Жанр: Электронное издание
profkill
...а до
вечера кормили до отвала, в результате чего он благополучно отдавал концы от
несварения или чего-то там еще. Развратные древние римляне тоже были
мастаки набивать брюхо, но на все пиршества они приходили с изящно
отделанным гусиным пером, назначение которого сводилось к возврату
съеденного и выпитого посредством элементарной тотальной отрыжки - чтобы,
не дай Зевс (или Посейдон), случайно не перегрузить свой изнеженный
деликатесами древнеримский желудок.
А что же наши? У нас всегда жрали в три горла. Почему в три? Да везде
сказано: "И был пир три дня и три ночи...", а в качестве иллюстрации
приводится бондарь Минька, что от радости упился в дымину и помер от этого
- ха-ха! Историческая практика изобилует подобными примерами, сплошь и
рядом такое случается - привыкли мы... Да, мы привыкли. Мы привыкли, что
наши соотечественники праздник отмечают тем, что собираются вместе для
нанесения удара организму многократно превышающим норму потреблением
пищи и алкоголя. У нас закон: упиться вусмерть самому и заставить надраться
тех, кто рядом.
Итак, "Ролекс" зафиксировал 21.30. Всеобщий ажиотаж, царивший за
столами на лужайке, и ударный темп подъема фужеров наполняли мою душу
предвкушением удачи... Прокурор умрет естественной смертью. Такие случаи у
нас не редкость: эти престарелые новорусские чинуши считают свой организм
железным, а потому частенько пируют в саунах - да подолгу пируют, идиоты! А
если вам за пятьдесят, а вы при этом, будучи сильно пьяным, сиганете из
парилки в ледяную воду бассейна, извините - никто не поручится за
благополучное завершение подобных опытов...
Прокурорская сауна работала вовсю, даже с некоторым перегрузом.
Имел место душный влажный вечер в преддверии ночного дождика - гости
восседали наподобие древних римлян, обтянутые в простыни, багроволицые и
осовевшие от перепада температуры. Длинноногие-грудастые, как по команде,
избавились от небольшого количества одежды, что имелась на их прекрасных
телах, и теперь дефилировали в каких-то четвертинках простыней, оглашая
подворье радостными визгами. Часа через полтора самые крутые тихонько
исчезнут, а остальные активно займутся всякими пьяными мерзостями. Именно
в это время я и начну работать...
Вчерашний день ознаменовался благополучным завершением операции
"Большое дерьмо", и я еще раз убедился, что в нашей стране за деньги можно
сделать все.
- Давай "лимон", - потребовал Стас позавчера вечером. Я дал без
разговоров, Стас исчез и прибыл поздно ночью со схемой канализации района,
в котором располагался губернаторский особняк.
- Давай два "лимона" и... три "лимона", - потребовал хмурый Саша
Шрам вчера утром.
- А почему не просто пять "лимонов"? - удивился я спросонок. - Зачем
именно два и три?
- Так надо, - лаконично ответил Саша. - Два - задвижка. Три -
говночистам...
Выдав субсидии на операцию, я пересчитал наличность и позвонил Бо
- попросил еще десять "лимонов".
- Ты что там... строишь чего-то? - удивился Бо.
- Да нет, скорее рушу, - честно признался я.
- Так, может, тебе экскаватор прислать? - оживился Бо.
- Думаю, обойдусь, - отозвался я. - Ты лучше приготовь одну бригаду
для разведработы - понадобятся скоро.
- Это у меня всегда готово, - напомнил Бо. - Ты, главное, не упусти
момент. Лучше всех замочить, а потом посмотреть, что из этого получится...
ну, ты в курсе...
А вечером того же дня я стал свидетелем триумфа коллективного труда
параллельщиков.
Загородная резиденция губернатора располагалась на отшибе - в
удалении от остальных построек пригородной зоны. Мои ребятишки
воспользовались этим и тщательно изучили схему канализации и раскопали
небольшой участок трубы, благо она залегала на глубине полтора метра.
К моменту завершения археологических работ прибыл знакомый Саши
Шрама, который, как ни странно, оказался электрогазосварщиком на пенсии.
Электрогазосварщик припер задвижку и сварочный аппарат. За сорок минут
ловкий Сашин знакомый сварил непредусмотренную схемой задвижку и убыл,
получив вознаграждение в соответствии с договором.
Ребятишки задвижку закрыли, неспешно перекурили и прокатились в
дежурную службу горжилуправления, где состоялась передача трех "лимонов"
бригадиру ремонтников - в обмен на прокат ремонтной машины со всем
оборудованием сроком на два часа.
Спустя час диспетчеру горжилуправления позвонил управляющий
губернаторской резиденцией и, судя по всему, страшно ругался. Диспетчер
выскочил во двор бледный, выдал задушенный петушиный всхлип и,
подпрыгнув на месте, указал пальцем на ворота, адресуясь к бригадиру.
Бригадир показательно схватился за голову, зычно гаркнул на ремонтников и
укатил. На первом же светофоре ремонтники передали машину Саше Шраму с
Коржиком и отправились в ближайшую пивную просаживать заработанные три
"лимона".
Стас с Сашей Шрамом около двадцати минут имитировали в
вельможном сортире кипучую деятельность, расхаживая по просторному
помещению в резиновых сапогах по колено в фекалиях, - в это время Коржик
открыл задвижку, и проблема самопроизвольно сошла на нет вместе с уровнем
дерьма. Тем временем Стас откупорил "нычку" Мирюка, извлек кассеты,
заботливо помещенные губкиллером в герметическую укупорку, и хлопцы
убыли восвояси, на прощание посоветовав управляющему, чтобы он
рекомендовал женопоголовью губрезиденции пользоваться "Тампаксами".
Они-де безболезненно проходят по дерьмопроводу и не создают таких проблем,
как аналогичные изделия других марок...
Три часа прослушивания "компры" Мирюка породили в среде
параллельщиков ажиотаж и новую волну жизнедеятельности. Судя по
информации, за годы совместного пребывания Мирюк по заказу губернатора
благополучно отправил в параллельные миры 12 человек - это вместе с Ладой,
Ольгой и Жоржиком; распоряжение об их устранении было последним на
четвертой кассете.
Не сочтя нужным поставить меня в известность, Оксана отправилась на
ИЦ УВД (информцентр), замначальника которого оказался ее школьным
приятелем. Психоаналитичка упросила своего школьного приятеля помочь ей в
ее острейшей необходимости мифической докторской диссертации на тему
"Типология адаптивного поведения преступников, впервые попавших в
условиях агрессивной среды пенитенциарной системы". Слегка поколебавшись,
замнач ИЦ выделил Оксане свободный терминал и дал сорок минут,
предупредив, что данные ИЦ разглашению не подлежат. Оксана успешно
выбрала хранящиеся в памяти компьютера уголовные дела, возбужденные по
факту смерти интересующих нас лиц, - все они, кроме последнего, оказались за
отсутствием состава либо события преступления и сданы в архив.
Спустя еще два часа Серега Айдашин, пользуясь старыми связями,
забрался в архив УВД. Бывший опер покинул архив, имея девять тощих
картонных папок, - дело об убийстве, которое инкриминировали мне, пока
находилось в производстве.
Так, к исходу вчерашнего дня у нас на руках имелись недурственные
материалы, которые могли здорово озаботить обещанную Суховым бригаду
Генпрокуратуры...
В 23.00 несколько гостей, как по команде, покинули шумное сборище
во дворе прокуророва дома. Первым слинял вор Пахом. За Пахомом
последовали начальник УВД с замами и еще ряд товарищей, которым по
статусу положено с утра иметь светлую голову.
Оценив диспозицию, я извлек телефон Бо и звякнул Оксане, чтобы она
подослала бойцов с экипировкой для предстоящей акции.
Спустя полчаса ко мне в гнездо поднялись Коржик и Саша Шрам и
вручили все, что я просил: два десятиграммовых шприца, один шприц для
инсулиновых инъекций, ампулу с пентоналом, диктофон, заряженный чистой
кассетой, и... маленькую плоскую бутылку "Смирнова".
Проводив бойцов, я еще некоторое время наблюдал за гульбищем,
преобразующимся в настоящую оргию. Бардак был на все сто. Товарищи в
простынях употребляли длинноногих, совершенно не стесняясь присутствием
собутыльников. Те, кто был уже не в состоянии, возлежали за и под столами.
Некоторые, в простынях, видимо, не удовлетворившись зеленой травкой
лужайки, тащили длинноногих в машины, отдельные авто лениво покачивались
в такт ритмичным движениям, из приспущенных окон доносились визг и
похихикивания. Многоопытные водители и охрана деликатно кучковались
метрах в пятидесяти от машин.
Прокурор держался молодцом. Он активно обрабатывал какого-то
пухлого дядю с идеально лысым квадратным черепом - наливал себе и ему,
братски обнимал за шею, что-то журча на ухо, можно было предположить, что
штучка сия имеет определенный вес и позарез нужна прокурору. Дождавшись,
когда прокурор медленно повлек его по направлению к сауне, я оголился до
пояса, моментально сверзился с третьего этажа и трусцой припустил к стоянке
авто.
Поползав среди машин, я обнаружил в одной из них бессвязное
бормотание, скорее похожее на предсмертные стоны задавленного поддоном
грузчика. Открыв заднюю дверь, я вытащил то, что лежало сверху, приложив
при этом титанические усилия, - самец оказался тучен и скользок из-за
обильной испарины любви: дама продолжала вскидывать тазом, по инерции
покрикивая, а представитель противоположного пола начал медленно валиться
под колеса автомобиля, начальственно грозя в пространство пальцем.
В салоне я обнаружил влажную простыню, соорудил себе римскую
тунику и, натужно крякнув, принял толстяка на плечо - в обнимку.
- А и тяжел же ты, братец, - пробормотал я, волоча свое "прикрытие" к
КПП. - Худеть надобно!
Меня никто не остановил. Подивившись на убранство сауны - прямо
приемный зал, - я отыскал массажный кабинет, с удовольствием обнаружил на
двери массивную задвижку и, зайдя, стал ждать, не закрывая двери до конца.
Минут через пять дверь парилки распахнулась, и худосочный,
небольшого росточка прокурор, нежно прижимая к своей груди здоровенного
дядю с квадратным лысым черепом и пытаясь поднять боевой дух гостя, что-то
нашептывал ему на ушко.
Гость, похоже, начисто утратил способность ориентироваться в
пространстве - прокурору пришлось приложить немало усилий, чтобы
дотащить его до широкой деревянной скамьи.
- Ну, слава богу, уговорил, - пробормотал прокурор и замер, увидев
меня. Качнувшись с пятки на носок, прокурор растерянно развел руками, икнул
и спросил: - А ты... ты как здесь, Эммануил?
- Здравствуйте, Виктор Константинович, - доброжелательно произнес
я, делая шаг вперед и легонько щелкая прокурора в челюсть, отчего он
стукнулся коленями об пол и собрался было завалиться на бок. - Нет-нет,
родной мой! - Я подхватил его под мышки, затаскивая в массажный кабинет. -
Вот, на кушеточку - а тут можете и расслабиться...
Вены на предплечьях прокурора отчетливо прорисовывались синими
нитками, и потому инъекция пентонала получилась у меня не хуже, чем у
заправской медсестры.
...Прокурор обильно вспотел и стал тяжело дышать - спустя десять
минут я записывал довольно внятные ответы на все вопросы.
Показания прокурора оказались уникальными, но я умудрился задать
один каверзный вопрос, ответ на который получить не надеялся. Я спросил у
прокурора, знает ли он что-либо об обстоятельствах гибели моих родителей.
Напомню, что мои родители погибли четыре года назад в автокатастрофе.
Произошло лобовое столкновение с "КамАЗом", который вырулил на
встречную полосу с потушенными фарами. Были сумерки, освещенность трассы
почти нулевая... Водила камазный скрылся - потом выяснилось, что этот
"КамАЗ" числился в угоне, так что спросить было не с кого... Чуть позже
Петрович, член правления ПРОФСОЮЗА, намекал, что они располагают
информацией о гибели моих родителей, и обещал когда-нибудь этой
информацией поделиться. Оказалось, что в последний период жизни моего
отца обуяла острая неудовлетворенность своим положением. Он начал собирать
компромат на своего шефа - прокурора то бишь, - и его, этого компромата,
хватило бы на три расстрельных статьи без права на кассацию. Водителем
"КамАЗа" был некто Коля Подкурнаев - спустя неделю его пришили в камере
СИЗО. Заказывал убийство прокурор...
Когда действие пентонала сошло на нет, я пару раз макнул прокурора в
бассейн и, убедившись, что он адекватно воспринимает действительность,
поинтересовался:
- У вас в доме кабинет имеется? Мне нужна бумага и ручка.
Прокурор утвердительно кивнул - сейчас его бил озноб. Нацедив в один
из десятиграммовых шприцев "Смирнова", я слегка прокомментировал:
- Это вытяжка из кошачьего трупного яда.
Прокурор уставился на шприц с некоторой тревогой.
- Одного миллиграмма достаточно, чтобы в человечьем организме
возникла необратимая реакция, - сообщил я ленивым голосом. - Противоядия
не существует.
Прокурор опять покивал и открыл было рот, чтобы чего-то спросить.
- Я сейчас вас обниму и приставлю эту штуку к боку, - предвосхитил я
вопрос. - Затем накину простыню, чтобы никто не удивился, и мы потопаем в
дом. Даю слово, что пальцем вас не трону, если будете себя вести как следует.
Спустя три минуты мы оказались в кабинете - по дороге к нам
пытались пристать бесхозные длинноногие-грудастые, но хозяин страшно
гикнул на них, и дамочки исчезли.
- Где ваш именной карабин? - спросил я. У этих слуг народа
обязательно есть именной карабин, а то и целая коллекция дареного оружия.
Прокурор приблизился к длинному металлическому ящику и набрал
код. Я подскочил и достал из ящика симпатичный "зубр", богато украшенный
серебряной инкрустацией.
- "Виктору Константиновичу Чужестранцеву от Миши Щепичихина с
любовью и уважением, в благодарность за совместную службу", - прочел я
надпись на серебряной пластине, изящно вживленной в приклад. Коробка с
патронами находилась на нижней полке ящика. Зарядив один патрон в карабин,
я на всякий случай взял еще два и спрятал их в карман.
- Значит, любят вас, - прокомментировал я, усаживаясь в кресло и
делая знак, чтобы прокурор занял свое рабочее место. - Любят и уважают...
Очччень хорошо!
- Ты собираешься убить меня прямо здесь? - тревожно
поинтересовался хозяин кабинета - голос его звучал на удивление трезво.
- Я дал вам слово, что пальцем вас не трону - если вы будете хорошо
себя вести. Пока вы ведете себя хорошо...
- А что ж ты тогда хочешь? - удивился прокурор.
- Берите лист бумаги и ручку, - распорядился я. - Будете писать то, что
я продиктую.
Пожав плечами, прокурор положил перед собой лист бумаги,
вооружился ручкой и уставился на меня.
Спустя пять минут я закончил диктовать, забрал исписанный листок и
вслух прочитал:
"Начальнику УФСБ Новотопчинской области
полковнику Кочеткову А.В.
Заявление
Я, Чужестранцев Виктор Константинович, добровольно признаю, что в
октябре 1993 года поручил Николаю Подкурнаеву совершить убийство моего
заместителя - Всеволода Андреевича Бакланова и его супруги Анны
Михайловны Баклановой, в связи с чем..." - далее следовало детальное
изложение обстоятельств сговора. Последнее предложение заявления звучало
следующим образом: "Я совершил гнусную мерзость, и мне нет прощения, я
страшно раскаиваюсь в содеянном и признаю себя полным ничтожеством" - и
подпись.
- А теперь одевайтесь, вызывайте свою машину к парадному входу -
скажите, что желаете прокатиться с приятелем, без водителя.
Пока прокурор облачался, я стоял в дверях и внимательно за ним
следил. Мой пленник, несмотря на большой опыт общения с людьми, с трудом
скрывал свое торжество. Он старательно хмурился, но на его роже было
написано: "Дурак ты, парень! Как я тебя провел!". Наверняка он считал, что его
явка с повинной в ФСБ - полный бред. Ну, отвезу я его в управу, сдам кому
следует... а дальше события примут вполне предсказуемый оборот: завтра его
отпустят, заявление уничтожат, а меня прямо в дежурной части повяжут
бдительные чекисты... Ну-ну...
Благополучно усевшись в прокурорский "Форд", мы без приключений
выкатили из усадьбы.
У поворота на автостраду к нам присоединились Саша Шрам и Коржик,
дремавшие в своем "Ниссане". Перекинувшись с бойцами парой фраз, я извлек
телефон Бо и набрал номер домашнего телефона своего старого приятеля -
главного редактора местной "Новой недели" Андрея Настырного, скандально
известного своей удалью и наплевательским отношением к собственной
безопасности в погоне за пикантными сенсациями из жизни высшего света.
- Повторяйте, что я буду вам говорить, - приказал я прокурору,
дождавшись, когда в трубке раздался недовольный голос Настырного.
- Это областной прокурор Чужестранцев, - послушно вторил мне
прокурор, слегка напрягая голос. - Хочу предложить вам сенсацию... Я вам
пришлю свое заявление и хочу, чтобы оно было опубликовано на первой
странице завтрашней газеты... Да, это сенсация - такого ваша газета еще не
публиковала. Когда пришлю? Минут через сорок...
Через пятнадцать минут езды мой пленник забеспокоился:
- Ээээ... а ФСБ в другой стороне... Куда же мы?
- А кто вам сказал, что мы едем в ФСБ? - удивился я и ткнул стволом
карабина в прокурорский бок. - Стоп, машина! - скомандовал я. - Выходите,
Виктор Константинович, приехали.
Выйдя из машины, прокурор вздрогнул:
- Так это же... Так это... - мой пленник закашлялся. Я с пониманием
отнесся к его испугу: если бы меня среди ночи доставили на городское
кладбище...
- Ты обещал, что не тронешь меня, - проблеял прокурор, когда мы
пробирались между могил. - Ты обещал...
- Я привык выполнять свои обещания, - сообщил я, останавливаясь
возле могилы моих родителей. - Я вас пальцем не трону - вы сами.
- Как это - сам? - удивился прокурор, в голосе его я уловил надежду.
Достав из кармана лист с заявлением, я аккуратно срезал верхнюю
часть - где было написано "Начальнику УФСБ" и "Заявление", лист свернул
вчетверо, вручил Саше Шраму и назвал адрес, по которому он должен был
доставить сие послание после того, как мы прибудем домой. Затем я велел
бойцам обнажить оружие и попросил их удалиться на двадцать шагов.
- Это могилы моих родителей, - пояснил я дрожащему в ознобе
прокурору и протянул ему карабин. - Это ваш карабин, Виктор
Константинович. В нем всего один патрон. Если вы попытаетесь убить меня,
мои люди вас будут пытать долго и очень профессионально - в Чечне одного из
них этому искусству обучили в полном объеме. Я даю вам шанс свести счеты с
жизнью, как подобает настоящему мужчине. Берите!
Прокурор завороженно уставился на карабин, медленно протянув руки,
он вдруг схватил оружие и отпрыгнул в сторону. В двадцати метрах от нас
раздался лязг затворов. Обернувшись на звук, прокурор застыл и с полминуты
лихорадочно соображал. Затем он направил ствол мне в живот. Я не
шелохнулся.
- Нет-нет... - пробормотал прокурор. - Что толку... - и вставил ствол
карабина себе в рот. Я погасил фонарик. Выстрел в темноте был похож на взрыв
гранаты - что-то горячее брызнуло мне в лицо... спустя долю секунды раздался
мягкий шлепок о грунт, и я включил фонарик. Тело прокурора лежало на
надгробии моей матери. Я аккуратно стащил труп с могилы и медленно пошел
прочь.
ГЛАВА 5
Парик из натурального волоса старит Стаса лет на двадцать, не меньше
- за пять дней лохмы рыжеватых волос свалялись комками, и теперь мой
соратник похож на некое подобие гигантского пуделя, брошенного хозяевами.
Живописные лохмотья и недельная щетина - все это вписывается в имидж
закоренелого бомжа, который мы старательно примеряем на себя для
успешного вскрытия программы "Подснежник" вот уже пятый день. Если
верить Стасу, вид у меня ничем не хуже, чем у него. Точнее - ничем не лучше.
Правда, когда мы появились в подвале подготовленного к сносу дома,
который избрали в качестве своего временного обиталища наши "соратники",
профессиональные бомжи нас раскусили, но гнать не стали.
- Живите на здоровье, - радушно разрешила неофициальная лидерша
подвала Леся, - места всем хватит...
Затем она понюхала воздух и ощерилась беззубой улыбкой, сделав
неожиданное предположение:
- Репортаж делаете? А на камеру снимать будете?
Мы со Стасом принялись активно недоумевать по поводу столь
странного приема.
- Да нам все равно - нет так нет, - беззаботно оборвала Леся, объяснив,
что от нас не так пахнет. Оказалось, что бомж пахнет подвалом, помойкой,
канализацией и вообще - нежитью. Пришлось экстренно придумывать
правдоподобную версию: бомжи мы недавние, поскольку нас обоих "кинули с
хатой" в соседнем городе и пообещали "завалить". Вот и пришлось на
товарняке подаваться куда подальше. Пока решили перекантоваться здесь, а там
видно будет.
Вот так состоялось наше "вливание" в "коллектив", дабы острей
проследить один из основных аспектов левой деятельности нашей
подконтрольной мафии - программу "Подснежник". Об этом "Подснежнике"
вскользь упомянул Мирюк - но в общих чертах: ничего конкретного
губернаторский исполнитель не знал. Такую же скудную информацию выдал
прокурор, упомянув, что за осуществление программы отвечает замначальника
УВД по ООП (охране общественного порядка) - он же младший брат
начальника УВД.
На следующий день после "самоубийства" прокурора пришлось
экстренно менять место дислокации: позвонил муж Оксаны и предупредил, что
вечером явится из командировки. Саша Шрам прошвырнулся по объявлениям и
обнаружил сносный домик в глухой оконечности Халтуринского района,
который сдавали на три месяца за два "лимона" вперед. К обеду мы туда
переехали. Оксана озаботилась качественным изменением моего внешнего
вида: пятна, которыми наградил меня Бо, сошли, и теперь я был удручающе
похож на свои многочисленные отксеренные фотографии, находящиеся на
руках у всех патрульных нарядов и висящие на стендах "Их разыскивает
милиция". Оксана принесла два симпатичных парика - рыжий и шатен. От
рыжего я с ходу отказался и уже через пять минут после ходил, прислушиваясь к
своим ощущениям: приклеенный на какой-то удивительный клей шатен давил
на череп, вызывая зуд и желание почесаться.
- Это пройдет - привыкнешь, - успокоила меня Оксана и принялась за
Стаса. Спустя три часа я уже настолько сжился с новообретенной деталью
внешности, что начал о ней забывать - парики были изготовлены мастерски.
Город гудел. Обязательный Настырный не постеснялся: в утреннем
выпуске "Новой недели" во всю первую страницу зиял этот суперскандальный
материалец. Ближе к вечеру позвонил Слава Завалеев и сообщил, что меня
желает видеть врио областного прокурора Сухов.
Я позвонил Сухову и договорился о встрече. В этот раз мы подъехали к
скверу напротив прокуратуры на "Ниссане", приняли врио прокурора и
отъехали пару кварталов, после чего я попросил Сашу с Коржиком прогуляться
минут десять.
- Он должен был умереть тихо, - напустился на меня Сухов. - Без всех
этих ненужных эффектов! Ты катастрофически ускорил развязку, и теперь нам
придется очень туго. И потом - что это за история с твоими родителями? Это
что - действительно... эээ... все так и было?
- Это он сам, - невозмутимо парировал я, с удовольствием отметив, что
туго будет теперь не мне одному, а "нам". - Я узнал об обстоятельствах гибели
моих родителей из достоверных источников, явился к нему вечером и сказал -
ты мразь и дерьмо. Если хочешь как-то загладить свою вину - застрелись как
настоящий мужик. Ну и вот...
Далее Сухов изложил, какие это проблемы у "нас" возникают. Бригада
от Генпрокуратуры России ожидается уже сегодня вечером - работать по факту
самоубийства главы областной юстиции. На момент прибытия бригады
получается картина известного художника "Утро в лесу": три посторонних
медведя в глухом лесу, где им ничего обломиться не может - все их боятся и
никто не доверяет. Никто из "правильных", в свое время зашантажированных
начальником УВД и его шайкой, показания давать не станет, потому что
трясутся за свое благополучие. Фактических зацепок по УВД у нас не имеется -
а именно с них следовало бы начинать расследование...
- Подождите, подождите, - возмутился я. - А что по губернатору?
Этого что - недостаточно?
- А по губернатору нужна правительственная комиссия! - ехидно выдал
Сухов. - Чтобы лишить его парламентской неприкосновенности! Без этого
никто не имеет права его пальцем тронуть!
- Ну и что теперь? - упавшим голосом вопросил я. - Что ж - выходит,
все зря? Сколько труда вложено... А вы? Что ж вы раньше не сказали?!
- А я не Ванга, чтобы предположить, что этот... кхм... ну, что он
застрелится и опубликует свое раскаяние тиражом в двести тысяч экземпляров!
- мудро заметил Сухов. - Я думал, что мы все аккуратно распутаем, я
прошвырнусь в столицу и все устрою по поводу правительственной комиссии -
втихаря, так сказать...
- А теперь, значит, прошвырнуться не получится, - пробормотал я. -
Да, не получится... Бригада приедет, надо вам будет с ними - туда-сюда...
- Ну, это мы еще посмотрим, - многозначительно заметил Сухов. - Они
будут ковыряться минимум неделю. Кое-что я им подкину и... и слиняю в
столицу. Они тут без меня обойдутся. Того материала, что у нас имеется, будет
достаточно, чтобы заинтересовать парламентариев... ммм... есть у меня там
один человечек стоящий... А я, помимо этого, постараюсь прорваться на
личный прием к МВД.
- А к МВД зачем? - удивился я.
- А ты представь себе: к нам внезапно прилетает парламентская
комиссия во главе... ну, допустим, с председателем комитета по безопасности,
а в купе с ней - следственная группа МВД под руководством самого министра?
- вкрадчиво произнес Сухов. - Каково? А мы им тут - оп! - нате вам на
блюдечке жареные факты! Представляешь?
Я покивал головой - действительно, перспектива заманчивая.
- Я все сделаю, что в моих силах, - твердо пообещал я. - Есть тут у
меня одна задумка. Это по поводу "Подснежника" - помните, из показаний
Мирюка?
- "Подснежник", "Подснежник"... - Сухов наморщился. - А, это
насчет бомжей, что ли?
- Именно, - подтвердил я. - Мы как раз сейчас разрабатываем этот
вариант, так что...
- Это уже детали, - оборвал меня Сухов. - А суть такова: за неделю
тебе надо полностью уничтожить компромат на "правильных", которых
зашантажировал начальник УВД. И убедить их в том, что этого компромата не
существует. Только в этом случае показания польются рекой. Эти урод
...Закладка в соц.сетях
