Жанр: Электронное издание
profkill
...". Буднично махнув ему рукой, я поинтересовался:
- К подвигам готов?
Оказалось, что Стас готов ко всему - об этом поведали его счастливо
сверкнувшие глаза и растянувшаяся в блаженной улыбке физиономия.
Озабоченно крякнув, я отвел взор, окончательно задавил остатки ревности и
засел за телефон: надо было работать.
Зама областного прокурора Сухова я знал лично - в свое время он
работал под началом моего отца и неоднократно бывал у нас в гостях.
Целеустремленный грамотный парнишка сорока - сорока трех лет, волевой,
коммуникабельный, витиеват в выражениях, любит запудрить мозги
собеседнику и, пожалуй, честолюбив в хорошем смысле этого понятия. В
прокурорской братии имел прозвище "Говорун" и, как любой говорун,
отличался умом и сообразительностью.
- Это Эммануил, - сообщил я, когда Сухов взял трубку после
томительной паузы, выдержанной недовольной секретаршей, никак не
желавшей понять, отчего это в столь ранний час какая-то "совершенно
секретная особа" (я так представился) желает побеспокоить ее шефа. - Хочу
личной встречи. Имею архиинтереснейшие сведения, которые вас ужасно
заинтригуют.
На том конце возникла напряженная тишина, которую я истолковал как
попытку определиться с моделью поведения, а заодно выяснить мое
местонахождение.
- Скажите своей секретарше - пусть не мучает компьютер, -
посоветовал я Сухову. - Телефон, с которого я звоню, идентификации не
подлежит... И вот что еще, Андрей Иванович: не напрягайтесь особо. Вы знаете
- я слово держу. Если информация моя вам не занадобится, разойдемся как в
море корабли - безопасность вашу я гарантирую. Придумывать хитрые фокусы
не советую - нашу встречу будет контролировать целый отряд хорошо
обученных специалистов. Так что, ежели вдруг вы побеспокоите СОБР или
кировскую братву, получится такая мясорубка, что чертям тошно станет. Ну?!
- Откуда у тебя отряд, Эммануил? - скрипуче поинтересовался Сухов.
- Пусть это вас не заботит, Андрей Иванович, - отчеканил я и с
нажимом спросил: - Вы мне верите?
- Верю, - тяжело вздохнув, произнес Сухов. - Когда и где?
- Решайте. Я соглашусь с любым вашим вариантом.
- Ну... на природе где-нибудь, - неуверенно пробормотал Сухов и,
спохватившись, добавил: - Только чтобы было на виду у людей - в парке, что
ли...
- Колеблетесь, - констатировал я. - В таком случае я сам. В парке будет
неудобно: я хочу продемонстрировать вам видеоматериалы, а в парках видаки
не стоят под каждым кустом. Так что - не взыщите - я через полчасика загляну
к вам на работу.
- Ты... ты... ты что, Эммануил!!! - Голос Сухова взлетел на самую
верхнюю ноту и сорвался на последнем слоге моего непростого имени. -
Совсем?! Да тебя тут весь город ищет...
- Я непохож на себя, - оборвал я Сухова. - А в вашем кабинете меня
никто искать не будет... ежели, конечно, вы не расстараетесь. А не
расстараетесь вы по той простой причине, что возле вашего дома дежурят мои
бойцы. Через каждые пятнадцать минут я должен подавать им условный сигнал
- в случае отсутствия оного вашу семью ожидают страшные неприятности. Вы
как к семье относитесь, Андрей Иванович?
- Ну и сволочь же ты, - удрученно констатировал Сухов. - Давай
приезжай, можешь сказать своим людям, что я гарантирую твою
неприкосновенность - по крайней мере, пока ты будешь у меня в кабинете.
Видак у меня имеется...
Спустя полчаса я пересек проезжую часть и поднялся на ступени
крыльца, Сухов некоторое время потерянно меня рассматривал, затем нервно
хмыкнул, ухватил под руку и потащил в здание, на ходу бормоча:
- Непохож... А я вот узнал! Я что вышел-то: у нас ведь охрана сидит -
пропуск выписывать надо... А на кого выписывать?
Ворвавшись в приемную своего кабинета, Сухов бросил секретарше:
- Людочка, я уехал на совещание... эээ... ну, хотя бы Октябрьский
РОВД - если вдруг шеф спросит.
Людочка, симпатичная девчушка с челкой, с интересом уставилась на
мою физиономию и раскрыла было рот - наверняка, чтобы поинтересоваться,
отчего это я такой пятнистый.
- Ананасов объелся, - предвосхитил я ожидаемое любопытство. - пять
банок слопал. А они оказались радиоактивные - какие-то сволочи всучили по
дешевке.
Людочка захлопнула рот и сочувственно поджала губки - к появлению
на общественном месте уродов типа меня - с изрядными отклонениями во
внешнем облике - наши сограждане, как правило, относятся весьма
соболезненующе. Историческое наследие прошлого.
- У нас не очень много времени, - напомнил Сухов, когда мы оказались
в кабинете. - Я и так здорово рискую, принимая тебя здесь, - так что...
Без лишних слов я приступил к демонстрации видеоматериалов.
Прокрутив кассету с записью показаний Мирюка и снабдив показ
соответствующими комментариями, я обратил внимание на то, что зам
прокурора держится молодцом: он оживленно потирал ладоши и, что
называется, навострил уши - ни о какой панике или сомнениях речи быть не
могло. Затем последовала запись допроса Филянкина, которую Сухов
просмотрел с не меньшим интересом. В завершение я обобщил имеющуюся
информацию, уточнил, где находится "компра" на губернатора, записанная
дальновидным Мирюком, и вполне естественно, поинтересовался:
- Ну и что вы собираетесь делать, Андрей Иванович?
Вопреки ожиданиям, зам прокурора убежденно пообещал:
- Я вытащу тебя, Эммануил. И в память о твоем отце и... и потому, что
имею в этом деле свои интересы.
- Спасибо! - растроганно воскликнул я. - Спасибо... Я знал, что вы
хороший человек...
- Но для успешного старта всей этой пертурбации потребны некоторые
усилия чисто технического плана, - поспешил заметить Сухов. - И от того,
насколько эти усилия будут эффективны, зависит успех мероприятия. И если ты
лелеешь надежду о феноменально быстром и красивом завершении, я, увы,
вынужден тебя разочаровать...
"Птица-говорун, - вспомнил я, - отличается умом и
сообразительностью", - и заскучал.
- Что за усилия, Андрей Иванович? - уныло поинтересовался я. - Мне
надо будет раскрутить все это дело до конца, а потом результат выложить вам
на блюдечке?
- Ну что ты, Эммануил! - поморщился Сухов. - Что ты! В области
существует давно устоявшаяся и прочная структура, именуемая в обиходе
"мафией". Губернатор и мэр - преступники то бишь, составные звенья этой
структуры. Кирпичики. Изъять кирпичики, не потревожив всего сооружения,
никак не получится - в самом фундаменте лежат. Для твоей реабилитации
потребен суд над истинными преступниками, со всеми необходимыми
составляющими. Вывод: придется рушить всю систему! Вон ты какой,
оказывается, проблемный - чтобы тебя спасти, придется дать бой целой
системе. Она, эта система, не даст безболезненно изъять из себя двух столпов...
Я согласен на схватку, но с одним условием: нужна помощь. Помогай,
Эммануил, - это тебя, судя по результатам, получается великолепно. Итак?
- Что нужно? - уточнил я.
- Нужна следственная бригада Генпрокуратуры России, - скромно
сообщил Сухов. - Но! Если она свалится на голову прямо сейчас, никаких
результатов не будет. Во-первых, власти о выезде бригады уже будут приняты
меры для абсолютной безрезультативности ее работы. А потому нужно
провести предварительное расследование и заполучить неопровержимые
доказательства всего того, что там твой Мирюк наговорил под уколом.
- Не понял! - возмутился я. - Чем вам это не доказательство? - и
потыкал пальцем в сторону видеомагнитофона. - Что - недостаточно?
- Ну-у-у, дорогой ты наш! - укоризненно протянул Сухов. - Во-первых,
сама пленка не является поводом для возбуждения уголовного дела. Во-вторых,
тебя можно еще раз арестовать за похищение этого Мирюка, Филянкина. Срок
получишь как дважды два... Пленка - это, конечно, хорошо. Нужны фото- и
видеодокументы, неопровержимые улики, и... и вообще - куча фактов. Так что
придется поработать. Потому что, когда нагрянет бригада специалистов, им
надо будет за что-то зацепиться - и зацепиться серьезно. А вот эта кассета с
записью допроса - это лишь версия. И в то же время это подтверждение твоего
преступного деяния - то, о чем я говорил выше... Ток что придется каждое
показание Мирюка подтверждать фундаментальными основаниями. Ползать по
кустам, снимать на видеокамеру, прослушивать разговоры, записывать их и так
далее... А я, увы, ничего этого сделать не могу - сам понимаешь. Шаг в сторону
- сразу шефу донесут. Так что - давай-ка принимайся за работу.
- Я уже слышал это. Получается, - невежливо оборвал я Сухова, - вы
хотите моими руками слепить шумное дело, которое прогремит на всю Россию
- при благоприятном завершении.
- На весь мир. - Сухов довольно хмыкнул и благосклонно посмотрел на
меня. - На весь мир. Это будет что-то на уровне Гдляна-Иванова. Помнишь?
- Помню. - Я извлек кассету из видеомагнитофона, уложил ее в сумку и
пошел к двери. - Проводите меня, Андрей Иванович. А то толстый на выходе не
выпустит... И кстати: когда вы собираетесь вызывать эту свою бригаду?
- Как только ты соберешь весь необходимый материал, - Сухов развел
руками. - Все от тебя зависит. И еще... Так, один нюанс... Я смогу тебе помочь
только в том случае, если буду находиться на посту областного прокурора.
Понимаешь? Без этого ничего не выйдет.
Я резко развернулся и в упор посмотрел на собеседника. На лице
Сухова не дрогнул ни один мускул.
- Что вы имеете в виду? - придурковато поинтересовался я, не желая
"догонять" смысл сказанного. - Он должен скоропостижно уйти на пенсию?
Нехорошо улыбнувшись, Сухов покивал головой - оценил мое умение
грубо притворяться, - и вкрадчиво заметил:
- Он на пенсию долго не уйдет, хотя уже давно пора бы... Он, несмотря
на дряхлый возраст, держит в руках все нити, так сказать... Так что... В общем,
если при живом прокуроре я позвоню в Москву и потребую следственную
бригаду, уже спустя пятнадцать минут меня будут с пристрастием допрашивать
в мрачном подвале УВД здоровенные мордовороты.
- Я что - должен его замочить? - сердито поинтересовался я.
- Если он погибнет от пули, ножа или иных причин насильственного
плана, это вызовет ажиотаж, и дело сорвется, - пояснил Сухов, отрицательно
покачав указательным пальцем у меня перед носом. - А он... он должен
умереть естественной смертью... Понимаешь, Эммануил?
- Вы что - думаете, я киллер? - тихо спросил я, ловя выражение глаз
собеседника. Интересно, знает этот фраер что-либо о ПРОФСОЮЗЕ? Или так -
наобум идет?
- Я ничего такого не думаю, - так же тихо ответил Сухов, не отводя
глаз. - Ты имеешь вес в своем мире - пользуйся им. Этот парень должен
умереть, чтобы я мог тебя вытащить. Умереть как можно более естественно, как
можно более... натуралистично (я невольно вздрогнул!). А как это произойдет -
это, извини, уже твои проблемы.
ГЛАВА 4
Усадьба прокурора, как и большинство резиденций областных боссов,
располагалась в живописном пригородном лесопарке к северо-западу от города.
Я обосновался в заброшенном трехэтажном доме, который пару лет тому назад
начал возводить какой-то скороспелый нувориш областного разлива, но
благополучно довести дело до конца не успел - то ли посадили, то ли грохнули
за плохое поведение. У нас в пригороде таких свидетельств непрочности
внезапного благосостояния пруд пруди.
С места моего наблюдения хорошо просматривался фонтан
прокуророва особняка и примерно треть подворья.
Я уже пятые сутки торчал здесь, прерываясь на отдых лишь глубоко
после полуночи - Коржик и Саша Шрам приезжали и везли меня к Оксане, где
я торопливо принимал душ, выслушивал последние новости "параллельщиков"
и отправлялся почивать часа на три (около часа приходилось уделять
физиологическому обслуживанию психоаналитички, чтобы помнила, с кем
имеет дело!). Увы, никаких результатов мое сидение не имело. Прокурор
находился в отпуске и безвылазно торчал на усадьбе. Впрочем, будь у меня все
составляющие прокуророва быта, я бы тоже никуда не выходил. Бассейн, корт,
сауна, обширная лужайка, пересыпанные гравием дорожки в огромном саду...
Зачем куда-то ехать? Супруга, худосочная мегера, укатила на лето в Швейцарию
- тепло, видите ли, она плохо переносит... Отсутствие супруги прокурору
возмещали какие-то длинноногие особи младого возраста, которые
периодически возникали в поле моего наблюдения, перемещаясь по надобности
из дома в сауну или еще куда-то там. Увы мне, увы - нет у меня таких
возможностей. Особняки с бассейнами и ного-грудые девицы мне по статусу не
положены.
А тот факт, что его усадьбу охраняют четыре парных патруля милиции
и суточный пост охраны на КПП у ворот, меня огорчил. Он же не Президент,
мать его ети - он просто областной прокурор, которому по штату даже
телохранитель не полагается! Помимо десятка ментов, торчащих в усадьбе,
прокурора охраняла система тревожной сигнализации: по забору тянулись нити
емкостной системы обнаружения вперемежку с радиолучевыми датчиками, а
над фронтоном виднелись три видеокамеры на штативах.
В обычном порядке проникнуть на территорию усадьбы было
невозможно. Поэтому я изучал обстановку и терпеливо ждал, когда ситуация
позволит приступить к более продуктивным действиям. Судя по всему, до
исхода сегодняшних суток что-то должно было произойти...
Пока я валял дурака на третьем этаже недостроенного хауса, мои
соратники вкалывали в городе, добывая информацию для качественной
"засады" губернатора и мэра. Особого труда это не составляло: никто из
властей предержащих не считал нужным обезопасить себя от случайностей.
Они свято уверовали в незыблемость существующей системы взаимного
кормления и прикрытия и даже предположить не могли, что кто-то пожелает
получить об этой системе информацию. Уже к исходу вторых суток в нашем
распоряжении имелись все сведения, касающиеся имущества и финансового
положения мэрско-губернаторского клана. Помимо копий купчих на
недвижимость и различных договоров о приобретении в собственность
предприятий закрытого типа, Оксана каким-то образом исхитрилась
обзавестись информацией о счетах в банках и деловом участии некоторых
членов этих семейств в бизнесе процветающих фирм - как в области, так и за ее
пределами. Для меня, например, стало открытием, что губернатор является
владельцем шести процентов акций моей родной фирмы - ни о чем подобном я
ранее не подозревал!
Товарищи, которые нас интересовали, в соответствии с президентским
указом в свое время дисциплинированно накатали декларации о доходах, не
подозревая, что эти документы станут одним из свидетельств обвинения. Мои
"аналитики" заполучили копии этих деклараций, из коих явствовало, что
годовой доход губернатора составляет шестьдесят миллионов деревянными, а
его совокупное имущество, включая новенькую "шестерку" (гы-гы!) и
трехкомнатную квартиру, полученную еще в бытность директором
мясокомбината в одном из районов Новотопчинска, оценивается в сто
восемьдесят миллионов (рублей, соответственно). Информация, добытая
Оксаной и Стасом, сообщала, что губернатор имеет честь нагло врать. В
соответствии с нашими данными, только в наличной собственности сего
почетного мужа находилось имущества на три с половиной миллиона долларов
США, без учета астрономической суммы, лежавшей на различных счетах в
банках. Прибавьте к этому магазины, записанные на жену, автозаправки,
принадлежавшие братьям-сестрам, рестораны, находившиеся в ведомстве
племянников, и еще ряд наименований из этой серии. Примерно такое же
положение дел - ну, может быть, чуть поскромнее - имело место в мэрском
семействе. Совокупный ценз состоятельности этих двух фамилий составлял
что-то около сорока миллионов долларов США. Страшно подумать - такие
деньги! Полагаю, когда прибудет следственная бригада Генпрокуратуры, им
будет за что "зацепиться" - как выразился велеречивый Сухов...
Дожевав очередной кусок колбасы, я перевернул подзорную трубу и
посмотрел на свою яйцеобразную физиономию, отражавшуюся в объективе. Бо
не обманул - проклятые пятна постепенно утрачивали свою яркость и обещали
скоро исчезнуть совсем. Я грустно вздохнул и принялся наблюдать за объектом,
подумав, что ежели не успею в самое ближайшее время хотя бы наполовину
решить свои проблемы, то мне придется опять обращаться к Бо с просьбой
повторно исказить мой внешний облик его дурацкой настойкой.
В усадьбе прокурора активно готовились к масштабной попойке.
Длинноногие кухарки-постирухи, или еще как-их-там, накрывали на лужайке
столы: по моим прикидам, ожидалось прибытие тридцати-сорока персон -
даже если принять в расчет, что за каждый стол усядется всего пять человек. А
столов было восемь, и стояли они буквой П, и за каждый могло усесться
минимум с десяток таких, как Бо. В общем, длинноногие сновали туда-обратно,
звенели посудой, хихикали эротично, из-за высокого забора вился голубой
дымок, наполняя окрестности устойчивым ароматом шашлыка, - вся эта
атмосфера грядущего гульбища мне чрезвычайно нравилась: на определенном
этапе потребления горячительных напитков обязательно возникнет хаотическая
миграция гостей во всех направлениях, страшный шум, неразбериха - короче,
обычный в таких случаях бардак. А в условиях бардака значительно проще
придумать способ проникновения на территорию объекта и изобразить там чтонибудь
натуралистическое.
В шестом часу пополудни начали прибывать гости. Я опасался, что все
эти престижные авто, подъезжающие с интервалом в пять минут, будут
заруливать на территорию усадьбы - свободной площади там вполне
достаточно для размещения целого автопарка. Но менты, дежурившие на КПП,
по-видимому, имели на этот счет определенное указание: симпатичные
иномарки выстраивались ровными рядами с внешней стороны забора, а их
пассажиры шли пешком через калитку. Что ж - очень хорошо, дорогие мои. Это
в значительной степени облегчало мою задачу.
В течение сорока минут состоялся полный сбор - иномарки более не
прибывали. Гости расселись за столы, и я получил возможность довольно
сносно рассмотреть присутствующих. Сюрпризов не случилось - сборище
состояло сплошь из "своих", представляющих областной ареопаг, который в
обиходе справедливо именовался не иначе как мафия. Совсем недавно - годика
этак три назад - я искренне полагал, что мафия - это нечто загадочное и
страшное, какое-то обособленное от общества образование, живущие по своим
законам и противопоставившие себя как правоохранительным органам,
безуспешно пытающимся уничтожить эту самую мафию, так и органам
государственного администрирования, которые всеми силами изживают в своей
среде отдельных коррупционеров, имевших наглость тайно работать на мафию.
Да, темный я был, непросвещенный - детективов начитался. За столами в
прокуроровом дворе бок о бок сидели: начальник УВД и его замы; мэр с
какими-то вахлаками неопределенной направленности - но явно не холуйского
разряда; губернатор - в гордом одиночестве; вор Пахом со свитой
немногочисленной; еще четверо прокурорских чиновников (Сухова среди них
не было - видимо, рылом не вышел); ряд бригадиров городских
бандформирований и еще десятка полтора чиновников областного пошиба. Всю
эту благодать гармонично разбавляли длинноногие-грудастые, как привезенные
с собой запасливые гостями, так и тутошние - прокурорские. Поскольку
незнакомых мне шишек, к которым относились бы явным обожанием, не
обнаружилось, я сделал вывод, что банкет имеет место по случаю какого-то
домашнего торжества частного характера.
Подкрутив свою оптику, я некоторое время понаблюдал за
свежеиспеченным вдовцом -губернатором. В отличие от остальных этот
дядечка выглядел рассеянно-озабоченным: смотрел в сторону, невпопад
улыбался, когда к нему обращались - с трехсекундным опозданием, и, что
характерно, начал пить еще до того, как гости произнесли первый тост. Мои
аналитики-параллельщики, разрабатывающие губмэровскую банду, сообщили,
что губернатор ищет своего холуя Филянкина и недоумевает по поводу
длительного отсутствия Мирюка. Поиски эти, однако, успехом пока не
увенчались. Так что дядечка хмурился и рассеянно улыбался невпопад вполне
обоснованно - если он действительно обладает политическим чутьем, то оно в
настоящий момент должно подсказать ему, что в скором времени для него и его
команды грядут пакости катастрофического масштаба...
Помимо Оксаны и Стаса, среди моих параллельщиков присутствовали
Слава Завалеев и Серега Айдашин. Они тепло относились ко мне в мой
благоприятный жизненный период и не оставили сейчас. Когда я попросил их
оказать мне помощь, предупредив, что даже отдаленно не представляю себе,
чем это кончится, и не гарантирую им безопасных условий сотрудничества, эти
ребята в один голос заявили, что сделают все, что в их силах. И сделали. Славик
установил на чердаке пятиэтажки, что напротив "Белого дома", комплект
подслушивающей аппаратуры и научил Сашу Шрама с Коржиком работать на
этом чуде техники. Теперь мы имели возможность записывать все, что
произносилось в губернаторском кабинете.
Помимо этого. Слава раздобыл информацию о некоторых особенностях
интимной жизни губернатора и мэра и подбросил ее дотошному Сереге
Айдашину.
Серега опросил свою "клиентуру" и выяснил, что губернатор и мэр
страдают коллективным сдвигом на сексуальной почве, обусловленным отчасти
возрастом, отчасти безнаказанностью своего положения, позволяющего им
развлекаться самым похабным образом.
Оказалось, что младые прекраснотелые девы - Лада и Ольга - царствие
небесное бедным девчонкам, - которые, по заверению Ольги, поступали в
эксплуатацию максимум раз в неделю, - совсем не удовлетворяли изощренных
в искусстве любострастия старикашек. Старикашки обожали натуральные
сцены группового совокупления, в ходе которых их посещала стопроцентная
эрекция, нехарактерная для товарищей зрелого возраста, и вулканически
бурный оргазм, а то и два кряду. И пусть бы себе - кому от этого плохо? Но хочу
напомнить, что методология этих просмотров требовала изоляции дядечек от
общества в пенитенциарном учреждении или в учреждении психиатрического
профиля для самых безнадежных.
Серега записал рассказы тех лиц, кто участвовал в этих безобразных
оргиях, и в одну из таких сентябрьских ночей мы узнали ряд пикантных
подробностей, зафиксированных бесстрастной магнитофонной пленкой. По
улице Комсомольской, 25, на третьем этаже, находилась хорошо обставленная
четырехкомнатная квартира, записанная на губернатора. В этой квартире
губернатор с мэром частенько сиживали за хорошо накрытым столом, в
удобных креслицах да под красивую музыку, что тихо лилась из нерусской
стереосистемы - чтобы лишний шум не привлекал внимания обывателей.
Ловкий Филянкин накануне каждого такого "заседания" рыскал по злачным
местам нашего города и выискивал симпатичных малолеток - как женска так и
мужеска пола. Причем для старикашек потребны определенные кондиции:
чтобы все, что положено, только начинало круглеть - лет этак двенадцатьтринадцать.
Это если девочка. А если мальчик - надо, чтобы он был упитанный
и пухленький. С этим, кстати, у Филянкина возникали проблемы. Если девочек,
у которых все начинало круглеть, было навалом, то пухлых упитанных
мальчиков, увы, приходилось доставать с превеликими трудностями. Потому
что мальчики, которые беспризорно шарились по улицам в ночное время, были
совсем не пухлыми и не упитанными, а пухлые сидели дома и
дисциплинированно играли в "Сега-Мега-драйв-3", завистливо вздыхая о
похождениях непухлых.
Выбрав симпатичную малолетку, Филянкин заманивал ее (или его) в
авто - многие, кстати, сами предлагали за червонец "отсосать" у солидного
дядечки или "побаловаться в попку", но с презервативом - и доставлял в
губернаторскую "хазу". Малолетке вкалывали дозу препарата, провоцирующего
сексуальное возбуждение, а из соседней комнаты выскакивали здоровенные
губернаторские телохранители и начинали пользовать малолетку во всех
мыслимых ракурсах. Процесс продолжался около часа - за это время
притаившиеся под столом мастерицы орального секса успевали дважды
подоить старичков так, что те едва держались на ногах от изнеможения. Вот
такие пикантные подробности обнаружил бывший опер Серега Айдашин. Все
было зафиксировано: письменные показания - запись, показания вездесущих
уподъездных старушек, подтверждающие пребывание губернаторского и
мэрского авто у дома № 25 на Комсомольской улице. В завершение Серега, не
удовлетворившись записями и показаниями очевидца, потребовал у меня пять
"лимонов" - как он выразился, на "детальную доработку проекта рабочей
версии"; Серега договорился с жильцами квартиры, что располагалась над
губернаторской "малиной". Вот сейчас Серега должен высверливать пол в
квартире сверху - чтобы получилась небольшая дырочка над люстрой в
квартире снизу: для того чтобы туда влез объектив портативной видеокамеры.
Потому что сегодня они (губернатор и мэр) отдыхают у прокурора, а завтра
поедут в свою "малину" - так явствовало из прослушанных разговоров
губернатора по телефону. Удачи вам, извращенцы... Большинство нашей
новонавороченной элиты придерживается традиции, доставшейся им в
наследство от предков. Предки наши, за редким исключением, обладали
устойчивой предрасположенностью к садомазохизму. Вы почитайте наши
сказки и былины: там непременно кто-то страдает и в страшных муках ползет
по дороге к счастью (теряя друзей, любимых, родственников), вместо того,
чтобы жить в свое удовольствие и давать жить другим. Герой наших народных
баек обязательно выберет самый тернистый путь, заставит близких горько
рыдать, и в конечном итоге - после того, как его завалит один из близких
родственников, - найдется добрая душа, которая оживит несчастного живой
водицей, покарает негодяя и будет преданно любить героя, который в процессе
путешествия к счастью оказался слеп, глух, ряб, лишился нижних конечностей,
но от этого совсем не утратил первоначального очарования. В плане
склонности к садомазохизму показательно отношение наших
соотечественников (я рассматриваю всю историческую практику, без
хронологических рамок) к потреблению пищи и алкогольных напитков. Вот в
Китае, например, в стародавние времена приговоренного к смерти с утр
...Закладка в соц.сетях
