Жанр: Электронное издание
КАПКАН НА СПОНСОРА
Татьяна ПОЛЯКОВА
Идея написать детектив пришла в голову моей подруге Женьке. Именно ее
следует винить во всех обрушившихся на нас
несчастьях, но сама Женька, конечно, вряд ли с этим согласится. Более того, она
нагло утверждает, что это я виновница наших
бед, и туманно намекает на некий дар, которым я якобы обладаю, при этом обычно
хмурится, смотрит с подозрением и скорее
всего считает меня ведьмой. Разубедить ее в обратном не представляется
возможным. Стоит мне произнести фразу: "Это
случайные совпадения", как Женька начинает хитро щуриться, кривить губы в
пакостной улыбке и кивать головой с таким
видом, точно хочет сказать: "Кому ты вкручиваешь?" Поначалу меня это злило, и я
пыталась ее образумить, потому что
никакого подозрительного дара у меня нет и в помине. Увы, все мои попытки
заканчивались скандалом; если быть честной,
скандалила я: вопила, обзывала Женьку дурой, крутила пальцем у виска и даже
топала ногами. Женька кивала, принимала
серьезный вид и с интервалом в пять минут повторяла: "Ну чего ты психуешь? Да я
верю тебе, верю..." В общем, я оставила
свои попытки добиться справедливости, махнула на все рукой, и теперь, когда
Женька начинает вспоминать недавнюю
историю, я принимаю покаянный вид и соглашаюсь со всем, что она болтает.
Надо сказать, что Женькино повествование о наших приключениях с каждым
разом становится все красочнее и все
невероятнее, хотя они и сами по себе здорово напоминают запутанный детектив, где
нам с подружкой была уготована роль
сыщиков. А началось все с моего желания сесть за стол, взять тетрадочку и
сочинить что-нибудь романтическое: дебри
Амазонки, красавица в плену у дикого племени, юный возлюбленный, подозрительно
напоминающий Тарзана, и прочее в
таком же духе... Тяготение к экзотике объяснялось просто: уже несколько лет я
работала в туристической фирме и успела коегде
побывать и кое-что повидать, а вот неожиданно обнаружившуюся у меня тягу к
графомании я объяснить вряд ли сумею. В
каком-то смысле в этом повинна все та же Женька. Она писала стихи (довольно
скверные, надо признать) и небольшие
рассказы, главными героями которых были попеременно то кошки, то собаки, а один
раз даже лемур.
Рассказы о животных Женька читала мне каждый четверг (в среду у нее больше
свободного времени, и она тратила его
именно на сочинение новых произведений), я слушала, плакала, мы обнимались с
Женькой, тоже плачущей, выпивали литра
три чаю и шли куда-нибудь ужинать, по дороге рассуждая о том, что мир устроен
скверно и чутким душам здесь не место.
Слезливость моя в ту пору объяснялась просто: только что с нулевым счетом
закончился роман, который длился почти год.
Мне пришлось признать очевидный факт: человек, которого я любила столь
продолжительное время, совершенно мне не
подходил, и это несмотря на общие интересы (он был хозяином в той самой
турфирме, где я работала), материальный достаток
и свободу (имеется в виду, что мы оба до встречи друг с другом не были связаны
узами брака). Восемь месяцев наш роман
развивался и радовал, на девятом месяце мы подали заявление в загс и, как люди
широких взглядов, не дожидаясь выполнения
всех формальностей, съехались в одной квартире с целью совместного проживания.
Вот тут-то и выяснилось, что для этого
самого совместного проживания мы совершенно не приспособлены. Конечно, Денис
считал во всем виноватой меня, а я - его,
но, если честно, его присутствие в доме с самого первого дня здорово действовало
мне на нервы, и, только сбежав в свою
однокомнатную "хрущевку", я вновь почувствовала себя успокоенной, потому что
мысленно желать по несколько раз за вечер
любимому человеку "чтоб ты пропал!" все-таки не очень приятно, и в некоторые
моменты меня это даже по-настоящему
тревожило.
В общем, мы с Денисом разъехались, но, так как продолжали видеться на
работе каждый день, смятение в душе осталось, я
грустила, тосковала и отказывалась заводить новые знакомства. Вышагивая после
работы домой, утешала себя различными
любовными историями, которые тут же на ходу придумывала в больших количествах.
Таким образом Женькины собачки,
кошки и один лемур в сочетании с моей тоской и жаждой настоящей любви пробудили
во мне желание написать роман. Я
решала, где должно происходить действие романа - в Бразилии или в Египте (в
Египте вместо диких племен мне виделись
кочевники), и имела неосторожность открыть свой замысел Женьке. Мои намерения
привели ее в восторг.
- У тебя прекрасный слог, - размахивая руками, вещала она, бегая по моей
комнате точно заведенная, - и прекрасное знание
материала я имею в виду эту Амазонку... а недавняя трагедия придаст твоему
повествованию необходимую достоверность...
Посовещавшись, мы пришли к выводу, что действие может происходить как в
Бразилии, так и в Египте, можно даже
сначала в Бразилии, а потом в Египте, или наоборот. Героиня - стюардесса,
самолет ее терпит крушение, падает в джунглях, в
живых остается только она. На поиски самолета отправляется команда спасателей,
которую возглавляет молодой красавец... Тут
наш союз с Женькой дал первую трещину: она хотела, чтобы молодой красавец был
блондином с ярко-синими, точно васильки,
глазами, я же, согласившись с синим цветом глаз, настаивала на брюнете.
В этом месте разговор от литературы перешел к суровой действительности, и
мы малость повздорили: Женька припомнила
мне Дениса, который был брюнетом, оттого и оказался непригодным для совместного
проживания, а я в свою очередь
напомнила про одного блондина, оказавшегося многоженцем, скрывающимся от
алиментов на четверых детей, от которого не
так давно Евгения Петровна с превеликим трудом избавилась.
Через час Женька покинула мою квартиру в сильнейшем гневе, рявкнув
напоследок:
- Или блондин, или никто!
Где-то после полуночи Женька позвонила:
- Пусть он будет русым. Конечно, это не совсем блондин, то есть, если
честно, это вовсе не блондин, потому что русым
называют всех, кто не брюнет.
- Идиотка! - крикнула я, так как к этому моменту только-только успокоилась
и смогла уснуть.
- Ах вот как! - разозлилась Женька. - Делай его кем хочешь, только вряд ли
у тебя выйдет что-то путное. У меня есть опыт, с
этим ты не можешь не согласиться, и как человек опытный, я тебе заявляю: или
блондин, или у тебя вовсе никаких шансов.
- Он будет лысым, - отрезала я и повесила трубку. Неделю мы продолжали
вести переговоры по данному вопросу, в
основном прибегая к помощи телефона, и делали друг другу незначительные уступки.
Женька предложила обойтись словом
"светловолосый", добавив хмуро: "И не надо утрировать, пусть каждый вообразит
цвет волос по-своему", - а о глазах она
дипломатично помалкивала.
Шла вторая неделя, я не написала ни строчки, но не реже трех раз в день
скандалила с Женькой по телефону. В воскресенье
вечером она пришла ко мне и прямо с порога заявила:
- Любовный роман - это неактуально. Напиши детектив. Представь: знойный
красавец знакомится с женщинами, входит к
ним в доверие, а потом убивает...
- Маньяк, что ли? - скривилась я.
- Не обязательно маньяк. К примеру, он грабитель: выбирает женщин
побогаче... Или шантажист. Детектив тем и хорош:
можно придумать все, что угодно.
- Я же хотела про Амазонку, - обиделась я. - Джунгли, дикие племена...
- Хорошо, пусть в диком племени кого-нибудь убьют, а твоя стюардесса это
убийство расследует. Или кто-то в Египте
свистнет Тутанхамона, я имею в виду его чучело...
- Мумию, - машинально поправила я.
- Вот, - кивнула Женька, - а стюардесса ее найдет. Гонки на верблюдах,
таинственные подземелья... Скажи, класс?
Я согласилась, но идея написать детектив все-таки далеко не сразу
угнездилась в моем мозгу.
Еще дней десять после этого Женька звонила мне ежедневно и спрашивала:
- Ну что, начала работать?
- Нет, - вздыхала я.
В мае газета, в которой трудилась Женька, стала испытывать финансовые
затруднения, сотрудники были отправлены в
отпуска, и моя подруга в целях экономии уехала к родителям в соседний губернский
город. Денису в моем присутствии
несколько раз звонила какая-то женщина, после чего он исчезал на пару часов.
Конечно, я не ревновала но, согласитесь, это все
же не очень приятно. В общем, жизнь особенно не радовала, а тут еще я умудрилась
подхватить простуду и свалилась с
температурой. Лежать в постели мне быстро надоело, покидать квартиру я
опасалась, боясь осложнений, а чем занять себя, не
знала, в результате по несколько часов кряду смотрела телевизор, чего обычно
никогда не делаю.
В тот вечер по всем каналам шли детективы, причем один другого скучнее.
Сначала я хмурилась, потом начала злиться,
потом выпила две большие чашки чая с лимоном и почувствовала в себе искру
вдохновения, то есть почти полностью
придумала детективный сюжет, с моей точки зрения довольно оригинальный, а
главное - интересный.
Несмотря на поздний час, я позвонила Женьке и поделилась с нею своими
планами.
- Гениально, - ахнула она через семь минут. - Вот честно тебе скажу, ничего
подобного я сроду не читала. Садись и пиши. И
чтоб к моему приезду все уже закончила.
- А вдруг у меня не получится? - усомнилась я.
- Еще чего... у тебя талант, я же знаю. Ты прекрасно владеешь слогом, и
лучше тебя в твоей турфирме никто...
- Но это ведь совсем другое, - перебила я.
- Ничего не другое. Садись и пиши. Я вернусь, в случае необходимости
подредактирую и... В общем, работай, - закончила
Женька, и мы торопливо простились, потому что телефонный разговор у нас занял
минут двадцать, и с экономией средств, как
всегда, ничего не получилось.
Вздохнув, я извлекла давно припасенную общую тетрадь и с трепетом вывела
первую фразу: "Вечер ничего не обещал". Бог
знает откуда она явилась, но мне почему-то понравилась, хотя, если честно, и не
имела прямого отношения к повествованию.
Вслед за первой фразой появилась вторая, третья. Я торопливо писала, точно под
диктовку, и где-то часа через четыре, потрясая
в воздухе рукой, со студенческих времен успевшей отвыкнуть от таких трудов, с
некоторым удивлением увидела, что передо
мною лежат десять листов, исписанных мелким почерком. Передав написанное и
поздравив себя с успешным началом, я
продолжила повествование.
К моменту возвращения Женьки от родителей роман был закончен. После долгих
размышлений я придумала название,
отпечатала роман на компьютере и, собрав листы в красивую папку, вывела на ней
крупными буквами: "Анфиса Глинская.
Убийство в доме с колоннами", подумала и добавила чуть пониже: "Детектив".
Женька вернулась в среду и с огромной сумкой в клеточку возникла в моей
квартире.
- Готово? - спросила она, забыв поздороваться. Дрожащей рукой я протянула
ей папку, Женька плюхнулась в кресло и
начала читать.
Повесть не была особенно объемистой, но и маленькой ее назвать трудно, - в
общем, Женька читала несколько часов. Все
это время я осторожно бродила по квартире, то и дело приглядываясь к подружке.
Она перевернула последний лист, подняла на
меня глаза, в которых, точно крупные бриллианты, сверкали слезы, и заявила тихо,
но с большим чувством:
- Потрясающе... Я всегда говорила: у тебя талант. Так и есть. Читается на
одном дыхании... Да мы всех этих звезд за пояс
заткнем.
- Думаешь, его напечатают? - усомнилась я.
- Напечатают, - заверила Женька. - Это я беру на себя. А ты пока обдумывай
сюжет следующего романа.
Я кивнула, но решила ничего не обдумывать, а посмотреть, что получится у
Женьки.
Подружка развила прямо-таки фантастическую деятельность, и в результате мы
оказались втянутыми в такую историю... В
общем, что бы теперь ни болтала Женька, намекая на всякие глупости, но она в
происшедшем виновата не меньше меня, а
может, даже и больше, как посмотреть. С Женькой мы всегда смотрим по-разному, у
нее выходит так, у меня эдак, но одно не
подлежит сомнению: если бы не Женька, написанный мною детектив так и остался бы
лежать в столе и... Впрочем, не буду
забегать вперед, попробую рассказать все по порядку.
Женька позвонила около двух; само собой, в это время я была на работе, так
как нормальные люди по средам работают, а вот
Женька - нет, но ее мало кто считал нормальной.
- Слушаю, - пропела я в трубку, ожидая, что это клиент, но вместо пожелания
отправиться на Канары услыхала Женькин
голос:
- В три жду тебя возле Дома творчества. Вход со двора, не перепутай. И не
опаздывай. Возьми такси, здесь машину
припарковать негде. Да, и юбку длинную надень.
- До пят, что ли? - фыркнула я.
- Нет, можно не до пят, но обязательно ниже колена. у тебя очень
выразительные ноги, и мужики ни за какие коврижки не
поверят, что женщина с такими ногами, может написать что-то путное... На всякий
случай напяль что-нибудь бесформенное,
балахончик из мешковины, у твоей Верки-зануды такой есть. Бюст у тебя тоже
выразительный, и лучше всего его прикрыть. И
очки у Верки возьми...
- Ты спятила, что ли? - начала я всерьез беспокоиться.
- Вовсе нет, - обиделась Женька. - Тебе надо принять облик провинциальной
интеллигентки: ни тебе денег, ни тебе вкуса,
только ум и скорбь за Россию. А здесь без очков - ни-ни...
- Ты все-таки спятила, - озадачилась я. - Какая интеллигентка и почему я
должна нестись в Дом творчества, когда у меня
полно работы?
- Ты меня с ума сведешь! - ахнула Женька. - Ты что, забыла, какое сегодня
число? - Я взглянула на календарь с некоторым
недоумением. - Сегодня писательские посиделки и, между прочим, будут разбирать
твой роман.
- Мамочка! - ахнула я и кинулась к Денису. Последнее время он чувствовал
себя немного виноватым и с радостью отпустил
меня до конца рабочего дня. Я подскочила к Верке, сидевшей за столом напротив,
и, воспользовавшись ее замешательством,
стянула с нее балахон, который она торжественно именовала свитером, и юбку,
взамен всучив свои, нахлобучила на нос
Веркины очки, вытянула руку, пытаясь разглядеть пальцы, не смогла и плюнула: в
конце концов, я могу время от времени их
снимать.
Тут открылась дверь кабинета Дениса, и на пороге появился он сам, замер с
глуповатым видом, косясь на Верку, которая,
кстати сказать, в моих тряпках выглядела очень даже ничего, перевел взгляд на
меня и спросил испуганно:
- Что это?
- В каком смысле? - насторожилась я.
- Почему ты выглядишь так по-дурацки?
- В самом деле? - Это показалось обидным, я нахмурилась, пожала плечами и
заявила:
- Я должна выглядеть интеллигентно. А Женька считает, что с моей фигурой
такое невозможно.
- И поэтому ты влезла в этот мешок?
- В свитер, - обиделась Верка. - Между прочим, я его в Каире купила, и
недешево.
- С ума сойти, - буркнул Денис и исчез в кабинете забыв, по какой
надобности выходил.
- Иногда он заговаривается, - шепнула Верка, глядя на дверь кабинета, за
которой исчез наш шеф. - По-моему, он опять
влюбился.
Эту тему поднимать не стоило.
- Мне нет до этого никакого дела, - заверила я и поспешила удалиться,
схватив сумку и путаясь в подоле юбки: юбка
длинная, узкая, и передвигаться в ней было крайне затруднительно.
Не успела я покинуть здание, в котором размещалась наша фирма, как тут же
увидела Женьку: она "выпала" из
остановившегося у подъезда такси. Говорю "выпала", потому что на ногах подружка
устояла с большим трудом, и виновата в
этом была юбка: такая же длинная и узкая, как моя. Откуда она взялась у Женьки,
для меня было загадкой.
- Что это на тебе? - удивилась я, когда мы застыли на тротуаре, критически
рассматривая друг друга.
- А то не видишь, - хмуро ответила Женька.
- Что-то я раньше не видела тебя в таком... виде.
- Еще бы. Ты со мной в литературный кружок не ходишь, хотя я тебя сто раз
приглашала.
- Так это что, униформа для литературного кружка?
- Вроде того. Я ж тебе рассказывала: там нет мужчин и женщин, там все
литераторы. Поэтому к одежде нужно относиться...
равнодушно, - вдруг порадовалась Женька нужному слову. - И не выделяться, в
смысле различия полов.
- Что за глупость? - ахнула я, потому что считала, что различия как раз
должны быть, причем существенные.
- Творческие люди мыслят другими категориями, - вздохнула Женька, - и
ценности у них тоже другие.
- Какие же, интересно? - начала злиться я.
- Ладно, не заводись, - загнусавила Женька. - Потопали.
- У меня, между прочим, работа.
- Ну и что? Подумаешь. У меня тоже работа. Она не волк, в лес не убежит.
- Оставь свои глупости, - проворчала я, почувствовав что начинаю
волноваться. - Лучше расскажи, чего мне следует ждать.
- Если честно, ничего хорошего, - кашлянув, сообщила Женька. - Их там семь
человек, и все как на подбор гении. Моих
собачек они не жалуют, и детективом их тоже не проймешь. Твоя задача произвести
хорошее впечатление на Ипатова, зовут его
Яков Семенович, впрочем, я тебе о нем рассказывала. Если он даст положительный
отзыв, мы пойдем к его приятелю
Аполлонскому. Он директор издательства. Конечно, издательство так себе... если
честно, то совсем паршивое, абсолютно
безденежное.
- Тогда зачем к нему идти? - удивилась я.
- Произвести впечатление. Хорошее, разумеется. От Аполлонского может быть
существенная польза, хотя вряд ли он за
здорово живешь издаст твой роман.
- Что значит "за здорово живешь"? - испугалась я, так как была
законопослушной гражданкой. - Ты имеешь в виду взятку?
- Какая, к черту, взятка? Говорю, они нищие, как эти... церковные мыши.
Придется искать спонсоров. Но чтоб найти
спонсора, нужно заручиться поддержкой Ипатова и Аполлонского. Поняла?
- Поняла, - нахмурилась я. - Может, не стоит нам влезать во все это? Бог с
ним, с детективом.
- Стоит, стоит. Тут главное - произвести впечатление. А начнут пургу гнать,
ты сиди скромно, глазки опустив, а потом
непременно поблагодари, мол, они тебе большую пользу принесли.
- Какую пользу? - разволновалась я.
- Критика автору всегда на пользу. Да, и вот что еще, я тебе псевдоним
придумала: Анна Асадова. Звучит?
- Зачем мне псевдоним? - удивилась я.
- Затем. Ну что такое, в самом деле, Анфиса Глинская? Ты извини, но имя у
тебя ни на что не похоже. Сразу мультфильм
вспоминаешь...
- Ну, знаешь ли... - обиделась я.
Без десяти минут четыре мы стояли у подъезда Дома творчества. Он вовсе не
был домом, в том смысле, что занимал лишь
незначительную часть особняка, построенного в начале века. Слева широкая дверь
магазина "Продукты", справа страховая
компания "Щит", а посередине узкая и довольно обшарпанная дверь, которая
радовала взор обилием табличек. Женька,
перекрестившись, шагнула к этой двери и позвонила. Звонка мы не услышали, так
как Дом творчества располагался на втором
этаже, подергали дверь и смогли убедиться, что она заперта.
- Это что ж такое? - нахмурилась Женька, а я ткнула пальцем в бумажку,
приклеенную к стеклу на двери. Стекло оказалось
довольно грязным, и разглядеть, что написано на клочке бумаги, было
затруднительно. Глазастая Женька прочитала вслух:
"Вход со двора", виновато вздохнула и зашагала, я потрусила следом. Со двора
вела дверь в ломбард с огромной вывеской: "Мы
придем вам на помощь", а также дверца в полуподвал, на которой приклеили
тетрадный листок с надписью: "Дом творчества".
К счастью, она была открыта. Мы спустились на пять ступенек, оказались в
маленьком холле, откуда по крутой лестнице
поднялись на второй этаж.
Обстановка Дома творчества была небогатой и сильно напоминала канцелярскую.
Длинный коридор и шесть дверей по обе
стороны. Перед первой дверью Женька остановилась, хитро мне подмигнула и отважно
вошла. За огромным столом в полном
одиночестве восседал дядька неопределенного возраста и странной наружности. Он
явно скучал и вертел в руках ключ. Пальцы
толстенькие, короткие, с неровными, точно обгрызенными ногтями. При виде нас он
оживился, громко сказал "здравствуйте" и
"присаживайтесь", после чего продолжил возню с ключом, но теперь выглядел не
просто скучающим, а задумчивым. Я
взглянула на Женьку, но спросить, что это за тип, не рискнула: комната маленькая
и мой вопрос он бы непременно услышан.
Мы сели у окна на расшатанные стулья, Женька закашлялась и дипломатично
заявила:
- Хорошая погодка сегодня...
Дядьке надоело тоскливо пялиться на закрытую дверь, и он решил поддержать
разговор. Женька на радостях запела
соловьем, легонько толкнула меня в бок локтем и с видом ярмарочного зазывалы
сообщила:
- А это, Яков Семенович, моя подруга Анна Асадова...
- Ага - хмыкнул он, - автор детективных произведений.
- Я пока написала только один роман, - испуганно сообщила я, сообразив, что
дядька здесь самый главный.
- Сейчас все пишут, - сказал он и засмеялся. Мы засмеялись тоже, решив, что
это шутка и реакции от нас ждут
соответствующей. - Что ж, посидите немного, а я покурю. - Ипатов поднялся и
пошел к двери, а я накинулась на Женьку:
- Это правда он?
- Кто? - испугалась она.
- Твой Ипатов, конечно! Скажи на милость, почему он такой чумазый?
- Откуда мне знать? Он гений. К тому же демократ и увлекается восточной
философией или чем-то там еще. Мудрецы не
любят мыться. И отстань, я волнуюсь, а ты пристаешь с глупостью.
Тут дверь распахнулась, и в комнате появилась очень колоритная парочка.
Круглолицая румяная дама невысокого роста и
выдающейся комплекции и длинный худой мужчина, очень похожий на суслика.
- Здравствуйте, - нараспев сказала женщина, а суслик кивнул.
- Это Оля и Сережа, - затрещала Женька. - А это Анна Асадова, про которую я
вам рассказывала.
- Читали, читали, - бабьим голосом заявил Сережа и хитро мне подмигнул. В
ответ я выдала свою лучшую улыбку.
Понемногу в комнате стали собираться люди, за исключением лунолицей Ольги
одни мужчины. Гениальный Ипатов тоже
вернулся и теперь баловал товарищей какой-то притчей, при этом почему-то стоя к
Ольге спиной, но ей и спина, судя по всему,
нравилась, она неотрывно смотрела в затылок Ипатову с блуждающей на губах
улыбкой и, сложив на груди пухлые ладошки,
томно вздыхала. Потом повернулась ко мне и громким шепотом заявила:
- Гений гениален даже в малом.
Смысла я не уловила, зато заметила, как уши гения дрогнули, а он, выдержав
паузу, наконец-то повернулся к толстушке
лицом и добродушно спросил:
- Как здоровье? - А между прочим, мог бы и не спрашивать: глядя на ее
круглое лицо с ярким румянцем, только жуткий
недотепа усомнился бы в том, что Ольга исключительно здорова.
- Спасибо, - расцветая улыбкой, ответила Ольга и торопливо добавила:
- Я прочитала ваш роман. На одном дыхании. - В этом месте она судорожно
вздохнула, подняла взгляд к потолку и еще раз
повторила:
- На одном дыхании...
- Ну-ну, - кивнул Ипатов и, расправив плечи, зашагал к своему месту за
столом.
Все торопливо расселись, почему-то не глядя в наш сторону, более того, все
как бы нарочно делали вид, что нас здесь и вовсе
нет. Такое невежливое и даже странное поведение меня не на шутку разволновало, я
усмотрела в этом дурной знак.
- Вы знаете, - произнес Ипатов с легким намеком на торжественность, -
сегодня у нас обсуждение... романа Анны Асадовой.
- Он кивнул головой в мою сторону. - Роман написан в жанре детектива. - При этом
слове все непроизвольно поморщились, а я
еще больше испугалась. - С рукописью ознакомились?
Трое из семи сидящих мужчин кивнули, а мне стало стыдно: отняла время у
серьезных людей...
- Я также ознакомился с рукописью, - вздохнул Ипатов, посмотрел на Женьку
как на врага и тут же отвел взгляд, избегая
встречи с моей разнесчастной физиономией. - Итак... кто желает высказаться?
Высказаться пожелали все, в том числе и не читавшие романа. Увы, их критика
вполне могла сойти за хамство, но думать
плохо о совершенно незнакомых людях не в моих правилах, и я остановилась на
определении "нелицеприятная". Ипатов
отмалчивался, но время от времени удовлетворенно кивал головой. Ольга незаметно
начала кивать в такт, а потом громогласно
заявила:
- Вещь скучная. - Сделала паузу, в продолжении которой все притихли и даже
насторожились, а она добавила:
- Я смогла прочитать только тридцать пять страниц, хотя очень старалась...
Через несколько минут выяснилось, что старалась она все-таки не зря, потому
что хоть и смогла прочитать мой роман
только до тридцать пятой страницы, но содержание его знала лучше, чем я, что
позволило мне заподозрить ее некотором
лукавстве. Но поразила меня вовсе не румяная Ольга, а гениальный Ипатов. Под
конец он взял слово, высказывался минут
пятнадцать. Некоторое время я следила за ходом его мысли, но мысль была столь
витиевата, что на десятой минуте Яков
Семенович сам потерялся, почмокал губами, удивленно взглянул, пытаясь
припомнить, по какому поводу его товарищи
собрались и сидят теперь, хмуря лбы, и ни с того ни с сего рассказал очередную
притчу, смысл которой я вновь не уловила,
наверное, из-за сильнейшего волнения. Причем не только я одна. Когда Ипатов
замолчал, все настороженно замерли, ожидая
продолжения, ничего не дождались и в отместку вновь накинулись на меня, да так
рьяно, что через пять минут я почти не
сомневалась: мне предложат длительный отдых... скажем, в сумасшедшем доме.
К счастью, слишком бурные эмоции всех изрядно вымотали, и экзекуция длилась
не так долго, чтобы я успела скончаться от
стыда за свою бездарность и нахальство. Я сидела с багровым лицом, косясь на
Женьку, которая сменила окраску с красной на
бледно-зеленую и явно готовилась дать решительный отпор.
- Извините, - промямлила я. - Вы хотите сказать, что мой роман никуда не
годится?
- Э-э, - Ипатов весомо крякнул и спросил:
- Вы по профессии кто?
- Экономист...
- Ну вот, дорогая, и занимайтесь своим делом. А литературу оставьте в
покое... знаете, как говорится, "коль сапоги начнет
тачать пирожник..." или что-то в этом роде...
- Извините, - повторила я, поднялась и, пятясь задом к двери, потянула за
собой Женьку. Смотреть на нее было жутковато и
как-то угадывалось, что ей есть что сказать каждому из присутствующих. К
счастью, мы очень быстро оказались на улице.
Женька смогла расцепить челюсти и громко чертыхнулась. Не глядя на подружку, я
ускоренным шагом рванула к остановке
такси, путаясь в подоле чужой юбки.
- Анфиса,
...Закладка в соц.сетях
