Жанр: Электронное издание
sponsor
... себе еще мартини. - Нина
мне нравилась. Хорошая девушка. Но
встречались мы редко, от случая к случаю. А тут еще Стелла затеяла эту поездку в
Сочи. Понять не могу, на кой черт она ей
сдалась? В общем, решили ехать, и вдруг накануне, часов в пять вечера, она
звонит и заявляет, что отправляется на Селигер. У
нас там домик в уединенном месте. Вернется через три недели. Зная ее причуды, я
не стал возражать. А потом подумал: места в
гостинице заказаны, паспорт жены у меня, самолет рано утром. Ну, я позвонил
Нине, и мы уехали на юг. Можешь мне
поверить, нам было хорошо вдвоем, пока... Я понятия не имею, как такое могло
произойти. Врач сказал, что она очень
испугалась чего-то и камнем пошла ко дну. Для меня это был настоящий шок. В
первые часы я даже не соображал, что делаю.
А потом понял, что все происшедшее выглядит подозрительно. И не стал ничего
менять. Нину кремировали под именем моей
жены.
- Но если твоя жена в то время была жива и здорова, как ты надеялся выйти
из этой ситуации?
Козырев неожиданно засмеялся, но глаза его были холодными как лед, а
усмешка жесткой.
- Я подумал, что это очень хороший повод послать жену ко всем чертям. Если
у меня на руках есть свидетельство о ее
смерти, особенно церемониться не придется. Дам ей денег, новый паспорт и пусть
катится подальше. Я позвонил из Сочи и
велел моим ребятам смотаться на Селигер и кое-что объяснить супруге. Но на
Селигере ее не оказалось. Она туда просто не
приезжала.
- А где же она? - очень по-дурацки спросила я.
- Понятия не имею. О ней не было никаких известий с того самого звонка
накануне отъезда в Сочи.
- И тебя это не насторожило?
- Конечно, насторожило. Я не мог позволить разгуливать ей где попало, раз
уж она кремирована несколько Дней назад, и
провел следствие. Помнишь убийство Ганичева?
- Сына нашего мэра? Конечно.
- Ну так вот. Убийств на самом деле было два: погиб он и моя жена.
- А где труп? - проявила я интерес, пытаясь понять: пудрит ли Козырев мне
мозги или все действительно так и было.
- Не знаю. Убийство совершили три наркомана, психи со стажем. Но один из
них, придя в себя, опознал мою жену. Ребята
здорово сдрейфили, решив, что это похуже сыночка мэра. В общем, труп они,
спрятали, а сами рванули в бега. В доме была
значительная сумма денег.
- А как ты узнал об этом?
- У меня свои источники.
- Но где же все-таки труп?
- Понятия не имею. Надеюсь, он не отыщется, иначе я окажусь в очень
неприятной ситуации. Это все, что я знаю.
- А как же Аверин? А Колобок?
- Это еще кто? - нахмурился Козырев.
- Психоаналитик, которого посещала твоя жена.
- А, этот... и его тоже убили?
- Да, в подъезде, инсценировав ограбление.
- Так, может, это и было ограбление?
- А Аверин?
- Что Аверин? Он же попал в аварию, обычное дело. Просвещать Козырева на
предмет того, что в аварию Ярослав Сергеевич
попал уже будучи третий день мертвым, я не стала. У него и так есть причины от
нас избавиться, а лишняя осведомленность -
это, как известно, лишний повод. Я задумалась, разглядывая ковер под ногами,
Козырев тоже молчал, потом вздохнул и
спросил так, точно от моих слов зависело очень многое:
- Ты мне веришь?
- Конечно, верит, - влезла Женька, до того мгновения пребывающая в
летаргии. Но на ее заверение Николай Петрович не
отреагировал, продолжая смотреть на меня.
- Не знаю, - ответила я честно. - Мне бы хотелось верить, но... как-то все
странно.
В этот момент в дверь постучали, и в комнату заглянул один из парней.
- Николай Петрович, - кашлянув, сказал он. - Никакой рукописи, весь дом
перерыли.
- А можно я сама посмотрю? - попросила подружка. - Вдруг мальчики просто не
представляют, что надо искать?
- Пожалуйста, - усмехнулся Козырев.
Женька торопливо поднялась и скрылась за дверью, а мы еще немного
поговорили.
Если бы не убийство Аверина, я бы, наверное, не сомневалась в честности
Николая Петровича. Уж очень искренним он
выглядел. На ум пришли прежние сомнения: убийства Аверина и Колобка никак не
напоминали работу киллера, может,
действительно обошлось без Николая Петровича? Не сам же он втыкал ножи в спины,
резал на куски жену и ее любовника, а
потом огрел по голове Колобка? Нет, такой тип рук пачкать не будет. Но и его
странное поведение в Сочи тоже настораживало.
Выдавал человек свою любовницу за жену, невелика беда, а вот записать живую
супругу в покойницы... В общем, к
определенному выводу я так и не пришла. Козырев вдруг вспомнил про георгины.
- А почему труп вы искали именно в клумбе? Я почувствовала себя дурой, одно
дело выдавать ценные идеи, сидя с Женькой
в кухне, другое - объяснить здравомыслящему человеку, что да как.
- В романе труп спрятан именно там, ну мы и подумали: раз уж все так
здорово сходится, может, и это сойдется?
Козырев смотрел молча и вроде бы чего-то ждал, наконец понял, что я уже все
сказала, и кивнул с пониманием:
- Вот оно что.
Тут вернулась Женька и подтвердила, что рукописи среди многочисленных бумаг
нет.
- Я ж говорил, - пожал плечами Козырев.
- Но ведь ее доставили в этот дом, - усомнилась я. - Кто ее мог взять?
- Понятия не имею. Знаю одно: я ее в глаза не видел. Тут мы переглянулись и
стали думать, что делать дальше, то есть это
мы с Женькой думали, и мыслительный процесс отчетливо отражался на наших лицах.
- Ты нас отпустишь? - не мудрствуя, спросила я, чтоб не тянуть кота за
хвост и не мучиться, ожидая решения своей судьбы.
- Конечно, - удивился Козырев. - Не скрою, я бы хотел надеяться, что все
сказанное нами здесь и останется.
- Само собой, - радостно кивнула Женька и вдруг брякнула такое, что у меня
мороз пошел по коже:
- А может, вы все-таки запамятовали и трупик-то того... в георгинах?
Козырев моргнул, приоткрыл рот, потом кашлянул и предложил:
- Если вам очень хочется, можете копаться в моем саду до самого снега, а
жить в доме. Инвентарем и продуктами я вас
обеспечу.
- Спасибо, - в два голоса ответили мы и через десять минут неслись на
"шестисотом" по ночному городу. Из багажника
торчала стремянка, а две лопаты и фонарик лежали с ней по соседству. Всю дорогу
мы держались за руки, мысленно призывая
на помощь Господа и всех известных нам святых, а оказавшись возле родного
подъезда, едва не грохнулись в обморок.
Невероятно, но факт: мафиози нас отпустил.
Утром Женька долго пила кофе, а потом лениво спросила:
- Ну, что теперь?
- В каком смысле? - поинтересовалась я.
- В смысле следствия. Прекращаем или пытаемся все это распутать?
- Не знаю, - ответила я честно. - Убийцы от нас вроде бы отвязались, может,
не стоит вновь привлекать их внимание? - Тут я
вспомнила Аверина с торчавшим из-под левой лопатки ножом и тяжело вздохнула. -
Поимкой убийц должна заниматься
милиция, но ты ведь на это не согласишься?
- Конечно, нет, - честно ответила Женька. - Козырев вчера нас отпустил,
потому что прекрасно знал: ничего мы не докажем.
Но если сунемся в милицию, он вполне может на всякий пожарный нас укокошить.
Надо этого гада так обложить, чтоб...
- Ты считаешь, он вчера врал? - нахмурилась я.
- Говорил складно, - вздохнула Женька. - Одно в голове не укладывается, то,
что он выдал труп Нины за труп жены, когда
Стелла еще ходила в живых. Как-то это очень глупо. Хотя... Николай Петрович
скорее всего недоговаривает, он мог послать
человечка на Селигер с одной целью: от жены избавиться, а она оказалась умнее и
сбежала от муженька.
- То есть сначала он обеспечил себе алиби, а потом убил жену?
- Мог и убить, почему нет? В общем, нам по-прежнему нужен труп этой самой
Стеллы. Тогда и менты зашевелятся, и в
россказни этого типа уже никто не поверит.
- И где же теперь этот труп искать? - затосковала я.
- Понятия не имею. Будем думать. А для начала тебе надо встретиться с
Толиком, перетянуть парня на нашу сторону. Стелла
его сестра, так что сделать это нетрудно.
На работе Толика не оказалось, женский голос сообщил, что он плохо себя
чувствует и дня два его не будет. Я позвонила ему
домой, но поговорить смогла только с автоответчиком.
- Может, сам объявится, - утешила Женька. Мы переглянулись и затосковали,
не зная, чем себя занять. Была среда, и хоть
Женьку на работе не ждали, сесть за очередной рассказ из жизни животных она
категорически отказалась: не до того было.
Чтобы придать хоть какой-то смысл своему существованию, я решила приготовить
фруктовый салат, но осуществить
задуманное не удалось. В дверь позвонили, я крикнула Женьке: "Открой!" и вскоре
услышала подозрительное щебетание,
доносившееся из прихожей. Таким дурацко-слащавым голосом Женька обычно начинает
говорить, встретив очередного
блондина своей мечты. Заинтригованная, я прошла в прихожую и от удивления
вытаращила глаза. На двух квадратных метрах
между вешалкой и дверью в ванную топтался Ярцев, мент и зануда, а Женька
обворожительно ему улыбалась, болтая всякую
чушь вроде "проходите-проходите" и "чувствуйте себя как дома". Я решила малость
умерить ее энтузиазм, хмуро
поздоровалась с ментом, а Женьке сказала:
- Знакомься, Евгения. Это Ярцев. Сергей Витальевич, если не ошибаюсь?
- Не ошибаетесь, - кивнул он. А я опять спросила:
- Чему обязана?
- Да ничему, если честно. Шел мимо, дай, думаю, зайду и извинюсь перед
женщиной.
- За что? - не поняла я.
- Мне показалось, я вас обидел в прошлую встречу. Смотри, какой мент пошел.
Ему показалось, и он притащился ко мне
домой с утра пораньше. Занятые разговором, мы не сразу обратили внимание на
Женьку, а между тем с подружкой произошли
разительные перемены. Улыбаться и щебетать она перестала и теперь размазывалась
по стенке, слегка закатив глаза. Только мы
с Ярцевым решили испугаться за ее здоровье, как Женька слегка ожила, посмотрела
на Сергея Витальевича с тоской и
отчаянием и спросила:
- Скажите честно, вы шли мимо, и вас неудержимо потянуло зайти сюда?
Ярцев неожиданно покраснел и промямлил:
- Примерно так.
- Это судьба, - простонала Женька, но вдруг приободрилась, рявкнула, глядя
на меня, но тыча пальцем в Ярцева:
- Немедленно гони его в шею, ты что, смерти моей хочешь?
У гостя отпала челюсть, а Женька стремительно скрылась в комнате, так
грохнув дверью, что треск пошел по всему дому.
- Извините, - сказала я, разводя руками. - Моя подруга только что пришла от
гадалки, и та совершенно определенно сказала,
что первый встреченный ею блондин навеки разобьет ей сердце. Вам просто не
повезло.
Ярцев попробовал водворить челюсть на место и почти преуспел в этом, а я,
ласково улыбаясь, распахнула входную дверь.
- Всего доброго.
- Всего... - ошалело ответил он и скрылся с глаз, потому что я хлопнула
дверью. Если честно, Женькино поведение
показалось мне исключительно разумным: во-первых, мента следовало проучить за
вредность и занудство, во-вторых,
подружка сильно опасалась за свою жизнь, а в-третьих, мне вовсе не хотелось за
Ярцева замуж. Я прислушалась, ожидая, не
позвонит ли он еще раз или как-то иначе себя проявит, и вскоре смогла различить
шаги: весьма поспешные, надо сказать.
Довольная, я заглянула в комнату: Женька сидела на диване и хмуро пялилась в
одну точку.
- Он ушел, - сообщила я, хотя Женька, безусловно, сама догадалась об этом.
- Чертовщина какая-то, - покачала она головой. - Смотри, что делается.
- Он явился что-нибудь вынюхать...
- Нет, Анфиса. Не зря у меня сердце ноет, все ох как непросто. Я вот сижу и
думаю: Козырев, возможно, темнит, но в этой
дурацкой истории он точно не главное действующее лицо.
- А кто главное?
- Понятия не имею. Но этот человек рядом и вроде как дергает за ниточки.
- То есть ты предлагаешь вернуться к первоначальной идее: кто-то весьма
успешно играет с нами в детектив?
- Вполне вероятно.
- Тогда искать надо среди психов, - убежденно заявила я.
Один из них встретился мне буквально через час. Я пошла за хлебом в магазин
напротив и возле киоска нос к носу
столкнулась с мужчиной.
- Анфиса Львовна, - невероятно обрадовался он, при этом мое имя произносил
как "Афифа Фофна", а я по совершенно
беззубой улыбке с легкостью узнала художника Аркадия Валахова, на выставке
которого мы пытались подружиться с
Аполлонским.
- Здравствуйте, - не выказывая бурной радости, кивнула я. - Как творчество?
- Нормально. Даже лучше. Продал четыре картины. - О содержании его реплик я
скорее догадывалась, потому что для
передачи информации он употреблял крайне ограниченное количество звуков, причем
лидером среди них был звук "ф".
- Слушайте, вы бы зубы вставили, - не удержалась я. - Молодой мужчина всетаки,
а говорите, как Баба Яга из
мультфильма.
- Я боюсь, - хлопнув ресницами, сказал Валахов и загрустил. Глаза, очень
похожие на телячьи, смотрели жалобно, а мне
стало стыдно. Я кашлянула и сдуру брякнула:
- Это ж совсем не больно. Вам укол сделают.
- А вы вставляли? - робко спросил он.
- Нет, - испугалась я.
- Поэтому так и говорите. А я вставлял. Лучше б мне ухо отрезали. Как Ван
Гогу.
"Не лучше, - подумала я. - Тебе хоть оба уха отрежь, Ван Гогом ты все равно
не станешь".
- А кто купил ваши картины? - поспешила я сменить тему.
- Одну Гавриленко. "Натюрморт" помните? - Еще бы не помнить. Внутренности
на подносе. Надо бы у Аньки спросить,
Гавриленко не из их клиентов? - Две картины купила фирма, как ее... "Светоч", ну
и одну Козырев купил, может, слышали о
таком?
- Козырев купил у вас картину? - не поверила я.
- Купил, - приосанился Валахов. - "Обнаженную". Вот это да! "Обнаженная",
скажу я вам, в своем роде была вещью
замечательной. Представьте: женщина стоит спиной к зрителю, сплетенные руки над
головой (то-ли связанные, то ли
заломленные от невыносимого страдания), по всему телу кровавые гноящиеся рубцы,
а возле ног натекшая лужа крови.
Причем рубцы выписаны с особой старательностью, а все остальное так паршиво,
точно обнаженную женщину рисовал
хулиган-второклассник. А теперь скажите: кто ж такое купит? Я с вами полностью
согласна: псих.
- И куда он дел картину? - спросила я.
- Не знаю, - пожал плечами Валахов. - Где-нибудь повесил.
- Что ж, поздравляю, - кивнула я и стала прикидывать, как половчее от него
отделаться.
- А вы куда собрались? - спросил он.
- За хлебом, - кивнула я в сторону магазина.
- Да? А я ведь к вам иду.
- Зачем? - удивилась я, вышло не очень вежливо.
- Евгения Петровна написала заметку о моей выставке. Я к ней заходил, не
застал, а соседка сообщила, что она временно
живет у вас, и адрес дала. Вот я и направился к вам, хотел поблагодарить.
Только тут я заметила, что в руках он держит торт и бутылку красного вина,
"Киндзмараули", кажется.
- Я знаю, Евгения Петровна любит сладкое, - сообщил он, кивнув на торт, а я
решила, что гости нам с Женькой ни к чему, и
со всей возможной твердостью ответила:
- Евгения Петровна неважно себя чувствует и сейчас легла отдохнуть. К тому
же я затеяла генеральную уборку на кухне. В
общем, сегодня не совсем подходящий день.
- Жаль, - проронил Валахов и, видно, в самом деле расстроился, телячьи
глаза смотрели грустно-грустно. Разумеется, мне
стало неловко, и я совсем уже было собралась, махнув рукой, тащить его в свою
квартиру, но он неожиданно предложил:
- Может, вы тогда сами событие отметите? После уборки выпьете чайку с
тортом или вот вина. Я специально выбрал
грузинское, женщины обычно любят красное...
- Давайте, - кивнула я. - Выпьем за ваш успех. Он так обрадовался тому, что
смог меня умилить, сунул бутылку в мою
сумку, торт я взяла сама, и мы наконец расстались. "Странный тип", - подумала я,
продолжая свой поход за хлебом.
Женьке моя встреча с Валаховым показалась забавной.
- Неужто правда четыре картины купили? Совсем спятил народ.
- Точно. И одну купил Козырев. "Обнаженную". Женька нахмурилась, немного
помолчала и спросила:
- И что ты об этом думаешь?
- Ничего я об этом не думаю, у меня мозги устали, - ответила я.
Мы посидели, таращась в глаза друг другу, а на столе стояла бутылка
"Киндзмараули" и торт. И тут Женька сделала нечто в
высшей степени неожиданное: поставила коробку с тортом на пол, а потом дважды на
него прыгнула. Прихватила изувеченную
коробку, а со стола бутылку и зашагала к входной двери.
- Ты куда? - крикнула я вдогонку, как только смогла вернуть себе дар речи.
- На помойку, - ответила она и в самом деле отнесла дары на помойку (торту,
конечно, только там теперь и - место), а
вернувшись, сообщила:
- Бутылку я на всякий случай кокнула.
- Ты ведь не спятила, нет? - робко поинтересовалась я.
- Нет. Просто мне не нравится его живопись. В общем, выпить за успех
художника Валахова мне так и не удалось. Где-то
около девяти вечера зазвонил телефон. Я сняла трубку, сказала "да", но ответить
мне не пожелали. Минут через пятнадцать
вновь позвонили, на этот раз я молчала как рыба, но и мне ничего не сказали, и
так три раза подряд, то есть звонили еще два
раза и интересно молчали.
- Что это? Как думаешь? - начала я приставать к Женьке.
- Не знаю, - нахмурилась она, - но на всякий случай давай-ка отправимся к
Аньке в гости, засидимся с бутылкой и
напросимся ночевать.
- Зачем? - начала я, осеклась и стала очень быстро собираться.
Весь следующий день я потратила на поиски Толика, то и дело звонила и
оставляла сообщения на автоответчике. Сам он так
и не объявился.
- Или он от тебя прячется, - задумчиво молвила Женька, которой я, позвонив
на работу, пожаловалась на свои неудачи, -
или...
- Что "или"? - не поняла я, но тут шарики в моем мозгу завертелись со
страшной силой. - Ты думаешь? - пролепетала я,
справившись с дыханием.
- Колобка по головке тюкнули, а Толик чем лучше?
- О, черт! - Я уронила трубку и стремглав бросилась вон. Через некоторое
время я уже давила на кнопку звонка Толиной
квартиры, прикидывая, что буду делать, если дверь сейчас не откроют. "В милицию
пойду, вот что. Еще одного трупа мне не
пережить".
Дверь открыли. На пороге стоял Толик в синем купальном халате и босиком.
Вид похмельный. Не могу выразить, как я
этому обрадовалась, не тому обстоятельству, конечно, что он мается с перепоя, а
тому, что его нежеланию общаться с внешним
миром нашлось логическое объяснение. Но радость моя стала помаленьку иссякать,
Толик смотрел хмуро, и по этому взгляду
угадывалось, что ответной радости мое появление не вызвало.
- Привет, - буркнул он.
- Можно войти? - поинтересовалась я не без робости. Он пожал плечами и
отступил на шаг, предоставляя мне возможность
войти. - Что-нибудь случилось? - спросила я, он опять пожал плечами.
- Ничего... Просто паршивое настроение.
- И часто у тебя так?
- Что?
- Паршивое настроение?
- Бывает... Извини, я не в форме и...
- Хочешь, чтобы я ушла?
- Если честно, да, - помедлив, ответил он и отвел глаза.
- Не выйдет, - вздохнула я с искренним сочувствием. - Надо поговорить. Дело
в том, что Анна Асадова - это я.
Он поморщился.
- Знаю. Рукопись ты прислала?
- Нет. Погибший Аверин, Ты его знал?
- Слышал.
- От Стеллы?
- Да. От нее. По-моему, этот Аверин был немного... одним словом, чокнутым.
История с рукописью лишний раз это
подтверждает.
- В каком смысле? - не поняла я.
- Во всех. Только форменный псих мог связаться с моей сестрицей. Даже
родители три года назад отказались от общения с
родной дочерью. Кольке надо памятник поставить, что он столько лет с ней
мучился.
- Ты что же, хочешь сказать, что убийство сестры тебя не волнует? -
растерялась я.
- При чем тут это? - Толик облизнул губы, потом вдруг схватил меня за руку,
усадил на диван и уставился в глаза. С болью и
мукой. - Анфиса, я тебя очень прошу, не вмешивайся в это дело... и подруге своей
скажи.
- В какое дело? - не выдержала я. - Ты хоть понимаешь, что твою сестру
убили, а вслед за ней погибли еще три человека:
молодая девушка, которую вынудили играть роль твоей сестры, и двое мужчин?
- Подожди, - перебил он. - Если ты думаешь, что это дело рук Николая, -
совершенно напрасно. Он никогда бы не
отважился... Понимаешь, Стелла была очень практичным человеком, а у Николая есть
свои тайны... Понимаешь?
- Я знаю, что она его шантажировала. Чем не повод для убийства?
- Ты не понимаешь, - констатировал он с заметным отчаянием. - Она
предупредила, что собрала кое-какие материалы,
которые в случае ее насильственной смерти оказались бы достоянием прокуратуры.
- А они оказались? - нахмурилась я, слегка сбитая с толку. - Или
подозрительный несчастный случай в Сочи не попадает под
определение "насильственная смерть"?
- Я думаю, - вздохнул Толик, - с ее стороны это был чистый блеф. Она ведь
сумасшедшая и любила пугать людей. Но
Николай не был уверен в том, что это блеф, и рисковать бы не стал.
- И кто, по-твоему, убил Стеллу?
- Не знаю. Она мне звонила из дома своего любовника, я имею в виду
Ганичева.
- Сына нашего мэра?
- Да, - поморщился Толик. - Она собиралась уехать с ним. Навсегда. Я
говорю, она чокнутая.
- И ты считаешь, что она уехала? - удивилась я: то ли он не в себе, то ли
меня считает дурой.
- Ты ведь знаешь, что с ним случилось? - Он торопливо поднялся, налил
стопку водки из графина, знаком предложил мне, я
отказалась, а он выпил и после этого продолжил:
- Думаю, она свидетель убийства. Может, где-то спряталась. Даже представить
не могу, какое это произвело на нее
впечатление. Скорее всего она окончательно свихнулась. И сбежала куда-нибудь.
Люди Николая пытаются ее отыскать. Если
она жива, ее место в сумасшедшем доме.
- Думаю, до этого не дойдет, - сказала я, поднимаясь. - Твой Николай
пытался убедить меня, что жену убили вместе с
Ганичевым. Если его люди ищут ее, так с одной целью - убить. Тем более завтра
сорок дней, как он вдовец. Я не знаю, что из
себя представляет Стелла, может, у нее действительно не все дома, хотя, кроме
ваших утверждений, никаких фактов ее
сумасшествия не имеется. Но я должна тебе напомнить: она твоя сестра и ей грозит
опасность. Идем в милицию, у нас
достаточно фактов, чтобы прижать Козырева.
В глазах Толика промелькнул не просто страх, а самый настоящий ужас. Я
пошла к двери, а он кинулся наперерез:
- Анфиса, прошу тебя, оставь в покое эту историю. Пожалуйста... Слушай,
давай уедем, а? Отдохнем где-нибудь. Ты
возьмешь свою подружку, как ее... Женю, да? И мы славненько отдохнем втроем.
- А когда вернемся, твой Козырев уже благополучно укокошит твою сестренку,
и мы никогда ничего не сможем доказать.
- Анфиса, - пробормотал он, а я испугалась, что парень чего доброго
хлопнется в обморок.
- Ты боишься? - спросила я как можно мягче.
- Конечно, - криво усмехнулся он. - Только не за себя. Анфиса, давай в
самом деле уедем. Ты хотела в Испанию...
- Ты так классно выскочил тогда наперерез "Чероки"... Это что, хорошо
отрепетированная сцена?
- Ты с ума сошла? - искренне удивился он. - Я до вчерашнего дня не
догадывался, что ты имеешь хоть какое-то отношение к
истории с сестрой. Вчера у меня мелькнула мысль, и я позвонил в отдел культуры,
а потом Ипатову. Он рассказал про рукопись
и про то, что автор ее Анна Асадова, а вот приходила она с Родиной Евгенией
Петровной. Далее сообразить нетрудно. Анфиса,
забудь о детективе. Это просто случайное совпадение некоторых частностей. В
реальной жизни все было иначе. Прошу, не
забивай себе голову, не то ты свихнешься вслед за моей сестрицей.
- Большое спасибо за совет, - искренне ответила я и покинула его квартиру,
хоть он и пытался этому воспрепятствовать, то
есть мы еще немного поговорили в том же духе, стоя у входной двери.
А вот дома меня ждал сюрприз. На кухне сидела Женька и в компании невесть
откуда взявшегося Романа Андреевича пила
водку.
- Присаживайся, - со вздохом сказала она. - По физиономии вижу, немного
выпивки тебе не повредит.
- Не повредит, - согласилась я, хлопнула рюмашку и закусила грибками.
- А этот откуда взялся? - кивнув на Романа Андреевича, спросила я Женьку.
- Говорит, вернулся насовсем.
- Напрасно, - нахмурилась я. - Забирайте раскладушку, уважаемый, и двигайте
по месту прописки. - Роман Андреевич
степенно выпил и закусил огурцом. - Это я вам говорю, гражданин майор, - на
всякий случай пояснила я.
- Почти подполковник, - поправил он спокойно, в остальном оставив мое
высказывание без внимания.
- Анфиса Львовна в большом гневе на то, что ты бросил нас в суровую годину.
Так и заявила: "Какая-то дурацкая работа ему
дороже моей жизни", - поддержала меня Женька.
- В этом нет ни грамма правды, - возразил он чрезвычайно серьезно, - и
любимую женщину без должного прикрытия я бы
ни в жизнь не оставил. Два исключительной надежности боевых собрата неотлучно за
вами присматривали.
- Серьезно? - хмыкнули мы.
- Конечно, - кивнул он и ткнул пальцем в окно. Я проявила любопытство и
смогла увидеть белую "восьмерку",
притулившуюся в моем дворе ближе к гаражам. Роман Андреевич поднялся, подошел к
окну и махнул рукой. Через минуту
"восьмерка" покинула укромный уголок и скрылась в неизвестном направлении.
- Это охрана? - спросила я презрительно, заподозрив его в жульничестве.
- Конечно, - обиделся он. - И о вашем гостеваний в саду Козырного мне тоже
известно, это и послужило причиной
скорейшего возвращения из командировки. - Мы с Женькой переглянулись, дружно
кашлянули и примолкли. - Можете
приступать к подробному рассказу о своих приключениях, - добавил Роман
Андреевич, глядя на нас не то чтобы вовсе
нелюбезно, но и без особой приязни.
- Давай ты, - кивнула мне Женька.
- Нет, ты, - ответила я. - А я потом расскажу о своем визите к Толику.
- Он жив? - насторожилась Женька.
- Жив, только помощи от него ждать, как от козла молока.
На подробный рассказ и ответы на вопросы мы потратили больше часа.
Совершенно неожиданно для нас Романа Андреевича
очень заинтересовал Ярцев. Он еще раз детально расспросил о моей первой встрече
с ним в милиции и о вчерашнем нелепом
визите мента.
- Отлично, - хмыкнул Роман Андреевич. - Ты точно видела милицейскую машину
в день убийства Аверина?
- Конечно, - обиделась я. - Было светло, а я хоть и перепугалась, но всетаки
не спятила.
Ромашка придвинул телефон, набрал номер и сказал отрывисто:
- Паша, узнай, кто сдавал на с
...Поділитися у соцмережах
