Жанр: Электронное издание
nointim
...я ей сказала, но с готовностью кивнула, а потом свалилась со
стула, должно быть, от счастья), так вот, отправив после всех этих
незначительных происшествий мальчишек в лагерь, я начала ломать голову:
стоит ли кого-то посвящать в мой план? Если честно, очень хотелось посвятить
Родионова, но он наверняка счел бы план глупостью и не дал бы мне его
осуществить. Про Колесникова и говорить нечего, оставались Петрович и
Андрюха. Андрюха лежит раненный, беспокоить его совестно, а Петрович ничем
не лучше Родионова, ему мой план тоже не понравится и он, чего доброго,
сообщит Александру Сергеевичу. Пострадав еще немного, я изложила свой
замысел на бумаге. На это ушло два часа времени. Пять исписанных листов, я
оставила их на кухонном столе под хлебницей, записала на автоответчик
сообщение, что я в Анапе, а затем позвонила сестре. Это заняло очень много
времени, так как выяснилось, что она в настоящий момент на базе отсутствует,
в конце концов сестра сама со мной связалась, и я сообщила, что Сенька в
лагере, потому что у меня романтическая поездка с человеком, имя которого я
пожелала оставить в тайне. Сестра минут десять распиналась в том духе, что
если он женат, то ничего путного из этого не выйдет, и тут же привела
несколько примеров, только я собралась послать ее к черту, как она вспомнила
о Сеньке и начала интересоваться, как он ест, спит и с кем во дворе
подружился, хотя звонила два дня назад и с легкостью могла разжиться
информацией непосредственно от первоисточника. В общем, я вконец измучилась
и решила, что с Машки вполне хватило бы автоответчика, но тут она наконец со
мной попрощалась. Издав протяжный стон, я взглянула на часы и поздравила
себя с тем, что легко отделалась. Собрала кое-какие вещи и вызвала такси. В
семнадцать часов пятнадцать минут по московскому времени я стояла возле дома
номер тридцать пять в Конном переулке, попеременно ощущая себя то Зоей
Космодемьянской, то просто дурой, причем ко второму склонялась больше.
Запретив себе трусить и забивать голову лишними мыслями, я, набрав код на
двери подъезда, взглянула на мир за своей спиной и отважно вошла в дом.
Квартира моей подруги располагалась на втором этаже. Хотя в доме
насчитывалось всего три этажа, здесь имелся лифт, на нем я и поднялась,
потому что самых необходимых вещей у меня набралось предостаточно. Иркина
квартира, в отличие от описанной Андрюхой Коломейцевым, ничем особо не
потрясала. Двухкомнатная, правда довольно просторная, с большим холлом и
гостиной метров в двадцать пять. Кухня вызывала у меня легкую зависть,
потому что, не в пример моей, могла вместить человек десять, и тесниться бы
им не пришлось. Спальня небольшая, но уютная, застекленная лоджия больше
напоминала веранду из-за большого количества вьющихся растений, именно за
ними Ирка и просила меня присматривать, то есть раз в неделю обильно их
поливать. Мебели в квартире был необходимый минимум, а в гостиной даже
отсутствовали шторы на окнах. Квартиру мои друзья купили недавно и почти
сразу после этого отбыли в Германию. В мои обязанности, помимо ухода за
растениями, входила оплата коммунальных услуг, а главное - телефона, чтобы
его не отключили, спаси господи. Подключить телефон в нашем городе дело
практически невозможное, по крайней мере, местные чиновники все делают для
этого. Итак, я вошла в квартиру, в которой была до этого раз сто, ощущая
волнение, огляделась, прогулялась по комнатам, зачем-то проверила кран в
ванной, открыла дверь в лоджию, должно быть, с надеждой быть услышанной,
если придется вопить "караул", и принялась разбирать свои вещи. После этого
я заварила кофе, выпила две чашки и затосковала. Собираясь сюда с намерением
разоблачить всех городских убийц, я предполагала, что сильно рискую (о чем
не преминула указать в прощальном письме), но как-то не подумала, каким
образом собираюсь реализовать свой план. Я даже не знала, в какой квартире
живет Турок. Предположим, это самая плевая проблема. Но как я собираюсь
держать ее под наблюдением? Сидеть на лестничной клетке? Побегав немного по
лоджии и обозвав себя идиоткой по меньшей мере раз пятнадцать, я вынуждена
была признать, что план мой и не план вовсе. Я могу сидеть в Иркиной
квартире до самого ее возвращения из Германии, толку от этого никакого. Едва
не заревев от досады (на моей кухне план казался таким простым, как все
гениальное), я отправилась в магазин. В конце концов, если Сенька в лагере,
ничто не мешает мне немного пожить здесь и осмотреться
Я захлопнула входную дверь, вспомнила, что не выключила свет в холле,
вставила ключ в замок и тут услышала шаги - кто-то шел от лифта в мою
сторону; я повернулась и у двери напротив увидела молодого мужчину, по
случаю жары облаченного в светлые брюки и футболку небесно-голубого цвета. -
Привет, - сказал он, глядя на меня с любопытством, а я едва не присела от
неожиданности: передо мной стоял Турок собственной персоной. Конечно, он
здорово изменился, от высокого стройного парня, который сводил меня с ума в
пятом и частично в шестом классах, и следа не осталось. В настоящий момент
ширина его примерно равнялась длине, то есть росту. Некогда вьющиеся волосы
до плеч поредели, поседели на висках и были коротко подстрижены, нос с
красными прожилками выглядел не просто крупным, он казался огромным.
Прежними остались только глаза: большие, темные, с невероятно длинными
ресницами. Турок тоже меня разглядывал, причем в глазах его читался явный
интерес. Мысленно ткнув себя в бок, чтобы придать себе бодрости и заставить
винтики в голове шевелиться, я расцвела своей лучшей улыбкой, расправила
плечи и ответила звенящим от счастья голосом:
- Здравствуйте.
- Ваша квартира? - кивнул он на дверь, возле которой я все еще стояла в
полупрофиль к Турку, надеясь, что это позволит ему разглядеть мои
достоинства в наиболее выгодном для них свете.
- Нет, - продолжая улыбаться, сказала я. - Здесь живет моя подруга,
Ирина, может быть, вы знакомы? Она сейчас в Германии.
- А-а... Муж у нее в очках?
- Точно, - закивала я. - Я иногда захожу, поливаю цветы в лоджии, ну и
присматриваю... на всякий случай. А теперь жить здесь буду, пока у меня в
квартире ремонт.
- Вот оно что, - кивнул Турок, - тогда давай знакомиться. Меня Николаем
зовут, а тебя? - На мгновение я пришла в замешательство: Турок старше меня
на пять лет и вряд ли вспомнит белобрысую девчонку с косичками, с которой
много лет назад отдыхал в спортивном лагере, но если все-таки вспомнит и
окажется, что с именем я что-то напутала...
- Даша, - ответила я, выключила свет в холле и захлопнула дверь. Турок к
этому моменту открыл свою дверь, но все еще стоял на пороге, с удовольствием
поглядывая на меня. Я смущенно потупила глазки, хихикнула и прошмыгнула
мимо.
- Пока, - кивнул Турок и весело мне подмигнул.
Точно на крыльях, я вылетела на улицу и, уже подходя к магазину, задала
себе здравый вопрос: а чему я, собственно говоря, радуюсь? Ну встретились мы
с Турком, ну живет он в квартире напротив (еще вопрос, один живет или с
семьей), и что дальше? Если я начну ему мозолить глаза, он заподозрит
неладное, а как я смогу за ним следить? Вряд ли он любит ходить пешком по
своим делам, а у меня даже машины нет. Но, несмотря на эти здравые
рассуждения, первая удача вызывала у меня бурный восторг.
Последующие два дня я провела возле смотрового "глазка" входной двери в
тщетной надежде увидеть что-то, заслуживающее моего внимания. К Турку никто
не приходил, и сам он не появлялся. В первую ночь я даже выскочила на улицу
с намерением взглянуть на его окна. Ни в одном окне свет не горел. Впрочем,
это не значило, что Турка непременно нет дома, время позднее, и он уже мог
спать. С еще большим усердием я таращилась в "глазок" с самого раннего утра.
Глаза слезились, а голова так разболелась, что пришлось принять таблетку.
Турка не было, из его квартиры не доносилось ни звука, и вечером свет вновь
не горел, из чего я заключила, что живет он один (по крайней мере, сейчас) и
ночевать дома считает для себя необязательным. На третий день я вышла в
магазин, а вернувшись, обнаружила у своей двери мордастого парня лет
двадцати семи, с голой грудью с волосяным покровом необыкновенной пышности и
очень сердитым выражением физиономии.
- Ты хозяйка? - кивнув на дверь, спросил он.
- Да, то есть нет. А что случилось? - забеспокоилась я.
- Кран в ванной закрыла? - посуровел он.
- Да, то есть я его не открывала. Только утром. А что?
- Ничего. Залила мне всю ванную, а у меня ремонт на тысячу баксов. Это не
считая джакузи. Соображаешь?
- Ничего я вам не заливала, - возмутилась я. Тысяча баксов, как ни крути,
тысяча баксов, а этот мордастый явно не из тех, кто любит решать дело миром.
- Открывай, - кивнул он на дверь.
Я послушно открыла и с некоторой опаской следом за ним прошла в ванную. К
моему величайшему облегчению, кран был закрыт, а пол совершенно сух, и нигде
ни капли воды. Я перевела дух и спросила строго:
- Видите?
- Вижу, - кивнул он, опустившись на корточки и заглядывая под ванну. -
Чего ж за фигня такая? У меня по стене течет.
- Это не я.... Может, труба лопнула в стене? - выдвинула я предположение,
вспомнив, что нечто подобное случилось у нас в душевой.
- Может, - невесело согласился парень. - Идем посмотрим.
- Куда?
- Ко мне.
- А зачем мне смотреть? - растерялась я, а он наставительно заметил:
- Это общая проблема. - И я пошла за ним, забыв закрыть входную дверь.
Стена в его ванной действительно была подозрительно мокрой, я несколько
минут смотрела на нее с большим усердием, а потом заявила:
- Если бы от меня текло, то в первую очередь пострадал бы потолок.
- А он у меня подвесной, - съязвил парень. - Может, и пострадал, только
этого еще не видно.
- Думаю, вам надо вызвать слесаря, - пятясь из его шикарной ванной,
пробормотала я. Парень мне ужасно не понравился и вообще выглядел опасно.
- Слесаря, - передразнил он. - Придет какая-нибудь пьянь, расковыряет мне
стенку...
Тут я не выдержала и разозлилась:
- Чего вы от меня хотите? Вызывайте слесаря или любуйтесь на свою мокрую
стену, мне-то что? - С этими словами я направилась к входной двери.
- За краном следи, - рявкнул он мне вдогонку, а я прошипела: "Дурак",
правда, очень тихо, чтобы этот придурок не услышал.
Я поднялась к себе на второй этаж и замерла, навострив уши: из-за двери
Турка были отчетливо слышны голоса - мужской и женский. Женский выговаривал
на повышенных тонах где-то в глубине квартиры, и слов не разберешь, а
мужской время от времени ворчливо отвечал:
- Ну достала ты меня.
Постояв, как цапля, на одной ноге (вторая так и зависла в воздухе,
настолько меня потрясло появление Турка), я изо всех сил старалась
расслышать, о чем шел разговор. Но вдруг почувствовала на себе чей-то
взгляд, посмотрела вниз, опершись на перила, и обнаружила соседа: задрав
стриженую голову, он хмуро наблюдал за мной. В три секунды я достигла своей
квартиры и торопливо захлопнула дверь. А если он приятель Турка и расскажет
о том, что видел? А что он, собственно, видел? Ну, стояла возле двери... и
стояла-то недолго, да и подслушивать было совершенно нечего: ясное дело,
скандалили люди на личной почве, и к интересующему меня убийству это
никакого отношения не имеет. Точно в подтверждение моих слов, дверь Турка с
шумом распахнулась, а я прильнула к "глазку" и смогла наблюдать, как моя
юношеская большая любовь (я имею в виду величину туши) выпихивает из
квартиры девицу лет двадцати пяти в парике жемчужного цвета. Парик сбился на
сторону, и барышня выглядела довольно забавно. Надо сказать, она активно
сопротивлялась выдворению из жилища. Турок ухватил ее за руки, стараясь
держаться на расстоянии от длинных ярко-красных ногтей, нацеленных на его
физиономию, а "жемчужная" с энтузиазмом отвешивала ему пинки то с левой, то
с правой ноги и при этом еще визжала, причем сопротивляться и отвешивать
пинки у нее получалось много лучше, чем у Турка ее вышвыривать. Они уже
минуты две топтались на пороге. Я прикинула их шансы и уже собралась
поставить на девицу, но тут Турок, заработав болезненный удар (в какую
область, мне стало ясно, когда физиономия его скривилась и он издал громкий
вопль, вспомнил маму "жемчужной" и скороговоркой выпалил все бранные слова,
которые пришли на ум), свирепея и рыча, как медведь, вытолкнул-таки девицу и
захлопнул дверь.
- Колька! - взвыла она и принялась колотить в эту самую дверь. дверь. -
Открой, урод!
Продолжалось все это минут десять, в течение которых Турок не подавал
признаков жизни; тут в поле моего зрения (очень ограниченного, по понятным
причинам) возник сосед снизу и зычным голосом спросил у "жемчужной":
- Ты чего орешь на весь подъезд?
- Да пошел ты... - ответила девица, плюнула, пнула ненавистную дверь
ногой и рявкнула:
- . Колян, отдай сумку... - Последовала пауза, девица еще раз пнула
дверь, сказала:
- Ну и хрен с тобой... - И исчезла. Каблуки застучали по ступенькам,
сосед, постояв немного, тоже испарился, а я уже собралась отлепиться от
"глазка", когда дверь напротив неожиданно открылась - Колян с багровой
физиономией и пылающими гневом глазами выбросил объемистую сумку... Я
распахнула свою дверь, предварительно схватив с вешалки авоську, и с самым
невинным видом шагнула навстречу Турку.
- Здравствуйте, - вложив в улыбку все нежные чувства, на которые была
способна, поздоровалась я и постаралась светиться изнутри, точно при встрече
со своей большой и единственной любовью.
- Привет, - пробормотал Турок и попытался ногой затолкать сумку назад в
квартиру, это потребовало больших усилий: его намерениям воспрепятствовал
довольно высокий порог, так что Коле в конце концов пришлось наклониться,
подхватить сумку и зашвырнуть ее в квартиру. Настроения ему это не
прибавило, и дверь он захлопнул с очень злобным выражением на физиономии.
На первом этаже я никого не встретила, покинула дом и прогулялась перед
тем, как зайти в магазин. Вернулась часа через три, в подъезде царила такая
тишина, точно дом был нежилым. Я устроилась на кухне и занялась
самобичеванием: что я делаю в чужой квартире? Интересно провожу свой отпуск.
Нужны радикальные меры, иначе мне не найти убийцу. Нужны-то нужны, да вот
беда: в голову не идет, какие? И тут в дверь позвонили, я подпрыгнула от
неожиданности и, на цыпочках прокравшись к двери, заглянула в "глазок" и
увидела Турка. Он смотрел прямо на меня, а я на него, лихорадочно соображая:
что же делать? "Дверь открыть", - посоветовал внутренний голос, и я ее
открыла.
- Чем занимаешься? - криво усмехнулось мое детское увлечение и шагнуло
через порог.
- Чай пью, - ответила я. - Проходите... - Впрочем, приглашение было
излишним, Турок к этому моменту уже добрался до кухни, без одобрения оглядел
ее и плюхнулся на стул, тот скрипнул, а я насторожилась: мебель итальянская
и не моя, стоит немалых денег. - Хотите чаю? - засуетилась я.
- Налей, - лениво кивнул он, но чай ему был без надобности, к чашке он
так и не притронулся, достал сигареты, поискал глазами пепельницу и спросил:
- Куришь?
- Нет. Но вы курите, пожалуйста.
- Где-то я тебя видел, - сказал он, прикуривая.
- Может быть, - согласилась я. - Вы ведь раньше спортом занимались?
- Было дело...
- Мы вместе в спортивном лагере были, в "Дружбе".
- Да ну?
- Ага. Вы в десятом классе учились, а я в пятом.
- А... а... Давно это было.
Я кивнула, таким образом выражая свое согласие, при этом судорожно
пыталась вспомнить из литературных источников приличествующие случаю
какие-нибудь особенные слова, но точно нарочно в голове билась только одна
фраза: "Что вы интуриста волнуете?" Я посоветовала себе на досуге почитать
какой-нибудь любовный роман, но, так как сейчас такового под рукой не
оказалось, решила обходиться своим умом.
- А я вас сразу узнала, - едва заметно вздохнув, начала я, улыбнулась с
нежностью и грустью и потупила глазки.
- Да?
- Ага. Вы, конечно, тогда в лагере на меня внимания не обращали, а я вас
хорошо запомнила.
- Влюбилась, что ли?
- Влюбилась, - покаялась я и улыбнулась еще застенчивее.
- В меня тогда все влюблялись, - кивнул Николай и вдруг нахмурился,
должно быть, вспомнив "жемчужную". - Значит, спортом занималась?
Художественной гимнастикой?
- Как вы догадались?
- А чем еще можно заниматься с твоей внешностью? Кстати, выглядишь класс.
А я как забросил спорт... - В этом месте Турок уставился на свое объемистое
брюхо, поморщился и перевел взгляд на мою физиономию. Я попыталась
бессловесно выразить свое восхищение его внешностью, в том числе и брюхом, и
опять вздохнула. - А у тебя как со спортом? - спросил он.
- На тренерской.
- Платят копейки?
- Мне хватает.
- А где трудишься?
- В спортшколе, - помедлив немного и не рискнув соврать, ответила я.
- Стоп, - выпучил глаза Турок, точно сел на гвоздь или подавился. - Дарья
Агафонова? Это ты маньяка поймала? - Я скривилась, едва не рухнув со стула.
- Господи, как же я тебя сразу не узнал, - развеселился Турок. - Ты ж в
институте с моим дружком гуляла, с Пашкой Завьяловым, он все уши мне
прожужжал, влюбился как... В общем, влюбился.
- И не гуляла я с ним вовсе, - обиделась я. - Так, пару раз на дискотеку
сходили...
Пашка Завьялов не давал мне покоя три года кряду, потом его, к моему
величайшему удовлетворению, из института отчислили, а потом и вовсе
посадили.
- Он скоро выйдет, - сообщил Турок, точно сделал мне подарок, а я
вторично скривилась: вот уж радость так радость... тьфу, пропасть, только
Пашки мне и не хватает. - Слушай, давай выпьем по такому поводу? -
обрадовался Турок.
- По какому? - насторожилась я.
- Ну, за встречу... есть что вспомнить, и вообще...
- Давайте, - подумав, кивнула я, хотя пить с Турком вовсе не входило в
мои планы, однако дружбу надо укреплять, а лучше всего она укрепляется при
помощи бутылки. Я сунулась в холодильник, извлекла бутылку водки, оставшуюся
после проводов хозяев квартиры в Германию, и собрала кое-какую закуску.
- Давай, - поднимая первую стопку, сказал Турок. - За спорт. И за нас.
- За нас, - кивнула я и выпила. От водки меня всегда с души воротило, но
если я сама себе дала задание подружиться с Турком, надо было его выполнять,
и нечего нос воротить.
- Ты чего мне "выкаешъ"? - удивился Турок, когда я гостеприимно
предложила: "Вы закусывайте, пожалуйста, закусывайте". - Свои ведь люди...
- Да я так, по привычке, в школе все друг другана"вы"...
- Так это в школе...
Бутылку Турок угомонил за полчаса и сходил в свою квартиру за второй, она
тоже не замедлила скончаться, и мы отправились к Турку за третьей, он осел в
кресле и заявил:
- Пошарь чего-нибудь на кухне...
Я пошарила, и мы устроились в его гостиной, я решила, что переход в мою
квартиру Турок может не выдержать, но дала маху насчет его возможностей, К
двенадцати, вспомнив всех общих знакомых, школьные годы, спортлагерь и моего
проклятущего маньяка, Турок подхватил телефонную трубку и принялся
названивать.
- Сашок, - орал он так, точно не надеялся на телефонный кабель, а только
на свою луженую глотку, - ты Дарью Агафонову помнишь?! Гимнастикой
занималась? Она еще маньяка поймала? Короче, так: бери тачку, кати ко мне,
мы тут молодость вспоминаем.
Ближе к часу ночи стали прибывать люди, а я кинулась в кухню с намерением
приготовить закуску. Это было последнее отчетливое воспоминание о той
вечеринке. К чести спортсменов нашего города, далеко не все явились на зов
Турка. Многие советовали ему проспаться, кое-кто намекал на семью и позднее
время, а некоторые, просто обозвав придурком, вешали трубку. Зато когда в
квартире появились первые гости, я была потрясена: как много среди них
знакомых лиц. Мы опять вспоминали школу, лагерь, пили за спорт, самих себя,
всех вместе и каждого в отдельности, потом поехали куда-то, забравшись
вдесятером в одну машину, купались под луной, пили на брудершафт, были
остановлены бдительным милицейским патрулем и пили с ним опять-таки за
российский спорт, сборную по футболу и День милиции. В общем, ночка выдалась
на редкость богатой событиями, я наябедничала на соседа снизу и на его
дурацкую стену. Турок, склонив голову мне на грудь, поведал о своей
последней попытке жениться, о самой попытке, впрочем, я мало что узнала,
зато определение невесты, данное Турком, прочно осело в моем мозгу: "Ведь
дура, ну форменная дура", - твердил он и только что не плакал. Кончился весь
этот пьяный бред совершенно неожиданно:
- Выпьем, Дарья, - сказал Турок, я выпила и отключилась.
Пробуждение было не из приятных - я разлепила глаза и попробовала их на
чем-нибудь сфокусировать: безрезультатно. Потолок надо мной плавно
покачивался, а люстры кружились в каком-то совершенно ненормальном
количестве. Ко всему прочему, рядом кто-то громко стонал. Я застонала в
ответ, таким образом пытаясь выразить свое сочувствие, а также намекнуть,
что ждать от меня помощи довольно глупо.
- Дарья, - по голосу я сообразила, что это Турок, - принеси минералки, в
холодильнике.
- Я не могу, - ответила я.
- Попробуй...
- Нечего пробовать, не могу, и все.
- У тебя же сила воли...
- Фигушки, у меня алкогольный синдром. Мне плохо. Хочешь минералки, иди
сам и принеси мне, я тоже выпью.
Тут я обратила внимание на одну вещь: Турок упавшим голосом взывал ко
мне, а стоны не прекращались, причем стонали где-то очень близко... Я
испуганно повернулась и при некотором усилии обнаружила на кушетке рядом с
собой мордастого парня: он лежал на спине с открытым ртом и, без сомнения,
собирался скончаться с минуты на минуту. Едва не заорав "мамочка", я
вскочила, то есть села на этой самой кушетке и застонала даже громче, чем
он. Мой ужас происходил вовсе не оттого, что человек рядом испускал
последний вздох, меня потряс тот факт, что я смогла напиться до такой
степени, что начисто забыла, что происходило со мной с момента последнего
тоста Турка и до самого пробуждения, а тут еще рядом лежит совершенно
незнакомая особь мужского пола. Правда, и он, и я были полностью одеты, что
давало робкую надежду считать, что вчера, несмотря на тонну выпитой водки, я
все же окончательно не спятила.
- Это кто? - спросила я громко.
- Это я, - ответил Турок. - Коля. Твой сосед.
- Да нет, рядом со мной?
- Говорю, это я...
- Да не ты, а другой... Слышишь, стонет?
Коля немного послушал, затем приподнялся с пола, где лежал до сих пор, на
четвереньках достиг кушетки, потряс головой, сказал "черт" и, перегнувшись
через меня, минут пять пребывал в прострации.
- Видишь? - на всякий случай поинтересовалась я.
- Кого?
- Его, естественно.
- Вижу, а кто он?
- Именно это я и пыталась узнать.
- Он на Серегу похож. На Малинина. Но того с нами не было. Он вообще с
нами не мог быть, потому что... далеко, одним словом. Это не Малинин, а
больше он ни на кого не похож.
- И все-таки он лежит в твоей квартире. Выходит, вы знакомы.
- Выходит, - кивнул Турок. - Только я его не знаю. Может, ты знаешь?
Я уставилась на парня, тот как раз перестал стонать и открыл глаза,
сначала он открыл их нормально, потом вытаращил и спросил:
- Ты кто?
- А ты? - насторожилась я. Физиономия парня показалась мне знакомой. Вот
жаль только, я не имела возможности ее как следует рассмотреть, она
дергалась и кружилась, точно люстры.
- Я Вася, - ответил он.
- О... здорово, Вася! - обрадовался Турок. - Встать сможешь?
- Не знаю.
- А ты попробуй. В холодильнике минералка и еще должна быть водка.
Полбутылки. Я почти что помню. Иди, Вася, на тебя вся надежа.
Вася поднялся, перевалившись через меня на край кушетки. Его шатнуло, но
на ногах он удержался и нетвердой походкой направился в кухню, ткнув
предварительно пальцем в ту сторону:
- Это там?
- Там, там, - обрадовался Турок, прислонился спиной к тахте и с
облегчением вздохнул:
- Должно остаться полбутылки.
- Ты что, молишься? - испугалась я.
- Я умираю. И умру, если похмелиться нечем. Господи, башка-то как болит.
Все, с первого числа в завязках. Буду бегать по утрам... зимой на лыжи
встану, курить брошу...
Вернулся Вася с двумя бутылками, на одной значилось "Боржоми", на другой
"Царская", а я порадовалась: зрение ко мне вернулось, а вместе с ним и
кое-какие навыки: например, читать я не разучилась. Я протянула руку,
схватила "Боржоми" и выпила залпом. Тем временем Турок нашел две стопки,
мужчины разлили водку, охнули, передернулись, потрясли головой и приняли на
грудь. Наступила тишина, я громко икнула и извинилась.
- Слава богу, - вздохнул Турок, думаю, относилось это не к моей икоте. Он
опять-таки на четвереньках достиг журнального стола со стеклянной крышкой,
на котором вперемешку была свалена закуска, подцепил кусок семги и закинул
себе в рот. - Хорошо, - сказал он с удовлетворением. Я еще раз взглянула на
мордастого Васю и обрадовалась:
- Я тебя знаю.
- Ну вот, - кивнул Турок. - Говорил я тебе, опохмелишься, мозги на место
встанут, и вспомнишь, где ты его подцепила.
- Ничего такого ты не говорил, - обиделась я, - и никого я не п
...Закладка в соц.сетях
