переползая через колени
сидящих мужчин.
Далила шла по коридору в сопровождении двух милиционеров.
- Рыдает и рыдает чего-то, ничего не понимаем, - сказал один из них. -
То в отдел убийств требует, то в
экономические!
- Я так и знала, что это была ты! - закричала Далила и села на пол у
стены. - Почему у тебя глаза были коричневые,
я думала, что сошла с ума!..
- Далила! Что ты везла? Ты виделась ночью с адвокатом? Что ты везла?! -
закричала Ева и встала возле Далилы на
колени.
- Ожерелье. Комиксы. Пошлятина полная, только бумага хорошая. Я
принесла. - Далила высморкалась и достала из
рюкзака журнал.
- Ну конечно! Комиксы! У тебя же было настоящее ожерелье! Я тебя люблю!
- Она выхватила журнал и потрясла
его.
- А я тебя ненавижу. Я думала, что ты утонула! Почему ты не подплыла к
нашей шхуне? Казимир умер. Что ты
сделала с волосами? Это отвратительно...
- Здесь ничего нет! - Ева исступленно трясла журнал.
- Не дергай его. - Козлов отнял журнал.
- Вы живы, - сказал Гнатюк, улыбаясь. - Мне было так нехорошо на душе,
когда я вас отпустил, а вы все сделали
правильно. Психолог! - радостно сказал он, оглядывая стоящих. - Какой-то там
психолог, понимаете? Да вы вставайте, что
ж вы на полу.
- Меня ноги не держат.
- Пятьдесят листов с выпуклыми картинками, в каждой картинке впечатана
таблетка. Итого - приблизительно
тысяч на триста американских. - Козлов подбежал радостный, подмигнул Еве.
Далила смотрела непонимающе.
- У меня его смотрели на таможне и в Турции, и здесь.
- Снимаю шляпу перед тем, кто это туда вмазал. Почти сто таблеток на
лист и качество отличное. Отрываешь
картинку с зайчиком или белочкой и продаешь уже, так сказать, в упаковочке.
Разрешите вам помочь? - Козлов протянул
руку Далиле, предлагая встать. - Что, вообще не имели понятия или вас
предупредили?
- Нет. - Она покачала головой. - Он на меня еще это ожерелье нацепил, с
ним морока страшная, я не знала, что оно
такое дорогое! Он на него все бумаги привез, я еще удивилась, столько бумаг...
Он сказал, чтобы я этот журнал обязательно
сохранила, написал на последней странице что-то по-латыни на память...
- Ожерелье, понятно... Какой наркотик провезли, знаете?
- Н-е-ет. - Далила все трясла и трясла головой.
- Вам нельзя домой, мы вас будем вести некоторое время.
- Ку-куда вести? - Далила беспомощно оглянулась на Еву.
- Ну, вести - наблюдать, а кстати, почему вы поехали в управление, если
ничего не знали?
- Я ехала за ней! Я с самого аэропорта ехала за Евой, я подумала, что
это она! А она висит в коридоре в рамке! Мне
нужно где-нибудь помыться и поспать, а то сейчас начнется истерика, я чувствую!
Проводите меня куда-нибудь, где есть
ванная и постель.
- Какие идеи? - поинтересовался Козлов, оглядывая собравшихся.
- У меня есть идея. Но я никому не скажу, - честно сообщила Ева.
- Какие могут быть идеи, если мы не знаем, кто должен забрать
наркотики? - логично удивился опер Козлова.
- Охрана, - загибал пальцы Козлов, - место отсидки, время, наблюдатели.
- Ничего не надо. - Ева с силой дернула на себя Далилу, поднимая ее с
пола. - Охраной буду я, место отсидки у меня
на примете есть, когда высплюсь и отдохну, позвоню, пришлешь охрану. Сейчас мы
поедем повидаться с ребенком Далилы,
потом в похоронную контору, а потом на отдых.
- Боюсь, что все не так просто. - Гнатюк вздохнул тяжело. - У вас, Ева
Николаевна, нет документов и оружия, а у
вашего начальства нет рапорта, и что вы тут решаете, никого не интересует. Вы
можете сегодня отдохнуть, а завтра к восьми
тридцати должны быть с докладом у начальника регионального управления по
организованной преступности. Вас тоже
приглашаю вместе с вашим курьером. - Он повернулся к Козлову и кивнул на Далилу,
Далила обреченно стала сползать на
пол. - Когда оформите протоколом изъятие. Кстати, ваш паспорт, Ева Николаевна, у
меня, я его изъял в вашей квартире
вместе с тремя тысячами долларов, рассыпанных на кухне, после того как вы были
насильно увезены, то есть похищены.
Если вы согласитесь на дактилоскопию, то через час вам вернут документы, после
соответствующего протокола.
- Разрешите спросить? - вытянулась по стойке Ева. - Что еще интересного
было обнаружено в моей квартире?
- Так, пустяки. - Гнатюк смотрел серьезно в лицо с плохо смытой
косметикой. - Один очень нервный молодой
человек двадцати пяти лет, сантехник по специальности, и у меня есть сильное
подозрение, что он присвоил ваше оружие.
Так что на вас еще ТТ, номер можете уточнить в канцелярии.
Часть вторая
ДЕНОМИНИРОВАННАЯ ЖЕНЩИНА ПРОТИВ ЗОЛОТОЙ ЖАБЫ, ИЛИ МОСКОВСКИЙ ГОРОДСКОЙ
РОМАНС
Далила уснула на заднем сиденье машины, Ева ехала медленно. Шел мокрый
снег. Застряв у светофора, Ева
потянулась назад и выдернула из-под головы Далилы ее рюкзак. Выпотрошила все,
перебирая бумаги.
В бюро ритуальных услуг она почувствовала, что заболевает. С трудом
ворочая языком, оформила доставку тела
Казимира из аэропорта. Она забыла число и день недели. Глядя на прилизанный
пробор молодого человека из похоронного
бюро, с трудом сдерживала дрожь. Молодой человек был достаточно грустен и учтив,
он все тщательно записывал на
бумажку, а когда протянул Еве счет, она не поняла чисел.
- Что это? - спросила, сглатывая и обхватив рукой резко заболевшее
горло.
- Вы сами просили гроб из хорошего дерева, - тихо и проникновенно
говорил ей грустный клерк. - Это все - у, е., то
есть условные единицы. Опять же погодные условия, если вы найдете место на
кладбище, а если кремирование - это
дешевле.
- А, ну да... - Ева встала и выпотрошила все из мужской ручной сумки,
ее дал поносить козлов взамен двух
огромных баулов, набитых турецким тряпьем.
Пересчитав все свои у.е., она извинилась, вышла на улицу и обшарила еще
раз карманы и рюкзак Далилы. Далила
проснулась, схватив ее за руку.
- Мне нужна целая куча у.е., - сказала Ева, напрягая вдруг севший
голос. - Я не знала, что это столько стоит!
- Что "это"? - Далила спросонья не понимала, где она.
- Зарыть в могилу. Давай все, что у тебя есть, и побыстрей, у меня, помоему,
температура.
- Я пойду с тобой. - Далила вздохнула и потянулась. - Сколько надо?
- Я боюсь говорить, но если бы исполнительный Гнатюк не забрал у меня
доллары из кухни, нам бы вполне
хватило. Тем более что это были деньги Казимира.
В конторе Ева сразу села, предметы теряли свои очертания, поэтому она
сначала ощупала высокий стул.
- Оставь обязательно на хорошую бутылку! - зашипела она и схватила
Далилу за руку, когда та отсчитывала деньги.
Далила забрала одну бумажку обратно и расписалась не меньше семи раз.
Таким образом они оплатили пятьдесят процентов заказа.
- Позвольте вам предложить, - клерк осмелился совсем чуть-чуть, почти
незаметно улыбнуться, - немного коньяку,
у нас есть на такой случай.
Он достал початую бутылку и налил две красивые стопочки.
- А аспирина у вас нет? - спросила Ева.
- Нет, только валерьянка, - загрустил похоронный мальчик.
Ева посмотрела на Далилу.
- Ты пей, - сказала Далила, - я поведу машину.
И Ева выпила половину того, что было в бутылке, из горлышка.
Она вполне сносно дошла до дверцы машины, но не смогла открыть ее.
- Алкоголичка! - Далила втолкнула ее на заднее сиденье, потом затолкала
ноги. - Не вздумай отключиться, скажи,
куда ехать?
- К Казимиру, - сказала Ева, - блинчики с маринованными улитками,
чернослив, начиненный свининой, в сахарной
пудре...
- Я плохо помню, где это, я там была только раз, не засыпай!
- Я очень давно не ела. Я помню у адвоката салат из чего-то морского,
но с ним мне не повезло, я его сблевала на
китайца в ванной. Езжай по кольцу, потом у "Ударника" под мостом.
- Не молчи, - Далила обеспокоенно обернулась, - говори, говори!
- Этому китайцу, - послушно забормотала Ева, - ему вообще со мной не
повезло. Он не верил, что я попаду в муху,
он ее нарисовал. Ты представляешь! До чего дожили в Турции - ни одной мухи! Я
попала, ему пришлось делать мне
клизму.
- Зачем? - Далила еще раз оглянулась.
Ева лежала на спине, согнув ноги и выставив перед собой руки. Она
делала руками такие движения, как будто
ловила залетавшие в машину отблески вечерних фонарей.
- Ну, мне Козлов рассказывал, как досматривают наркокурьеров. Самое
обидное знаешь что?
- Что это был крахмал, - убежденно сказала Далила.
- Нет. Я этого Грустного Оленя так здорово уложила! Одним приемом!
Стала гордая-гордая, думала, что я уже
воин. Волкова вспомнила, учителя. А китаец совсем не умел драться,
представляешь, ну совсем! Разве такое может быть?
Японец - и не дерется! У этого адвоката прихожая как раз восемь метров от стены
до стены. Он не верил, что я попаду с
такого расстояния в муху.
Далила быстро вышла из машины на светофоре и сгребла налипший на
ветровое стекло снег.
- У тебя белая горячка, - сообщила она, садясь, запыхавшись, за руль.
- Почему? - Теперь Ева мотала быстро-быстро головой из стороны в
сторону, прищурив глаза. Слепившие ее
фонари тогда сливались в один дрожащий поток золота, раскручиваясь на поворотах
картинками калейдоскопа.
- Ты что-то бормочешь про козлов.
- Козлов - классный мужик, - кивнула Ева.
- Или про оленей.
- Это имя такое - Грустный Олень! Я и выпила всего ничего, просто у
меня температура. Мы едем в квартиру
Казимира.
- Я поняла, - кивнула Далила, - неплохая мысль, если у него никто не
живет.
Она въехала в заснеженный маленький двор. Подъезд Далила помнила. Ева
прошла несколько шагов и повисла на
ней.
- Какой этаж? - Далила чувствовала, что Ева с каждым шагом тяжелеет.
- Третий.
Перед дверью, обитой красным дерматином, Далила прислонила Еву к стене
и стала копаться в рюкзаке.
- Какой кошмар! - обреченно просипела Ева. - У меня нет отмычки! Что же
мы будем делать? Я плохо соображаю.
Найди шпильку!
- Может, тебя устроят ключи? - Далила зазвенела тремя ключами на
большом кольце.
- Нет, ключами нельзя, можно повредить замок, не делай этого, слышишь?!
- Но это ключи Казимира. - И Далила широко распахнула дверь.
Ева побрела по квартире, держась за стены.
- Одна кровать, - сообщила она через пять минут, - куча денег в
секретере стола и письмо для меня. - Она
обмахивалась конвертом. - Еда есть?
Далила покачала головой и вздохнула.
- А спиртное?
- Этого - навалом. Целый бар. Такое впечатление, что он не собирался
возвращаться. Одни концентраты и
приправы.
Ева стала раздеваться, разбрасывая одежду по пути в ванную. Далила шла
за ней, подбирая.
- Не надо тебе в ванную. - Далила бросила охапку одежды в угол на полу
и стала раздеваться сама, потрогав по ходу
лоб у Евы. - У тебя температура, ты еще и выпила, давай лучше чаю, а, и в
постель.
- У Казимира есть место на Котляковском кладбище, он написал, -
сообщила Ева шепотом и открыла краны.
Далила принесла ей, утонувшей в пене, маленький поднос с чаем и
открытой банкой черной икры. Из икры торчала
крошечная ложечка.
- А говорила - есть нечего! - Ева протянула из пены руки с яркими
красными ногтями.
- Консервы, - вздохнула Далила. - Знаешь, мне тоже нехорошо, я к сыну
хочу.
- Классный мальчик, - согласилась Ева. - И главное, маму помнит!
- Не дерзи. - Далила зачерпнула пены и подула на нее. - Я еще помню
твое лечение холодной водой. У тебя не
меньше сорока, вот потеряешь сознание, что тогда будешь делать? Кто с тобой
будет возиться?
Через полчаса Ева лежала на кровати окуклившейся гусеницей - замотанная
в белую простыню. По лицу сбегали
струйки пота, сухие губы потрескались. Далила лежала рядом, прислушиваясь к ее
дыханию.
- Куда он дел мой пистолет? - вдруг спросила Ева.
- Пистолет? - шепотом удивилась Далила.
- Да. Твой брат. Он забросил мой пистолет тогда в комнате. Когда за
мной пришли люди Феди. Куда он его дел?
- Мы не виделись с того дня.
- Детям нельзя оружие. - Ева повернула лицо к ней и смотрела в темноте
блестящими глазами. - Мне надо к врачу.
Меня изнасиловал Федя Самосвал. Я больше не смогу с твоим братом, понимаешь? Мне
надо убедиться, что я здорова, и
вообще...
- Он - тебя?.. И ты его зарезала ножом?
- Меткий бросок, - кивнула Ева, - сама не ожидала. А ты что так
заинтересовалась, неужели профессионально?
- Нет, не профессионально, я просто думаю, насколько тебе проще жить.
Хочешь с мужиком поиграться -
играешься, хочешь серьезно - сразу любовь, изнасилуют - тоже нет проблем,
перерезаешь горло!
- Ты все-таки пытаешься поставить диагноз!
- Не кричи, тебе вредно!
- Я не кричу, я шиплю, ты что, не слышишь?!
Они затихли, Ева вслушивалась в гулкие удары сердца, слизывая соленые
капли пота с губ.
- Ева, - спросила вдруг Далила сонным голосом, - а как это, когда тебе
совершенно незнакомый китаец делает
клизму?
Ева задумалась. Она хотела вспомнить смущенного Грустного Оленя, но
перед глазами плыло его удивленное лицо
с приоткрытым ртом, когда он недоверчиво ощупывал аккуратную дырочку в дубовой
панели у лестницы адвоката. Она
улыбнулась и сказала шепотом:
- Это очень сексуально.
Отстрельщика допрашивал исполнительный до маниакальности следователь,
приблизительно одного с ним
возраста. Следователь так тщательно заполнял протокол, что отстрельщик впал в
тягучее состояние тоски.
- Почему бы вам, - предложил следователь, медленно надевая колпачок на
чернильную ручку, - не сказать мне
правду, а?
На отстрельщика посмотрели утомленные глаза под тяжелыми веками.
- Правду? - задумался отстрельщик.
- Ну да. Начните с вашей отставки, вы же были офицер с заслугами.
- Ну, отставка. По болезни комиссовали. Заслуги тоже так себе, чин
заработал - это да. - Отстрельщик расслабился
на стуле и замолчал.
- А как к наркотикам пришли? - спросил после долгого молчания
следователь, поняв, что по поводу отставки
подследственный сказал все и жаловаться или негодовать на судьбу не будет.
- Правду? - спросил еще раз отстрельщик.
Следователь медленно кивнул.
- Ну, это ведь как бывает? Куда идет наш брат отставной? В охрану. Мне
поначалу тоже предложили свои же из
конторы место тепленькое. А когда я не дал этому тепленькому месту ограбиться,
наказали. Материально и физически.
- Разве вас наняли не охранять?
- Очень хитро все. Охраняешь, охраняешь, а когда надо - устраиваешь
небольшое, но убедительное ограбление.
- Так, значит, вы помешали ограблению и обиделись за наказание? -
быстро строчил следователь.
- Обиделся. А тут один друг старый попался. Он тоже в больницу попал.
Но его увечья хорошо и регулярно
оплачивались. Он и рассказал, как можно заработать, применив раз-два в год свои
способности и хорошую реакцию.
- Продолжайте, что же вы? - Следователь смотрел на замолчавшего
отстрельщика, отстрельщик, играя желваками,
смотрел в зарешеченное окно.
- Короче, стал я получать заказы. Сначала ерундовые, так, на мелочишку,
приодеться, то-се. Потом посерьезней. А
чтобы выполнять заказы посерьезней, надо было информацию в моей бывшей конторе
оплачивать. Наладил связи.
- Какого рода заказы?
- В основном на перехват. Это значит, пугается, к примеру, коммерсант
или политик, что его грохнут на днях,
заказывает меня, я его пасу и охраняю, а перед этим прогоняю по каналам
информации, насколько это реально, и стараюсь
уладить все мирно. Если удается.
- Ну и?.. - опять не выдержал молчания следователь.
- Ну и нанял меня недели две назад секретарь одного авторитета. Тому
приспичило в Турцию слетать за женщиной.
Нет, - отстрельщик покачал головой, заметив взлетевшие брови следователя, - не
за турчанкой. Он тут, в Москве, одну бабу
потерял, а ее увезли в Турцию в публичный дом, он и поехал за ней. А что? Нашел!
Видел я ее, ничего себе так, но очень
вредная. Чуть что - стреляет. А этого вообще - ножом.
- Минуточку, - следователь перестал писать, - я потерял нить событий.
- Нить тут такая. Эту женщину мой охраняемый как-то так неудачно
поимел, что она обиделась. Вроде как
изнасиловал. Она расстроилась, значит, стала танцевать и зарезала его ножом.
Метнула, - отстрельщик вдруг резко махнул
рукой, следователь дернулся, - и прямиком в сонную артерию! Тогда хозяин
публичного дома эту нарушительницу решил
наказать и утопить в сундуке в море. А ме
...Закладка в соц.сетях
