Жанр: Электронное издание
profkill
... одежды, я закутался в простыню и вышел в люди. В
зале пахло свежесваренным кофе, который Оксана разливала по чашкам, между
делом посвящая Стаса в утренние новости. Подружка моя выглядела
архисоблазнительно - вся такая свежая, выспавшаяся, нарядная и страшно
сексуальная - я аж зарычал от удовольствия. Стас на прелести Оксаны не
реагировал: он туманно улыбался и сладко позевывая, глядя бездумно в экран
телевизора. Я ощутил знакомый уже зуд под ложечкой - нездоровый такой зуд,
можно сказать, атавистический, имя которому - запоздалая ревность. Вчера,
после того как Стас с Сашей Шрамом благополучно эвакуировали бомжей в
Верхний Яшкуль, Саша вернулся на базу один и сообщил, что завез Стаса к
Милке. Судя по припухшему и счастливому виду "родственника", можно было
смело утверждать, что они с Милкой всю ночь напролет... отнюдь не говорили
про звезды... Тьфу, черт! - хватит уже, продано! Я лживо изобразил
удовольствие по поводу факта присутствия Стаса и присоединился к
кофепотребителям.
Новости были так себе. Всю ночь в городе шли повальные обыски:
поднятые по тревоге силы милиции общественной безопасности и ОМОНа
обшаривали каждый чердак, шастали по подвалам, коллекторам и бойлерным,
действуя по отработанной схеме операции "Кольцо". Через средства массовой
информации к народу обратился сам губернатор (!) и сообщил, что в городе
орудует страшный маньяк-убийца, который маскируется под бомжа. Якобы за
ночь он зверски расправился с двумя малолетними мальчиками и пригрозил,
позвонив в УВД, что на этом не остановится. А посему - каждый бомж должен
быть отловлен и идентифицирован с фотороботом, который имеется у сил
правопорядка. В общем, звоните, граждане, и сдавайте всех обнаруженных
бомжей куда следует.
- Ай да Сухов! - заметил я по этому поводу. - Вот и напрягся враг,
застыл в стойке...
Были новости и покруче. Зам начальника УВД по ООП сегодня в обед
слегка занедужит - это двести процентов. Занедужив, он обязательно вызовет
участкового врача. А с врачом может, как бы между делом, в просторную
квартиру занемогшего вельможи просочится под видом медсестры кто-то
посторонний, но не вызывающий подозрений. Например, Оксана.
- Ты только халат подлиннее надень и застегнись на все пуговицы,
радость моя, - посоветовал я псевдомедсестре, когда мы дошли до обсуждения
деталей. - А то супруга замнача УВД тебя запомнит - женщины такие вещи не
прощают...
По поводу внезапного недомогания, которое случится в обеденный
перерыв, вопросов не было. Здесь Оксане не потребовался ее
профессиональный талант, поскольку проблема эта разрешилась почти
самопроизвольно. Предательство горничной Нади - хорошенькой девчушки
двадцати трех лет, недавно закончившей колледж профессиональных
домоуправительниц, в данном случае еще раз доказывало прописную истину: к
каждому человеку, от которого хоть что-то зависит в сфере твоей
жизнедеятельности, нужно иметь особый подход и соответствующее уважение.
Любой маститый банкир, окончивший Оксфорд или Йель, прекрасно знает, что
нельзя оскорблять лучшие чувства дворника, метущего дорожку у дома
господина. Этот дворник должен если не любить своего работодателя, то, по
крайней мере, уважать его как личность. Банкиру так удобнее - жить в
обстановке тотального уважения и душевного комфорта. Это способствует
хорошей работоспособности и в конечном итоге общему процветанию
банкирского дома. Наши же вельможи, как известно, об Оксфорде слышали
лишь из телепередач, а чему их учат в наших спецвузах, сам черт не разберет.
Хозяин - барин. Крепостное право отменили в 1861-м, но псевдоинститут
барства никто не упразднял специальным указом - этот пережиток попрежнему
процветает в нашей обреформировавшейся стране и является
составляющей совместного бытия господ и слуг, - в любой госструктуре,
доставшейся нам в наследство от монархистов, а тем, в свою очередь... А
впрочем, хватит об этом - к делу!
Не далее как позавчера Оксана подкараулила горничную Надю, когда
та возвращалась домой из господского дома, и предложила прокатиться в
близлежащий ресторанчик, чтобы обсудить кое-какие перспективы.
Естественно, мудрая психоаналитичка предварительно тщательно изучила круг
общения объекта воздействия, и в процессе совместного времяпрепровождения
за ресторанным столиком у прекрасных дам моментально возник полный
душевный консенсус - как и следовало ожидать, учитывая феноменальный опыт
и профессиональный уровень моей подружки. уже после третьего фужера бордо
Наденька упала Оксане на грудь и "Раскололась" по всем позициям: любезный
Дмитрий Сергеевич, несмотря на зрелый возраст, оказался половым
дебоширом. Он активно имел свою хорошенькую горничную во всех мыслимых
позициях, пренебрегая любыми средствами контрацепции и явным нежеланием
последней участвовать в процессе. Впервые это случилось к концу второго часа
пребывания Наденьки в вельможной квартире: супруга Дмитрия Сергеевича
ознакомила горничную с интерьером, поставила задачи на день и укатила в
ФОК (он уж этот пресловутый ФОК!) заниматься шейпингом. Тут подошло
время обеда, явился хозяин, узрел молодое симметричное тело в форменном
переднике и безо всяких предисловий овладел этим телом прямо на кухонном
столе, применив всю свою недюжинную силу и разбив кофейный сервиз, -
Наденька отчаянно сопротивлялась.
Когда после случившегося Наденька попыталась убежать из
вельможного дома и заявила, что привлечет насильника к ответственности,
удовлетворенный Дмитрий Сергеевич страшно удивился и заявил примерно
следующее (со слов горничной): "Ну и дура ты - как там тебя? - ага, Надежда...
Дура ты и есть дура. Е..ть я тебя все равно буду, когда захочу, - ты мне
понравилась. А если попытаешься убежать или скажешь кому, через два часа
после этого тебя отхарят два десятка здоровенных мужиков, свернут головенку
набок и бросят в канализацию - это я тебе гарантирую. К ответственности же
меня привлечь никто не может - я тут сам всех привлекаю... так что - живи
себе и радуйся, что живешь..."
Вот такое получилось "признание в любви" сановного Дмитрия
Сергеевича к хорошенькой девчушке Наденьке. С того раза это вошло в систему:
Дмитрий Сергеевич воспылал к горничной животной страстью и пользовал ее
при каждом удобном случае, не смущаясь даже критическими днями,
естественными для женского организма. Особое удовольствие Дмитрий
Сергеевич получал во время утренних занятий своей строгой супруги, которая
изо всех сил старалась сохранить привлекательность своего немолодого тела и
ударно трудилась во благо этого полезного дела. Квартира замнача УВД
располагалась в том же самом вельможном доме, где некогда проживал ныне
усопший Феликс. Утром жена Дмитрия Сергеевича выходила на лужайку перед
домом и минут сорок изнуряла себя отработкой универсального комплекса
тайцзи-цюань - чтобы обрести душевный комфорт и потрясающую гибкость
членов. Горничная в это время как раз приступала к своим обязанностям -
опаздывать ей строго воспрещалось! - и, естественно, являлась воплощением
утренней свежести и чистоты - как положено любой молодой здоровой
дивчине. Дмитрий Сергеевич, рыча от нетерпения, ставил эту свежесть раком у
окна, которое выходило на лужайку, где в это время его супруга оттачивала
"поглаживание гривы лошади" и "оседлывание ветра", и с превеликим
энтузиазмом вгонял свою воспаленную плоть куда получится, одновременно
наблюдая за супругой с высоты четвертого этажа и периодически бросая ей
замечания наставительного характера. В завершение процесса Дмитрий
Сергеевич, не стесняясь, кричал от переполнявшего его восторга - супруга на
лужайке свято верила, что ее добродетельный муж таким вот образом душевно
освобождается от неблагоприятной ауры после контрастного душа и эти
восклицания не имеют никакого отношения к проявлениям оргиастического
характера...
Разобравшись в злоключениях Наденьки, Оксана с ходу посвятила ее в
наши планы. Горничная мгновенно согласилась сделать все, что ей по силам.
Нет, деньги ей не нужны - она все сделает на общественных началах.
Единственное осложнение возникло из-за того, что Наденьке казались
мизерными наши меры по отношению к тирану.
- А нет у тебя чего-нибудь посильнее? - поинтересовалась слегка
захмелевшая горничная, сверля Оксану лихорадочным взглядом. - Ну,
цианистого калия там или синильной кислоты? Чтобы сразу - раззз!
Оксана успокоила вновь обретенную сообщницу, объяснив ей: все будет
в свое время. В свой срок этого плохого дядю за все его прегрешения
непременно расстреляют - он резвится последние деньки. А пока что
обойдемся пятью таблетками сульфадиметоксина, которые и вызовут мощную
аллергическую реакцию со всеми сопутствующими признаками...
В отношении второго звена операции "Аллергия" - участкового
терапевта, в юрисдикцию которой входила милицейская элита города, - Оксана
испытывала некоторое беспокойство.
- Понимаешь, я с ней церемониться не стала, потому что знаю ее очень
давно и между нами весьма доверительные отношения, - поделилась Оксана
своими сомнениями. - Но... понимаешь, она в принципе согласна нам помочь,
однако, как мне кажется, может в самый неподходящий момент закатить
истерику... Переживает очень. И еще - она не уверена, что вся эта наша задумка
увенчается успехом. Слишком монументальна эта система - так она
утверждает. Она не верит, что какие-то тайные силы, никак не проявляющие
себя внешне, могут эту систему сломать. И я вполне понимаю это неверие...
Ого! Это было новостью.... До операции оставалась всего ничего,
шестеренки механизма уже вовсю крутятся: где-то в кухонном уголке горничная
Наденька, сверкая глазенками, толчет в ступке сульфадиметоксин и ждет
узурпатора на обед... А между тем основное звено акции, как оказалось, может
в решающий момент сорвать столь хорошо продуманный план. Ай-я-яй! И что
теперь?
- Она очень мнительная и... и впечатлительная, - высказала свои
соображения Оксана. - Способна на поступок, но под влиянием какого-нибудь
сильного побудительного действия. Короче, тип - жена декабриста или... или
что-то из серии "Вера Засулич"... Ну как?
Я задумался. Самым убедительным было бы явиться на телестудию,
ворваться в эфир и объявить о начале тотальной борьбы с коррупцией.
Наверняка Оксанину подружку вдохновил бы публичный расстрел всех
мздоимцев и казнокрадов у здания областной администрации, но, увы, такой
масштаб в данный момент был не по силам...
- А если он явится к ней со своей ксерокопией, содранной со стенда у
ближайшего отделения милиции... это будет убедительно? - вмешался Стас. -
Это ее вдохновит?
Ай да Стас! Разумеется, такой поступок может послужить сильнейшим
мотивационным средством для подвига, но очень уж рискованно: вваливаться
средь бела дня в поликлинику УВД, кишащую воинами правоохраны, будучи
объявленным в розыск!
В 11.30 мы с Оксаной подрулили к одиннадцатому отделению
милиции, что располагалось неподалеку от поликлиники УВД. Под стендом
"Их разыскивает милиция" сидели на лавочке трое патрульных с
радиостанциями и лениво курили. Появление Оксаны повергло их в состояние
шока: менты, как по команде, выбросили окурки, встали и выровнялись в
безукоризненной шеренге. О чем они беседовали, я не слышал, но мог
наблюдать: Оксана легким мановением руки указала на мою ксерокопию,
ласково улыбнулась и произнесла несколько слов, после чего патрульные
сноровисто отодрали ориентировку и вручили ее прекрасной даме, чуть не
подпрыгнув от усердия.
- Что ты им сказала? - поинтересовался я, когда Оксана уселась на
место и лихим броском швырнула машину вперед.
- Что хочу повесить твою личину на входе в вестибюль университета, -
выдохнула Оксана и нервно рассмеялась. - В целях воспитания студентов в духе
уважения к правоохранительным органам. Типа того, эти студенты будут тебя
искать, и поймают, и сдадут, и... и...
В поликлинике УВД было довольно много товарищей в погонах и без
таковых. Как и следовало ожидать, никому из них не было никакого дела до
безнаказанно разгуливающего по прохладным коридорам беглого убийцы: все
эти серьезные люди (или почти все) ждали своей очереди у различных
кабинетов и тихо репетировали скорбный разговор с врачом, который
(разговор) при благоприятном стечении обстоятельств вполне мог обернуться
законным освобождением от исполнения служебных обязанностей сроком от
трех суток и далее - как повезет.
Открыв дверь терапевтического кабинета, Оксана, воровато озираясь по
сторонам, проскользнула внутрь.
- Разговор есть.
К концу пятой минуты подружка была готова совершать подвиги.
- Единственное, что меня смущает... внезапная смерть Дмитрия
Сергеевича входит в ваши планы? - поинтересовалась одухотворенная врачиха.
- То есть? - удивился я. - Сформулируйте яснее!
- Я не знаю, как этот ваш пентонал будет взаимодействовать с
введенным накануне сульфадиметоксином, - честно призналась Оксанина
подруга. - А вы еще хотите, чтобы я потом ему инъецировала ударную дозу
димедрола - чтобы он спал без задних ног целые сутки. Потребуется
действительно лошадиная доза - Дмитрий Сергеевич, знаете ли, крепок
телесно... А с пентоналом я никогда раньше не имела дела - это не мой
профиль. Так что ручаться за благополучный исход я не могу...
- Он не умрет, - твердо пообещал я, хотя понятия не имел, чем все это
закончится. - Вы, главное, уколите ему все, что надо, и сделайте так, чтобы он
спал. А когда он проснется, будет уже поздно - в одиночной камере, я вас
уверяю, ему будет не до анализа оптимального сочетания медикаментов в его
могучем организме...
В 14.30 наши дамы вышли из подъезда и в сопровождении неизменного
омоновского патруля проследовали к машине. Внешне они выглядели вполне
прилично - врачиха даже шутила с рослыми омоновцами, которые плотоядно
глазели на Оксану.
- На базу, - скомандовал я. - Операция прошла успешно...
Через полчаса Оксана сидела в кухне нашей штаб-квартиры, пила из
большого стакана холодную водку могучими глотками и в перерывах жадно
затягивалась сигаретой. Подружку мою слегка потряхивало, как после суточных
гонок по пересеченной местности.
- Ну, моя красавица, все позади, все прошло... - попытался было я
обнять свое сокровище, но Оксана резко оттолкнула меня и враждебно молвила:
- Отстань! Не лезь ко мне сейчас... Знаешь, как он выгибался, когда
ему пентонал ввели?! Думала - все! Сейчас умрет...
- Не умер? - сочувственно поинтересовался я.
- Нет, не умер, - Оксана глубоко затянулась и вдруг нервно хихикнула.
- На, послушай, - она извлекла из сумочки диктофон. - Там для тебя есть очень
интересный... короче - сюрприз. Послушай.
Перемотав кассету, я включил диктофон и поставил его на стол - все
замерли, затаив дыхание.
Оксана: Где спрятаны компрометирующие материалы на сотрудников
ФСБ, РУОПа и... и вообще - на всех остальных? Где видеокассеты с записями,
сделанными в саунах ФОКа?
Дмитрий Сергеевич: В ФОКе. На Ванькиной даче.
Оксана: Ванька - это ваш брат? Начальник УВД?
Д.С.: Да. Мой брат.
Оксана: Где конкретно спрятаны эти материалы? Укажите место на
даче.
Д.С.: В кабинете брата.
Оксана: В кабинете - где? Под полом, на потолке... черт! В стене? Или
где? Отвечайте конкретно!
Д.С.: В стене.
Оксана (гневливо): Слушай, козел! Ты чего здесь дурака валяешь! Я
тебя по-человечески спрашиваю - где?
Врачиха (шепотом): Он отвечает на твои вопросы! Это, насколько я
поняла, как будто ты задаешь ассоциативной памяти программу: надо
постоянно задавать наводящие вопросы - подводить его к требуемому ответу!
Д.С.: Козел - животное... с рогами... Дурака валяешь -
идиоматический оборот... Еще козел - жаргонное...
Оксана: Заткнись, придурок! Черт, это я переволновалась - сама
прекрасно знаю, что надо наводящие вопросы задавать... Черт! Черт!!! Тьфу...
А... а в какой стене спрятаны материалы? Как входишь в кабинет - справа,
слева, прямо по курсу?
Д.С.: Прямо. В стене, как заходишь - прямо.
Оксана: Ясно... Ясно. Там тайник? Как его открыть?
Д.С.: Там тайник. Его открыть - нажать кнопку и набрать шифр.
Оксана: Где кнопка? Где набор шифра? Какой шифр?
Д.С.: Кнопка - в кабинете. Набор шифра - в кабинете. Шифр -
цифровой.
Оксана: В каком месте кабинета располагается кнопка? В каком месте
располагается шифр? Где - под столом, в тумбочках, в сейфе? Назови цифры
шифра... эээммм... Назови порядок очередности вскрытия.
Д.С.: Кнопка - в панно на стене. Шифр - в панно на стене. Порядок
очередности: нажать на кнопку, отодвинется заслонка, там - набор. Цифры
шифра: 5-11-10.
Оксана: Панно - это что? Там что изображено? В каком фрагменте
изображения расположена кнопка? Какого типа изображение - из чего оно?
Д.С.: Панно - это изображение. Изображение - портрет Дзержинского.
Кнопка - в правом глазу портрета. Изображение - деревянная мозаика.
Оксана: Еще где-нибудь есть компрометирующий материал на
сотрудников?
Д.С.: Там весь материал. Материала больше нигде нет...
Затем раздались какие-то повизгивания и шлепки - видимо, Оксана
обнималась с врачихой от избытка чувств.
- Ну вот, собственно, и все! - торжественно сияя, заявил Слава
Завалеев, выключая диктофон. - Теперь надо разработать порядок изъятия
этого компромата и продумать акцию с перемещением несовершеннолетних
шалав - последний этап, так сказать. Ну что, мужики, поднатужим свои хилые
умишки?!
- А сюрприз?
- Слушайте, нетер-пе-ли-вые вы мои! - Оксана по слогам выговорила
пожелание и вновь уперла руки в бока.
Славик вновь включил диктофон. Что-то около минуты пленка
доносила до нас какие-то левые разговоры между Оксаной и врачихой, затем
отчетливо послышалось восклицание терапевта:
- Ну ничего, ничего! Скоро вас тут всех под корень изведут! Приедет
комиссия, моментом шкуру спустят, поснимают всех и в изолятор засунут!
Д.С.: Комиссия прилетит. Никто не пострадает. Меры приняты... В
изолятор не засунут.
Оксана: Стоп! Стоп-стоп... А ну еще раз: что там насчет комиссии?
Какая комиссия? Откуда прилетит? С какой целью? Какие меры приняты?
Д.С.: Парламентская комиссия. Из Москвы. Лишать губернатора
парламентской неприкосновенности, снимать и проводить расследование.
Меры приняты - комиссия не доедет до гостиницы. Будет автокатастрофа.
Оксана: Откуда известно о комиссии? Кто еще прилетит с этой
комиссией - это вам известно? И что за катастрофа - где, когда, каким образом
это случится?
Д.С.: Отцу позвонили - про комиссию. С комиссией прилетит
следственная бригада МВД - это нам известно. Катастрофа будет на 127-м
шоссе, между Вознесеновкой и городской окраиной. Она будет ночью - когда
автобус пойдет из аэропорта. Там будет самосвал с керамзитом. Керамзит
рассыплет, потом выскочит на встречную полосу, автобус затормозит и вылетит
в овраг...
Я невольно вздрогнул. Вот черт! Кому-то здорово понравился мой
способ расчета с товарищем Снеговым... Все повторяется в деталях: 127-е
шоссе, проклятый овраг, керамзит... нет только резиновой бабы...
- Как сюрприз? - торжественно поинтересовалась Оксана,
привалившись к косяку и торжественно скрестив руки на груди.
Ну что сказать? Сюрприз был на все сто. Позвонить Сухову в Москву не
было возможности - где искать врио прокурора, я понятия не имел. Можно
было отправить кого-нибудь в аэропорт и предупредить Сухова, но... кто мог
дать гарантию, что с прибывшей командой не разделаются другим способом?
Сухов совершил одну непростительную ошибку, стремясь обставить явление
карательных органов с наиболее возможной конспирацией: они наверняка
полагают, что внезапное появление высокой комиссии породит шок и враги
начнут сдаваться, плача от раскаянья. Но Сухов-то, Сухов! Неужели он не взял в
расчет возможность утечки информации?! Черт... Наверное, поверил, что на
таком высоком уровне утечки быть не должно...
- Мне нужен Бо, - категорично заявил я. - Предстоит специальная
операция по полной программе.
Бо дома не оказалось - сказали, убыл куда-то по делам. Я сообщил
говорившему со мной, что имеет место экстренная ситуация, дал свой адрес.
Затем я немного поразмышлял и набрал промежуточный номер
Диспетчера ПРОФСОЮЗА.
- А-а-а, Капитан! - лживо обрадовался Диспетчер, когда я
представился. - Ты куда пропал? Мы уж думаем тут - не случилось ли чего...
- Я тут того... развлекался немного, - солидно сообщил я и потребовал:
- Мне нужно встретиться с Петровичем. Экстренно.
- Работы для тебя пока нет, Капитан, - уклончиво сказал Диспетчер. -
Так что - развлекайся дальше.
- Передай Петровичу, - настырно заявил я, - мне необходима ваша
помощь. Передай, что могут быть необратимые последствия! Ты понял?
- Понял, - обескураженно пробормотал Диспетчер. - Минут через
десять я тебе перезвоню... Куда перезвонить-то?
- А что - на вашем определителе моего номера нет? - деланно
удивился я, ласково поглаживая телефон Бо. - Ты всегда перезванивал, не
спрашивая адреса.
- Нету твоего номера, - смущенно признался Диспетчер и несколько
раздосадованно поинтересовался: - Что это у тебя за телефон такой?
- А его нету, - придурковато сообщил я. - В природе вроде бы не
существует! И знаешь - в некоторых случаях очень даже удобно... Короче, я
перезвоню через десять минут... - И пошел к соратникам - послушать, какие
бредовые идеи родились за мое пятиминутное отсутствие.
Прослушав с некоторым интересом обсуждение ситуации, я вернулся в
спальню и снова набрал телефон Диспетчера.
- В 16.30 тебя устроит? - поинтересовался Диспетчер.
- Вполне, - согласился я, посмотрев на часы: Бо должен был, по моим
расчетам, явиться минут за сорок до указанного Диспетчером срока. - Где?
- Стой возле калитки - заберут, - сообщил Диспетчер. - Выходи гденибудь
в 16.27.
- Откуда вам известно, где я обретаюсь? - деланно удивился я. - Сам
же спрашивал - куда-то я пропал... А?
- Нам все известно, - несколько напыщенно заявил Диспетчер и
отключился.
- Вот и нашлась "крыша", - заявил Слава, когда я вышел из спальни. -
Деятели, тоже мне! Даю гарантию, что насчет этой "крыши" уже все клерки
УВД знают!
- Что за "крыша"? - поинтересовался я.
- Гостиница "Космос" - забронированы двадцать три номера для
конференции животноводов Нечерноземья, - Слава презрительно хмыкнул. - С
23.00 сегодня и на десять суток вперед... Во деятели!
- А что такого? - удивился я. - Ну подумаешь - животноводы решили в
кои-то веки собраться на конференцию. Вполне даже приличная "крыша" - я
бы, например, ничего не заподозрил...
- Забронированы двадцать три номера люкс на восьмом этаже, -
пояснил бывший опер Серега Айдашин. - Ты в "Космосе" бывал, Бак?
- Не-а, - я отрицательно помотал головой.
- Восьмой этаж для правительственных делегаций и крутых новых
русских держат, наставительно сказал Серега. - Номер стоит в сутки полтора
"лимона". А где ты видел животноводов, которым по силам за декадное
проживание отстегнуть пятнадцать "лимонов"?
- Все понял, перехожу на прием, - смущенно капитулировал я. - Ты,
Слава, позвони-ка в прокуратуру. Я совсем забыл за хлопотами - сегодня
увэдэшное начальство бригаду Генпрокуратуры пригласило вечерком
попариться в ФОКе - а отказа пока не было. Как бы их там не оседлали лихие
малолетние наездницы да не засняли бы при этом не менее лихие операторы!
Вот конфуз-то будет!
Слава набрал номер областного прокурора, истребовал председателя
комиссии Шаблина и замогильным голосом пригрозил: "Не ездите сегодня
париться в сауну ФОК. Это страшная подлянка! Вас там могут
сфотографировать, заснять на камеру, расчленить и вообще..." - и положил
трубку.
Через минуту телефон затрезвонил. Я снял трубку - звонивший
представился Шаблиным и поинтересовался, кто это развлекается такими
дурацкими шуточками.
- Это близкий друг Андрея Ивановича Сухова, - сообщил я. - То, что
вам только что сообщили, конечно, не так страшно, но... не ездите сегодня в
этот ФОК! Вы мне можете поверить, я звоню по поручению Сухова.
- Сухов в Москве, - настороженно произнес Шаблин. - А кто вы такой,
не знаю, не имел чести быть представленным. Так что...
- И все же вам придется мне довериться, если не желаете вляпаться в
историю! - сердито прикрикнул я. - Сошлитесь на занятость или еще чего там
и... и ни в коем случае не говорите никому об этом звонке - по крайней мере до
приезда Сухова. Ясно?
- Ясно, - после некоторой паузы согласился Шаблин. - А вообще-то,
молодой человек, такие звонки нужно делать с уличного таксофона - сейчас,
знаете ли, повсеместно определители понатыкали...
- Я знаю вас как исключительно порядочного и рассудительного
человека! - патетически воскликнул я и аккуратно положил трубку.
Вскоре прибыл Бо. Присутствие практика возымело положительный
результат: уже через пятнадцать минут всем было ясно, что и в какой
последовательности каждому предстоит делать. Затем разбежались по рабочим
местам. Бо отправился в Верхний Яшкуль готовить специальный расчет для
предстоящей операции; Слава с Серегой поехали монтировать "радиоперехват"
для грядущего спектакля в рамках "Программы защиты и перемещения
свидетелей"; Стас с Сашей Шрамом помчались на базар за объемными
сумками; Оксана убыла домой - поспать маленько; Коржик остался на
хозяйстве, а я пошел организовывать депортацию малолетних шалав.
Ровно в 16.30 у калитки затормозил темно-синий "БМВ".
- А "фордец" того... в ремонте? - поинтересовался я, пожав крепкую
холеную руку Петровича.
- Ликвидирован после акции, - лаконично ответил Петрович. - У тебя
что-то стряслось?
"Так вот ты какой, северный олень!" - подумал я. Если "Форд"
ликвидирован после акции, значит, Петрович, который является управленцем,
до сих пор, образно выражаясь, "практикует" - сам участвует в разработке и
проведении мероприятий по программе ПРОФСОЮЗА.
- А на пенсию в нашей конторе отпускают? - с некоторой надеждой
спросил я. - На покой и заслуженный отдых, так сказать?
- Ну конечно, конечно... естественно, отпускают, - ласково улыбнулся
Петрович. - Вот наступит у тебя положение "555" - и отдыхай сколько влезет,
родной ты мой! Так что там у тебя стряслось?
Я
...Закладка в соц.сетях
