Жанр: Электронное издание
vasina
...илось ужасом.
Раздался приглушенный хруст. Учитель завизжал тонко, негромко - ему не
удавалось вздохнуть - и вдруг обмяк,
уронив голову на плечо Макса. Желто-зеленые глаза все еще смотрели на Федю, изо
рта вытекла струйка крови. Макс
осторожно положил учителя на пол. Федя стоял неподвижно, трясясь всем телом.
Макс провел рукой у себя по
выпачканной щеке, понюхал кровь на ладони.
- Хочу есть, - сказал он задумчиво, разглядывая тело на полу.
Федя выскочил в коридор, его вырвало несколько раз, пока он бежал по
коридору из учебного корпуса в спальный.
Странно, но думал он только об одном: никогда в жизни его столько не рвало,
сколько в этом проклятом интернате!
- Пойдем! - Это было все, что он сумел сказать Хамиду. Был Федя в тот
момент бледный до синевы и трясся не
переставая. С кроватей, прерывая свой послеобеденный детский отдых, поднялись
еще человек пять. Остальные закрыли
глаза и отвернулись.
- Не надо, - пытался удержать ребят Хамид, - туда не надо ходить, это
наше дело.
- Не ссы, - отвел его руку Севрюга, - не заложим.
В переходе между корпусами им попалась учительница. Перепуганного Федю
запрятали в середину.
- Уроки пойдем делать в класс, - объяснил доходчиво Севрюга, -
контрольная завтра, боимся двойки получить.
Учительница прижалась к стене и долго смотрела им вслед.
В учебном корпусе стояла тишина. Макс сидел в коридоре на полу в своей
любимой позе - вытянув широко
расставленные ноги, привалившись спиной к двери в кабинет учителя физкультуры.
Он был весь в крови.
Группа любопытных встала перед ним, тяжело дыша.
- Черепаха, - уважительно сказал Севрюга, не в силах отвести взгляд от
окровавленного рта Макса, - дай пройти!
Макс не двинулся с места.
- Я поел, - вдруг сказал он и икнул.
- Он упо-по-требил глагол... в про-про-шедшем времени! - радостно
сказал Федя, стуча зубами.
- Вот и хорошо, теперь тебе надо умыться. - Хамид взял руку Макса,
стараясь на нее не смотреть, и потянул на
себя.
Удивительно, но Макс поднялся. Сначала он встал на четвереньки, сыто
рыгнул, потом поднялся.
Хамид повел Макса по коридору к туалету, остальные, толкая друг друга,
ринулись в кабинет. Федя остался в
коридоре, прислонившись к стене.
Сильный запах свежего мяса и крови, непонятные куски и части тела,
разбросанные по комнате с застекленными
полками, хранившими внутри себя кубки и награды бывшего бравого футболиста.
Забрызганные фотографии любимой
команды.
Интернатовцы стояли оцепенев, не в состоянии двинуться с места.
- Ништяк, - сказал шепотом Севрюга.
- Клево, - тоже шепотом согласился Болт, - засунем бутылку в задницу?
- Дурак! - осудил Севрюга. - Мальцам бежать надо.
- А мне мама рассказывала, - тонким, срывающимся голосом вдруг
заговорил самый маленький и тощий из всех, -
Самсон льва за пасть разорвал! А я не верил.
После этих слов все как по команде ринулись к дверям, толкаясь,
высыпали в коридор и побежали, обгоняя друг
друга, словно последний отдавался на заклание.
По коридору медленно шел отмытый Макс в мокрой до пояса рубашке. Он
подошел, сел у самых, ног Феди, тяжело
дыша, привалился спиной к стене и сразу задремал.
Хамид осторожно вошел в кабинет. Его долго не было, вышел он с ключами
и стал замыкать дверь.
- Где ты взял ключи? - спросил Федя.
- Нашел в одной штанине. Пойдем отсюда. - Хамид потянул Федю за рукав.
- Он с нами, - сказал Федя, уперевшись глазами в глаза Хамида. Хамид
первый отвел взгляд. - Ты ведь хотел. Хотел,
да? - Федя почти кричал. - Хотел, чтоб он здесь заснул и его тут нашли, да? - Он
с удивлением заметил, что едва
сдерживает слезы.
- Брось. - Хамид говорил устало и грустно. - Я чувствую, что от него
никуда не деться, если сможешь его
разбудить, буди.
- Черепаха! - заорал Федя, склонившись над Максом.
Макс открыл глаза и посмотрел перед собой бессмысленно, быстро прикрыв
рукой грудь.
- Надо идти. - Федя протянул ему руку, но Макс встал сам,
перевалившись, как обычно, на бок и встав сначала на
четвереньки.
- Правильно, так и разговаривай. Постепенно перейдем на предложения из
двух слов, и главное что? Что он
счастлив, а я, дурак, имея все, искал чего-то Смерть захотел рассмотреть.
Рассмотрел. - Хамид размахнулся и выбросил в
окно ключи от кабинета.
Они медленно шли по коридору, приноравливаясь к скорости Макса. Макс
брел сзади.
В комнате их ожидал совет. Все сидели на кроватях.
- До конца тихого часа тридцать минут, - сказал Севрюга. - Вы ребята,
конечно, крутые, но вам надо бежать.
Поможем, чем можем.
Интернатовцы вставали по одному и подходили к кроватям Феди и Хамида.
Через пять минут на одеяле Феди лежали: небольшой компактный набор
отмычек, две восхитительные финки -
одна выстреливающая от кнопки, пять рублей и двадцать копеек мелочью, пачка
печенья, маленькая шоколадка, шило,
небольшой, остро заточенный крючок с привязанной к нему длинной веревкой и
старая затрепанная книжка "Легенды и
мифы Древней Греции". Книжку положил на кровать самый мелкий нарушитель и долго
еще не мог отвести от нее глаз.
- Забери, - сказал Федя, у него еще не прошел шок, соображал он плохо.
- Вдруг пригодится, а я знаю ее наизусть.
Тяжело дышал Макс, пуская слюну во сне, он заснул, едва улегшись на
матрас на полу.
- Готовы? - спросил Болт.
- Сейчас? - не понял Хамид.
- А ты думал, темной ночью? Нет, бежать нужно сразу и сейчас. Днем
дежурят всего два надзирателя по
корпусам, а ночью у каждой комнаты и на кухне. Я покажу пожарную дверь в
хозяйственную пристройку, ее можно
открыть отмычкой. Там кухня и изолятор. За кухней и туалетом кладовка. В
кладовке есть окно. Там недавно вставляли
решетку, делали ее изнутри. Остальные вделаны в кладку. Вперед, братцы, помоги
вам Бог, но дебила возьмите с собой, без
него вам решетку не сдернуть. А там уж смотрите сами, добирайтесь к железке.
- Как это? - тупо спросил Федя. - Какая решетка, почему сейчас?
- Буди Макса. - Хамид выгребал из своей тумбочки вещи. В красивой
жестяной банке от чая у него было сделано
второе дно, Хамид выковыривал его шилом. Под металлической заслонкой, в вате,
чтобы не дребезжало, лежало большое
кольцо с печаткой.
Болт, внимательно отследивший эту операцию, присвистнул.
- Не могу, - сказал Хамид, глядя в загоревшиеся глаза, - ну убейте
меня, не могу! Это моего прадеда, он был шахом,
честное слово, этому перстню двести лет!
- Я всегда знал, что чурка что-то прячет! - радостно сказал Болт. -
Ладно, живи, шах гребаный!
Севрюга сам открыл отмычкой пожарную дверь в хозяйственную пристройку.
- Ну, бывайте! - Он стукнул Хамида и Федю по спине, оглядел засыпающего
на ходу от сытости Макса, покачал
головой и убежал.
Макс осмотрел дверь, выглянул в коридор и с собачьим изумлением
уставился на Федю.
- Надо идти. - Федя кивнул головой на дверь.
Макс сполз по стене и сел на пол, расставив ноги.
- Он не пойдет, он все понимает! - закричал Хамид, Федя испуганно зажал
ему рот рукой. Он походил немного
туда-сюда и сел перед Максом на корточки.
- Макс. Это очень важно. Твоя черепаха умерла. Ты знаешь это, да? Она
умерла. Все когда-нибудь умирают.
- Черепаха, - сказал Макс и закрыл сокровище рукой.
- Правильно, черепаха, но она умерла. Если ты ее любишь, то ее надо
похоронить. Когда кто-то умирает, его надо
хоронить. Под деревом, в тени, чтобы хорошо и удобно было. Ты видишь поблизости
хоть одно дерево?
- Я поел, - сказал Макс.
- Прекрасно, а теперь похороним твою черепаху. Под деревом, в тени.
Макс, скажи: "Хорошо!"
- Хорошо, - сказал Макс.
Федя вытер пот с висков.
- Нам надо пойти туда, где есть деревья, чтобы похоронить черепаху,
правда, Хамид?
Макс поднял голову и посмотрел на Хамида.
- А как же! - Хамид вытаращил глаза и вздохнул. - Конечно, похоронить
черепаху - первое дело. Но деревья очень
нужны. Ну и бред, - пробормотал он сам себе.
Макс тяжело поднялся и первый вышел в дверь.
Их проводил оглушительный звон. Тихий час кончился. Правонарушители
должны идти в цех работать, еще минут
тридцать в запасе, пока их не хватятся.
В хозяйственном корпусе пахло по-другому, из кухни слышен был громкий
разговор двух женщин. Кладовка закрыта
на шпингалет. В крошечной захламленной комнате огромный Макс передвигался с
трудом, до окна было три шага. Феде
казалось, что черепаха воняла все сильней и сильней. Хамид стоял у дверей и
обреченно смотрел на небольшое окно с
решеткой.
Федя взялся за перекладину решетки и подергал ее.
Потом сел на коробку.
- Бесполезно, - сказал он.
Макс подошел к окну и легко раздвинул прутья решетки в сторону.
Посмотрел назад.
- Нет, - привстал Федя. - Надо выдернуть всю, всю, понимаешь! Иначе не
выбраться.
- Даже если он выдернет решетку, ему из этого окна не выбраться,
слишком мало, - обреченно сказал Хамид.
Макс встал у окна, раздвинул ноги и хорошенько обхватил руками прутья
решетки. Потянул на себя. Прутья
стали прогибаться, Феде показалось даже, что решетка так и будет тянуться и
тянуться черными толстыми нитями к
Максу, но толстяк победил и выдернул ее с глухим звуком, взметнув штукатурную
пыль.
- Господи, - прошептал Хамид.
Федя встал на коробку и высунул голову из окна. Они с Хамидом
действительно пролезут без проблем, но вот
Макс... Толстая старая кладка выглядела безнадежной.
- Лезь первым, - сказал он Максу.
Макс встал на коробку и тут же провалил ее. Хамид подтащил ведро и
поставил его вверх дном. Макс высунул
голову и убедился, что его плечи не пролезают. Он вылез в комнату, удивленно
оглядел окно, засопел и стукнул кулаком в
стену.
Несколько кирпичей обвалились.
- Теперь нам хана, - сказал Хамид, - сейчас сбегутся все на грохот!
- Быстрей! - закричал Федя Максу. Макс размахнулся и стукнул кулаком
рядом с отбитыми кирпичами. Он
рассмотрел окровавленную руку, подумал и ударил другой. Упало еще несколько
кирпичей. Федя нашел табуретку, Макс
стукнул ею по стене у окна - обвалился целый пласт. Поднялась пыль, Хамид
закашлялся. Когда пыль улеглась, он увидел, как
Макс вылезает в окно, извиваясь огромным червяком.
Он ждал их внизу и просто подставил ладонь, на которую Федя, а потом
Хамид встали ногами. Макс опустил их
осторожно на руке к земле.
- Ну что, - спросил Федя, весь седой от пыли, - свобода?
- Какая свобода, смотри! - Хамид показал рукой вдаль.
Интернат образовывал своими строениями замкнутый прямоугольник, внутри
этого прямоугольника был двор,
въезд был сделан в одной из сторон. Окна выходили только во двор, поэтому
интернатовские не видели огороженного
колючей проволокой пространства за прямоугольником. До проволоки было еще метров
сто, вдали виднелся въезд и две
покосившиеся вышки. Вышки были пустые.
- Пусть Макс потрогает проволоку, - сказал Хамид, задыхаясь, когда они
бежали к ограждению. - Вдруг она под
током, вышки-то пустые!
- Ну вот что, ты, конечно, у нас благородных кровей, это понятно. -
Федя задыхался, они остановились у
проволоки, тяжело дыша. - Ты себя должен беречь, а вот я простой гегемон, и я
возьмусь за проволоку вместе с ним!
- Глупо, - сказал Хамид, оглядываясь, - давай хоть палкой сначала
попробуем закоротить.
Ни палки, ни мало-мальски крупного камня вокруг не было.
Послышался далекий шум подъезжающей машины. По пыльной дороге от
кочегарки екал к интернату грузовик.
- Нет времени, - сказал Федя и взялся рукой за проволоку.
Ничего не случилось, и, раздвинув ее, они пролезли на ту сторону жизни.
- Бежим! - крикнул Хамид.
- Черепаха, - не сдвинулся с места Макс.
Как только найдем дерево! Первое же попавшееся дерево, клянусь! -
пообещал ошалевший Федя, он побежал за
Хамидом не оглядываясь, и в этот момент ему действительно было все равно, бежит
ли за ними Макс. Макс посмотрел на
убегающих мальчиков, пощупал на груди черепаху и медленно побрел за ними.
В интернате еще полтора часа никто ничего не знал. Пустующий станок
Феди не привлек внимания, Макс на
станке не работал, а Хамида числили больным, он должен был вывозить мусор из
цеха на тележке. Когда тележка
переполнилась металлической стружкой, мастер подозвал надзирателя. Надзиратель
выслушал, кивнул и собрался идти в
спальный корпус. В этот момент все станки остановились. В полной тишине Болт
визгливым, срывающимся от волнения
голосом попросил привести старшего воспитателя.
- Продолжить работу! - крикнул мастер.
Правонарушители стояли у станков не шевелясь.
Через пять минут нашли старшего воспитателя, надзиратель осмотрел
спальный корпус и учебный - Феди,
Хамида, и толстого Макса нигде не было. Он побежал в цех, чтобы спросить у
старшего, включать ли тревогу.
В цехе Болт вышел на середину, чтобы его было лучше видно, оглядел
идеально выбритое лицо и седой ежик волос
старшего воспитателя, внимательно осмотрел его слегка запылившиеся тупоносые
ботинки и спецодежду серого цвета.
- Тут такое дело, значит. Учитель физкультуры, он, понимаете, наказал
чурку Хамида за плохое поведение, да вы
знаете небось, Хамид потом еще в изоляторе лежал.
- Короче! - Старший покачивался с пятки на носок, заложив руки за
спину.
- Короче? А, ну он это... Сегодня, короче, он решил наказать за плохое
выполнение прыжков Федьку Самохвалова и
толстого Макса, у Макса тоже с физкультурой плохо. И пригласил к себе в кабинет.
Наверное, они все там, я думаю, он их
хорошенько наказывает, раз так долго.
- Отставить! - закричал старший воспитатель надзирателю, который ждал
приказа звонить тревогу.
Старший воспитатель, надзиратель и еще двое охранников легкой трусцой
бежали по переходу в учебный корпус.
- Продолжить работу! - приказал мастер.
- А можно нам подождать, пока сирену включат? - спросил весело
маленький правонарушитель.
- Какую сирену, почему это? Отставить разговоры, приступить к работе!
Руководство интерната взламывало дверь в кабинет учителя физкультуры.
Потом еще минут пять искало
остатки взрывного устройства, которое так разнесло любителя "наказаний". После
этого прозвучала наконец тревога, все
правонарушители выстроились в большом спортивном зале и были пересчитаны. Еще
десять минут поднятый на ноги
персонал интерната обыскивал все корпуса, пока женщины из кухни не обнаружили
проломленное окно в кладовке. Только
тогда вызванный директор интерната объявил тревогу по городу, позвонив в
милицию.
К этому времени сбежавшая троица похоронила дохлую черепаху под первым
же попавшимся деревом недалеко от
станции. Вместе с черепахой положили жестяную коробку с договорами. Хамид сказал
прощальную речь:
- Спи спокойно, лучшая из лучших черепах!
- Садимся в первый же попавшийся товарняк и побыстрей из города! - Федя
показал рукой на медленно
проползавший мимо товарный поезд.
- Нет. - Хамид упрямо покачал головой. - Только на юг! Нам нужно
добраться ко мне домой как можно быстрей, а
там мы уж точно спасены.
А Макс ничего не сказал. Он смотрел на крошечный холмик земли под
акацией, потел и пускал слюну.
У маленького причала недалеко от владений Хамида красивую темноволосую
женщину одевали в золото и
драгоценные камни. Она стояла совершенно голая в окружении мужчин. Из женщин
была только Лиза - секретарь Хамида.
Еве было холодно.
- Подними руки, - тихо, в самое лицо сказал ей Хамид.
Ева подчинилась и подняла руки.
- Встань на колени!
Ева опустилась на колени с поднятыми руками.
Хамид надел на нее короткую, чуть прикрывающую ягодицы кольчугу из
золота. Кольчуга горела в засыпающем
солнце бриллиантами и слепила глаза. Хамид взял в руки резную корону и
пристегнул под подбородком Евы полукруглую
застежку. Ласково поправил захваченные застежкой волосы, отошел чуть назад,
полюбовался.
- Встань, женщина.
Ева встала, внимательно осматривая лица стоящих рядом мужчин. Рыжий
секретарь Феди и его преданный
летописец смотрел немного растерянно, он никак не мог решиться предложить Хамиду
подождать и разобраться, не
предвидится ли у Феди наследника. Незнакомый Еве худой и опасный мужчина -
телохранитель неубереженного Феди -
один смотрел на нее весело и без малейшего намека на плотский интерес. Он
рассматривал ее пристально, любуясь
отличным экземпляром физически развитой особи идеального исполнения. Остальные -
охранники и гости - только что не
пускали слюну. Хамид был грустен, но торжествен.
Он, кряхтя, встал на колени, ему поднесли подушечку, на которой лежали
украшения для Евы, взял браслеты и
надел ей на щиколотки. Встал, опять отошел назад, любуясь, взял наручники.
- Протяни руки.
Ева вытянула вперед руки.
- Разожми кулаки, растопырь пальцы! Ева раскрыла ладони и показала
Хамиду - примерная девочка вымыла руки
перед едой.
- Открой рот!
Хамид засунул в рот Еве указательный палец, провел им за зубами у щеки.
- Высунь язык.
Ева покраснела легкой краской ненависти и злобы, но язык вытянула
далеко, с удовольствием подразнила
быстрыми влажными движениями гостей. Легкий стон удовольствия у некоторых
присутствующих.
- Руки назад!
Хамид зашел сзади и защелкнул наручники на ее запястьях.
- Вроде все. - Повернул ее и осмотрел со всех сторон. - Теперь так.
Объясняю, что я делаю. Женщина, ты
приговариваешься к смерти за то, что убила моих самых близких друзей. Ты
свернула шею Максу Черепахе, так сказал
Федя, хотя я не представляю, как тебе это удалось.
- Он жрал мозги у детей, твой лучший друг! - Ева почувствовала
приближающуюся истерику, она решила, что
лучше закричит и расплачется от унижения и обиды, чем позволит страху напасть на
нее.
- Ты зарезала ножом Федю Самосвала, когда он смотрел на тебя и
любовался! - продолжил Хамид.
- Твой второй лучший друг любил насиловать женщин, избив их перед этим!
- Молчи, женщина. Тебе дадут слово. За это ты приговариваешься к
смерти. Но ты - та самая женщина, которую так
хотел мой друг Федя, за тобой он и приехал сюда. Я хочу, чтобы ты встретила его
в лучшем наряде там, где не бывают
живые. А когда твое тело истлеет в этом сундуке, - Хамид показал рукой себе за
спину, там стоял большой железный ящик,
- и если вдруг найдут твои останки, никто не скажет, что Хамид пожалел денег на
погребальное платье для женщины своего
друга. А теперь ты можешь сказать, что хочешь, но это твои последние слова, не
трать время на ругань!
- Я хочу тебе сказать, что ты Драная Жопа!
- Как? - обалдел Хамид. - Откуда ты?.. Как ты смеешь!..
Никитка закрыл лицо руками.
- Напомни себе, кто ты! Съезди при случае в тот городок, придурок, где
закопал свою расписку, и прочти, кто ты
есть на самом деле! А уж я постараюсь там с тобой встретиться!
- В сундук! - заорал Хамид, наливаясь краской и топая ногами. - В
сундук немедленно!
От неожиданного крика его слуги еще несколько мгновений не двигались с
места, Хамид схватился слева за грудь,
упал и стал бросаться в них песком, бессильно воя:
- Уберите ее быстрей, изувечу! В сундук! Еву подхватили под руки. Она
болтала в воздухе ногами и смеялась.
- До встречи, Драная Жопа! - успела она крикнуть, прежде чем стукнула
тяжелая крышка и защелкнулся замок.
Двое слуг с трудом подняли тяжелый сундук и пошли по трапу на катер.
Хамид полулежал на песке, провожая их глазами и тяжело дыша.
- Как стемнеет - в море, - бормотал он. - Откуда она знает, она не
женщина - она ведьма! Может, ее сразу удушить,
чтоб потом не думать?..
- Извините! - Над ним склонилось рыжее лицо Фединого секретаря и тощее
высохшее - Лизы. - Не обращайте
внимания, - сказал секретарь Феди. - Это я ей свой роман прочитал.
Хамид смотрел, ничего не понимая. Лиза удивленно повернула голову и
посмотрела на Никитку.
- Уйдите, - попросил Хамид, отмахиваясь от них руками, он плохо
соображал, что происходит. - Позовите Илию!
Какой роман, пошел вон, дурак!
- Я написал роман. - Рыжая голова секретаря Феди нависала косматым
солнцем. - О детстве Феди, об интернате. И
прочел ей, чтобы она знала перед смертью, кого убила! Это моя первая книга из
трилогии о больших людях.
Хамид размахнулся, ослепленный солнцем и ненавистью, и ударил кулаком
Никитку в глаз. Никитка упал
затылком в песок, раскинув руки.
Хамиду стало намного легче. Он прикрыл глаза и только хотел подняться,
как услышал странный визгливый смех.
Хохотала Лиза. Она шла по берегу, сняв туфли с каблуками, проваливаясь
длинными ступнями в песок, и смеялась,
иногда подвывая и наклоняясь вперед, прижав руки с туфлями к животу.
Хамид закрыл глаза и лег на спину рядом с Никиткой, также раскинув руки
в сторону.
Орали чайки, шумело вечернее море, далеко-далеко уныло и тревожно
завыли полицейские сирены.
Две полицейские машины ехали по вызову к богатому особняку. Недалеко от
ограждения, за территорией особняка,
в пыльных кустах был обнаружен большой перевязанный полиэтиленовый пакет с телом
мужчины. Рядом с пакетом стоял
полицейский, первым попавший к месту находки, и несколько зевак. Подвернувшийся
удачно газетчик приготовил
фотоаппарат.
Из подъехавших машин вышли четверо представителей закона и толстяк в
штатском с чемоданчиком,
переговариваясь, подошли к свертку. Зевак оттеснили, на ушлого газетчика
наорали, но беззлобно - он был им знаком и
хорошо платил за информацию, полиэтилен разрезали. Странно, но вони не было. На
склонившегося над трупом врача чуть
повеяло холодом. Убитый мужчина был невысок, телом крепок, с русыми, коротко
стриженными волосами, совершенно
голый, с глубокой сине-багровой полосой на шее.
- Чей это особняк? - спросил полицейский газетчика.
Газетчик ответил, щелкая фотоаппаратом.
Большой дом с открытым бассейном был расположен на склоне, архитектор
учел это при постройке здания: дом
был в несколько ярусов, удачно повернутых террасами к морю. Продолговатой каплей
голубел бассейн.
Особняк принадлежал Паше Закидонскому, русскому, турецкому подданному,
так некстати пропавшему с
прогулочного двора тюрьмы в Москве за десять минут до организованного ему Федей
побега.
- В бассейне вода, - заметил полицейский. - Там сейчас кто-то живет?
Ответа он не получил. Доктор сказал, что тело было хорошо заморожено и
еще не отошло.
Ева Курганова лежала в сундуке на боку, прижав к себе колени. Она
напряженно вслушивалась в звуки на катере и,
наконец решившись, протащила сцепленные наручниками руки под ягодицами.
Вздохнула несколько раз поглубже,
задержала дыхание и сильно напряглась, подставив пальцы к анусу. Расслабилась,
опять вздохнула и напряглась еще.
Пришлось засунуть себе палец внутрь: булавка не выходила. Ева стала двигать
мышцами живота и тужиться с короткими
перерывами. Наконец она достала теплую булавку и разрешила себе отдохнуть. Потом
подтащила коленки еще сильней к
себе и провела кольцо сцепленных рук под ступнями. Теперь ее руки были перед
нею, можно было спокойно попробовать
открыть наручники.
Послышались шаги, кто-то подошел и встал возле сундука. Ева
чертыхнулась про себя и уже хотела просовывать
руки назад, но подошедший лениво пнул сундук ногой и отошел. Ева перевела дух,
уговаривая себя успокоиться и думать
только про замок наручников.
Стали затекать ноги. Надо было сжимать пальцы ступней, потом
растопыривать их. Прижатой к стенке сундука
спине стало холодно, Ева чувствовала, как впечатываются в кожу золотые сплетения
ее наряда.
Щелкнул замок наручников. Ева вздохнула, закрыла глаза и заставила себя
расслабиться. Завела руки назад и стала
молить Бога, чтобы кто-нибудь открыл сундук перед тем, как бросить его в море.
Сундук передвигали, относили куда-то.
Завелся мотор, катер плавно развернулся и вышел в море, но никто не открыл
тяжелый замок.
- Мадам! - Никитка опять протянул Лизе руку и галантно обхватил ее
осиную талию. Лиза в третий раз ставила
одну и ту же песню на кассете Танго "Черные глаза". Два секретаря плавно
сливались щеками и скользили по толстому
ковру, закрыв глаза в истоме. Дойдя до конца ковра, Никитка разворачивал
невесомую партнершу и менял щеку с
осторожностью: под левым, заплывшим глазом наливался огромный синяк. Лиза была
босой, Никитка тоже скинул
ботинки и танцевал в носках, ему приходилось наклоняться очень низко: Лиза без
каблуков была маленькой, но усердно
тянула вверх, к Никиткиной щеке, свое остроносое, в блаженной истоме лицо.
- Моя маши-и-на!.. - пропела Лиза, лихо переплетая изящную тонкую ножку
с напряженной, более короткой от
природы правой Никиткиной ногой.
Еще один разворот, щека к щеке, глаза закрыты. На одном из столиков
стояли два тонких бокала и красивый
геометрически безупречный огромный графин, играя в острых выступах прозрачной
желтой жидкостью. Графин был почти
пустой, что подтвердило бы подозрение любого, подсмотревшего этот танец, о
полном опьянении танцующих. Но Лиза и
Ни-китка были в огромном зале совсем одни.
Небольшая рыбацкая шхуна плавала на закате по побережью, разрезая
неспешно багровую дорожку солнца на воде.
Далила, замерев от восхищения, рассматривала длинные острые шпили минаретов,
протыкающие закат. В краснооранжевом
цвете вечера город казался сказкой, смутным воспоминанием детства, а
вода только подчеркивала его
иллюзорность, превращая в мираж.
Быстро и неожиданно стемнело, город загорелся теперь ярче неба,
поджигая и воду возле себя. Команда шхуны из
пяти человек в двадцатый раз разворачивала суденышко недалеко от берега, люди
устали догадываться, они только
таращились на Далилу, Далила смотрела не отрываясь на город, Казимир смотрел в
бинокль, а горбун спал, привалившись к
свернутому большому канату на палубе.
От большого белого особняка отошел катер.
Три человека на катере везли ящик, напоминающий большой сундук с
диковинным замком.
Казимир засуетился и достал водолазный костюм.
Далила сказала, что никогда не ныряла. Горбун проснулся и сказал, что
он вообще не умеет плавать.
Казимир приказал капитану шхуны идти за катером полным ходом.
Капитан шхуны, издерганный бестолковым плаванием туда-сюда, сказал, что
его шхуна не обгонит мощный катер,
он жестикулировал, брызгал слюной
...Закладка в соц.сетях
