Жанр: Электронное издание
ringofpr
...отимого аппетита, какой бывает лить в детстве. Ужин могли увезти
назад, сдать на кухню, и потом ищи его свищи! И денег ни копейки, чтоб
подхарчиться в буфете на первом этаже... Он заскочил на крыльцо, костылем
откинул дверь и чуть не столкнулся с представителем Главного Конструктора.
- Герман Петрович!.. Наконец-то! - тот воровато и даже затравленно
огляделся, сбавил тон. - Я здесь инкогнито!.. Никто не должен знать!
Идемте!
- Куда? Я есть хочу!
На голове ученого был какой-то старенький картуз, а поверх костюма -
зеленый солдатский бушлат - одежда более чем странная.
- Потом! Успеете! - он потянул Шабанова с крыльца. - Не терпит
отлагательства! Это катастрофа, Герман Петрович!
- Что такое? Что случилось-то?
- Не мог искать вас официально, - бухтел тот про свое. - Пришлось
наряжаться, что под руку подвернулось... Меня к вам не подпускают!
Запретили встречаться! За мной следят! Идемте подальше в лес!
- Чем дальше в лес, тем больше дров, - проговорил Шабанов, ощущая
сосущий голод.
Конспиратор он был аховый, в своих декоративных одеждах напоминал
американского шпиона - в их, американском представлении о русском человеке,
а вообще-то, если приплюсовать сюда его взволнованность и вороватый вид, то
обыкновенного незадачливого мошенника.
- Представился вашим родственником, - на ходу бормотал он. - Так что
имейте в виду! Если что - родственник приходил, брат жены!
- Да я же холостой!
- Тем более! - совсем уж невпопад обронил представитель и наконец
остановился за старым кирпичным сараем, где помещался морг.
- Вы мне скажите, комиссия заседала сегодня? - спросил Шабанов.
- Заседала!.. Потому я и здесь! Но все по порядку, Герман Петрович! -
он вдруг проникся к нему уважением, величал, а помнится, во время первого
инструктажа глядел насквозь, словно через стекло.
Меняются люди!
- Ситуация просто катастрофическая! - представитель не мог стоять на
месте. - Комиссия пришла к заключению, что гибель машины и "Принцессы", а
равно связанные с этим убытки произошли по нашей причине. То есть все
свалили на наше научно-производственное объединение! И на нас повесили
пятьдесят миллионов долларов! Вот так, без суда и следствия! Мало того,
вообще вознамерились ликвидировать наше НПО! Потому что заключили какие-то
договора с частной фирмой у нас и в Израиле. И теперь будто они совместно
начнут выпускать аналог "Принцессы" следующего поколения! А требуют -
заметьте! - передать им все секретные наработки! Ложь! Гнусная ложь и
подлость! Предательство отечественной электронной промышленности!
Вредительство! Хотят угробить самое перспективное направление! И я не
исключаю, что вы сбились с курса и погубили машину с изделием по их
замыслу!.. Ой, простите! Конечно, вы ни при чем, но к вашей ситуации они
могли приложить руку!
- Нет, они не прикладывали руку, - возразил Шабанов. - В этом я
уверен.
- Но какое странное совпадение! Какая неожиданная готовность и
подтасовка фактов! - он сглотнул комок обиды и возмущения. - Но я по
порядку!.. Комиссия пришла к выводу, будто излучение... одним словом, наше
изделие отрицательно воздействует на систему ориентации самолета, бортовой
компьютер и человека, то есть на пилота. Причем на его психику! Некоторые
горячие головы из Росвооружения договорились до того, что вы... простите,
Герман Петрович, из-за "Принцессы" сошли с ума!
- Из-за принцессы можно сойти с ума, - подтвердил серьезно Герман. -
Об этом мечтает каждый мужчина. Или вы не согласны?
Он весь был объят пламенными мыслями о защите чести мундира и ничему
не внимал.
- Да, я забыл сказать: медики практически уже вынесли вам приговор,
объявили значительные психические отклонения, вплоть до маниакальных.
Какой-то тип из медслужбы заявил, будто вы тут нападаете на женщин-врачей,
и одну чуть не изнасиловали! Какой бред!
- На заседании был психотерапевт Елынский? - спросил Шабанов. -
Козлиная борода, востренькие глазки...
- Зачитывали кое-что из его доклада. Самого не было, выяснили, что он
в запое.
- Это уже хорошо!
- Ничего хорошего нет! Им выгодно запереть вас в психушку, чтоб
помалкивали, а наше НПО разогнать!
- Что же вы предлагаете?
- Вместе спасать положение!
- Спасены будут блаженные духом.
- Пожалуйста, не смейтесь! - взмолился ученый. - Положение крайне
опасное. Я совершенно уверен, вы здоровый человек и "Принцесса" не
оказывает никакого влияния на человеческую психику. Это домыслы
невежественного ума и желание погубить отечественную науку! Мы же проводили
сотни, десятки сотен опытов с лучами... одним словом, с прибором, в том
числе изучали его воздействие на животных и человека. Я сам! Лично сам
сутками находился в излучаемом поле и, как видите, цел и невредим.
Понимаете, они практически отказались от поисков обломков самолета. Будто
это связано с огромными расходами! Им не нужны "черные ящики", потому что
там доказательство исправной работы изделия. Там алиби "Принцессы"! А
против нее учинили натуральный заговор!
- Ну это как водится! Есть наследница престола - жди гадостей.
Он коротко и дежурно рассмеялся - уловил юмор, но не настолько, чтобы
веселиться.
- Вы правы!.. Если обломки вашего самолета не хотят искать ни военные,
ни Росвооружение, мы сами должны организовать поиск. Да! Сами! Слишком
много поставлено на карту!
- Искать иголку в стогу сена?
- Самолет не иголка. На месте катастрофы непременно будет развал леса,
последствия взрыва, пожара...
- Баки сухие, с чего пожар-то?
- Все равно будем искать!
- Но я не могу назвать даже приблизительного района падения!
- Это поправимо! - не сдавался ученый. - На все нужно иметь желание,
страстное желание и ничего больше!
- Тут я согласен!
- Вы назвали хребет Дангралас, и это уже кое-что!
- Такого хребта нет на карте, - с сожалением вымолвил Шабанов, завидуя
упорству представителя.
- Есть! - задавливая в себе неуместный восторг, выпалил тот. - Есть
гора Дангар по реке Чае! Это правый приток Лены! На старых картах она
называлась Данграласа. Но есть и хребет с похожим названием - Дранский.
Местные охотники до сих пор зовут его - Дангаранский или Дангаралский. При
современных топосъемках произошла трансформация. Это часто случается, все
идет по линии упрощения. Главный Конструктор лично сделал компьютерный
анализ и расчет вашего вероятного курса. Все сходится.
- В Лене выловили труп, - вспомнил Герман.
- Какой труп?..
- Не знаю, полголовы нет...
- При чем здесь труп?
- За мной гнались какие-то люди, я отстреливался... И одному снес
полчерепа.
Ученого передернуло от омерзения, однако в следующий миг он забыл о
чувствах.
- А вы говорите!.. Пожалуйста, есть горная река, гора, хребет и
косвенные указания с вашим трупом. Вот вам и район поиска!
Он уже профессионально сделал то, что они с товарищем Жуковым
собирались сделать кустарным, дилетантским способом...
- И все равно остается сомнение, - помедлив, проговорил Шабанов. - Что
если я упал в предгорьях Тибета? Меня не оставляет чувство...
- Если потребуется, будем работать там! - перебил он.
- Не слишком смело?.. На территории чужого государства искать обломки
самолета?.. Я же летел "темными" коридорами, нарушил воздушное
пространство.
- Сейчас изучаем этот вопрос, готовимся технически...
- Искать за границей? На территории Китая?
- Вы просто не знаете возможностей нашего НПО, - со спокойным
достоинством ответил ученый муж. - И наших разработок... Они не зря острят
свои хищные когти!
- А затраты? Расходы? Если за поиски не берется богатое
Росвооружение?..
- Ничего, наш вероятный противник трижды ограбил Россию. Пусть теперь
их банки поделятся...
Он все-таки не сдержан был на язык, и опять проболтался, намекнул, кто
стоит во главе НПО и каким образом можно получать деньги. Шабанов будто бы
"не услышал" это, но спросил для отвода глаз:
- Вы согласовали планы со своим руководством?
- Непременно, - с готовностью сообщил представитель, желая замять свою
несдержанность. - Главный Конструктор находится здесь. Сейчас работает на
борту самолета. К сожалению, приехать сюда не смог. Ему нельзя
засвечиваться. Он ждет.
Вот это была оперативность!
- Ждет нас?
- Разумеется. Я пришел за вами. Готовы рискнуть во имя своего честного
имени и общего дела?
В НПО отстали от жизни, запершись в своих научных лабораториях, и еще
умели говорить пламенные речи высоким штилем.
В компьютере чертенок предлагал задачи попроще, по крайней мере, там
было три возможных ответа и один правильный. Тут из двух равнозначных зол и
выбирать нечего: сбежать из госпиталя равносильно поставить себе
соответствующий диагноз. Сбежав, найти обломки и "черные ящики", значит
вступить в борьбу с теми, кто выносил вердикт по катастрофе с МИГарем,
противопоставить себя машине, асфальтовому катку. Выбора не было, и потому
Шабанов принял решение с такой же скоростью, как в тесте.
- Хотели сегодня уйти в Киренск, но пилотам хоть ночь поспать надо,
сами понимаете. Из столицы без передышки на ЯК-40 пилили, - представитель
говорил спокойно, будто не сомневался, что сагитирует Германа. - В пять
тридцать утра за вами придет машина. Вот здесь, за изгородью, встретит наш
человек, - он указал пальцем. - Но вам предстоит самому выбраться отсюда.
- Сигану через забор, - пожал он плечами.
- А как же ваша нога?
Шабанов молча задрал штанину и показал затянувшийся рубец...
Ночью он проснулся от приглушенного мата за окном и непонятного шороха
по стеклу, вскочил, не включая света, распахнул створки: товарищ Жуков едва
держался на согнутой березе, вернее, она чуть держалась, согнувшись в дугу
и опасно потрескивая. А ему оставалось лишь материться. Вышибить раму было
нельзя, всякое резкое движение ногами сгибало березу еще ниже, а постучать
- не оторвать рук от дерева.
Герман поймал его за одежду, подтянул и втащил за ноги на подоконник.
Ночной гость выпустил дерево и рухнул на пол.
- Нет, ну ты спать, Шабанов! Полчаса кувыркаюсь, он хоть бы что!
- Вчера тебя ждал, - отозвался он, запирая окно.
- А сегодня уже не ждешь?
- Резкое изменение обстановки...
Жуков посмотрелся в зеркало, отер лицо, измазанное белой пыльцой,
охлопал штаны и фуфайку.
- У меня тоже... Очень резкое.
- Я в курсе...
- Тем лучше, - спокойно проговорил он. - Но я ничего не забыл. Нашел
девку из отдела картографии, сосватал порыскать в архивах. Уже завтра,
возможно, будет результат.
- Там уже порыскали и все нашли. Ты опоздал.
- Кто? - кадет подскочил. - Вот падлы!
- Есть ребята попроворнее тебя. - Шабанов завернулся в одеяло. - Но ты
не расстраивайся.
Жуков ударил кулаком в ладонь, походил по палате, как усмиряющийся
тигр, сказал в сторону:
- И этого экстрасенса уронить в запой пока нет возможности. Куда-то
слинял.
- Он уже в запое, со вчерашнего вечера.
- Ну? А кто его?
- Сам, и будто пьет на свои.
- Прогресс!.. С Катериной совсем плохо, - глаза его потемнели. -
Оказывается, этот пацан приучил к наркоте, кололись на пару или он ее
снабжал дозами. Теперь некому, ломка, так поместили в "веселое", под
надзор. Но это ладно. Байкер навернулся не один, с девкой, а на ней трусов
не оказалось, одна кожаная юбочка... Катерина не отпускает ни на минуту, за
руку держится - ей легче. Папашка Харин в трансе, спаси, говорит, что
хочешь, сделаю. Будто раньше не знал, не видел, что с дочерью происходит! А
знаешь, что сказал, когда я руки попросил? Никогда не забуду... Она же
молодая была, дуреха совсем, не пошла за меня. Хотел, как раньше принято
было, сговориться с родителями, высватать. Куда бы она делась? Не забуду
этого папашке! И помощи не приму!.. Сейчас уснула, я сюда...
- Ну иди к ней, - помолчав, сказал Шабанов. - Мне бы тоже выспаться
надо.
- Почему - тоже? - вцепился кадет, мгновенно что-то почувствовав. -
Есть новости? Что за смена ситуации?
- Да ничего особенного, - попытался увильнуть Герман. - Завтра нужно
съездить в одно место...
- Вываливай все! - вдруг заявил он. - Как договаривались, полный обмен
информацией.
- Помнишь, как в суворовском прикрывали друг друга? На вечерней
поверке?..
- Ну?!.
- Останешься здесь и меня прикроешь.
- А ты в самоход?
- Женщину надо бы навестить...
- Не надо лапши, Герка, - предупредил товарищ Жуков и, скинув фуфайку,
сел в кресло. - Ты меня знаешь, и я ничуть не изменился. Позавчера ты не
темнил, а что сегодня? У меня рожа другая?
Шабанов взял нож, молча отсоединил компьютерную сеть, подумал и
завалил компьютер одеялом и подушками: хрен их знает, как они слушают?
Козлобородый не случайно выволок на улицу, не стал говорить в палате...
Кадет все понял, заодно осмотрел стены, посовал пальцы в дырки и ниши,
встав на четвереньки, проверил за батареей, со стула осмотрел люстру.
- Могут быть закладки, - шепотом объяснил старый пройдоха. - Проводок
такой и маленькая фиговинка на батарейке...
- Завтра я улетаю, - сообщил Шабанов. - Проверить одно место на реке
Чае. Это приток Лены...
- Ты мне будешь объяснять! - не сдержался Олег. - Я тут полетал... А
что там?
- Не исключено, я упал в том районе. Много совпадений...
- На чем летишь?
- Вроде, пассажирский ЯК-40...
- Не понял, чья машина? Чей экипаж? Кто пассажиры, кроме тебя? Кто
платит за фрахт? Кто платит, тот танцует...
- Борт из Москвы пригнали, все надежно.
- Кто платит?! - он забыл о подслушивающих устройствах.
- Насколько я понял, американские банки. Ну, или банки стран НАТО...
Долго объяснять.
- Ты что, больной?
- Не больше, чем ты, - усмехнулся Шабанов, укладываясь на кровать. -
Кстати, мне понравилось в "веселом" отделении. Такое там к тебе отношение,
я скажу! Все Митрич, Митрич... Вот бы полежать!
- Еще належишься... Короче, я лечу с тобой! - он пристукнул ладонью по
колену, видя движение к противлению. - И без обсуждений! Тебя сейчас
обдурить - раз плюнуть. Ты находишься во внутреннем и внешнем стрессе, не
замечаешь деталей, не видишь тонкостей проблематики. Сейчас ты упертый,
оглашенный, или, говоря на местном языке, пациент с утраченным
психоанализом и частичной потерей ориентации в пространстве суггестивности.
Кадет вырос в среде ученых и еще с суворовского отличался
заковыристой, научной речью и владел некими словами, значение которых
иногда знал только он один или уж слишком узкий круг лиц. Тогда
неотесанному деревенскому Герке Шабанову это очень нравилось и он некоторое
время даже пытался подражать товарищу Жукову, рыская в философских
словарях.
- Сам-то понял, что сказал? - Герман отвернулся к стене. - Вали
отсюда. Я так и знал, липнуть начнешь. Вали. У тебя есть дела поважнее...
Нет, на самом деле! Неужели оставишь Катерину в тяжелейшем состоянии? А,
Митрич?.. Я бы не оставил.
Он молчал минут пять, скрипел креслом, чесался и швыркал носом.
- Пожалуй, ты прав... - сказал на выдохе. - Нельзя оставлять...
- Прикрой меня, - еще раз попросил Шабанов. - Тебя здесь знают и
любят... Прикрой, чтоб в хвост не зашли.
- Прикрою, - товарищ Жуков решил уходить через двери. - Заодно проверю
их чувства...
Герман уснул, так и не поняв ничего о чувствах, и проснулся оттого,
что постовая сестра стояла над ним с солдатской фуфайкой, шапкой и
резиновыми сапогами в руках.
- Вставайте, одевайтесь! - скомандовала отвратительным, мерзким
голосом, будто старшина на подъеме. - Быстро! Быстро!
Он продрал глаза - время всего три часа! И сестра - та самая толстая
тетка, что дежурила в первый день, - тоже заспанная, с припухшими глазами,
но какая-то настороженная, с затаенным испугом, прикрываемом властным
окриком.
- Зачем? - Шабанов утер слюнку, набежавшую на подбородок - спал
крепко, как в детстве.
- Вас перевели в другое отделение!
- Ого! - остатки сна слетели мгновенно: началась какая-то подвижка!
Неизвестно, в лучшую или худшую сторону, но что-то произошло, иначе бы не
стали дергаться ночью, перевели бы утром. При всем раскладе такая срочность
могла означать, пожалуй, начало нового периода и задействованный в игре
госпиталь приступил к выполнению решения комиссии. Его признали невменяемым
и теперь переводят в "веселое" - это в лучшем случае...
А эту тетку предупредили, что пациент со сдвигом и набрасывается на
женщин...
После генеральской палаты и стеганого барского халата предложенная
сестрой одежда наводила на мысли, более печальные: даже солдатики в таких
обносках не ходят... В принципе, пусть переводят хоть куда, главное, чтоб
решеток на окнах не было, поскольку через два с половиной часа надо быть за
территорией госпиталя. На улице тетка стала посмелее, все-таки уже рассвет
пробивался на небе и в парке не так темно. Шагала она впереди и вела не к
"веселому" отделению - по направлению к моргу, за которым вчера состоялся
сговор с родителем "Принцессы".
- Туда мне еще рано, - попробовал пошутить Шабанов. - Я солдат еще
живой.
Она не удостоила ответом, прошествовала мимо каменного сарая и
потянула вглубь парка. Дорожки тут были малохоженные, подснежники еще не
убранные и под ногами зачавкала грязь - в густом, молодом ельнике дотаивали
сугробы. Сестра единственный раз оглянулась на него, посмотрела как-то
странно, и Герман подумал, что возможен совсем иной оборот: эта тетка
запросто может напасть и изнасиловать кого хочешь.
- Как на расстрел ведете! - шлепая по лужам, засмеялся он. - Даже
страшно становится...
Через минуту все прояснилось. Грязная дорожка вывела к старому
двухэтажному особняку с решетками на окнах - инфекционному отделению
госпиталя, внешне мало чем отличающимся от морга. Сестра ввела в приемную,
посадила на скамейку и сунулась в какие-то двери.
- Привела, принимай, - пробурчала, шурша бумагами. - Хватит
спать-то...
И ушла, даже не взглянув на Шабанова. А он тем временем решал, сейчас
сорваться и сигануть через забор, или еще часика полтора подремать на новом
месте. Задача была нелегкая: слишком ранний побег опасен тем, что могут
начать розыск, поднимут тревогу, а переждать оставшееся время в палате -
как выбираться, если выход лишь через дверь и порядки в инфекционном
намного строже, чем в хирургии. Но это ерунда, можно прорваться в наглую.
Хорошо, что привели сюда, а не сразу в дурдом, где охрана и могучие
санитары с дубинками и смирительными рубашками. Запихали в инфекционное не
просто так, чтоб ощутил контраст после генеральской палаты. Хирург доложил,
что рана зарубцевалась, Заховай отдал соответствующий приказ задержать в
госпитале под любым предлогом, пока не вынесли окончательный диагноз, и
заодно чтоб прихватил к основному заболеванию что-нибудь сопутствующее,
например, дизентерию, гепатит или еще какую заразу. Коли к нему относятся,
как к душевнобольному и уже списали со всех счетов, ожидать можно все, что
угодно! Машина катит на него! Здесь нельзя ни к чему прикасаться и
желательно дышать через раз...
Пока он размышлял, из комнаты появилась сестра в марлевой повязке,
халдистая, развинченная девица, включила настольную лампу и долго смотрела
в бумаги - туго соображала после сна. Флиртовать с такой, тем более,
соблазнять он не смог бы даже в голодный год за мешок картошки, но тут надо
было расположить ее в любом случае и просидеть в приемной до нужного часа,
чтобы потом незаметно сквозануть из отделения и таким образом избежать
ранней тревоги.
Скрываясь под маской, сестра вкусно зевнула, пошелестела бумагой.
- Кто зевает днем, тот не зевает ночью, - проговорил Шабанов,
придвигаясь к столу.
- Не пойму, - девица нашла очки. - Когда последний раз стул был?
Он все понял, однако облокотился на стол, отвел в сторону разделяющую
их лампу.
- А не было стула! Ни стола, ни стула!
- Ладно, остряк... Где анализы?
- Пока еще во мне...
- Здесь написано - результаты анализов... - она перебрала бумажки,
нашла. - Пишут, как курица лапой... Понимай как хочешь... Так когда
последний стул?
- Хочешь, по секрету? - Герман потянулся к сестре. - Я запорами
страдаю...
- Это заметно, - она отодвинулась, не отрываясь от бумаг. - Ерунда
какая-то... Какой врач сюда направил? Фамилия?
- Откуда же знать, красавица?.. И за что, тоже не знаю!
Сестра наконец-то подняла глаза, прикрывая рукой слепящую лампу,
разглядела задрипанную фуфайку, шапчонку на макушке.
- Контрактник?
- Что ты, милая! Я пилот, звание - капитан. А был даже майором! И
зовут - Герман.
Она взяла трубку, набрала номер и, дожидаясь ответа, все еще
разглядывала Шабанова. Тот же снял шапку, пригладил ежик, готовый в атаку,
но сестре наконец-то ответили.
- Зинаида Васильевна, - заговорила она мягко и виновато. - Простите...
Тут пациента привели, Жабанов фамилия...
- Шабанов! - в другое ухо прошептал он.
- Кажется, тут какая-то путаница, - продолжала говорить в трубку. - В
направлении одно, в анализах... Да, Жабанов!
- Верно, путаница! - подхватил Герман. - Шабанов я, Шабанов!
Девица послушала еще, покивала головой, стрельнула глазами в сторону
пациента и положила трубку.
- По коридору прямо, - указала она. - Девятый бокс по левой стороне.
- На страшном суде за меня спросят, - пригрозил он, тяжело вставая. -
За то, что человека с нормальным пищеварением... В общем, придется
отвечать!
- Верхнюю одежду и обувь оставь здесь, - сестра швырнула шлепанцы и
вынула связку ключей из стола. - За мной шагом марш.
Садиться под замок, а равно как и бежать по грязи в тапочках и прыгать
через забор он никак не хотел, поэтому сделал пару шагов вперед, скорчился
и схватился за живот.
- Что?.. - она звякнула ключами. - А говоришь!..
Шабанов ринулся в комнату, где отдыхала сестра, но она закричала,
замахала руками, стараясь прет дать путь.
- Не туда!.. Туалет направо!
Он бросился направо, толкнул запертую дверь, забил кулаками. Девица
засуетилась, заругалась от такой бестолковщины.
- Куда ломишься! Вон сортир, олух! Вот только наделай мне в
приемной!..
Издав мучительный стон, Герман кинулся к выходу, крикнул на бегу.
- Засекай время! Последний стул!..
Сбежав с крыльца, он рванул через ельник к забору, сходу взял высоту и
оказался на пустынном шоссе, прямом и бесконечном в обе стороны...
Хакер ждал на аэродроме возле самолета, расхаживал с разовой тарелкой
в руке и что-то ел. На взломщика он не походил никаким образом: человек лет
тридцати пяти, тонкое спокойное лицо, несколько отсутствующий взгляд, по
одежде ничем не отличимый от чиновника средней руки, да и вообще
невыразительный, поставь в толпу и не заметишь, С Шабановым поздоровался
сдержанно, глянул в сторону охранника, солидного здоровяка с жизнерадостным
лицом, и тот мгновенно вручил поднос с полетным завтраком.
- Взлет через десять минут, - предупредил командира экипажа и
одновременно Германа, чтобы особенно не разжевывал.
Хвостовой трап был откинут, и возле него стоял гражданский с
автоматом, сама машина оказалась на задворках аэродрома, прикрытая стройным
рядом отработавшей свое малой "кукурузной" авиации. Четкая,
неторопливо-деловитая и полувоенная обстановка внушала доверие, не говорили
лишних слов, не суетились, организованно завтракали и потому никто не
обратил внимания на человека, бегущего к стоянке от сетчатого забора. Лишь
один из двух охранников, не переставая есть, коротким шажком двинулся ему
навстречу.
Шабанов узнал товарища Жукова, когда тот был остановлен в двадцати
метрах от самолета, и оставив поднос на траве, бросился к нему.
- Это ко мне! - предупредил охранника. Кадет прибежал в том же, в чем
собирал подснежники с солдатами, видимо, спешил, но при этом был весел и
чем-то доволен.
- Успел! - сказал он. - Гадство, пока вас высмотрел, пока стоянку
нашел!..
- Что случилось? - тревожно спросил Шабанов.
- Ничего, летим!
- Куда летим?..
- Искать обломки!
Герман оглянулся на людей у самолета, приступил ближе к Олегу.
- Мы договорились!.. Остаешься здесь и прикрываешь! И больше ничего!
- В чем дело? Я прикрыл! Полная конфиденциальность, гарантия качества.
- А ты знаешь, откуда я сорвался? Знаешь, куда меня заперли?
- Знаю, в инфекционное, - невозмутимо сказал кадет. - А где тебя еще
спрятать? Там же карантин по гепатиту. Никто не сунется!
- Это ты меня упек? - изумился Шабанов.
- Не упек, а прикрыл! Через папашку Харина.
Пришлось обратиться к стервецу...
Все присутствующие у самолета теперь глядели в их сторону, чуть ближе,
особняком, стояли охранники, готовые прийти на помощь.
- На кой ляд ты полетишь со мной? Что делать? Видишь, сколько народу!
- Я хочу, - сказал товарищ Жуков. - Понимаешь, я хочу!
- Это я понимаю. Но захотят ли они? - Герман кивнул на самолет.
- Скажешь им: я твой адвокат! Они поймут правильно.
Когда Шабанов подвел кадета и представил хакеру, тот беглым взором
окинул его кургузую фуфайчонку, больничные штаны и сразу же не поверил,
однако согласно кивнул, приказал всем подниматься на борт и отозвал Германа
в сторону. Вероятно, хотел что-то спросить, уточнить, обсудить, наконец,
однако лишь издалека понаблюдал, как этот дуралей Жуков забылся от радости
и, не касаясь руками, взбежал по хвостовому трапу.
- Он пилот, - определенно заявил хакер.
- Бывший. Отлично знает район поиска, много летал, - сказал правду
Шабанов и тут же с
...Закладка в соц.сетях
