Жанр: Электронное издание
ringofpr
...положение -
знала, что это означает, но не хотела признаваться. - Ладно, как говорят,
непереводимая игра слов... Дай мне ножницы!
- Зачем?
- Да ногти подстричь!
Алина забрякала украшениями, сняла ножницы с гвоздика у окна, подала
несмелой рукой.
- Пожалуйста... Возьми, - подала с опаской. - Давай еще выпьем? Хочешь
крепкого? У меня есть водка.
- Наливай для храбрости!
Она с готовностью вскочила с дивана, достала из холодильника бутылку,
налила полный фужер, предназначенный для сока, и села уже напротив.
- За твое здоровье!
- Докторский тост, - определил он и выпил. - Молодец, отрабатываешь...
Хочешь поиграть?
- Во что?..
- В папу с мамой! - захохотал он. - Умеешь?
- Мне нравится такая игра, - проговорила слишком сладострастно, чтобы
это выглядело правдой. - Только чур! Вести буду я... Ты сегодня узнаешь
совершенно другой мир. Узнаешь, что такое женщина. Но сначала мне хочется
тебя напоить.
- Напоишь, я просто усну.
- Нет, не уснешь... Со мной ты спать не будешь. Стану поить тебя
царским вином! Это настоящая анестезия...
- Ты и такого припасла? Молодец! Из тебя получится хорошая жена.
- Я буду сама делать царское вино, на твоих глазах.
- Это как?
- Сейчас увидишь... Чуть подвинься, я должна лечь.
Он отодвинулся на край дивана. Алина легла плавно, по-кошачьи,
приподняла бедра чуть вверх и раздвинула ноги.
- Подай мне бутылку.
Шабанов понял секрет такого виноделия и вместо бутылки выбрал банан
покрупнее, вложил в ее руку.
- Мне больше нравятся царские бананы! А ну, вставляй!
- Ты портишь игру, - предупредила она. - Это будет здорово. Ты только
должен повиноваться и ни о чем не думать... Дай мне бутылку.
Он взял бутылку и стал медленно лить вино на ее лицо, грудь и живот.
Вытряхнул последние капли и подал.
- Возьми и вставляй! Или я сделаю это сам!
Алина вскочила с дивана, схватила салфетки и стала утираться.
- Я тебя боюсь, - вдруг призналась она, выбиваясь из планов
полученного задания.
- Но может быть хуже! Представляешь, уже завтра уволят. Тебя же
заставили напоить меня царским вином? Вот! Ты не справилась с задачей,
уволят по статье. И куда ты пойдешь? На панель?.. Кто тебя возьмет после
статьи? Даже медицинской сестрой? Жизнь погублена, верно?
- Меня вызвали к начмеду, - тихо проговорила Алина. - Наорали,
вспомнили заявление в прокуратуру... Это был шантаж! Я бы так не
согласилась. Но меня и правда могут уволить, я же еще не аттестована...
- Толстый там был? Мой лечащий врач?
- Был... Я его ненавижу!
- Хорошо, он свое получит!
- Как - получит?..
- Да известно как, по роже. А она у него широкая, не промахнешься.
- Тогда меня уж точно уволят...
- Не посмеют! - уверенно сказал он. - Дай руку!
- Зачем?..
- Не бойся, - он потянулся через стол, одолевая легкое сопротивление,
взял ее руку и стал отстригать ногти.
- Что ты делаешь?..
- Не люблю, когда царапаются."
- Я больше не буду! Не надо!
- Ничего, новые отрастут. - Шабанов отщелкнул последний, с мизинца -
она добровольно подставила вторую руку.
- Правда, я не хотела... Меня заставили!
- А ты говоришь, в нашем мире есть радости... Ничего, кроме
издевательства и насилия над личностью, верно? Все время тортом по
физиономии! - он осмотрелся, приподнял крышку шкатулки на полке у зеркала.
- Что ты еще хочешь? - боязливо спросила Алина, отодвигаясь от стола.
- Дай денег? Займи?
Она отскочила, загремев украшениями.
- Деньги?!. Опять деньги? Зачем?
- Да нет, сейчас не на бутылку, - улыбался он. - Одежду купить. Поедем
к родителям, а здесь ничего нет, все осталось в Пикулино. Ты-то будешь
выглядеть красавицей в своих нарядах, а мне что, в пижаме ехать?.. Не
бойся, взаймы прошу, две тысячи рублей.
- Я должна ехать?..
- А как же?.. Слышала - я женюсь на тебе. Ты мой крест, придется нести
до смертного часа. Но хоть и крест, все равно родителям-то нужно
показать... Так что с деньгами? Дашь или как?
- У меня... нет таких денег, - виновато пролепетала она.
- Жаль. - вздохнул Шабанов. - Это плохо... Придется возвращаться в
Пикулино. Здесь, кроме тебя, близких никого, перехватить больше негде... Да
ладно, не расстраивайся! Сколько у тебя есть?
- Ну, рублей сто восемьдесят...
- Должно быть, сильно потратилась, - он кивнул на стол.
- Нет... На это дали денег.
- Ну ладно, займи мне тридцатку. Хочу торт купить. Запомни, я сладкое
люблю и острое. Потому склонен к полноте.
Алина отыскала свою сумочку, дрожащими пальчиками достала деньги.
Шабанов спрятал их в карман и взялся за дело. Он вытащил из-под себя плед,
аккуратно расстелил и стал выстригать ножницами шкуру тигра. Алина смотрела
с ужасом, однако молчала. Толстое и рыхлое сукно, тем более смоченное
вином, поддавалось плохо, да и ножницы оказались тупыми, так что он
трудился минут пять, прежде чем вырезал все целиком. Полюбовался шкурой,
аккуратно скатал в рулон, обрезки сложил в кучку.
Алина не издала ни звука, и ни один браслет не брякнул, ни на руках,
ни на ногах...
- Я тебе как-нибудь новый куплю, - пообещал уже от порога. - Чтоб
можно было накрываться, когда холодно, а можно на стену повесить, как
коврик. Там нарисовано озеро такое, а на нем лебеди плавают, черные и
белые, все вместе...
На следующий же день он сходил в магазин, выбрал торт, расписанный
масляным кремом, спрятал его в тумбочку и стал ждать понедельника. Жил все
дни в предвкушении мести, исправно ходил на все прописанные ему процедуры:
электросон, расслабляющий массаж и ванны, однако никаких таблеток не
глотал, в том числе, и витамины. И вот когда по "веселому" отделению пошло
стадо белых гусей с обходом, выставил торт на тумбочку и скатал с полу
ковер.
Когда маленький генерал втащил в его палату всю свою свиту и, источая
запах "Принцессы", стал выслушивать доклад толстяка и его заключение, что
больной готов к выписке, Шабанов не спеша взял торт, подошел к лечащему
врачу и размазал по его физиономии.
Эскорт генерала замер, затаил дыхание, в палате стояла полная тишина.
- Видишь, это совсем не смешно, - сказал Герман толстяку. - Никто не
смеется. А ты говорил... Потому что каждый сейчас думает - хорошо, что не
мне досталось.
Переступая через куски и ошметки торта на полу, доктора так и
удалились в полном молчании. А Шабанов убрал все с пола, протер его
тряпкой, расстелил ковер и стал ждать выписки. Прошел час, другой, третий -
никто не являлся, в обед выяснилось, что с довольствия не сняли. А слух об
эксцессе в "веселом" распространился по госпиталю мгновенно и уже перед
ужином долетел до Алины. Всю неделю она не показывалась на глаза и домой
ходила кружным путем, через КПП, а тут пришла в палату, заперла за собой
дверь и присела возле кровати. Шабанов все еще ждал выписки, собрал вещи -
гермошлем, ручку управления МИГа и тигровую шкуру, вырезанную из пледа,
завязал их в тельняшку и лежал с книжкой, оставшейся от товарища Жукова.
- Ты сделал это из-за меня? - спросила она с надеждой. - Никто ничего
не понимает, но я-то знаю, из-за меня?
- Нет. - Герман спрятал книжку под подушку и перевернулся на бок. -
Просто я хотел показать ему, что унижать человека - это не смешно. И вообще
в нашем мире уже не осталось ничего смешного и веселого.
- Значит, из-за меня! - обрадовалась Алина. - Он меня тоже унизил!..
Знаешь, не надо на мне жениться, не хочу быть крестом на твоих плечах.
Только скажи, ты отомстил за меня?
- Я эгоист, за себя мстил.
- Спасибо, - сдержанно проговорила она и встала. - Меня наверное,
уволят. Просчитают, кто был причиной, и уволят... Ну и ладно. Теперь мне не
страшно.
На следующий день к полудню явился Ужнин...
Шабанов обыкновенно видел его собранным, сосредоточенным до
непроницаемости и озабоченным, поскольку встречаться приходилось больше
всего в служебной обстановке, когда командир полка ставил задачу или,
наоборот, спрашивал за ее выполнение. По хладнокровию и выдержке он был
настоящим летчиком, способным воевать. Дело в том, что в авиации, особенно
в последнее время, появилось много людей, великолепно владеющих летным
мастерством, но совершенно не приспособленных к боевым действиям по своим
психологическим данным - эдакие пилоты-спортсмены, летающие на истребителях
или штурмовиках. Впервые они, как вид, обнаружились в Афганистане, а потом
в Чечне среди вертолетчиков. Это был опасный для любой армии вид, поскольку
внешне на земле они почти ничем не выделялись, но в воздухе, в боевой
обстановке, когда следовало выполнять поставленную задачу или принимать
самостоятельное решение, эти пилоты оказывались не боеспособными из-за
мягкости характера или неодолимой в сознании опасности быть сбитым и
плененным.
Ужнин прошел Афган, по горло навоевался и стал от этого не мягче, не
добрее, а напротив, еще жестче по той причине, что преодолел главный барьер
воина - перестал бояться смерти... В нем угадывался большой военачальник
еще и потому, что он умел строить отношения, а не отдавать их на волю
стихии. Он относился к суровым командирам, не терпящим панибратства или
даже семейной, товарищеской (не говоря о дружеской) взаимосвязи с
подчиненными, и потому был одинок в Пикулино. По крайней мере, было
известно, что он не пьет водку ни со своими заместителями, ни с начальником
штаба даже по праздникам и проводит их, в том числе и день рождения, с
женой, сыном и родственниками, если те приезжали из деревни.
Но когда выезжал в округ, где у него были друзья, расслаблялся,
позволял себе вольности, и лишь на это можно было списать его
жизнерадостный, непривычно возбужденный вид, когда Ужнин ввалился к
Шабанову в палату.
- Ну, здорово, майор! - сказал от порога. - Лежишь тут, загораешь? Ну
правильно, а кому сейчас легко?.. Тебе звание восстановили, слыхал? Так что
возвращай старые погоны... Но это не все! Знаешь, зачем я прилетел в округ?
За это дело надо бы даже выпить... Представление на тебя привез. Откровенно
сказать, не наша инициатива, Росвооружение подшевелилось... Затребовали из
главного штаба представление к Герою России. Ты понял, да?
- Несколько дней назад маркитант меня посадить грозился, - сказал
Шабанов. - А сейчас в Герои?
- Времена быстро меняются, Герман Петрович! Они же нос по ветру
держат. Сначала им было выгодно спрятать свои грехи и тебя. Теперь
наоборот, дать Героя и все спишется... Рынок. Конъюнктура! Нам в этом
никогда не разобраться... Ну, Героя тебе однозначно не дадут, но Орден
мужества - сто процентов.
- Интересная информация, - задумчиво проговорил Герман. - Даже не
знаю, как к ней относиться...
- И это не все! - рассмеялся Ужнин. - Пошла полоса везения!.. Знаешь,
я в последний момент вдруг подумал, а почему бы не попробовать еще раз? И
вместе с представлением подсунуть еще одну бумагу?.. Подсунул, а
командующий подмахнул. Так что ты теперь мой начальник штаба!
- Действительно, везуха поперла...
- По жизни всегда так и получается, - согласился полковник. - Но ты
особенно не радуйся, будешь у меня летающим начальником. Маркитанты
раскручиваются, восемь машин пригнали в Пикулино, надо разгонять теперь по
всей Юго-Восточной Азии. Не пацанов же посылать с сотней часов налета...
- Да я ведь МИГаря уронил, товарищ полковник...
- И хрен с ним, сказали маркитанты. Вот если бы не уронил, и не дай
Бог, стало известно, кому эти МИГари с "Принцессами" продали, тут бы нас
опустили ниже некуда. Это ведь только сейчас стало известно, какая охота
идет! Особый отдел не дорабатывает. И не только наш, но и в центре мух
ловят. Отследили же эти машины... Но ты посмотри, какое изделие! К нам
сейчас поступает два новеньких тридцать первых МИГа с "Принцессами", один
будет командирский. Главный Конструктор, кажется, наконец-то убедился,
какое детище родилось у него в НПО... Кстати, наши друзья в Индии ждут
товар.
- Значит, мне предстоит еще одна попытка?
- Кому еще, майор? Ну, не мальчишек же посылать!.. На сей раз погоним
с тобой в паре и по другому маршруту.
Шабанов походил от окна к двери, сдерживая рвущийся наружу протест,
уже превратившийся в назойливую "зубную" боль, сел рядом с полковником:
вместо товарища Жукова никого не подселили и теперь все приходящие садились
на кровать.
- Почему мне никто не верит? - спросил больше самого себя.
- С чего ты взял? У командования полка и в округе к тебе доверие
полное, - не согласился Ужнин. - Иначе бы не рассматривали вопрос о
награждении, повышении... Сам знаешь.
- Не о том я, товарищ полковник...
- Что касается твоих приключений?.. На этот счет есть особое мнение.
Ты же был на месте катастрофы, летал над всем районом... И я был, прочесали
на вертушке вдоль и поперек всю территорию - нет ничего. Ни хуторов, ни
горнолыжных баз, ни тем более, поселков, о которых ты говоришь. Так,
встречаются охотничьи зимовья, землянки... Сам видел. Но если б что-то
было, все равно как-то проявлялось, оставались бы следы
жизнедеятельности... Главный Конструктор отбил какую-то зону, какие-то
параметры показывал... Ну и что?
- Я очевидец! Я там был! И хочу, чтоб мне верили!
- Не горячись, Герман Петрович. - Ужнин похлопал его по плечу, чего
вообще раньше не допускал. - Я тоже кое-что видел... Летающие шары, эллипсы
и даже что-то наподобие тыквы. Ну и что?
- Но мне удалось самому полетать в этой тыкве! Ну как иначе я мог за
несколько часов облететь весь земной шар? Видел торнадо в Атлантике, наш
танкер...
- Стоп! Об этом больше ни слова!.. А то тут некоторые высказывают
предположение, что ты косишь. Твой лечащий врач так уверен в этом!
- Ну да, у него все косят! Все здоровы - один он больной. Какой смысл
мне косить, прикидываться, товарищ полковник?
Ужнин заговорил со смехом, вроде бы в шутку, но та доля правды была
настолько большая, что ничем не прикрывалась.
- Смысл в твоем положении есть, они считают. Закосить и на пенсию! По
инвалидности, полученной во время выполнения служебных обязанностей. Что
получается? - он загибал пальцы. - Основная будет вполне приличная - раз,
еще такую же доплату можно высудить с Росвооружения - два. И чуть поменьше
- с НПО. Три! Да это две моих зарплаты!
- Кто так считает? Этот жирный боров?
- И не только...
- А он не рассказывал, как получил тортом по роже?
- Да слышал я, - уклонился командир. - Тоже мне, герой... Кино
насмотрелся, что ли?.. Закосить тебе не удастся, Шабанов, на это не
рассчитывай. Государство на тебя такие деньги потратило! Отрабатывать
придется... Полетаешь, покомандуешь полком - а как ты думал?
- Хочу домой, - тихо проговорил он. - На берег Пожни... Там сейчас
черемуха цветет...
- К сожалению, отпуска дать не могу, - заявил Ужнин. - Потом
отдохнешь... А родители к тебе летят. Вызов через часть сделал, дорогу
оплатил... Завтра будут здесь.
С первой же минуты, как только отец с матерью вошли в палату, Шабанов
почувствовал, что их уже посвятили в суть дела, возможно, обработали
соответствующим образом, потому что батя поставил тяжелые сумки на стулья,
осмотрелся и сказал:
- Ничего себе, лежит тут как барин! Кругом дел по горло - он лежит,
бугай колхозный! Руки-ноги есть - летать надо! А он полеживает...
- Ну не ворчи, - сказала ему матушка. - С порога и заворчал сразу...
Открывай сумки, доставай гостинцы.
В последний раз Шабанов приезжал к родителям, когда еще служил в
Подмосковье. Батя уже тогда судился со своими обидчиками и все разговоры
сводились к слушаньям, процессам, решениям, протестам и так далее. Он крыл
юридическими терминами не хуже завзятого адвоката, на память приводил
Эпилог
Он возвращался из командировки вечером, четвертого июня, и вспомнил об
этой дате, когда пассажирский самолет заходил на посадку на военный
аэродром в Пикулино. Прошел ровно месяц, как он в одиночку поднял в воздух
МИГарь, оборудованный "Принцессой", всего один месяц! За это время в
Забайкалье успели лишь распуститься листья на деревьях, зазеленела и
немного поднялась трава между взлетными полосами и еще даже ничего не
цвело, потому что вслед за теплой весной началось холодное, неустойчивое
лето. Из монгольских степей и высокогорных пустынь ночами дул холодный
ветер, напрочь выстуживал нагретую за день землю, бывало, что вымораживал
лужицы, оставшиеся после коротких, летних дождиков, приносил непривычные
запахи чужого пространства, и единственное благо было от него - выдувал из
лесов, из кустарников, низких мест и болот всех кровососущих тварей,
появившихся при теплом солнце.
На сей раз они летали вдвоем с Ужниным, по другому, долгому маршруту и
едва сдали машины представителю Росвооружения, как были тут же переодеты в
цивильное, погружены в крытый автомобиль, перевезены в гражданский аэропорт
и там, по чужим документам, еще до рассвета засунуты в пассажирский
самолет, летевший транзитным рейсом. Не то что сафари на слонах или
обещанные маркитантом экскурсии по стране и ужины в ресторанах - даже в
солдатской столовой не покормили, краем глаза не дали глянуть на древнюю,
загадочную страну, живого шофера-индуса толком в темноте не рассмотрели. Ни
подарков, ни сувениров - даже спасибо впопыхах никто не сказал.
Единственное, что досталось на память об Индии - одежда, показавшаяся в
темноте богатой и добротной: костюмы, ботинки, плащи и шляпы. Правда,
разглядывать было некогда, в самолете же было сонное царство и лишь
определили, что цвет всей одежды - черный и только рубашки белые.
- Мы с тобой как похоронная команда, - пошутил Ужнин, когда уже сидели
в креслах.
Они уснули, не дождавшись ужина, поскольку оба вымотались, и даже
вечный голод отошел на задний план. Когда же рассвело и они проснулись уже
над территорией родного государства, долго и весело смеялись, привлекая к
себе внимание пассажиров: пиджаки оказались пошитыми на Саратовской
фабрике, ботинки на "Скороходе", а фетровые шляпы сваляны на частном
предприятии в селе Косорылово Рязанской области.
То ли Росвооружение поскупилось, то ли служба безопасности
перестраховывалась и продумывала все до мелочей...
Еще спускаясь по трапу, Шабанов увидел на второй и третьей полосах
пару только что приземлившихся МИГов с тормозными парашютами. Оба
заруливали на стоянку: кажется, в полку появилось топливо и начались
учебно-тренировочные полеты.
Ужнин насторожился, заворчал по-хозяйски:
- Чего это они разлетались тут без нас? Да еще парами... Начальник
штаба, есть у нас полеты в паре по плану?
- Вообще на сегодня никаких нет, - отозвался Герман. - Кроме
рулежки...
- Пойдем разберемся! - Командир полка напялил плащ и сунув руки в
карманы, направился к стоянке. - Стоит на сутки оставить хозяйство, как тут
же самовольство и бардак. Делают что хотят! Командиры, мать их!.. Запомни,
Шабанов: никогда не выпускай вожжи. За малейшее ослушание секи, как раньше
холопов секли. В авиации иначе порядка не будет. Они же все пилоты!
Летчики! Им летать надо!
Он совсем не умел носить гражданское, выглядел обряженным пнем - все
болталось, маловатая шляпа прыгала на ходу, полы плаща попадали между ног,
путая и стесняя движения.
Истребители зарулили на стоянку, техники подкатили стремянки, начали
съем тормозных парашютов и вызволение пилотов. На подходящих двух
гражданских обратили внимание и узнали, когда оставалось метров двадцать.
Один из сошедших с борта встрепенулся, снял гермошлем и пошел навстречу,
однако Ужнин признал обоих пилотирующих, натянул шляпу на глаза и потащил
Шабанова в сторону.
- С этими мы завтра разберемся, - обронил на ходу. - Не будем портить
настроения. Тут сам зять Харина летает... Пошли домой, женам костюмы
индийские показывать...
- Мне некому показывать, - отозвался Герман.
- Ничего, перед зеркалом на себя посмотришь, покрасуешься...
Дежурный офицер на КПП доложил обстановку, засуетился насчет машины,
однако Ужнин махнул рукой и в городок пошли пешком. Настроение у него уже
было испорчено, никакого давления, а тем более самовольства, он не любил.
План подготовки к полетам товарища Жукова был рассчитан на два месяца и
утвержден им лично. Кадет должен был еще сидеть в тренажере и не помышлять
даже о рулежке, а тут, видимо, воспользовались отсутствием командира,
нажали из округа на его зама - и тот разрешил.
И еще наверняка полковник Харин подбросил тонн двадцать липшего
топлива, чтоб зятя уважали...
В лесу Ужнин свернул с дороги, прижал палец к губам.
- Тс-с! Пойдем, покажу место, где появляются самые первые грибы. Никто
не знает, а я сам нашел...
По лесам в окрестностях городка еще ходили мало, на прошлогодние
тропинки не ступала нога человека, трава в березовой гриве стояла
нетронутая, чистая, и гнусу почти не было. Никаких грибов они не нашли, да
и вряд ли они были здесь когда, разве осенью, в дожди; перекопанная,
перевернутая во время строительства и последующего расширения военного
аэродрома земля только еще оживала, залечивала раны, и повсюду торчала
арматура, железобетонные глыбы, битый кирпич и прочий мусор. Но
удивительное дело, там, куда каждый год набивало ветрами опавшие листья,
среди травы, обычно растущей на пустырях и свалках, зацветали неяркие,
сине-сиреневые цветы на длинных мохнатых ножках. Должно быть, какие-то
сибирские, поскольку Шабанов нигде больше таких не встречал.
- Рвем букеты! - велел командир. - Скажем, из Индии привезли! Должны
же мы привезти оттуда что-то такое, чего у нас нет!
С охапкой цветов в руках он стоял и оглядывался вокруг.
- А я ведь здесь сразу после училища летать начинал... Да,
восемнадцать годиков тому. И знаешь, тут кругом такой разгром был, такой
срач! От дороги деревьев насадили, кустиков, чтоб начальство не видело, а
зайдешь поглубже... И вот гляди ты, заросло! Уже и цветы цветут. Скоро,
может, и грибы появятся, но их есть нельзя будет. Тут однажды садили
аварийный ТУ-16, он горючее сюда сбросил... Цветы можно рвать, их же не
едят! Кстати, это же мутанты. Зайди в нормальный лес, они совсем не такие -
крохотные, невзрачные... А эти - ты смотри! Действительно как из Индии! И
цветут всего два-три дня, никто их не видит, так что мы вовремя поспели...
Они уже выходили назад, когда Ужнин остановился и выругался.
- Эх, не соврать нам, майор! Про Индию молчать надо до гробовой доски.
Не были мы там никогда в жизни. Иначе Заховай языки отрежет... А жаль!..
И некоторое время шел печальный, потом достал носовой платок
ивановской ткацкой фабрики, аккуратно обернул ножки цветов, чтоб не мялись
и не потели в руке, сбил шляпу на затылок.
- Слушай, Шабанов! Ладно, я родной жене букет несу, а ты кому? -
погрозил пальцем. - Не соседку ли снизу присмотрел? Там их две, выбор есть!
А на папашу не смотри!..
- Ленивые обе. - Герман тоже стал оборачивать букет. - Месяц прошел,
до сих пор обои в квартире не наклеили, бардак развели и гуляют...
- Что у тебя с этими братьями-кавказцами было? - вдруг вспомнил Ужнин.
- Мне Заховай докладывал. А я тут с известными тебе событиями подзабыл... В
майские праздники будто в ППН напали, из-за своей сестры? Было? Это их
сестра на почте работает?
- Подрались да и все, - Шабанову не хотелось трогать эту тему. - Не
поняли друг друга, горячая кровь...
- Они будто чуть не зарезали тебя? - командир оказался хорошо
информированным и сейчас вспоминал детали. - И будто прибежала сестра и
спасла? Нет, ты давай рассказывай. Если что, мы их выселим отсюда на хрен.
- Не надо выселять, - старая обида на Заховая толкнулась в сердце. -
Мне показалось, это все оперативные игры особиста.
- А, этот умеет интриги плести... Но у тебя самого было что с их
сестрой? Не из любопытства спрашиваю. Ты начальник штаба полка. Надо теперь
строить соответствующие отношения и с подчиненными, и с местным населением.
Кончилось гусарство, Шабанов.
- Да я чувствую, - вздохнул он. - Но с Магуль на самом деле ничего не
было. Мы с ней как брат и сестра. А я вот ее обманул, не привез тигровую
шкуру.
- Зачем ей шкура?
- Какой-то древний обычай у них есть на Кавказе. Чтоб выдать сестру
замуж, брат должен добыть ей тигровую шкуру. А она потом наденет ее на
плечи мужу...
- А, витязь в тигровой шкуре?
- Что-то вроде этого... Нас с вами на сафари-то не пригласили!
- Да уж! - засмеялся Ужнин. - Хорошо, не посольским грузом отправили,
а то бы парились в ящиках...
Они расстались возле подъезда командира, и тот не сказал - забегай
вечерком, посидим, или что-нибудь в этом роде, умел держать дистанцию. А в
полете, когда много часов подряд болтались в воздухе тесной парой и шли при
полном радиомолчании, возникло ощущение единства, тесной дружбы, братства,
потому что исключительно понимали друг друга, как птицы, по малейшему
движению крыла, летящего впереди, и достигали поразительной синхронности,
которая отрабатывается годами.
Может, поэтому он и взял с собой за чудными цветами-мутантами?..
У подъезда кого-то ждал майор в старой форме и с кейсом в руках,
прогуливался, смотрел по сторонам и вдруг, зацепившись взглядом за
Шабанова, остановился. Герман хотел пройти мимо, но незнакомец подался к
нему, козырнул.
- Майор Шабанов? Герман Петрович?
- Я, - сказа
...Закладка в соц.сетях
