Жанр: Электронное издание
sponsor
...игнализацию офис "Компьютерного рая" во
вторник двадцать шестого числа.
До такой простой вещи мы с Женькой не додумались, вот что значит навыков
нет... Ладно, мы до многого другого смогли
дойти, например перекопали клумбу. Вздохнув как по команде, мы ждали, что
поведает нам Роман Андреевич, а поведал он вот
что: во вторник офис на сигнализацию ставил... Аверин, причем сопровождалось это
рядовое событие забавным
происшествием. В 21.20 патрульная машина проезжала мимо офиса и заметила на
крыльце подозрительного вида гражданина.
Гражданин оказался Авериным Ярославом Сергеевичем и объяснил, что у него
неполадки с замком. Неполадки удалось
устранить, и инцидент был исчерпан. На меня данное сообщение подействовало
довольно сильно. Это что же получается:
Аверин был мертв, затем ожил, попросил милиционеров ему помочь, а потом вновь
объявился в пятницу, чтобы разбиться на
объездной дороге? Как видно, Женька думала о том же.
- Анфиса, - спросила она виновато, - а ты действительно видела Аверина?
Может, это кто другой был? - Я нахмурилась, не
желая отвечать на всякие глупости, а она жалобно заметила:
- Ничего не понимаю.
- Я тоже, - пришлось согласиться мне, а вот на Романа Андреевича полученное
известие произвело самое благотворное
впечатление. Он хмыкнул и заявил:
- Очень интересно.
- Что тебе интересно? - разозлилась Женька.
- Алиби. Соображай, Петровна: два мента готовы подтвердить, что Аверин в
21.20 был жив-здоров, сел в свой "мерс" и
укатил восвояси. И Анфиса Львовна милицейскую машину приметила, когда в парк
намылилась.
- Ну? - бестолково промычала подружка и покосилась на меня, точно я должна
была ей все объяснить. Объяснить я ничего
не могла, потому что сама не понимала, чему Роман Андреевич так радуется.
- Какое ключевое слово во всем вышеизложенном? - задорно подмигнул он и
ответил:
- Правильно, "милиция", - и скомандовал:
- Подъем!
Через двадцать минут мы уже сидели в машине неподалеку от места работы
Ярцева и наблюдали за двумя дверями:
центральной (мы с Женькой) и боковой, эту дверь взял на себя сам Роман
Андреевич, переместившись из машины в кусты.
Предварительно он позвонил в это славное учреждение и убедился, что Ярцев на
месте. А я позвонила Толику и сообщила его
автоответчику, что иду в милицию наводить в стране порядок, потому что
гражданская совесть не дает мне спокойно спать.
В половине шестого из центрального подъезда возник Ярцев, я сделала знак
Роману Андреевичу, таившемуся в кустах, он не
спеша вернулся в машину, и вскоре мы отправились вслед за Ярцевым, который на
синих "Жигулях" направлялся к центру
города. Возле магазина "Пеликан" он остановился и в течение получаса делал
покупки, затем отвез их на улицу ЛебедеваПолянского,
дом шестью где, как выяснилось, проживал, и пробыл в своей квартире
до 20.45. Именно в это время он вновь
появился во дворе и сел в вызванное им такси. Когда оно покинуло двор, мы
пристроились сзади на значительном расстоянии.
Такси свернуло на Гороховую, мы с Женькой озадаченно переглянулись, а вслед за
этим глухо простонали: машина
остановилась напротив дома, где жил Козырев.
- Что делается, - возмутилась подружка. - А еще должен был жениться на
тебе.
- Кто? - насторожился Роман Андреевич.
- Да этот гад... Не переживай, он сначала крутил любовь со мной, а когда
меня кокнули, переметнулся к Анфисе, но это все
по сюжету, не взаправду, и ты в голову не бери.
Роман Андреевич посмотрел на Женьку так, точно она окончательно свихнулась.
Если честно, я в этом почти не
сомневалась, да и за свое здоровье всерьез беспокоилась, перестав соображать,
где заканчиваются наши фантазии и начинается
суровая правда жизни. Мы проехали метров триста и свернули в переулок,
пристроившись возле чужого забора. Нужная нам
часть улицы хорошо просматривалась отсюда, так что, если Ярцев воспользуется
центральным входом, мы его не провороним.
Но в длиннющем козыревском заборе могла быть еще калитка, и даже не одна, хотя,
если Ярцев вошел через центральную, чего
бы ему через нее и не выйти? Не успела я об этом подумать, как эта самая калитка
распахнулась. Роман Андреевич завел мотор,
а Женька хмуро сказала:
- А этому чего здесь нужно?
Я вытянула шею и смогла увидеть художника Валахова, он двигал по
направлению к троллейбусной остановке, зажав под
мышкой пакет.
- Кто это? - спросил Роман Андреевич, поворотом ключа прекращая работу
двигателя.
- Один псих и по совместительству художник. Понять не могу, что он здесь
делает? Точнее, как его могли сюда впустить?
- Козырев купил его картину, - напомнила я. - "Обнаженную".
- О, черт, не говори о ней. Жуткая гадость.
- А Козырев так не считает. Валахов на радостях, должно быть, решил продать
ему что-нибудь еще, вот и притащился.
Николай Петрович в прошлую встречу нам на уши лапшу вешал: на самом деле в
нелюбимом доме он появляется довольно
часто. Как считаешь?
- Так же. Врал, гад, от первого слова до последнего. Жену укокошил...
странно, что мы до сих пор живы. Тьфу-тьфу, -
торопливо сплюнула через плечо Женька и стала шарить глазами в поисках чегонибудь
деревянного.
- Постучи по своей голове, - посоветовала я, здорово разозлившись: Женькин
язык нас точно до добра не доведет.
Однако распри пришлось срочно прекратить, потому что показался Ярцев, в
доме он пробыл не более двадцати минут и
сейчас сильно спешил. Вышел к остановке, взмахнул рукой и сел в остановившуюся
зеленую "копейку". Само собой, мы
пристроились сзади. Через пятнадцать минут "копейка" въехала во двор новенького
дома так называемой индивидуальной
застройки: внизу гаражи, квартиры в двух уровнях плюс мансарда. Пластиковые
окна, Двери из настоящего дуба, у каждой
квартиры отдельный вход с улицы. О таких домах я, конечно, слышала, но бывать в
них не посчастливилось, а менту Ярцеву
здесь вообще делать нечего. Хотя после его гостевания у Козырева особенно
удивляться не приходилось.
Он отпустил машину и зашагал к третьей справа двери. Достал ключи, похозяйски
открыл дверь и вошел.
- Неужто он здесь квартиру отхватил? - забеспокоилась Женька. - Это ж
сумасшедшие деньги, откуда они у мента, даже если
он насквозь продажный?
- Это квартира Аверина, - хмыкнул Роман Андреевич.
- Откуда ты знаешь? - начала Женька, но осеклась под его укоризненным
взглядом.
- А зачем туда поперся Ярцев? - не смогла удержаться подружка от очередного
вопроса.
- А это мы сейчас узнаем, - порадовал Роман Андреевич и кивнул мне:
- Анфиса, садись за руль.
Я пересела, а Роман Андреевич направился к кустам сирени, густо
произраставшей на противоположной стороне улицы.
- Как думаешь, зачем он там? - почему-то шепотом спросила Женька.
- Тебе сказали: сейчас узнаем.
- А как мы узнаем? - насторожилась подружка.
- Это надо у Ромашки спрашивать, он теперь главный.
- Анфиса, он ведь его не того? Ведь Ярцев мент, хоть и продажный. За мента
поди много дают.
- Чего? - не сразу поняла я.
- Годов, - разозлилась она. - Тюремного заключения.
- Отстань с глупостями, зачем Ромашке тюремное заключение, если он, считай,
подполковник. Роман Андреевич лучше
знает, как обходиться с продажными ментами.
- А вдруг Ярцев не продажный? Вдруг навещал по работе Козырева? Допрашивал,
к примеру. А к Аверину на квартиру
приехал с целью сбора информации для следствия.
- Нет никакого следствия, - возразила я. - Аверин погиб в автокатастрофе.
Сколько денег Козырев отвалил, мне неизвестно,
должно быть много, но менты сошлись на том, что его смерть - несчастный случай.
А на допрос к подозреваемому не ходят, его
вызывают к себе.
- Ага, вызовешь к себе Козырева... - Тут Женьке пришлось заткнуться, потому
что появился Ярцев. - Среди бела дня по
чужим квартирам шарит, - вновь перешла на шепот подружка, оправившись от его
неожиданного появления. - Совсем совесть
потерял.
Спокойно и уверенно Ярцев двигался в нашу сторону. Из кустов показался
Роман Андреевич, в три шага поравнялся с
ментом, по-дружески его обнял и повел к машине. Обалдев от увиденного, мы не
сразу сообразили, что ноги мента не касаются
асфальта, а сам он как бы парит в воздухе, закатив глазки и чуть приоткрыв рот.
Ромашка сунул его на заднее сиденье,
устроился рядом, продолжая по-дружески обнимать бесчувственное тело, и сказал
мне:
- Поезжай прямо. Здесь неподалеку имеется долгострой, он нам очень
подойдет.
Долгострой в самом деле имел место: окруженный шатким забором пятиэтажный
дом. Рамы вставлены, но стекла уже
выбиты, подъездную дверь сорвали с петель, на одной из лоджий выросла березка,
худенькая и трогательная. Вместо ворот в
заборе была дыра, в нее мы и въехали. Я остановилась возле подъезда и
вопросительно посмотрела на Ромашку. К этому
моменту он сковал руки Ярцева наручниками, а на голову ему нахлобучил вязаную
шапку, натянув ее до самого подбородка.
Теперь, если Ярцев и откроет глазки, вряд ли чего увидит. Ромашка сделал нам
знак рта не открывать и приказал отрывисто:
- Ждите возле Главного почтамта. - Вышел, выволок свою жертву и, закинув
Ярцева на плечо, скрылся в доме.
Я торопливо покинула данное место и через пять минут тормозила возле здания
Главпочтамта, точно выполнив приказ.
- Анфиса, - жалобно сказала Женька. - У Ромашки пистолет, своими глазами
видела...
- Ему положено, - отмахнулась я.
- Белым днем с пистолетом расхаживать?
- Уже смеркается, - поправила я.
- Но ведь он его не укокошит?
- О себе думай. Роман Андреевич знает, что делает, а мне вся эта история до
смерти надоела, я хочу в отпуск, а еще хочу
жить спокойно. Поняла? И не тревожь меня больше глупыми разговорами.
Ждать пришлось довольно долго, то есть, лежи мы дома на диване, нам бы это
долгим не показалось, но здесь мы
выполняли ответственное задание, и каждая минута шла за десять. Мы вконец
измучились, почти не разговаривали, смотрели в
окно и по очереди вопрошали:
- Вдруг что-нибудь случилось?
Когда мы созрели для того, чтобы нарушить приказ, покинуть машину,
пробраться на стройку и провести разведку, к
великой нашей радости, появился Роман Андреевич. Я выскочила ему навстречу,
спросив испуганно:
- Все в порядке? - И удостоилась объятий и торопливого кивка. После чего
Ромашка устроился за рулем, я на заднем
сиденье, а Женька сказала обреченно:
- Ты его укокошил.
- Очень мне надо, - обиделся Роман Андреевич. - Я с ним малость поболтал,
парень жив и здоров и завтра выйдет на работу,
если, конечно, с шапкой на глазах и скованными руками со стройки выберется. А он
выберется, шишек немного набьет, но это
ему только на пользу.
Мы двигались по направлению к моему дому, и я позволила себе расслабиться,
потому что доверяла Ромашке, и, если он
говорит, что мент жив, с какой стати мне в этом сомневаться?
- Ну и что ты узнал? - начала приставать Женька.
- Труп Аверина из офиса вывез Ярцев. Помнишь милицейскую машину? Козырев
позвонил ему и приказал срочно решить
данную проблему. Вот наш мент и отправился с двумя доверенными лицами. Как ты с
крыльца сиганула, они видели и
насторожились. Быстренько забрали труп. Доверенные лица на милицейской машине
вывезли его в гараж Ярцева и вернулись
назад. Ты пришла, потопталась в офисе и, не обнаружив жертву, удалилась, а они
преспокойно сдали офис на сигнализацию.
Сам Ярцев, прихватив из кармана Аверина ключи от машины, отбыл на "Мерседесе"
все в тот же гараж. А в пятницу они ни
свет ни заря устроили небольшую аварию, дождались, когда "мере" основательно
выгорит и от трупа останутся только
головешки. Козырев и менты понимали, что в офисе Аверин кого-то ждал. Последний
его звонок был тебе, вот ты и попала в
поле их зрения. Но особенно порадовать Ярцева не могла, оттого тебя и оставили в
покое, решив, что ты ничего не знаешь.
- Выходит, убийца - Козырев? - встрепенулась Женька, а Роман Андреевич
искренне удивился:
- Дурак он, что ли?
Мы переглянулись, насупились и полезли к нему с вопросами уже вдвоем:
- А кто тогда убил?
- Не знаю, но догадываюсь.
- А что мент-то сказал? - разозлилась я.
- Все, что знал, а знал он немного: был труп, который Козырев приказал
прибрать на некоторое время и инсценировать
аварию.
- А что за женщина помогала Ярцеву?
- Никакой женщины он не знает и, вообще, сделал то, что сделал.
- А сегодня что ему понадобилось в квартире Аверина?
- Дневник. Оказывается, наш бизнесмен очень любил доверять свои мысли
бумаге, сегодня Козырев вызвал мента и велел
этот дневник отыскать. Вот он. - Ромашка протянул мне обыкновенный ежедневник в
красной обложке.
- А почему Козырев заинтересовался дневником сегодня, а не сразу после
убийства? - нахмурилась Женька.
- Ты от меня очень много хочешь, - попенял Роман Андреевич. - Для начала
надо его прочитать.
Я открыла ежедневник. Первая запись датирована четырнадцатым февраля, как
оказалось, именно в этот день Ярослав
Сергеевич встретил Стеллу Козыреву. Он приехал в свой магазин неподалеку от ее
дома, выходил из машины, и тут появилась
она. Аверин в душе был поэтом, а Стелла, должно быть, счастливой женщиной: я ей
позавидовала: вот если бы так кто-нибудь
написал обо мне... Я покосилась на бравого майора, пытаясь представить его с
авторучкой в руке, задумчиво сидящим за
письменным столом, да... нелегкое это дело, я имею в виду попытку представить.
- Перелистывай, - толкнула меня под локоть Женька, потому что тоже пыталась
читать, встав на колени на переднем сиденье
и вытянув шею, но подружка, конечно, способна и не на такое.
Всю дорогу до моего дома мы читали дневник и продолжили это занятие в
квартире, предоставив Роману Андреевичу
почетную обязанность хлопотать по хозяйству. Некоторые страницы зачитывали
вслух, чтобы и он был в курсе. Но Романа
Андреевича дневник не очень-то заинтересовал. Он гремел кастрюльками,
насвистывал и на чужие страдания внимания
обращал мало. А страданий было предостаточно. Чем дальше мы читали, тем больше
настораживались: события, изложенные в
дневнике, здорово напоминали известный фильм "Девять с половиной недель".
Испепеляющая страсть, буйная фантазия и
заметная склонность к садомазохизму. Симпатичный, уравновешенный и очень
серьезный на вид, Ярослав Сергеевич обожал,
чтобы об него вытирали ноги. А Стелла проделывала это мастерски и с выдумкой.
- Теперь ясно, для чего она тащила его за собой в Сочи, - хмыкнула Женька.
- Она резвилась бы там с муженьком, а он
побитой собакой бродил бы следом, рыдал, кусал подушку и ловил страшный кайф.
Скажи, Анфиса, еще остались нормальные
люди?
- Конечно, - кивнула я, косясь в сторону нашего бравого майора, который как
раз заглянул, чтобы позвать нас ужинать.
Особый интерес вызвало упоминание в дневнике об одном приятеле Стеллы,
которого Ярослав Сергеевич называл "злым
гением". Очень поэтически, но весьма неконкретно. Время от времени Аверину
приходила здравая мысль, что Стелла, мягко
говоря, не в себе, вот тогда он и вспоминал о "злом гении", который, по его
мнению, дурно влиял на предмет любви. Конечно,
обвинял он и Козырева, но эти обвинения носили расплывчатый характер и по
большей части выглядели так: "Он ее погубил".
На последних страницах эта тема зазвучала с еще большей силой. Узнав, что Стелла
утонула, Аверин сразу же заподозрил
неладное, потому что звонок в Сочи убедил его в том, что вовсе не Стелла
сопровождала Козырева в этой поездке. Восемь
страниц он исписал, пребывая в сомнениях, хотел пойти в милицию, но не пошел:
слишком многое пришлось бы объяснять.
Дневник произвел на нас странное впечатление, он совершенно не вязался с
обликом человека, с которым я дважды
встречалась. Вот уж воистину: чужая душа потемки. Последняя запись была
датирована воскресеньем, за два дня до гибели
Аверин рассуждал обо мне и моей роли в этом деле. Он не сомневался, что в его
офисе я появилась не случайно, а рукопись
буквально вызвала шок: он увидел в ней реально происшедшие события. То, что я
отказывалась сообщить ему "правду",
беспокоило его и даже пугало. Просмотрев дневник еще раз, мы с Женькой
пригорюнились, а потом начали приставать к
Роману Андреевичу.
- Что ты об этом думаешь?
- Ничего, - пожал он плечами.
- Как это ничего? - возмутилась я. - Ведь Козырев зачем-то приказал
выкрасть этот дневник?
- Точно. И это самое интересное. Откуда Козыреву известно, что дневник
существует? Ему что, Аверин рассказал? Вряд ли
Аверин особо распространялся о дневнике. Если бы он мог доверительно поговорить
с кем-то, к примеру, за бутылкой водки,
писать всю эту ахинею он бы не стал. Это сколько же времени и сил... А
понадобились эти записи Козыреву только по одной
причине: он боялся, что здесь содержится информация, указывающая на убийцу.
- А она здесь содержится? - заволновалась Женька.
- Нет. Но Козырев об этом не знал и предпочел иметь дневник на руках, что,
кстати, тоже любопытно: на кой черт он ему?
Мог бы просто приказать Ярцеву уничтожить этот эротический опус. Сжечь или
порвать и смыть в унитаз.
- И что? - осторожно спросила я.
- Что? - нахмурился Роман Андреевич.
- Как думаешь, почему это?
- Понятия не имею, - обиделся Ромашка. - Вот когда я на эти вопросы смогу
ответить, тогда и убийцу вам назову.
- Убийца - Козырев, - сказала я убежденно, а наш бравый майор хмыкнул и
покачал головой:
- Вряд ли. Уж очень все это глупо, прямо ни в какие ворота не лезет.
- А "злой гений"? - вмешалась Женька. - Кто это может быть?
- Спроси что-нибудь полегче.
В общем, дневник не только ничего не разъяснил, он еще больше все запутал.
Утром мы встали поздно, потому что был
всеобщий выходной, идеи отсутствовали и мы никуда не спешили. Выпили кофе,
позавтракали и даже стали прикидывать, не
поехать ли нам за город? Погода располагала, и мы, наверное, в самом деле
поехали бы, но... Сначала позвонил Козырев. Узнав
его голос, я насторожилась, а потом и вовсе запаниковала: с какой стати ему мне
звонить? Говорил он ласково, справился о
моем здоровье, но как-то чувствовалось, что сам не знает, зачем набрал мой
номер.
- Анатолий сказал, что ты в отпуске? - поинтересовался он.
- Да.
- А почему в городе? Неужели в турфирме не нашлось подходящей путевки?
- В квартире ремонт затеяла, - ответила я, пытаясь понять, куда это он
клонит.
- Ремонт подождет. Кстати, у моего друга охотничий домик, это километров
восемьдесят от города, прекрасное место, лес,
озеро... - "Он хочет меня утопить", - догадалась я. - Я могу ему позвонить,
поезжай с друзьями, отдохните. Погода отличная...
- Спасибо, я подумаю, - ответила я и решила испортить ему настроение:
- На днях встретила Валахова, он сказал, ты купил его "Обнаженную"?
- Валахов? - вроде бы не понял Козырев. - А... да, купил. Страшная гадость,
по-моему. Ты знакома с этим типом?
- Немного. Только, если гадость, зачем же купил?
- Я ее выбросил, а купил для того, чтобы она случайно не попалась на глаза
детям. Надо проявлять заботу о подрастающем
поколении, а от этой дряни у детей может произойти расстройство нервной системы.
Я бы все его картины купил да сжег, но он
ведь плодовитый, еще намалюет, а с моей легкой руки в моду войдет. Так что купил
самую мерзкую и от нее избавился.
На прощание Козырев посоветовал воспользоваться его предложением и съездить
на озеро.
- Ну и нахал, - подивилась Женька, пританцовывая рядом. Разговор она
слышала и теперь возмущалась. - Надо сдавать его
ментам, вконец оборзел, поезжайте, говорит, на лесное озеро, там я вас и
укокошу.
- Может статься, Козырев дело говорит, - проронил Роман Андреевич,
пребывающий в задумчивости.
- В смысле укокошить? - вытаращила глаза Женька.
- В смысле отдохнуть вам надо в тихом месте, подальше от всяких психов.
Мы с Женькой переглянулись и принялись гадать, что означает звонок
Козырева. Примерно через час вновь позвонили,
трубку снял Роман Андреевич и с недовольной миной сунул ее мне. Причина
недовольства выяснилась сразу: звонил Толик.
- Анфиса? Можешь сейчас приехать? Есть разговор.
- А что случилось? - испугалась я, потому что голос у Толика был такой,
точно лежит он на смертном одре и вот-вот
преставится.
- Пока ничего. Но я боюсь, что может случиться. Приезжай, я жду.
- Сейчас приезжать? - уточнила я.
- Конечно. И попроси приехать подругу, ее это тоже касается.
- Евгению?
- Конечно. - Толик вздохнул и повторил:
- Жду.
- Едем, - сказала я.
- Едем, - кивнул Роман Андреевич.
- А ты зачем? - нахмурилась Женька. - Толик тебя не жалует и, очень
возможно, говорить при тебе не захочет. А мне не
терпится узнать разгадку всей этой истории.
- Узнаешь, - хмыкнула я и испугалась, потому что прозвучало это зловеще.
- В квартиру мне входить необязательно, - дипломатично сказал Роман
Андреевич. - Подъедем, квартала за три до его дома
вы выйдете и отправитесь к нему пешком. А там посмотрим.
Мысль показалась очень здравой, от Толика я пакостей не ждала, но кто
знает... В общем, мы поехали. Роман Андреевич
приткнул машину в соседнем дворе и остался в ней, мы с Женькой потопали ножками,
строя различные предположения. Чтото
Толик узнал интересное, не стал бы он просто так звонить, и голос у него
взволнованный... А может, он это интересное знал
с самого начала, а сейчас решил облегчить душу.
Я позвонила, дверь открылась, и мы увидели Толика. Выглядел он хуже не
бывает. Не удивлюсь, если парень пил сутки
кряду, то есть с нашей последней встречи, да и сейчас вроде бы был навеселе.
Одет все в тот же халат и так же босиком, волосы
взъерошены, под глазами черные круги.
- Проходите, - сказал со вздохом и отступил в сторону, пропуская нас в
квартиру. Я вошла первой, открыла рот с намерением
спросить еще раз, теперь уже не по телефону, что случилось, и тут что-то
обрушилось на мой затылок с такой силой, что
посыпались искры из глаз, а потом стало темно. Перед тем как рухнуть на пол и
лишиться сознания, я успела подумать: "Какая
же я дура". Очень мудрая мысль.
Какой-то странный звук давил на уши. Звук усилился причиняя настоящую боль,
потому что голова моя была не головой, а
колоколом, и кто-то настойчиво бил в него:
"Раз, два, раз, два, три". Вот черт. И все-таки, морщась от боли, я
пошевелилась и даже смогла дышать, а вскоре в голове
прояснилось настолько, что я сообразила: рядом кто-то говорит и я даже понимаю
слова. А говорил Толик.
- Ты не сделаешь этого... - монотонно повторял он. - Я тебя прошу. Послушай
меня, ты уедешь, сегодня же. Все будет
хорошо. Я помогу тебе. Я сделаю все, что ты захочешь. Только, ради бога, держи
себя в руках.
Я приоткрыла один глаз и увидела Женьку. Та сидела на полу напротив меня,
привалившись к стене и вытянув ноги, глаза
ее были вытаращены, а рот приоткрыт, отчего Женька малость походила на чокнутую,
но в остальном выглядела вполне сносно,
то есть точно была живой. Я так этому обрадовалась, что не уловила, о чем Толик
говорил дальше, а напрасно: речь как раз шла
обо мне.
- Если бы не эта стерва!.. - визгливо крикнул кто-то. Голос, как ни
странно, женский, но видеть обладательницу этого голоса
я не могла, она находилась справа от меня, а вертеть головой мне еще было не по
силам. - Она очнулась, - зло сказала женщина,
видимо имея в виду меня.
Может, не стоило мне торопиться? Кто-то сделал шаг, а Толик крикнул:
- Отойди от нее!
Перепугавшись, я открыла второй глаз, сфокусировала зрение и увидела...
ноги, точнее: мужские замшевые башмаки
дурацкого желтого цвета. Все ясно: я на полу, а со зрением проблемы, потому что
лежу я на правом боку, прижимаясь щекой к
ковровому покрытию, поэтому левый глаз видит хорошо, а вот правый не очень.
- Очнулась, - сообщил до боли знакомый мужской голос, и я потряслась
настолько, что смогла поднять голову. Присев на
корточки, мне ласково улыбался беззубым ртом "кубист-потрошитель", а теперь еще
и "злой гений" Аркадий Валахов. Как же я
раньше-то не догадалась:, ведь Анька говорила, что к психоаналитику Стеллу
привел художник, да и потом... вот черт! Ну
конечно, все так просто... Чтобы подтвердить свою догадку, я приподнялась еще и
все-таки повернула голову: в трех шагах от
меня в кресле сидел Толик со связанными руками и ногами, а рядом с ним стояла
женщина: она подстриглась и теперь стала
блондинкой, но все равно я ее сразу узнала, тем более что они с братом были
здорово похожи. Передо мной стоял труп из
георгинов, покойная жена Козырева - Стелла, правда, совершенно живая и даже
вроде бы здоровая, если не считать дурного
блеска в глазах, а он как раз очень настораживал. Можете представить, что я
испытала в ту минуту? В жизни не прощу себе
эдакой глупости... вот что делает с человеком литература: вместо того чтобы
немного подумать и понять очевидное, я пошла на
поводу у собственного вымысла и все так бездарно перепутала.
Конечно, Козырев не убивал жену, не из-за соображений морали, а по весьма
банальной причине: она его шантажировала,
где-то надежно спрятав компромат, который в случае ее смерти очутился бы в
надлежащем месте. Именно это обстоятельство и
вынудило Козырева помогать жене после убийства ее любовника, сынка нашего мэра.
Убийство дикое, а жертва выбрана
крайне неудачно. Стелла спешит к мужу и требует помощи. Он уезжает в Сочи,
Стелла якобы его сопровождает, а на самом
деле прячется в их огромном доме и ждет развития событий. Мадам Козырева очень
рассчитывала, что муж-мафиози и братадвокат
помогут ей избежать правосудия, но ехать на юг все-таки не рискнула,
предпочитая на время скрыться. Козырев уехал
на юг с любовницей, и тут ему необыкновенно повезло (а может, он сам организовал
везение): девушка утонула, и он получил
на руки свидетельство о смерти жены. Он вроде бы помог Стелле избежать
заслуженной кары (мертвых в тюрьму не сажают) и
вместе с тем имел шанс раз и навсегда от нее избавиться. Все бы хорошо, но
Аверин позвонил в Сочи и заподозрил неладное. А
тут еще рукопись. Конверт, посланный Авериным, получила Стелла, потому что
продолжала жить в своем доме, ожидая
развития событий, а может, просто действовала мужу на нервы. Почерк на конверте
она узнала и отправилась к Ярославу
Сергеевичу. Что произошло в офисе, судить не берусь. Может, Авери
Поділитися у соцмережах
