Жанр: Электронное издание
sponsor
...я тяготит.
В 10.45 зазвонил телефон, я выждала некоторое время, сняла трубку и
молчала, ожидая, что услышу голос Романа
Андреевича. Не тут-то было. Звонил Козырев и, судя по всему, пребывал в отличном
настроении.
- Доброе утро, Анфиса Львовна, - начал он душевно.
- Здравствуйте, Николай Петрович, - на всякий случай ласково ответила я.
- Не разбудил?
- Нет, что вы, я встаю рано.
- Значит, по натуре вы жаворонок? - Далее последовала затяжная трепотня на
тему: кто есть кто по натуре. Если он
возьмется за гороскоп, я его пошлю. Вот ей-богу, наплюю на все приличия и пошлю.
Словно прочитав мои мысли, Козырев
притормозил и игриво поинтересовался:
- Анфиса Львовна, а вы, случаем, ничего не потеряли?
- Я? Нет, - без особой уверенности ответила я.
- А у меня такое впечатление, что вы кое-что забыли в моей машине.
- Нет, я вернулась с сумочкой, ее в машине не открывала, а больше у меня в
руках ничего не было.
- Вы потеряли сережку, - засмеялся Николай Петрович. - Она с бриллиантом, и
я был уверен, что вы огорчились.
- О господи! - ахнула я, машинально коснувшись своего уха. - Конечно... а я
не обратила внимания. Так вы нашли ее?
- Шофер. Он утром мыл машину.
- Поблагодарите его от меня, пожалуйста.
- Разумеется. Думаю, вы хотите получить сережку прямо сейчас?
- Нет-нет, - заверила я. - Это не к спеху. Может быть, ваш шофер как-нибудь
сможет ее завезти?
- А чем, кстати, вы сейчас заняты?
- Ничем, - помедлив, ответила я. - Сижу с книжкой и пытаюсь читать...
- Ни к чему красивой девушке портить себе зрение. Знаете, что мы сделаем? Я
пришлю за вами машину, вы заглянете ко мне
и заберете свою сережку. Машина будет через пятнадцать минут.
Не успела я что-нибудь промямлить в ответ, как он повесил трубку. На кой
черт мне к нему ехать, если сережку может
привезти шофер? Нет, здесь какой-то умысел. Надо было отказаться... а для чего,
спрашивается, я рисковала бриллиантом (если
честно, бриллиант был такой маленький, что просто удивительно, как это шофер
Козырева его заметил)? В общем, я вскочила с
кресла, торопливо подготовилась к встрече с главным злодеем, подошла к зеркалу
и, в целях поддержки в себе силы духа,
подумала: "Если он решил меня укокошить, рука должна дрогнуть".
В дверь деликатнейшим манером позвонили, я увидела вчерашнего типа
подозрительной наружности и покинула квартиру в
его сопровождении, оставив Женьке записку в холодильнике. Дозвониться до нее я
не смогла, а холодильник выбран был вот
по какой причине: если рука у мафиози все-таки не дрогнет и меня укокошат,
Женька должна знать, где меня угораздило
скончаться. А Козырев хитрец, может послать кого-нибудь из мальчиков проверить
квартиру на предмет все той же записки.
Но ни у какого мальчика ума не хватит искать ее в холодильнике, а Женька как
придет, так в него сразу и полезет. Записка
лежит под пакетом молока, и подружка ее не пропустит. Все это дает яркое
представление о том, как основательно к тому
моменту у меня "съехала крыша". Во дворе старушки наблюдали за моей посадкой в
"Мерседес", и это тоже порадовало: есть
три свидетеля, и тетя Маша назовет точное время, потому что со своим пуделем
Тошей она всегда гуляет в перерыве между
сериалами. В общем, меня голыми руками не возьмешь.
До улицы Гороховой мы домчались за десять минут, ворота раскрылись, мы
въехали во двор с симпатичными клумбами по
бокам, на крыльце собственной персоной стоял Козырев и радостно мне улыбался. Он
не поленился спуститься и лично
открыть дверь машины. Чего-то ему от меня надо, и скорее всего это "чего-то"
весьма важного свойства.
- Рад, что вы у меня в гостях, - заявил он.
- Я, собственно, на минутку, - пробормотала я в ответ, чувствуя, что от
волнения меня начинает слегка потрясывать. Взяв
меня за локоть, Козырев все с той же счастливой улыбкой препроводил меня в дом.
Обстановка дома производила странное впечатление: мебель в чехлах, шторы
задернуты, вид совершенно нежилой.
Длинным коридором мы прошли в комнату, которая больше напоминала кабинет. Но
стол был заставлен тарелками, а Николай
Петрович любезно предложил:
- Прошу вас, не откажитесь со мной позавтракать.
- Спасибо, я завтракала. Мы ведь с вами уже выяснили, что по натуре я
жаворонок.
- От кофе, надеюсь, не откажетесь?
Кофе мы выпили, я похвалила его вкус и в качестве приза получила сережку,
после чего и собралась откланяться.
- Куда вы так торопитесь? - засмеялся Козырев. Я пожала плечами.
- Не хочу отнимать у вас время, я и так доставила ненужные хлопоты.
- Шутите? Да я просто счастлив, что вы здесь. "С чего это вдруг?" - чуть не
съязвила я, но вместо этого состряпала
серьезную физиономию и произнесла, тщательно подбирая слова:
- Николай Петрович, вы были женаты на сестре Анатолия, я знаю, произошел
несчастный случай и... в общем, Для меня
ваше поведение выглядит немного странно.
- Я вас понимаю, - вздохнул Козырев. - Месяц назад похоронил жену, а вместо
большой скорби проявляю интерес к
женщине, с которой едва знаком? Пусть вас это не удивляет. С моей женой мы уже
лет пять жили врозь. Она в этом доме, а я в
пригороде. Совершенно чужие люди, сохраняющие видимость брака.
- Почему бы тогда не развестись? - спросила я, желая поддержать разговор.
- Как у каждого человека, у меня есть маленькие тайны, о которых не должны
знать другие. Жена при каждом удобном
случае мне об этом напоминала.
- То есть она вас шантажировала?
- Не так откровенно. Просто я знал, что в случае развода на меня выльется
ушат грязи. Я жил своей жизнью, жена
совершенно этому не препятствовала, рядом не было женщины, с которой я хотел бы
связать свою судьбу, короче, создавшееся
положение вполне устраивало обоих. Смерть Стеллы меня огорчила, как огорчила бы
смерть любого другого знакомого
человека, но делать вид, что я скорблю, притворяться безутешным вдовцом -
увольте.
- Но ведь вы вместе отдыхали на юге, - напомнила я. - Может быть, вы
преувеличиваете вашу отчужденность и на самом
деле что-то связывало вас?
- Совместный отдых был ее идеей. Понятия не имею, чего это вдруг пришло ей
в голову. Наверное, просто решила немного
потрепать мне нервы. Ее тактику я изучил давно и никогда не перечил, так ей
скорее надоедало, и она вновь оставляла меня в
покое. Не знаю, говорил ли вам Анатолий, его сестра была психически
неуравновешенной женщиной. Когда мы
познакомились восемь лет назад, я решил, что она человек без предрассудков,
очень свободный в своих действиях, с
собственным мнением обо всем, это мне было невероятно симпатично. Потом
оказалось, что она просто чокнутая, извините за
грубость... Бог с ней, - махнул он рукой. - Я рад, что ее больше нет рядом. И
давайте сменим тему, а то выходит, что я жалуюсь
на жизнь.
- Вовсе нет, - в ответ пожала я плечами.
- Да что там: конечно, жалуюсь. Боюсь, вы решите, что я бесчувственный
человек. Мне бы этого очень не хотелось. Сегодня
ночью я лег поздно и думал о вас, а утром, узнав о сережке, обрадовался, что
есть повод позвонить. Хотя, если честно, я
позвонил бы и без повода. - Он засмеялся, весьма довольный собой, а я решила
малость вправить ему мозги.
- Николай Петрович, вы интересный человек и мне симпатичны, но... как бы
это сказать... у нас разные траектории, которые
не пересекаются. Меня вряд ли привлечет ваша жизнь, а вас заинтересует моя. Я со
студенческих лет вполне самостоятельна,
мне нравится рассчитывать на саму себя, а роль болонки в большом доме совсем не
по вкусу. Большие деньги меня
настораживают, потому что я плохо представляю, что с ними делать, разговоры о
делах, в которых я не смыслю, действуют на
нервы, и жить в таком доме я бы просто не смогла. Для меня это все равно что
ночевать на вокзале. Оттого "хрущевка"
предпочтительней, мне там уютней. Налицо убогая психология маленького человечка,
и мне вовсе не хочется подрасти. Ваш
интерес мне льстит, не скрою, но и только-то. За кофе спасибо и за сережку тоже.
Я попыталась встать, но Николай Петрович легонько придержал меня за руку.
Смотрел он весело, а улыбался по-доброму,
судя по всему, меня не заманили в эти хоромы с целью убийства, и очень даже
может быть, что и отпустят.
- Я рад, что не ошибся в вас, - заявил он, а я честно ответила:
- Не знаю, что вы имеете в виду...
- Я тоже терпеть не могу этот дом. Я не жил в нем ни одного дня. Здесь даже
охраны никакой, был пес, не поверите, сдох, от
тоски, наверное.
- Продайте его, - удивилась я. - Я имею в виду дом.
- Не могу. Это моя визитная карточка, если угодно. У большого человека
должна быть большая кепка, хотя иногда я всерьез
думаю: сгорел бы этот дом к чертовой матери... Там, где я живу на самом деле,
все совсем по-другому. Может быть, вы когданибудь
навестите меня и кое-что поймете.
- Может быть, - согласилась я. - А теперь мне пора, честное слово. И
пожалуйста, вызовите такси, я боюсь вторично
появляться в родном дворе на вашей машине. Приходится считаться с мнением
соседей.
Николай Петрович засмеялся и стал звонить, а я подошла к открытому окну.
Оно выходило в сад. Ровные ряды деревьев,
фонтан и... о, черт, в самом центре огромная клумба георгинов: пунцовых,
красных, бордовых, розовых, малиновых, такого
буйства красок я давно не наблюдала. Козырев подошел сзади, а я, сглотнув,
смогла произнести:
- Какие красивые цветы.
- Хотите, прогуляемся в саду? - предложил он.
- Нет-нет, - заторопилась я. - В другой раз.
Женька прибежала с работы по моему звонку.
- Что? - выпучив глаза, спросила от самого порога.
- У него в саду огромная клумба георгинов.
- Ну и что? - не сразу дошло до Женьки.
- О господи, - простонала я, а подружка прямо-таки позеленела и хлопнула
себя ладонями по ляжкам.
- Ты думаешь, она там?
- Ты бы их видела, - перешла я на зловещий шепот. - Огромные и все в
красных тонах.
- Но ведь это... ну... не из-за того, что там... вот черт, а такое бывает?
- Что? - запуталась я.
- Чтоб георгины меняли цвет из-за трупа?
- Ты дура. - Я разозлилась, а Женька насупилась. По телефону я вкратце
успела рассказать о свидании с Козыревым, но она
захотела услышать все еще раз. Я рассказала, мы выпили два литра чая и
уставились друг на друга.
- Ну? - начала Женька.
- Что "ну"?
- Давай мыслить здраво. То, что георгины в красной гамме, не доказывает,
что труп там.
- Возможно. Более того, это скорее доказательство, что его там нет.
Георгины цветут вовсю, а ведь, чтобы спрятать тело,
надо было их вырыть. Даже при тщательном уходе...
- Ерунда, - перебила Женька. - Труп зарыли месяц назад, когда для цветения
было еще слишком рано. Цветочки поливали, и
они неплохо прижились. К тому же, не хотелось бы говорить об этом... но труп
разлагается, и вполне возможно, что это
явилось причиной буйного цветения: масса полезных веществ для роста и...
- Заткнись, - попросила я.
- И еще, - вздохнула Женька. - Нормальный человек рассудит так же, как ты:
цветочки выглядят премиленько, значит, никто
их не тревожил. Прибавь к этому факт, что Стелла шантажировала мужа. У него была
великая причина, чтобы от нее
избавиться, а главное - он сам тебе в этом признался. И подозрительная нелюбовь
к дому. С чего это не любить такой
симпатичный дом? Сидит в пригороде и мечтает о том, чтобы он сгорел. А почему? Я
тебе скажу: Козырев его боится.
- Там жена из клумбы по ночам выходит? - фыркнула я.
- Может, и так, - спокойненько кивнула Женька. - Сгорит домик, а он на его
месте стоянку для автомашин соорудит, зальет
все асфальтом, и поминай как звали. А если дом продать, новые хозяева могут в
клумбу полезть по какой-нибудь нужде и... -
Подружка развела руками, а я вздохнула.
- Когда я в ресторане сказала про клумбу, он даже бровью не повел.
- Так ведь форменный бандит, нервы-то железные. В общем так, нам нужен
труп. Давай исходить из того, что труп в
георгинах.
- Необязательно, - справедливости ради возразила я. - Он мог зарыть его где
угодно, а также сжечь, утопить и черт-те что
еще...
- А что тебе подсказывает интуиция? То-то. Сама говоришь: как увидела эти
георгины, мороз по коже. Между прочим, еще
сорока дней нет, как Стеллу убили.
- А это ты к чему? - насторожилась я.
- До сорокового дня душа по земле бродит, предпочитая навещать родных,
близких, а также место собственного
захоронения. Я об этом в твоем календаре прочитала, хочешь, покажу?
- Не надо. - Я посидела, покусала губы и нерешительно спросила:
- Думаешь, следует звонить в милицию?
Лучше б я сказала, что за спиной у Женьки привидение. Ее так перекосило, я
и без подсказки поняла: что-то не то
сморозила.
- Ты совсем, что ли? - собравшись с силами и покрутив пальцем у виска,
поинтересовалась Женька. - Какая милиция? Кто
поверит в нашу байку про интуицию и георгины?
- По-моему, у нас достаточно фактов... - не хотела сдаваться я.
- Достаточно фактов для того, чтобы нажить неприятности, а вовсе не для
того, чтобы засадить Козырева в тюрьму.
Чувствуешь разницу? Короче, нам нужен труп.
- Ты это уже говорила, и мы решили, что труп в георгинах.
- Точно. А теперь требуется это проверить. Тут, признаться, и меня
перекосило.
- Как это? - пролепетала я.
- Не строй из себя дурочку, - возвысила голос Женька. - Убедимся, что труп
в клумбе, и скоренько звоним в милицию.
Козырева берут под белы рученьки, потому что труп - это труп, да еще родной
супруги в придачу. Мы даем показания,
выполняем свой гражданский долг, и уж тогда этому гаду, как ни крути, придется
ответить за четыре убийства.
- Почему четыре? - растерялась я.
- Считай: жена, любовница, Аверин и Колобок. Про Колобка я почему-то забыла
и почувствовала угрызения совести.
- Еще и нас хотел укокошить, - напомнила Женька.
- А женщина? Кто звонил, и вообще...
- Мало ли баб на свете? - и тут нашлась Женька. - Какая-нибудь его
подружка. Сама говоришь, мужик он видный, с бабами
у него небось проблем нет.
Возразить мне было нечего, оттого я и затосковала, потому что знала Женьку
с первого класса и уже поняла, куда она
клонит. Подружка тоже молчала, но сверлила меня горящим взглядом и при этом до
жути напоминала известный плакат
"Родина-мать зовет", а когда Родина зовет... в общем, сами знаете что.
- Не хочешь же ты сказать, что мы должны сами проверить, - жалобно заметила
я, а Женька отрезала:
- Хочу. - Выпятила грудь и добавила во взгляд жару. У Женьки большая
слабинка по части выпендрежа, вот и сейчас ей
попала вожжа под хвост, и она начала воображать себя агентом 007. Следовало
вернуть подружку с небес на землю.
- И как ты себе это представляешь? - широко улыбнувшись, спросила я.
- Да очень просто. Берем лопаты и вскапываем клумбу.
- Ага. И как мы попадем в сад?
- Поправь меня, если я что-то поняла не так, - хмыкнула Женька и начала
загибать пальцы:
- Козырев сказал, что он в доме не живет, что охраны там нет, и даже
намекнул на то, что и сигнализация отсутствует. Так
что если калитка заперта (я думаю, все-таки заперта, до того, чтобы распахнуть
ее настежь, не дойдет даже Козырев), так вот,
мы перемахнем через забор, предварительно перебросив i лопаты, и сколько угодно
долго будем трудиться в клумбе.
- Днем? - уточнила я.
- Днем не годится, - заметно приуныла подружка. - Все-таки особняк, считай,
в центре города. Кто-нибудь жутко глазастый
непременно обратит внимание.
- А как же мы ночью?..
- Фонарик возьмем. Есть у тебя фонарик?
- Ну есть...
- Вот видишь.
Все мои аргументы были исчерпаны, с тоской и отчаянием я смотрела на
Женьку, видя, как на ее физиономии ? расцветает
счастливейшая из улыбок.
- И когда пойдем? - вздохнув, спросила я.
- Сегодня, конечно. Чего тянуть?
Остаток дня мы готовились к экспедиции, или к высадке десанта, не знаю, на
что наша затея больше походила (то есть знать
я, конечно, знаю, но сказать не могу, большинство слов будет нецензурными).
В половине одиннадцатого, на всякий случай дважды позвонив в дом Козырева
по телефону и не получив ответа, мы
покинули мою квартиру в темных тренировочных костюмах и кроссовках, я несла две
зачехленные лопаты (пришлось
приобрести их в магазине "Садовод" и собственноручно насадить на черенки,
приобретенные там же), Женька несла
сложенную стремянку и фонарик. Стремянка хоть и небольшая, но довольно тяжелая и
неудобная к тому же. А до дома
Козырева от меня далековато. Через некоторое время Женька заныла и предложила
меняться. Я согласилась только на
фонарик, и после пятиминутной перебранки решено было ехать на троллейбусе.
Разумеется, все обращали на нас внимание, и
мне это не доставило ни малейшей радости. Мало того, какой-то тип предложил
помочь и даже вышел вместе с нами из
троллейбуса, Женька сказала ему на ухо несколько слов, и мужик убежал как
ошпаренный.
- Здорово, - подивилась я.
- Надо знать свой народ, - выпятив грудь, заявила подружка, и мы ходко
направились по улице Гороховой, от остановки
оставалось минут пять прогулочным шагом.
Я, по понятным причинам, время не торопила, и к дому мы подошли, когда уже
окончательно стемнело. Напротив горели
два фонаря, и мы поспешили убраться от них в тень.
- Что дальше? - шепотом спросила я, прислоняясь к забору.
- Стой здесь, а я обегу дом по кругу, проверю. Проверяла Женька не менее
пятнадцати минут, вернулась воодушевленная, я
бы даже сказала, счастливая.
- Местечко нашла, класс. С одной стороны задняя стенка гаража, с другой наш
забор. Самое то.
С какой поры забор стал "наш", я выяснять не решилась, зная Женькину
страсть к занудству. Достигнув нужного места, мы
придвинули стремянку к забору, и тут в моем мозгу мелькнул последний проблеск
сознания.
- Найдем мы этот труп, а пока будем звонить в милицию да пока они там
раскачаются, Козырев его перепрячет. Ведь то, что
в клумбе рылись, не скроешь.
- Не успеет, - заверила Женька.
- А вдруг он приедет, пока мы роемся?
- Чего ему здесь ночью делать? - отмахнулась подружка и первой полезла на
стену. Ее устами да мед пить. Она влезла, я
передала ей лопаты, затем тоже поднялась на кирпичную стену. Лежа на животе, мы
с трудом подтянули стремянку и
перебросили ее на другую сторону, спустились и немного постояли, прислушиваясь к
ночным шорохам. - Где она? -
прошептала Женька.
- Прямо за домом... Слушай, а вдруг здесь кто-нибудь есть?
- Брось, посмотри, дом точно вымер.
Дом действительно выглядел абсолютно нежилым. Малость приободрившись, я
повела подружку за собой, и очень скоро мы
вышли к клумбе.
- Работы на целую ночь, - зловеще заметила Женька, расчехливая лопаты.
Фонарик нам не понадобился, сюда доходил свет
фонаря за забором, слабый, но достаточный для того, чтобы различать предметы.
- Все-таки ты чокнутая, - вздохнула я.
- А ты нет, - порадовалась Женька. - Откуда начнем? Логичнее закопать труп
в центре клумбы.
- Не логичнее, - возразила я. - Тогда бы пришлось портить всю клумбу. Зачем
Козыреву лишние хлопоты? Нет, ее
похоронили где-то с краю.
- Может, скажешь с какого? - съязвила Женька.
- А ты спроси у своей интуиции, - не осталась я в долгу.
- Ладно, чего гадать. Начинаем отсюда.
- Георгины жалко, - пролепетала я, и мы начали. Час мы остервенело
перекапывали клумбу, цветы складывали в сторонке,
освобождая пространство, затем углубляли яму, постепенно расширяя.
- А вдруг мы и вправду чего найдем? - От этой мысли мороз пошел по коже, то
есть до этого момента меня больше занимал
вопрос безопасности, а тут я вдруг представила... Да, выступать в роли
кладбищенских грабителей ох как несладко!
- Не пугай меня, - проворчала Женька. - Я и так до смерти боюсь. - И,
наверное, для того, чтоб поменьше бояться, принялась
разглагольствовать:
- Мы ее целиком-то выкапывать не будем, нам бы только найти... что-нибудь.
Туфлю, платье.
- Заткнись! - рявкнула я, мы испуганно замерли, огляделись и перевели дух.
- Вот чертово место, - пожаловалась Женька. - А тишина какая, точно мы и не
в городе, а на кладбище.
- Ты заткнешься наконец? - Я всерьез подумывала огреть Женьку лопатой, но
одной в этой дурацкой клумбе будет еще
страшней.
- Нам повезло, - вдруг заявила Женька. - Представь, если б здесь была
какая-нибудь сигнализация, а так рой себе
спокойненько и ни о чем не волнуйся.
- Да уж, - согласилась я и неожиданно заявила:
- Хотя о том, что ее нет, сказал Козырев...
- Вот-вот, - кивнула подружка. - И сад не охраняется, и он здесь не живет,
и собачка сдохла.
Я выпрямилась, чувствуя, как сердце медленно, но настойчиво перемещается в
область пяток.
- Чего ты? - опершись на лопату, спросила Женька.
- А тебе не кажется, что все это здорово похоже на ловушку?
Не успела я договорить, как все пространство сада залил ослепительный свет
с четырех прожекторов на заборе. Мы
зажмурились, а открыв глаза через некоторое время, смогли различить троих
мужчин. Одним из них, безусловно, был Козырев,
а двое других - его громилы.
- Чего ж тебе ценная мысль раньше в голову не пришла? - пробормотала
Женька.
- А тебе? - съязвила я и посоветовала самой себе умереть достойно, то есть
по возможности, конечно.
Три из четырех прожекторов потухли, а один не бил нам в глаза, а просто
освещал прилегающую территорию сада. Теперь я
могла хорошо видеть Козырева, на его физиономии читались растерянность и
беспокойство и при этом ни малейшего намека
на коварство и удовлетворение кота, сумевшего поймать мышь возле крохотного
кусочка сыра.
- Анфиса, - прямо-таки с отчаянием произнес он. - Что ты тут делаешь? -
Парень впопыхах забыл, что мы с ним на "вы",
напоминать об этом я не стала: кандидатам в покойники следует быть
демократичнее.
- Ищу труп вашей жены, - честно ответила я.
- Поспокойнее, Анфиса, поспокойнее, - прошелестела Женька. - Мне почему-то
кажется, что он неплохой мужик.
- Труп моей жены? - вытаращил глаза Козырев, но тут же взял себя в руки и
заявил недоуменно:
- Труп моей жены кремирован месяц назад.
- Если вы имеете в виду сочинский труп, так вам отлично известно...
Он сделал мне знак молчать, покосился на своих парней и сказал очень
спокойно:
- Идемте в дом. Выпьем чего-нибудь и поговорим. Довольно глупо стоять в
клумбе в первом часу ночи.
Есть предложения, от которых не отказываются. Конечно, я бы предпочла
беседу в саду, здесь мне нравилось больше: если
заорать погромче, есть шанс, что хоть кто-то услышит. А в доме наверняка имеется
подвал или что-то еще... Но мериться
силами с тремя дюжими мужиками, даже имея в руках лопату, дело бесперспективное.
Поэтому я отбросила в сторону орудие
труда и зашагала в сторону дома. Женька поплелась за мной, следом хозяин и его
громилы.
Но ни в какой подвал нас не повели, мы оказались в той самой комнате, где
утром пили с Козыревым кофе, и он попросил,
разливая мартини в три стакана:
- Пожалуйста, объясните, с какой стати вы решили перерыть мою клумбу?
Надо заметить, что громилы в комнату не вошли, и это придало мне оптимизма:
сами знаете, один - это уже не трое, и наши
шансы пусть ненамного, но возросли. Козырев ждал ответа, Женька сидела с видом
лунатика, намекая тем самым, что отвечать
придется мне, а я задумалась, ; как доходчивее, а главное, быстрее просветить
Николая I Петровича, и в конце концов ответила:
- Я - Анна Асадова.
- Что? - не понял он. - В каком смысле?
- В буквальном. Анна Асадова - мой псевдоним, и это я написала тот
детектив.
- Какой детектив? - забеспокоился Козырев. Но чувствовалось, что
беспокоится он не за шедевр детективной литературы, а
за мое здоровье. Такое коварство и откровенное притворство раздражали.
- Вы хотите сказать, что не получали рукопись? Детектив называется
"Убийство в доме с колоннами", - на хмурилась я.
- Ничего я не получал, - удивился Козырев.
- Большой конверт? Три недели назад? Его вам переслал Аверин.
- Какой еще Аверин?
- Ярослав Сергеевич.
- "Компьютерный мир"? - сообразил Козырев. - Так ведь он погиб.
- Точно. После того, как отослал вам конверт.
- Вы что же, намекаете, что это я его убил? - вроде бы не поверил Николай
Петрович.
- Намекаю, - кивнула я.
- Анфиса, простите, но вы спятили. Зачем мне убивать Аверина? Наши интересы
ни разу нигде не пересеклись.
- Вы убили его из-за рукописи, - напомнила я.
- Да что за черт? Какая рукопись? - разозлился он выглянул за дверь и
крикнул:
- Игорь, поищи большой конверт, там должна быть рукопись... детектив. -
Выглядел он при этом совершенно искренне, так
что даже Станиславский заявил бы с уверенностью: "Верю". Я задумалась, наблюдая
за Козыревым, а он уставился на меня:
- Анфиса, пожалуйста, объясни, что там в этом детективе? С какой стати ты
решила, что я убил Аверина и закопал труп
жены в клумбе? - Он опять сбился на "ты", в должниках я ни у кого не числюсь,
поэтому спросила:
- Ты действительно его не читал?
- Да я даже не видел твой детектив. Почему Аверин решил послать мне эту
рукопись?
- Потому что в ней описано, как ты убил жену и скрылся от правосудия.
- Я убил? - возмутился он.
- Не мудри, - пресекла я попытки морочить мне голову. - Я знаю про Нину
Глаголеву.
- Ясно, - вздохнул Козырев, потер пальцами переносицу и посмотрел на меня.
Внимательно, но без угрозы. - Анфиса, давай
поговорим начистоту. Я отвечу на все твои вопросы, но вначале объясни, что было
в этой рукописи?
- Сюжет детектива я рассказала тебе в ресторане. Бизнесмен, то есть ты,
убил жену, закопал труп в клумбе и отправился на
курорт с любовницей. Там инсценировал несчастный случай и уже официально стал
вдовцом.
- Кто тебе наплел всю эту чушь? - поразился Козырев.
- Наплел? - в свою очередь удивилась я. - Я это сочинила и попала в
"десятку". Аверин, прочитав рукопись, решил, что я
была знакома со Стеллой, каким-то образом разгадала твой замысел и описала его в
детективе, а роман ему передала
специально.
- Я не понимаю, Аверин-то здесь при чем?
- Он был любовником твоей жены, - выпалила я.
- Теперь понятно. Это он звонил в Сочи?
- Да, он. И был убит.
- Анфиса, я тебя очень прошу, не болтай глупостей. Я ничего не знал о
рукописи, об Аверине и никого не убивал.
- А почему ты выдавал Нину за свою жену?
- Все очень просто, - вздохнул Козырев, наливая
...Закладка в соц.сетях
