Жанр: Электронное издание
vasina
...ерь и вошла внутрь огромного темного особняка. Охранник
подбежал, потрогал захлопнувшуюся
дверь. Надел перчатки и пошел вдоль здания, ощупывая окна.
Ева оказалась в кромешной темноте. Вдали светилось слабым светом окно.
Она отдышалась настолько, чтобы
суметь задержать дыхание и прислушаться. И сразу услышала слабое царапанье в
дверь. Ева помедлила несколько секунд,
раздумывая, отошла в сторону, приготовилась к броску и открыла бесшумно замок.
- Слава Богу, ты не ушла далеко! - Леша была мокрая и дрожала от
страха. Она переступала длинными ступнями в
колготках. - Здесь кто-то третий, он сразу пошел за тобой, как только ты вышла
из машины! Он здесь! Он сидел в кустах и
смотрел, как ты уложила полицейских, наверное, это еще один полицейский, а
может, их здесь вообще целый взвод?!
- Успокойся. - Ева говорила шепотом, притянув голову Леши к себе и
прижавшись губами к маленькому ледяному
уху. - Этого не может быть. Полицейский, он бы не прятался, успокойся и расскажи
все подробно.
Леша сняла в машине свое шуршащее пальто и стояла в обтягивающем
костюме. Фосфорически светились в
темноте желтые полосы. Она сдернула с головы шапочку, нервно закрутила длинные
волосы в маленький пучок и
тщательно натянула шапочку на голову, закрывая лоб.
- Что тут рассказывать! - шипела она возмущенно. - Кто-то шел за тобой,
я увидела его сразу, вылезла из машины и
кралась за ним. Он потрогал дверь и пошел направо вдоль дома! Я не останусь
одна, мне страшно, я пойду с тобой!
- Подожди. - Ева отдирала от себя дрожащие цепкие руки. - Лучше всего
выяснить, кто это. Я тихонько выйду на
улицу, ты закроешь дверь и подождешь меня здесь. Можешь спрятаться. Я обойду дом
и все выясню.
- Я не останусь одна! - Леша топнула босой ногой.
- Здесь есть черный ход?
- Здесь три парадных входа! Сорок окон только на первом этаже!
- Что толку стоять здесь и трястись? - Ева старалась говорить как можно
тише. - И вдвоем нам делать нечего. Раз
уж ты пришла сюда, иди в эту гостиную и возьми тетрадь. А я выйду на улицу,
обойду дом, уж с одним-то мужиком какнибудь
справлюсь. Подожду тебя у двери с той стороны. Не выходи на улицу,
сначала постучи, я отвечу. Три раза. Стукну
сильно. Ну, не трусь!
- Я... Это... Что-то хотела сказать... А! Только в этой гостиной есть
окно эркером. Выступающий эркер в три окна.
Ты подойди к нему, чтобы я тебя увидела, мазни рукой по стеклу, я буду знать,
что все в порядке.
Делай все очень тихо, возьми ключи, - прошептала Ева напоследок в
холодное ухо.
Отстрельщик прошел вдоль здания, осматривая окна. Внизу за холмами тихо
шумело море, ему вторил
надоедливый дождь. Четвертое окно с решеткой. Пятое. Он сцепил зубы и уговаривал
себя не нервничать. Главное, успеть к
ее выходу из дома, если в окно не влезть, надо успеть подойти к двери. Он сразу
же обнаружил еще одну дверь. Потом еще
одну. Не может быть такого сплошного невезения! Она может выйти в любую дверь!
Еще одно окно с решеткой. Наконец,
почти отчаявшись, он увидел дверь и небольшое квадратное окно без решетки рядом
с ней, вероятно, это была кухня или
кладовая, в окно подавали коробки.
Отстрельщик прижал поплотней ладонь к стеклу в самом углу, а локтем
этой же руки сделал резкое движение,
ударив в другой угол окна. Стекло разбилось почти без звона. Отстрельщик спеша
вытаскивал осколки. Он пролез с
огромным трудом, в какой-то момент ему показалось, что он застрял. Упав руками
на пол, извивался и кряхтел, подтягивая
ноги.
Он увидел, что в доме очень темно. Сначала это показалось странным,
потом отстрельщик понял, что это от
уединенности особняка: не было рядом огней других домов или рекламы, окна
смотрели на пустые холмы, только вдали
мерцал у моря разноцветными декоративными огоньками причал.
- Черт! - выругался он, ему в голову не пришло захватить с собой
фонарь.
Он сделал шаг и выругался еще раз: оглушительно, как ему показалось в
пустом доме, лопнули под ногами
упавшие стекла.
Пришлось идти, вытянув руки. Через минуту некоторые предметы стали
слабо угадываться. Охранник обнаружил,
что страшно таращит и напрягает глаза. Через три двери он попал в длинный
коридор, занервничал, потеряв ориентацию,
уговорил себя затихнуть и умереть на несколько секунд. Остановив дыхание и
закрыв глаза, услышал слабое движение гдето
вдали и пошел на него.
Он вошел в открытую дверь гостиной и сразу почувствовал возню где-то
впереди. Женщина тяжело дышала,
вытаскивая ящик из комода. Она стояла на коленях. Отстрельщик шел медленно,
переступая плавно с пятки на носок,
сдерживая дыхание. Опустил руку и вытащил из длинного кармана на джинсах сбоку у
коленки тяжелый нож с чуть
загнутым лезвием. Ему показалось, что женщина услышала это движение, она
замерла. Отстрельщик почти прыгнул к ней,
на ощупь захватил рот левой рукой, запрокинул голову и мгновенно перерезал
горло.
Он почувствовал ее смерть слабым подергиванием тела, вцепившиеся ему в
руку пальцы ослабли, и вдруг ощутил
радость и удовлетворение, Когда она несколько секунд назад замерла и перестала
возиться, он уже подумал, что без борьбы
не обойтись. Отстрельщик ощупал тело. Проводя пальцами сзади по шее и
надавливая, нащупал промежуток между
позвонками, провел по нему лезвием с силой, потом еще раз по разрезу изнутри.
Голова была отрезана. Он встал на колени,
держа руки с ножом перед собой. Ладони были в теплой крови. Отстрельщик думал,
удастся ли ему без света отсоединить
ножом руки и ноги, перерезая суставные сухожилия, как вдруг услышал шаги где-то
в коридоре. Все, что он мог
предположить, - это еще один полицейский в доме. Не опасаясь шуметь, отстрельщик
снял с себя огромную сумку, которая
была надета на спину на манер рюкзака, и стал укладывать тело. Ноги пришлось
согнуть, отчего сумка не закрывалась.
Отстрельщик обнаружил, что женщина была без туфель, но удивляться было некогда.
Отрезанную голову он положил на
живот, на голову - руки. Сумка оказалась очень тяжелой.
Он выбежал в коридор, почти волоча сумку по полу. Открывая защелку
замка на двери, все время ждал, что
зажжется свет и начнут стрелять. Хлопнул дверью, не таясь, взял сумку на руки,
прижав к себе у груди, и побежал,
задыхаясь от странного запаха увядших пряных цветов, которыми пахла одежда и
тело убитой.
- Ну что, танцорка, - шумно дыша, сказал охранник и остановился, -
отстрелялась? - Он медленно опустил сумку на
землю.
Ему очень не хотелось доставать тело и отделять руки и ноги.
Тонким воем завыли полицейские сирены. Внизу поднимались по дороге
несколько машин с красно-синими
мигающими огоньками.
Отстрельщик оглянулся. Кромешная темень. Разделкой заниматься некогда,
надо было срочно уходить. Он решил
бросить машину и спуститься к морю.
Ева обнаружила разбитое окно и залезла в него, не раздумывая. Она
хрустнула разбитыми стеклами и вспомнила,
что не отдала Леше ее маникюрный ножичек и на данный момент не имеет вообще
никакого оружия, не говоря уже о
фонаре.
Ева шла на ощупь в открытые двери, пока не попала в коридор.
Затаила дыхание и закрыла глаза, прислушиваясь. Пошла, осторожно
переступая с пятки на носок, на слабые звуки
возни где-то впереди.
Пройдя несколько шагов, услышала, как кто-то шумно вышел в коридор,
волоча что-то тяжелое. Это не могла быть
Леша, потому что ясно слышалась тяжелая поступь широких шагов в обуви. Ева
прижалась к стене и стояла не шевелясь
еще несколько секунд после того, как хлопнула входная дверь.
- Леша! - позвала она громко и в испуге закрыла рот рукой.
Тишина.
Ева пробежала к двери в гостиную, осторожно заглянула. Пошла, выставив
руку с растопыренными пальцами, на
слабоугадывающиеся прямоугольники окон. Споткнулась и больно ударилась обо чтото
ногой. Опустившись, нащупала на
полу ящик из комода, потом ощупала сам комод, пустое пространство на месте ящика
и пол внутри. Она встала на колени,
открыла ножичек и поддела небольшую щель. Несколько паркетин выскочили крышкой,
как на пружине. Ева пошарила
внутри небольшого тайника и вытащила тетрадь. Положила ее на пол, защелкнула
крышкой-паркетом и засунула на место
ящик.
В этот момент услышала полицейские сирены. Провела рукой по полу в
поисках тетради и почувствовала, что ее
руки и тетрадь выпачканы чем-то липким. Ева застыла. Провела испачканными
пальцами еще дальше по полу. Поднесла
руку к лицу, понюхала и лизнула. Ей пришлось ухватиться другой рукой за комод,
чтобы не упасть. Это была кровь. Она
стояла на коленях в луже крови.
Сердце застучало в висках. Ева ненавидела страх, она от него цепенела и
теряла способность двигаться.
- Леша... - сказала она очень тихо, только себе.
Во входную дверь стучали. Ева встала с пола, засунула тетрадь за
резинку рейтуз под свитер, выставила руки вперед
и быстро обошла комнату, как слепая. Она убедилась, что на полу никто не лежит.
Выбежала в коридор и побежала, касаясь
стены, к кухне и разбитому окну.
Она вылезла и успела отползти к кустам, прежде чем из-за поворота дома
показались двое разговаривающих
полицейских.
У "кадиллака" тоже стояли полицейские и светили внутрь машины
фонариками.
Ева спустилась, прячась, к дороге и сразу обнаружила красную спортивную
машину. Она подошла осторожно.
Машина была пустая и открытая. Ева убрала тормоз, попрыгала на сиденье, но
машина стояла. Она вышла, уперлась
руками, толкая ее сзади, скривив лицо в натуге и моргая от заливавшего глаза
дождя. Машина двинулась нехотя, Ева успела
добежать до открытой дверцы и схватить руль прежде, чем пошел резкий поворот и
спуск.
Когда она смогла завести мотор и включить фары, то обнаружила себя
вцепившуюся в руль с такой силой, что
пальцы онемели. Коленки дрожали и жили как бы сами по себе - Ева пробовала бить
их кулаком, стискивать, но дрожь не
проходила.
Выехав на оживленную улицу, Ева заметила рядом с собой на сиденье чтото
вроде телефона, схватила его
обрадованно, но не нашла кнопок с цифрами. Она вытащила антенну и услышала
треск.
"Вот почему ты все время был рядом, отстрельщик..." - Ева поняла, что
не ориентируется в городе. Она не знала,
куда ехать, поэтому остановилась в первом же попавшемся тихом и безлюдном
переулке, тщательно вытерла все, к чему
прикасалась руками, своей трикотажной шапочкой, скрывавшей ее новую прическу.
Вышла в дождь и задумчиво
посмотрела на задник машины, раздумывая, стоит ли вытирать его в такой дождь.
Бросила в урну шапочку и пошла ловить
такси.
Она назвала таксисту отель, где встречалась с Лешей, потом от отеля
показывала пальцем, куда ехать. На знакомой
улице сказала, расслабившись:
- Дэвид Капа, адвокат, конфиденциально и быстро.
Когда такси подъехало к знакомой двери, Ева приподнялась, протянула
руку к рулю через плечо шофера и давила
на клаксон, переполошив все стоящие рядом дома, пока из двери с табличкой не
выскочил китаец с огромным зонтом.
- Заплати, - сказала она ему и пошла, еле волоча ноги, к двери,
проигнорировав зонт.
Она стала снимать мокрую одежду сразу в прихожей. С лестницы в это
время медленно спускался адвокат.
- У тебя неприятности, - сказала ему Ева. - Пришлось бросить машину у
особняка Слоника, это где-то за городом, у
моря, в машине мои туфли и юбка, еще песцовый жакет и пальто из капрона с
золотыми цветами. На руле - отпечатки
пальцев Светы Кошкиной, супермодели, которую, скорей всего, убили где-то там,
рядом. - Ева стащила рейтузы,
облегающий свитер, скинула лодочки Светы Кошкиной, потом размотала длинный шарф.
- И великолепная шляпа тоже
там! - сообщила она с грустью, стоя в одних трусиках и глядя на адвоката снизу
вверх. - Вопросы есть?
- Что, ради всего святого, ты сделала со своими волосами?! - Адвокат в
ужасе показал рукой.
На голове Евы висели мокрыми прядями плохо окрашенные в желтовато-белый
цвет и завитые ядреной химией
мерзкие волосы.
- Конспирация, - сказала Ева. - Наркотики везу? Ну так! Я разрабатываю
специфический имидж. Мне вообще надо
срочно бежать, адвокат, подсуетись, пока я погреюсь, сообрази паспорт и билет,
а?
- Твоя экипировка готова, а билет можно заказать сейчас по телефону на
первый же рейс. Но мы же не можем вот
так расстаться? Ты мне должна все рассказать!
- Конечно, не можем! Принеси мне в ванную выпить, мне очень хреново,
мне никогда не было так хреново, будь
добрым дедушкой! А насчет рассказать, так завтра прочтешь все в газетах,
придумай, как выкрутиться с машиной, я
выкинула твоего шофера где-то на дороге.
- Света... как ее? Это девушка из морга? - спросил адвокат, протягивая
Еве через две минуты крепкий коктейль и
садясь на край ванны.
Ева молча кивнула. Из белой пены торчала ее голова с нелепой прической.
- Кто ее убил?
- Я думаю, отстрельщик. Туда приехала полиция почти сразу, наверное,
сработала сигнализация, когда он разбил
окно. Я еле выбралась на его машине, я ее протерла. Еще я думаю, какого черта он
ее убил?
- Да, - сказал адвокат, - бежать надо срочно. Отстрельщика доставили
сегодня ночью в публичный дом. Я не думаю,
что он хотел убить эту девушку. У тебя прошел шок? Мне надо уехать на полчаса. Я
прикажу никому не открывать дверь, но
на всякий случай... У меня в ночном столике в спальне лежит револьвер. Попробуй
поспать эти полчаса.
Адвокат Дэвид Капа поехал на такси в сомнительный квартал, поднялся по
темной лестнице на второй этаж убогой
квартирки над хлебопекарней. Он не успел постучать, как горбун открыл дверь.
Вероятно, прислушивался к шагам на
лестнице. И адвокат окунулся в золотое свечение Далилы, сразу ослабев.
Есть разговор, - сказал он, не в силах отвести глаз от лица женщины.
Отстрельщик приехал в аэропорт и позвонил из автомата Хамиду. Он хотел
говорить только с секретарем Феди.
- Не теряй время, - настырно сказал Хамид. - Получилось или так
звонишь, отметиться?
- Я все сделал, только одна неувязочка вышла. Было темно, я очень
спешил, и шесть частей не получилось. Так что,
если есть время, съезди к особнячку Паши Закидонского и отсоедини руки и ноги.
Умеешь?
- Я с тобой, шестерка, препираться не собираюсь и отбросами, как ты, не
занимаюсь. Ты ее убил?
- По крайней мере, голову я отрезал.
Наступило молчание. Отстрельщик слышал шумное дыхание Хамида, потом
стук трубки. Через несколько секунд
трубку взял Никитка.
- Ты отрезал ей голову, - не спрашивал, а грустно констатировал
секретарь, - и она тебя не покалечила?
- Слушай, секретарь, я сижу в аэропорту возле камер хранения. У меня с
собой несколько монет мелких, и все.
Пришлешь человека с моими документами и деньгами. Подбери небольшую дорожную
сумку, положи туда бритву, пару
рубашек, любых, лучше в размер, носки, еще кое-какую мелочевку, журнальчики,
свитер, шарф, можно кинуть упаковку
презервативов. Короче, мужик оттянулся пару недель на отдыхе и летит домой,
понял? Человек должен подойти к ящику
номер тридцать семь, подергать дверцу. Пока она закрыта, там чьи-то вещи. Если
так и будет закрыта, пусть постоит и
почешет себя за ухом, я подойду к нему, если открыта - пусть поставит туда сумку
и быстро уходит. И не шути со мной,
секретарь. Я свою работу сделал. Ты обещал мне жизнь. Если у этого человека хоть
слегка оттопырится пиджак или
брючина внизу у носка, я тебя найду, секретарь. Сегодня же найду. А сегодня у
нас кончается через полтора часа.
- Не нервничай, - сказал Никитка. - Все сделаю, как ты сказал. Мы тебя
поблагодарим, когда все подробно узнаем. Я
найду тебя в Москве.
- У меня грязная одежда, - сказал отстрельщик, - нужна еще куртка.
- Прощай, - сказал Никитка.
- Прощай, секретарь.
Отстрельщик после звонка пошел в туалет и с наслаждением вымыл лицо,
шею и даже голову, заливая джинсовку
водой. Он причесывал растопыренными пальцами волосы назад, когда заметил на
руках небольшие, но глубокие царапины.
Отстрельщик застыл, вспоминая, откуда это. Потом потряс головой. "Вспомню потом,
сначала - нож". Он крепко обхватил
рукоятку и ловил великолепным лезвием отсветы ламп. Вздохнул с сожалением, вошел
в кабинку и положил нож на
сливной бачок.
В туалет ввалилась большая компания молодежи. Они шумно разошлись по
кабинкам, переговариваясь между
собой. Когда ушли, отстрельщик вошел в кабинку. Ножа не было. Отстрельщик
удовлетворенно кивнул.
Есть ему не хотелось, он начинал есть после убийства обычно только на
второй день, а женщину мог захотеть не
раньше чем через пять дней. Поэтому отстрельщик ходил от киоска к киоску еще с
полчаса, тупо разглядывая журналы и не
реагируя на предложения мелких торговцев с лотками на шее.
Через полчаса он сидел у камер хранения и боялся задремать. Ячейка 37
была пустой. Еще через полчаса к ней
подошел невзрачный старый турок и поставил туда дорожную сумку. Не закрывая
ячейку и не оглядываясь, он быстро
ушел, а отстрельщик забрал сумку. В его паспорте лежала записка: "Билет на
самолет на шесть десять заказан на твое имя".
Денег секретарь выделил достаточно, не поскупился. И куртку положил не новую, а
ношеную, как и полагалось.
Отстрельщик надел ее и пошел к кассам, кривясь от чужого запаха: бывший владелец
куртки курил.
Получив билет, он нашел место поспокойней в зале ожидания, с
удовольствием вытянул ноги, поставил сумку на
колени и устроился подремать. Он не разрешал себе думать о деле. Нужен был
временной отрезок часов в пять-шесть,
чтобы успокоились нервы и расслабилось тело. Потом - сожаления и предположения,
как можно было бы сделать лучше.
Потом.
Адвокат вернулся домой только через три часа. У входа стояли две
огромные сумки. Пока адвокат медленно снимал
пальто, по лестнице сбежала совершенно незнакомая женщина.
- Шо ж ты мне нервы портишь, а? Ты ж сказав, шо будешь через полчаса,
опять по бабам шлялся, старый пень? -
визгливо и быстро затараторила она, уставив руки в бока и гордо выпятив
ужасающих размеров грудь.
Адвокат застыл, открыв рот. Пока он осматривал, начиная снизу,
кроссовки, толстые вязаные рейтузы с начесом,
свитер в тон рейтузам и нелепую стеганую дутую безрукавку поверх свитера, китаец
стянул с него пальто. Адвокат дошел до
лица женщины и вздрогнул, как будто его ударили. Лицо женщины было смуглым и
раскрашено самым нелепым образом,
глаза подведены так, что казались круглыми и удивленными. Рот намазан яркой
лиловой помадой, рисунок - бантиком.
Брови подведены нарочито сильно, наклеенные ресницы схлопывались с прилипанием.
Но самым примечательным были
волосы. У корней они призывно темнели, не сдаваясь никакому обесцвечиванию, к
концам - почти сожжены до белого
цвета. Такой пуделястой химической завивки адвокат не видел со времен своей
молодости.
- Хрустный Олень, - сказала тем временем женщина, - у тебя хозяин
сейчас шмякнется, так он удивился. Ну шо,
адвокат, как я тебе, а?
- Ева? - Адвокат действительно нащупывал рукой позади себя пуфик.
- Шо-то я тебя не понимаю, я лечу или не лечу? Рассевся тут, давай
баксы и вызывай машину! До самолета три
часа!
- Минутку, позволь...
- Не, то ты позволь, ты ж мне так и не сказав, куда я эту шмотку должна
привезти! - Ева потрясла на себе
безрукавку.
- Принеси мне выпить, - попросил адвокат слугу, а когда тот ушел,
поманил Еву к себе и взял за руку.
- Девочка, к тебе придут. Тебя найдут, ты ни о чем не беспокойся. Все
заберут. На следующий день. Завтра. Будь
вечером дома. Я привез тебе документы. Ты Пономарева Катерина из Краснодара, как
и просила. Ничего не бойся. Машина
ждет тебя на улице, ты великолепна.
- Будем прощаться или досвиданькать-ся? - спросила Ева своим голосом.
- Прощаться, - сказал адвокат, не отпуская ее руку. Он поднес ее к
губам, чтобы поцеловать, споткнулся взглядом о
нелепо раскрашенные ярким красным лаком короткие ногти. Ева потянула руку на
себя, обхватила адвоката за голову и с
чмокающим звонким звуком поцеловала в губы.
- Ну, прощавай тогда!
- Давай серьезно попрощаемся, Ева, - попросил адвокат, не отпуская ее,
уже повернувшуюся к двери.
- Еще чего! - весело сказала Ева и освободила руку.
Дверь осталась открытой, адвокат слышал, как стукнула автомобильная
дверца и завелся мотор. Китаец принес на
маленьком серебряном подносе бокал.
- Я не буду пить, - устало сказал адвокат. - Запри дверь и приготовь
мне постель. Лягу. До чего же я устал от этой
женщины!
- Она не женщина, - неожиданно сказал китаец.
- Вот как? Впрочем, тебе видней. Кто же она?
- Судьба.
Адвокат задумался, уставясь перед собой.
- Она приказала, и я делать ей, как это?.. Клизма.
- Что ты сказал? - Адвокату показалось, что он слышит странный
разговор-бред, где-то рядом разговаривают
совершенно незнакомые люди.
- Я делать ей клизма.
- Ты делал ей клизму? - Адвокат внимательно осмотрел, словно только что
увидел, почтительно застывшего с
подносом в руке китайца.
- Если она попадаться, ее вывернут на-переизнанку. Залезут везде. Она
хотеть быть в форме. Она говорит, что
знает, как работают полицейские на перевозчиков. Как их осматривать, когда они
попадаться. Во всех местах.
Адвокат встал, потом опять сел.
- Я пойду все же в спальню, - сказал он решительно и встал.
- Она говорить, что попадет в муху на стене, если станет вон там. -
Китаец шел за адвокатом по лестнице шаг в шаг.
- Я не верить, тогда она спорить, если она попадать в муху, я - делать ей
клизму. - Китаец остановился на минуту, потому
что адвокат внимательно разглядывал аккуратную дырочку на стене у лестницы. - Я
говорить, что вы не хотите дырочку, она
говорить - это память. Тогда я говорить, что у меня не бывает мухи, она
говорить, что надо рисовать. Я рисовать муху, она в
нее попадать вот оттуда и туда. - Китаец показал рукой.
- Замолчи! - закричал жалобно адвокат уже у двери своей спальни. - Ты
только послушай, это же бред, бред!
- Но она попадать! - настаивал слуга, поставив поднос на столик у
кровати и откидывая одеяла. - Поэтому я делать
клизму.
- У меня горячка или я делаю что-то не то? - Адвокат с силой тер виски.
- А! Я понял. Грустный Олень, ты не
должен говорить по-русски.
- Я плохо говорить, я это знать.
- Слушай, да она тебе понравилась! - Адвокат направил в слугу длинный
указательный палец.
Китаец надолго задумался.
- Я хотеть ее побить, - сказал он честно и улыбнулся.
- Побить?
- Йес! - Китаец улыбнулся еще шире, открыв розовые десны.
- Все! Уходи, а то я сойду с ума. Уходи! - Адвокат хотел запрятаться
под одеяла, но слуга стал раздевать его, не
обращая внимания на отталкивающие руки.
- Она стрелять только раз и попадать. - Китаец стаскивал брюки.
- Это невыносимо, - стонал адвокат, перестав сопротивляться. - Почему я
вообще с тобой говорю? Ты же не знаешь
русского языка! Ты хотел ее побить?! Хотя чего тут удивляться, ей-Богу?! Она
тебя обмотала лейкопластырем, потом
сблевала на тебя, потом еще заставила делать клизму...
- Я проигрывал. - Китаец поднял ноги хозяина и укладывал их на кровати.
- Я сразу говорить, что не должен делать
клизмы гостям. Она сказала, что попадать в муху, а я сказал...
- Заткнись, - жалобно попросил адвокат, - мне тоже жаль, что она
уехала. Я хотел бы с ней жить, просто видеть ее
по утрам, как она ест на моей кухне. Или залазит ко мне на постель и пьет вино
ночью. Она очень красива, но еще больше
опасна, понимаешь? Она просто притягивает к себе смерть! Ее нельзя держать возле
себя.
- Она уехать, и ее могут проверять туда, где я делать клизму, - сказал
с укором китаец.
- Она сама выбрала свою жизнь. - Адвокат закрыл глаза. - Убирайся, я
только что попрощался с женщиной, которая
может только сниться, ее не существует, вот тебе еще один урок: нельзя
придумывать женщин, потому что, когда ты вдруг
встречаешь похожую, каждое несоответствие выдумке заставляет мучительно
страдать. Я сам ее выгнал, она тоже улетит
сегодня. Они даже встретятся в самолете, она, моя выдумка, и Ева, хотя кто может
узнать это страшилище с жжеными
волосами?..
- Я рисовать самую маленькую муху на свете, - сказал китаец, - какую
такую только уметь.
Ева Курганова - по паспорту Екатерина Пономарева - собралась стукнуть
по стеклянной двери ногой, потому что
обе руки были заняты сумками. Но двери сами распахнулись, как только она подняла
ногу.
- От техника! - восхищенно сказала она чинной паре, выходившей из зала
аэропорта. Ева купила в буфете яблоко,
внимательно пересчитала сдачу, шевеля губами, закусила яблоко зубами и, держа
его во рту, прошла, волоча сумки, к
сиденьям в зале ожидания.
Зал был полупустой. Ева быстро осмотрела сидевших, выбирая жертву, и
вдруг замерла: на одном из сидений
дремал отстрельщик.
"Попался, специалист, - подумала она, - сейчас и проверим мою
оберточку!"
Отстрельщик дернулся, когда его толкнули в ногу сумкой. Он вздохнул и
открыл глаза.
- Тут у вас не занято? - спрашивала его намазанная челночница с родным
хохлацким выговором.
Отстрельщик осмотрел почти пустой зал, вздохнул и поставил на сиденье
рядом с собой сумку.
- Ты шо, по-русски не шпрэхаешь? - спросила надоедливая баба, впрочем,
вполне грудастая.
- Занято, - буркнул отстрельщик.
- Я ж так и подумала - наш! Вещей у тебя нету, а так - наш. - Ева села
рядом с его сумкой, оперлась на нее и
доверчиво поманила к себе хмурого отстрельщика. - Слышь, как у них тут на
досмотре насчет баксов, а? - шепотом спросила
она.
На него смотрели вытаращенные карие глаза в липком оформлении
наклеенных ресниц.
- Отвали, - лениво сказал отстрельщик, сложил руки на груди и закрыл
глаза.
- Хрубиян, - обиделась Ева, - я ж по-хорошему спрашиваю, у меня лишку
есть, мо-же, ты знаешь, как они тут,
сильно шмо-нают?
Отстрельщик вздохнул и выдернул из-под ее руки свою сумку. Встал,
оглядел зал и ушел подальше. Он сел,
раздраженно сопя, прикрыл глаза, но успел профессионально на расстоянии одним
взглядом охватить всю ее странную
грудастую фигуру. Женщина жевала яблоко с открытым ртом, уместив сумки перед
собой и держа их одной рукой за ручки.
Она настороженно оглядывала каждого, кто подходил ближе чем на два метра.
Отст
...Закладка в соц.сетях
