Жанр: Электронное издание
Нина ВАСИНА
ЖЕНЩИНА-АПЕЛЬСИН 1-4:
1. ЖЕНЩИНА-АПЕЛЬСИН.
2. Интернат.
3. Поезд для Анны Карениной.
4. ШПИОН, КОТОРОГО Я УБИЛА.
Нина ВАСИНА
ЖЕНЩИНА-АПЕЛЬСИН
Часть первая
ДВЕ НЕДЕЛИ ИЗ ЖИЗНИ ЕВЫ КУРГАНОВОЙ, ИЛИ БОЛЬШИЕ ПРОБЛЕМЫ ОТДЕЛА ПО
РАССЛЕДОВАНИЮ УБИЙСТВ
Вторник, 15 сентября, утро
Ева Николаевна пришла на стрельбище простуженная. Опоздала буквально на
минуту, и майор Николаев забрал ее
любимые заглушки. Она погрозила кулаком ему в спину. Примеряя неудобные
наушники, выслушивала насмешки коллег.
Приметила новенького опера. Он стеснялся разглядывать ее в упор, прятал глаза.
- Евуся, покажи класс!
- Она теперь по другой специальности, по интимной части!
- А ты, к примеру, даже если очень захочешь, арестанта не шлепнешь, вот
тебе и пример женского права!
- А если я стану ну о-о-ч-ч-ень симпатичный?!
Они злословили по поводу происшествия на прошлой неделе. На Еву
Николаевну напал прямо в комнате для
допроса рецидивист и убийца Левша, статья ему шла лет на десять. А юбка была у
Евы Николаевны сантиметров на десять
короче положенного. Демонстрируя подследственному отпечатки его пальцев,
отвратительно плохо сфотографированные,
Ева подпустила его близко к столу. Левша ногой опрокинул ее стул, Ева Николаевна
приложилась головой об пол. Руки у
Левши были в наручниках, но он мигом сел сверху ей на живот, разодрал ворот
рубашки и больно схватил обе груди
руками. Плохо видя сквозь пелену боли в затылке, Ева отметила профессионализм
его хватки: ногами Левша крепко
захватил ее руки. Убедившись, что Левша не хочет ее убить, Ева
сконцентрировалась, сцепив зубы, крутанулась под ним,
выхватила пистолет и всадила в упавшего Левшу пулю из табельного оружия. Когда
дверь распахнулась, она сидела на
полу, закрыв голову руками. Ее отвели в комнату отдыха - есть в тюрьме и такая,
все были так любезны, еще полчаса спустя
приходили друг за другом пособолезновать и успокоить. Считай, что весь персонал
посочувствовал. И только выпив чаю,
Ева вдруг поняла, что так и просидела с разодранной на груди блузкой.
С тех пор она постоянно натыкалась на насмешки, хотя все в управлении
поздравляли ее с таким удачным
завершением дела Левши. Очень трудно ловился. Удивительно легко получал
незначительные сроки.
Сейчас Ева с удовольствием слушала высказывания в адрес своей меткости.
- Евуся, ты сегодня больше семерки не выбьешь, нет. - Это Николаев снял
ее заглушки и подмигнул остальным,
подзадоривая.
Ева выложила восемь выстрелов один в один на семерке. В основном все
уже привыкли, только новый опер открыл
рот и уставился на единственную разодранную дырочку.
- Так не интересно, все ей: и Левшу она приложила, и стреляет лучше
всех, и летом ей не жарко...
- А ты подрежь свои брюки повыше, не будешь жаловаться.
- Я бы и подрезал, будь у меня такие ножки.
- Ну, будь у тебя такие ножки, ты бы и Левшу приложил.
- И еще третий на восемьдесят один.
- Да, и третий на восемьдесят один.
Ева только вздохнула. Она не надела бюстгальтер, и это было видно с
десяти шагов.
Отстрелявшись, Ева зашла в кабинет за папками с делами и, стуча
каблучками, так прошла мимо дежурного и двух
офицеров, что сама себе понравилась.
К заместителю прокурора была очередь, но, провожая нужного посетителя,
Хорватый заметил ее и приглашающе
кивнул головой.
- Цветете, Ева Николаевна? Мне тут психолога прислали в управление, у
вас случайно нет душевного кризиса?
- Нет. - Ева улыбалась.
- Может, у вас раздвоение личности?
- Никак нет. Я натура цельная.
- А как у вас с личной жизнью, позвольте спросить, - без проблем?
- А я девушка, нет личной жизни - нет и проблем.
Хорватый смущенно замолчал.
- Еще вопросы будут? Разрешите идти?
- Дела готовы... Что ж, идите, конечно. Да, чуть не забыл, вы у меня
дело Прохора вели, ну, разбойное нападение,
помните?
- Так точно, вела.
- У вас сегодня допрос.
- Я допрошу его как свидетеля, у него ведь уже срок. Такой ужасный срок
- год исправительных работ. Может, вы
помните, статья ему светила лет на десять? Вся моя работа насмарку!
- Так вот что я хотел сказать. - Хорватый словно не заметил ее
возмущения. - Если вам не нужен психолог... да,
если у вас после происшествия с Левшой все в порядке, вы уж побеспокойтесь о
своей безопасности. И безопасности
подследственного, - вдруг добавил он.
- Я постараюсь.
Ева вышла из кабинета Хорватого с испорченным настроением.
Вторник, 15 сентября, вечер
В четыре часа дня Ева приехала в Лефортово, прошла пропускники.
Охранник придирчиво осмотрел ее сумку и
папку с бумагами.
- Оружие, - сказал он, не глядя в глаза.
У Евы екнуло сердце. Она отстегнула кобуру, протянула охраннику
табельное оружие и спросила:
- А в чем дело?
Еще в кабинете Хорватого она почувствовала, что что-то не так, и ее
личный маленький браунинг был пристегнул
резинкой с внутренней стороны бедра между ног. Охранник, не отвечая, приказал ей
жестом поднять руки в стороны и,
краснея, провел ладонями вдоль тела.
- В комнате для допросов установлена видеокамера, - бубнил он. -
Объектив направлен на подследственного, по
малейшему не правомерному действию с его стороны, угрожающему вашей
безопасности, к вам будет направлена сила
быстрого реагирования.
- Понятно. Сила, значит.
Охранник задумчиво выкладывал вещи из ее сумочки. Он взял яркий и
совершенно неуместный среди
повседневных мелочей - пачки с сигаретами, носовым платком, зажигалки и двух
ручек - апельсин, повертел его в руках и
забросил в сумку.
Ева подождала, глядя сквозь две решетки, пока в камеру для допросов
проведут Прохора. Прохор тоже увидел ее и
гнусно ухмыльнулся.
- Где у вас монитор? - вдруг спросила Ева охранника.
- В соседней комнате. Подсудимый в камере.
В допросной Ева сначала попробовала стул у стола. Он был привинчен.
Прошлась по камере, осмотрела решетки.
Стукнула ногой по ножке стула Прохора, хотя он точно должен быть вделан
намертво. Заметила объектив камеры.
Повернулась к нему спиной и показала Прохору быстро бегающий между зубами язык.
Села на свое место.
На лице Прохора отразилось такое недоумение, что Ева с трудом сдержала
смех.
Прохор был интеллигент. Недоумение испортило благородство его лица, а
два месяца тюрьмы сделали его
одутловатым и слегка тупым. Ева давно замечала, что тюрьма искажает лица. Она
вела следствие с одним человеком, а в
тюрьме видела подогнанный рукой судьбы стандарт.
- Опух ты, Прохор, а был такой красавец, - заключила она по этому
поводу вслух.
Недоумение Прохора усилилось. Он заерзал, не зная, как себя вести.
- Я к тебе с допросом.
- Догадался, что не в гости, - пробормотал он.
- Почему? Подарок я принесла. - Ева бросила к его ногам открытую пачку
сигарет. - Поднимешь потом, не
дергайся.
Такие вещи не разрешались, хотя вполне допускались охраной тюрьмы. Еву
Николаевну было трудно здесь в чемто
заподозрить, она никогда не приносила на допросы нераспечатанные пачки.
- Давай еще раз пройдемся по августу прошлого года... К тебе приехал
напарник... Из Тулы.
- Не напарник он мне, - быстро сказал Прохор.
- Чего ты ершишься, ты же уже сидишь. Да и не интересует меня твой
напарник. Меня интересует его девушка, ну,
помнишь?
- Обычная, платная, что в ней интересного.
- Как она себя вела?
- Ну, как... Как они себя ведут, не знаешь, что ли... Пришла...
Разделась...
- Что, с порога - и разделась?
- Ну, не с порога, я еще сказал, чего белку привели.
- Это в каком смысле - белку?
- Это в смысле, что я блондинок не люблю, от них одни неприятности.
- То есть ты предпочитаешь брюнеток.
- Ну! - уже совсем не понимая, к чему клонит следователь, с удивлением
сказал Прохор.
- Так... а тебе, значит, привели блондинку... Что ж этот, из Тулы, не
знал, что ты любишь брюнеток?
- Почему... Кот знал, да только ему было не до выбора... А что она
сделала?
- У Кота было мало времени? - Ева пристально смотрела в глаза Прохору.
- Для чего... мало?.. - Он стал потеть.
- Чтобы выбрать тебе брюнетку.
- Да он себе ее привел, говорит, удачно так дело вышло... Да что она
сделала-то? Надо, говорит, оттянуться.
Ева расслабленно откинулась на спинку стула, закинула ногу на ногу.
Прохор, шумно сглотнув, уставился на ее
ноги.
- А что, Прохор, если б Кот привел такую... Ну, как я, к примеру,
темную, не соплячку, а с пониманием мужских
проблем...
- М-м-м... - Прохор почувствовал неладное, заерзал, вытер лоб рукой. -
Вы в этом смысле - не товар.
- Это почему я не товар? - Ева резко села прямо, Прохор от
неожиданности дернулся.
- Ну не товар, и все. Умная больно... и потом, надо себя подать, нет, я
не пойму, что это за допрос такой?!
- Да, Прохор, ты меня просто заводишь. У меня теперь такая манера вести
допрос. Ну как, запал бы ты на меня?
Прохор зажмурился и сильно задергал головой из стороны в сторону.
- Да не дергайся ты, смотри, что у меня есть.
Ева достала из сумки апельсин. Приложила его ко лбу, провела вниз по
лицу по линии носа и рта. Опустила под
подбородок и стала раскручивать на груди.
- Это апельсин, - сказала она шепотом. Прохор смотрел открыв рот и не
шевелился.
- Просто апельсин, а смотри, что я делаю. - Ева Николаевна спустила
апельсин вниз по животу и, расставив ноги,
запрятала его под юбку, а ноги сжала. - А теперь - фокус!
Она расставила ноги. Апельсин лежал между ее ног, как в черном гнезде
из темных колготок и синей форменной
юбки.
Прохор вскочил со стула, сделал два шага. Его замусоленные просторные
брюки оттянулись впереди и словно
волокли его за запрятанную рукоятку вперед. Он успел заметить на ее бедре как
будто повязку. И странно, но он успел даже
подумать, что так, вероятно, баба и прячет пушку, если... надо...
Охранник у монитора заметил неладное еще в начале допроса, позвал
старшего. Вдвоем они смотрели на
изумленное лицо Прохора.
- Чегой-то он уставился, как на привидение. Она же вела его дело...
Смотри, потеет, черт. А что она делает?
- Техника не доработана. Надо видеть всю камеру.
- В Бутырке видят всю камеру, так с мордой проблема, морды не видно
вообще.
- Зато здесь морда в полный рост... Раскручивает его, ишь, нервничает,
она мастер раскрутки, вроде говорит,
говорит о чем-то, а потом так, ненароком... Что это у него в штанах... В чем
дело?! Ищенко! В камеру! - крикнул старший
через коридор. Ищенко бросился к двери одновременно с выстрелом.
С Евой Николаевной случилась истерика, ее кое-как успокоили, вызвали
машину и отправили в управление.
Прохор все еще лежал в допросной камере с аккуратной дырочкой во лбу. На полу
валялись открытая пачка сигарет,
оранжевый апельсин и стреляная гильза.
- Он все еще стоит... Он все еще стоит, - повторял без конца охранник,
стоя возле трупа,
Иногда для разнообразия добавляя, что лично обыскал и осмотрел
следователя...
Хорватый приехал в управление сразу после Евы Николаевны - ему
позвонили из тюрьмы. Ева сидела у себя в
кабинете, вытирая с лица слезы и сопли. На столе лежал ее браунинг. Увидев
Хорватого, она встала по стойке смирно и
заявила, что ей позарез нужен психолог.
Среда, 16 сентября, утро
Еву разбудил телефонный звонок. Она сонно шарила рукой по полу, потом
поняла, что телефона нет у кровати. Не
открывая глаз, прошла босиком в кухню.
"Какой придурок звонит... - она вытаращила глаза в полумраке,
разглядела 4.30 на электронных часах, - в полпятого
утра!"
Телефон настойчиво и приглушенно продолжал трезвонить где-то рядом, но
в кухне его не было.
"И кто это у нас такой терпеливый, ты подумай, какой лапочка, ждет и
ждет..." Ева включила свет в ванной, ярким
красным пятном на белом кафеле пола телефон ударил в глаза.
- И что такое случилось? - Она не сразу взяла трубку, ей казалось, что
все, последний звонок, но телефон стойко
надрывался.
- Беда случилась у меня, детка. Большая беда. - Голос был глухой и
спокойный.
- Ноль два - милиция, ноль три - "скорая помощь". - Ева не узнала голос
и успокоилась. Со злостью грохнула
трубку.
"Ставлю два к одному, сейчас зазвонит..."
Прошло пять минут.
- Два ноль в твою пользу, - сказала Ева телефону, выключила свет и
побрела в комнату, уговаривая себя заснуть.
Телефон зазвонил, когда она, повертевшись как следует, избила подушку и
затихла.
- Так нечестно! - Ева быстро прошла в ванную, взяла аппарат, прижимая
трубку, притащила его в кровать.
Телефон прозвонил пятнадцать раз.
- Слушай, ты кто, а? - Ева говорила ласково.
- Беда у меня, понимаешь. Друга моего застрелили. Сучара одна
ментовская.
Тишина. Ева слышит громкое дыхание.
- А ты чего так дышишь, простыл?
- Чего? - Голос растерялся.
- Я говорю, чего носом так сопишь, ходишь без шапочки, лысинку
простудил? Или девочку поймал под утро?
- Слушай... ты... Ты мне тут не того... Я говорю...
- Да слышала я, пристрелили твоего дружка, я даже подозреваю, что это я
та самая сучара, но что поделать, нервы
сдали... Вот так, дружок. Работа у меня нервная. Вот ты мне спать не даешь, я с
утра буду злая, глядишь, еще одного твоего
дружка допрашивать пойду... такая расстроенная... Так что ты лучше побеспокойся
о моем здоровье.
- Это кого ты пойдешь допрашивать! - Голос приобрел командные нотки и
явный оттенок возмущения.
- Слушай, дружок, я девушка нервная, не кричи на меня, меня никто не
любит... - Ева вполне натурально
всхлипнула, - а все только и норовят потрогать...
На том конце бросили трубку.
Ева легла, раскинув руки в стороны... Она смотрела в светлеющее окно
сначала напряженно и нахмурившись,
потом расслабленно полуприкрыв глаза. Вскоре ей показалось, что утро можно
потрогать руками, она помотала из стороны
в сторону головой - "нет... не буду... не трону такое противное утро..." - и
побрела варить кофе.
В управлении она появилась бодрая, с легким официальным макияжем,
расписавшись в журнале, процокала
каблучками по паркету, словно заколачивая секунды, - не спеша и с достоинством.
На пятиминутку все собрались в
кабинете старшего следователя, при ее появлении притихли, мужчины озабоченно
уткнулись в свои папки, две женщины
бальзаковского возраста смотрели на нее во все глаза.
- Демидов! Гена Петрович, дружок, что-то ты не выспался.
- Курганова, я бы вас попросил, что за панибратство.
- Да я только хотела поинтересоваться, тебя, что ли, назначили старшим
в комиссии по расследованию?
Демидов машинально провел по седому ежику на голове и огляделся: все
присутствующие с интересом уставились
на них.
- Сейчас будет пятиминутка, вам все объяснят.
- Да я и так все поняла. Я тебя, Демидов, сразу узнала, ты так
характерно посапываешь, когда меня видишь, ну,
знаешь, так.
Ева увлеченно засопела, скорчив смешную заячью мордочку.
В кабинет вошел Хорватый, заметил тишину и странный интерес к паре в
углу комнаты и подождал начинать
собрание, хотя Демидов и посмотрел на него с надеждой.
- Ты, Демидов, даже по телефону на меня западаешь, - не могла
остановиться Ева, - сразу начинаешь сопеть, и
потом, что это за жаргон такой - "сучара", ты походи на допросы, просто для
интереса, послушай, как они ругаются, если уж
хочешь изобразить прожженного уголовника. А то все по комиссиям... Ты когда на
захват последний раз выезжал?
- Ева Николаевна, вы не волнуйтесь так, я по голосу слышу, вы опять
чем-то возмущены, расстроены, а нам пора
начинать собрание. - Хорватый решил прекратить представление. - Вдруг
разнервничаетесь, чего доброго, пальнете пару
раз. - Он усмехнулся призывно, оглядывая собравшихся. Никто не засмеялся. - Я
вижу, все уже настроились работать, и
сообщаю, что создана комиссия по расследованию убийства, совершенного Евой
Николаевной Кургановой на допросе.
Старшим в комиссии назначен Демидов Геннадий Петрович.
После пятиминутки Еву догнал в коридоре Николаев.
- Тебя отстранили от дел?
- Не должны были, ведь все ясно.
- Ясно-то ясно, но комиссия может и три месяца разбираться, как там все
было. Ты не в курсе, а они туда двух
психологов ввели, там одних тестов на неделю, потом неделю на компьютере
обрабатывают, да и Демидов, знаешь, как
любит заседать и расследовать подобные вещи... "Вы, случайно, не имели личного
предвзятого сугубо интимного
отношения к подсудимому?.." - Николаев изобразил Демидова, сопя и причмокивая.
Ева засмеялась.
- Ладно, не тяни, чего ты хочешь?
- Отдай мне дело Слоника. Лучше уж мне, а то ведь - сменят следователя,
все испортят.
- Да ты!.. - Ева замахнулась папками на Николаева. - Не попадайся ты
мне под руку с такими словами, я два года
его пасу, я его, родного, уже люблю, не сегодня завтра его возьмут.
- Что ты орешь?! - Николаев толкнул Еву к лестнице и прижал к стене. -
Ну ты же не дура, ну прикинь, кому его
отдадут, ну?! А я с тобой всегда смогу поговорить по-дружески, обсудить, когда,
где и зачем, понимаешь? Я все знаю, ты
провела расследование блестяще, ну поставлю тебе бюст в подъезде, но мы же с
тобой одной крови, пойми. Я кроме тебя
могу еще троих назвать, кто работает не за деньги, за интерес. Ладно...
Расслабься... Подумай. - Николаев убрал руки,
которыми он упирался в стену, задерживая Еву. - У тебя и так трудный день
сегодня. Слушай, ты что, выше меня? - Он
отошел на шаг и улыбнулся растерянно, оглядывая ее сверху вниз.
- Метр восемьдесят плюс-минус пять сантиметров, - гордо объявила Ева.
- А это... плюс-минус, это как? Это если распрямишься?
- Ну ты, сыскарь, шевели мозгами быстрей. - Ева уходила. - Это каблуки
всего лишь. Всего лишь каблуки! -
прокричала она уже сверху лестницы.
Николаев звонко шлепнул себя по лбу.
"Ева Николаевна Курганова, следователь специального отдела по борьбе с
особо опасными преступниками,
старший лейтенант, русская, не замужем, 25 лет, в отделе - 3 года, отличница
боевой подготовки, нравственные показатели -
8, контактность - 9 (десятибалльная шкала), личных связей в отделе и управлении
не замечено. 7 сентября сего года
застрелила из табельного оружия в следственном изоляторе Лефортовской тюрьмы
Левакова Игната Кирилловича (он же -
Левша, Рукастый, Левка, Игнус). Мотив: нападение Левакова И. К. во время допроса
с применением физического насилия
сексуальной направленности. Свидетели: ...От услуг психоаналитика отказалась.
15 сентября сего года застрелила из личного оружия в Лефортовской
тюрьме на допросе Пушкарева Прохора
Львовича (он же - Прохор, Хромой, Умник). Мотив: попытка нападения Пушкарева П.
Л. Свидетели:
Согласилась освидетельствоваться у психоаналитика.
Освидетельствование проведено 16 сентября в 14 часов. Анкета заполнена
и сдана 16 сентября в 17 часов 30 минут.
Контактна".
- Как вы воспринимаете свою личную жизнь, будучи не замужем?
- У меня много друзей, почти все свободное время отнимает работа.
(В пределах нормы.)
- Опишите предпочитаемый вами образ мужчины.
- Вымышленный? Ну... Выше меня прежде всего... Потом, достаточно добрый
и спокойный...
(Задержка с ответом 12 секунд.)
- А как он должен выглядеть внешне?
- Выше меня. Добрый и спокойный.
(Норма.)
- Опишите поконкретней показатели пола, цвет волос, телосложение.
- Показатели пола должны быть явно выраженными, волосы светлыми, полное
отсутствие живота и тройного
подбородка.
(Норма.)
- У вас есть реальный прототип ?
- Нет.
(Задержка с ответом 15 секунд.)
- Опишите мужской образ, вызывающий у вас отвращение.
- Злой... Толстый... Нет, я не знаю толком, это можно определить только
при общении..
(В пределах нормы.)
- Вы когда-нибудь ненавидели мужчину?
- Я не понимаю вопроса.
- Вы воспринимаете подсудимых как мужчин?
- Когда он на меня набрасывается, я немного понимаю, что он не женщина.
(Норма.)
- Вы бы могли убить женщину?
- Если бы была угроза моей жизни, то да.
(Задержка с ответом 5 секунд.)
- Вы считаете себя сексуально привлекательной?
- Несомненно.
(Норма.)
- Вы можете сознательно спровоцировать приставание к вам мужчины?
- Если захочу, наверное, да.
(В пределах нормы.)
- Да или нет?
- Да.
(Норма.)
- Что для вас является жизнеопределяющим?
- Работа.
(Норма.)
- А если она не приносит удовлетворения?
- Работа.
(Норма.)
- Как вы определяете социальный статус человека, преступившего закон?
- Преступник, который должен быть наказан.
(Норма.)
- Вы считаете себя виновной в смерти Левакова и Пушкарева?
- Да.
(Задержка 12 секунд.)
- Предположим, вы бы заранее знали о нападении Левакова, стали бы
стрелять?
- Нет.
(Норма.)
- Предположим, вы бы заранее знали о нападении Пушкарева, стали бы
стрелять?
- Да.
(Норма.)
- Вы согласитесь пройти тест на детекторе лжи?
- Я думала, что этот прибор - детектор. Я уже согласилась.
(Норма.)
- Этот прибор просто регистрирует некоторые медицинские показатели,
ваше давление, пульс, вот здесь на экране
высвечивается время задержки с ответом на вопрос. Вы прошли освидетельствование.
Пульс шестьдесят два, давление сто
двадцать на восемьдесят. Отказов отвечать - нет. Не понятый вопрос - один.
Контактность с психологом - достаточная.
Отчет будет представлен завтра до десяти утра. Распишитесь. Вот в этой графе -
ваши претензии, если таковые имеются.
В графе "Примечания и проблемы" Ева написала:
"Задаваемые вопросы имели явно направленный на различие полов акцент.
Опять со мной сыграла шутку моя
привлекательная внешность. Прошу дополнительного освидетельствования у
психолога-женщины. Желательно моего
возраста".
Достаточно упитанный, с разрастающейся лысиной доцента психолог
изумленно прочел написанное Евой. Он
спрятал свой округлый животик в узкое пространство между креслом и компьютерным
столом, он потел и изо всех сил
старался не смотреть на коленки Евы Николаевны.
Четверг, 17 сентября, утро
Ева Николаевна стояла по стойке "смирно" у дверей в кабинете прокурора
города. Хорватый и прокурор задумчиво
смотрели на нее через пространство комнаты. В окна хлестал сильный дождь, пахло
в кабинете хорошими сигаретами и
кожей. Хорватый скрестил свои огромные руки на папке с бумагами по делу
Кургановой Е. Н., прокурор положил изящные
ладони с тонкими слабыми пальцами на компьютерную распечатку - заключение о
психологическом освидетельствовании
контактной Евы Николаевны. В углу комнаты осторожно звякнули часы и рассыпали
прозрачный и нежный звук, но бить
не стали: половина одиннадцатого. Часы словно разбудили мужчин. Еве предложили
сесть.
- Здесь написано, - медленно и глухо проговорил прокурор, - что вы
настаиваете на дополнительном
освидетельствовании.
- Никак нет. Я просто предложила провести еще одно.
- Что вам это даст, здесь и так достаточно нормальное заключение... Вы
целеустремленны... В хорошей физической
форме... Вот, правда, сексуально озабочены... Так написано... Но агрессивность к
противоположному полу не
прослеживается.
Хорватый и прокурор посмотрели внимательно на Еву. Она сидела очень
прямо, не касаясь спиной стула, и с чуть
заметной улыбкой внимательно смотрела в лицо говорившего.
- Ева Николаевна, почему бы вам просто рассказать нам, в чем дело. -
Хорватый говорил медленно и так
проникновенно, словно священник со смертником. - Мы сейчас здесь одни... ваше
начальство, так сказать... Из этого
кабинета секреты не пропадают. Давайте наконец договоримся.
- Как это - договоримся?
Глаза у Евы были удивленными, а руки сложены на коленках. В разговор
вступил прокурор:
- Гмм... Так сказать... Нам ваша проблема понятна. Я называю это
болезнью новичков, мне никаких психологов не
надо, все и так ясно. Вам хочется самой довершить любое трудное расследование,
вы возмущены несоответствием
приложенных вами усилий и наказания, которое назначается преступнику... Но
поймите... Закон должен предусматривать
сделку, иначе он не закон, а обреченность... Хочу сделать вам предложение. В
принципе, определенные обязанности у нас
выполняют специальные люди, но иногда... в порядке исключения, вы можете сами
участвовать в исполнении смертных
приговоров. Это легко устроить, и смею вас заверить, что болезнь новичков
покинет вас после первого же приведения
приговора в исполнение.
В кабинете повисло молчание Еве надоело притворяться, и невинное
удивление сменилось на ее лице насмешливоупрямым
выражением, так хорошо знакомым Хорватому. Он досадливо и нарочито шумно
вздохнул.
- Прошу прощения, но вы путаете, по моему мнению, причину. Вы не там ее
ищете, причина не во мне, понимаете
Она Не Во Мне, - сказала Ева четко и без выражения. - Причина, она в
обстоятельствах, а обстоятельства - это все мы, но в
основном - вы.
- Это, в смысле, Я? - удивленно спросил прокурор.
- Это все мы. Я проделываю определенную работу и доказываю закону, что
перед ним - злостный нарушитель. - Ева
вдруг взволновалась, стала жестикулировать. - Закон - это люди, его исполняющие,
эти люди решают, что вымогательство с
убийством и последующим изнасилованием жертвы - это просто конфуз, обвиняемого
можно пожурить.
- Это по делу Левши, - прервал ее Хорватый, обращаясь к прокурору. -
Ничего себе пожурить - пять лет строгого
режима, а почти два он уже провел в предвариловке... Пойми ты наконец: каждый
отдельный случай рассматривается особо,
обстоятельства, условия... Специалисты... Пойми, специалисты доказывают, что
Левша, насилующий мертвого мужчину, -
болен... частично... Ты просто должна хорошо выполнять свою работу.
- Зачем?
- Как это - зачем? Мы все - закон.
- Минуточку, минуточку. - Прокурор стукнул ладонью по столу. - Я вас
пригласил не на диспут. Я предложил вам
конкретный выход из положения. Я предложил вам убивать законно. И мое
предложение - не повод начинать лекцию о
законе и наказании. Вы не в том положении и звании, чтобы дискутировать со мной.
У нас есть определенное количество
осужденных на смерть. И смею вас заверить, эти люди будут пострашней некрофила
Левши. Идите и стреляйте. Ваша
строптивость стоит слишком дорого. Вы неплохой специалист. У нас много случайных
людей, вы пытаетесь док
...Закладка в соц.сетях
