Жанр: Электронное издание
nointim
... А ты чего стоишь как пень? Марш домой. - Сенька ломанулся к балконной
двери, а я, всплеснув руками, вскрикнула:
- Куда ты? Выйди по-человечески.
Племянничек развернулся на пятках и, старательно обходя участкового,
пошел к двери. Ему оставалось не больше метра, когда он вдруг замер и
произнес:
- Давай поищем?
- Что?
- Ну, фотографию.
Я задумалась, взглянула на участкового, прикидывая, будет ли обыск
санкционированным, если проводится в присутствии участкового? Честно скажу,
вся эта история с фотографией к тому моменту так мне надоела, что я решила
махнуть рукой на все тонкости юриспруденции и в самом деле осмотреться. Я
обвела взглядом комнату, и тут Андрюха полез с вопросами:
- А куда ушел этот Зюзя?
- Откуда мне знать?
- Давно?
- Понятия не имею. Участковый вдруг забеспокоился:
- Как же так?
- Очень просто. Я пришла к нему, он меня отфутболил, потом к нему явился
какой-то тип, а я караулила возле дома. Он из него не выходил, а когда я
пришла опять, дверь не открыл. И я начала беспокоиться.
- И что? - спросил вконец растерявшийся участковый.
- Говорю, я начала беспокоиться. И решила проверить.
- Ага.... значит, дверь была открыта, а хозяина нет? - Андрюхины щеки
слегка порозовели, так он обрадовался тому, что начал хоть что-то понимать.
Я поджала губы, вздохнула, но соврать не решилась:
- Дверь была заперта. А Зюзи нет. Ты сам в этом можешь убедиться.
- А как же...
Я не стала ждать, когда он закончит, и молча ткнула пальцем в распахнутую
балконную дверь. Мы немного постояли, тараща глаза: я на балкон, а Андрюха
на мой палец, наконец участковый обрел дар речи и с легким заиканием
осведомился:
- Вы проникли в квартиру через балкон?
- Я проникла, - строго поправила я, но тут Сенька все испортил:
- И я, - сказал он твердо. - Мы вместе. - И добавил с намеком на панику:
- Потому что беспокоились за Зюзю.
Я представила лицо сестры, если до нее дойдет, что ее сын под моим
руководством вломился в чужую квартиру, где и был задержан участковым, так
сказать, на месте преступления, и у меня разом заныли все зубы.
- На кой черт ты сунулся в эту квартиру? - простонала я. - Как ты вообще
здесь оказался? - Конечно, выяснять отношения сейчас было несколько
неуместно, но ничего не поделаешь, такой уж у меня характер. Сенька об этом
хорошо знал, потому и начал поспешно объяснять:
- Ты ушла, и я пошел за тобой, потому что ясно стало, что-то ты задумала.
Чуяло мое сердце: к Зюзе направишься. Так и есть. А потом ты через балкон
махнула, я подождал - тебя нет, и я испугался... а вдруг тебя схватили?
- Вдруг, вдруг, - прорычала я. - Если испугался, в милицию надо звонить,
а не лезть через балкон. Что я твоим родителям говорить буду, скажи на
милость?
Сенъка загрустил, а участковый вновь ожил:
- Так Зюзи в квартире не было, когда вы через балкон влезли?
Я густо покраснела и кивнула.
- Только Сенька здесь ни при чем, так и запиши. Он за меня испугался и
полез. Спасатель. Вот олух, а если б и вправду...
- Я с Кузей, - торопливо сказал он. Я шагнула к балкону, отдернула
занавеску и в самом деле увидела Кузю, тот лежал зажмурившись и чутко водил
ушами, в остальном не подавая никаких признаков жизни.
- С ума сойти, - не поверила я. - Как же он на балкон забрался?
- Я его подсадил.
- Слушайте, - возмутился Андрюха, - а хозяин-то где?
- Говорю, пропал, - разозлилась я. - Из дома он не выходил, а здесь его
нет.
- Нет, - согласился участковый. - А где он?
- Должно быть, у соседей, где ж еще?
- Тогда, может, мы уйдем отсюда? - всполошился Андрюха. - А то он, чего
доброго, застукав нас, милицию вызовет.
Мысль показалась мне довольно оригинальной, но спорить желания не
возникло, я свистнула Кузе, и мы гуськом во главе с участковым зашагали к
двери. Только я собралась вздохнуть с облегчением, что моя дурацкая выходка
со вторжением в чужую квартиру благополучно закончилась, как Кузя вдруг
громко залаял, поставив шерсть дыбом, и кинулся к шифоньеру.
- Ты что, спятил? - возмутилась я, но вместо того чтобы ухватить Кузю за
ошейник и вывести вон, подошла к этому чертовому шифоньеру и повернула ключ.
Зюзя сидел в шифоньере. Поначалу я даже обрадовалась, потому что не люблю
загадок. А тут все просто, никуда Зюзя не уходил, а взял да и спрятался от
нас. Но на смену одной загадке сразу же пришла другая: как он смог сам себя
запереть в шифоньере? Я не люблю понапрасну ломать голову, потому, ухватив
Зюзю за рубашку, сказала сурово:
- Вылазь.
И тут он такое выкинул... то есть он взял да и вывалился, а мы,
сгрудившись возле него, дружно взвыли, потому что стало ясно: запереться в
шифоньере Зюзя не мог. Он вообще ничего не мог, потому что... вот здесь
начиналось самое жуткое: как ни крути, а слово это произнести придется: Зюзя
был трупом. Самым настоящим, причем не нужен патологоанатом, чтобы
сообразить, что парня задушили: глаза неестественно выпучены, язык
вывалился, а шею обвивает тонкий шнур.
- Святые угодники, - пролепетала я.
За моей спиной что-то грохнуло, а Кузя заскулил. Я торопливо обернулась,
ожидая самого худшего, и, как говорится, чего ожидала, то и получила: Кузя
тряс головой, точно надеялся избавиться от наваждения, а у его лап лежали
Сенька и Андрюха, лица у обоих были белее мела, а глаза закрыты.
- Да что ж это такое? - пролепетала я, кидаясь к племяннику - участковый
мог и подождать. Я немного потрясла Сеньку и даже похлопала по щекам, он
открыл один глаз, посмотрел мутно и спросил:
- Дарья, его убили?
- Ну, не совсем, - разволновалась я, боясь неосторожным словом нанести
урон психике ребенка. - Если честно, я и сама не знаю. Если он сидит в
шифоньере, вовсе необязательно, что его убили.
Сенька приподнялся, глядя в потолок, и сказал звенящим голосом:
- Ты меня успокаиваешь?
- Даже не думала. И вообще, кончай болтать ерунду, у меня еще участковый
не очнулся. Бери Кузю и марш из квартиры. Звони в милицию, и чтоб я вас
больше не видела. Тебя здесь не было, ясно? Иначе твоя мать... О господи,
только не это... - При мысли о сестре весь мой организм забил тревогу,
подталкивая Сеньку с Кузей к выходу, я в конце концов выпроводила их из
квартиры, напомнила о милиции и вернулась к участковому.
Выглядел он так паршиво, что я перепугалась: а что, если, у парня разрыв
сердца? Я потрясла его, как минуту назад племянника, хотела залепить
пощечину, но не рискнула, как-никак представитель власти, огляделась,
подняла с пола фуражку и, не придумав ничего лучшего, водрузила ее на голову
Андрюхе. Странное дело, но он тут же очнулся.
- Труп, - пролепетал он белыми губами. - Где труп?
- Не беспокойся, - ласково начала я. - С ним все в порядке, вот он. - И в
доказательство ткнула пальцем в Зюзю, который действительно лежал рядом с
Андрюхой и никуда исчезать не собирался. Участковый скосил глазки и тюкнулся
головой об пол, в общем, все мои труды пошли насмарку. Я сбегала на кухню,
принесла воды и немного побрызгала ему в лицо, он вторично ожил и, стараясь
не смотреть на труп, приподнялся, а затем с моей помощью устроился на
диване, зажмурился и вдруг брякнул:
- Святые угодники. - А я замерла по стойке "смирно" от неожиданности: то
есть лично я святых угодников поминаю довольно часто, но чтоб участковый...
Далее Андрюха повел себя еще более неожиданно: сдвинул на затылок фуражку,
истово перекрестился, и все это с закрытыми глазами. Сообразив, что покойник
- зрелище для него физически непереносимое, я стащила с кресла старенькое
покрывало и прикрыла им скрючившегося Зюзю; если честно, дышать сразу же
стало легче, потому что покойники мне и самой не нравятся, особенно такие,
как Зюзя, с вытаращенными глазами и открытым ртом... тьфу ты, черт.
- Можешь открыть глаза, - возвестила я. - Его уже не видно.
Андрюха перестал жмуриться, но, взглянув на пол, слабо дернулся и что-то
шепнул, я не расслышала, но видела, как шевельнулись губы. Может, он
надеялся, что Зюзя испарился, но этого я ему не обещала, так что нечего
прикидываться разочарованным.
- Я плохо себя чувствую с утра, - вдруг заявил Андрюха.
- А я себя чувствовала хорошо, - вздохнула я. - Пока вот его не нашла.
- Его убили, - то ли спросил, то ли констатировал факт участковый.
- Конечно, чего б ему тогда так глаза таращить.
- Удушили?
- Наверное, если у него до сих пор шнурок на шее.
- А кто его удушил?
- Это не я. - Вышло испуганно, да я и в самом деле изрядно паниковала.
- Ясно, что не ты, а кто тогда? Я в ответ предложила со вздохом:
- Давай я тебе воды принесу? - Пока я ходила в кухню и искала чашку, в
которую можно было бы налить воды, входная дверь распахнулась и в квартире
возник Кузя, а вслед за ним и племянничек. - Исчезни, - рявкнула я. -
Сказано: чтоб ноги твоей не было и его лап... мало мне беспокойства на
глупую голову...
- Приехали! - проорал Сенька, видно, сомневаясь, что со слухом у меня на
данный момент все в порядке.
- Кто приехал? - растерялась я.
- Менты...
- Ну... хорошо... Слушай, что за выражение? Совсем распустились...
Распустил молодежь на вверенном тебе участке, Андрей Петрович, - накинулась
я на беззащитного Андрюху, который в этот момент тщетно пытался привести
себя в чувство, чтобы достойно встретить товарищей из органов. Не успела я
помянуть их всуе, как они и возникли. Впереди шел высокий светловолосый
парень в джинсах и серой ветровке "Адидас", за ним еще двое. Прибывшие
недовольно оглянулись, а высокий поморщился:
- Все, что могли, уже затоптали. - Туг взгляд его остановился на Зюзе под
покрывалом, и он без любопытства спросил:
- Жмурик?
- Зюзя, - ответила я, стоя с чашкой в руках на пороге комнаты.
- Кто его нашел?
- Мы, то есть я, Андрюха, Сенька и Кузя.
- А кто у нас Кузя? - приглядываясь ко мне внимательнее, поинтересовался
паренъ в "Адидасе".
- Кузя - это он. - Я испуганно ткнула пальцем в собаку, пес почему-то
тоже испугался и заскулил.
- А я Сенька, - сообщил племянничек, ухватив Кузю за ошейник.
- Понятно, - разулыбался высокий, посмотрел на нашего участкового и
добавил:
- А ты, значит, Андрюха?
- Так точно, - подскочил друг детства, поправил фуражку, одернул китель и
даже к козырьку приложился. - Коломейцев, участковый.
- Новенький, что ли? - разглядывая его, спросил "адидас". - А Петрович
уже на пенсии?
- Ага, - заулыбался Андрюха.
- Вот так, а обещал бутылку поставить. Совсем без понятия стали люди.
Пока "адидас" болтал с нами, двое его спутников разглядывали Зюзю,
пристроившись рядом с ним на корточках.
- Часа два, два с половиной, - сказал тот, кто постарше, посмотрел на
Сеньку и добавил:
- Иди, пацан, погуляй возле дома, понадобишься - позовем.
Сенька с Кузей ушли, а я все еще стояла с чашкой и таращила глаза.
Окончательно оправившийся Андрюха вдруг шагнул к высокому и сказал строго:
- Разрешите ваши документы? - Кашлянул и попросил:
- Пожалуйста.
- Да ради бога, - ответил высокий, сунул ему под нос удостоверение и
возвестил:
- Родионов Александр Сергеевич, можно без отчества, я не гордый.
- Очень приятно, - сочла необходимым сообщить я.
- Ну что, рассказывайте, - вздохнул Родионов. - Как дошли до такой
жизни?
- В каком смысле? - испугался Андрюха.
- В смысле как убиенного нашли?
- А-а... Ну... пришли, а собака залаяла - и к шифоньеру. Дарья открыла, а
там... Сами видите.
- Дарья - это вы? - обратился ко мне Родионов и засверкал всеми зубами,
впрочем, не так уж их и много у него осталось.
- Я. Агафонова Дарья Сергеевна. Документов при мне нет, но если надо...
- Не надо... Вот что, Андрей, - вновь повернулся он к участковому, - ты
давай поподробней, зачем пришли, как вошли и так далее...
- Пришли по воспитательной части, он у мальчишки фотографию отобрал, да и
вообще... неблагополучный, состоял на учете в наркодиспансере, были
сведения, что наркотой приторговывал, не то чтобы очень, но... соседи
жаловались на пьянки-гулянки. Вот мы и пришли.
- А Дарья Сергеевна как представитель общественности?
- Ее в нашем районе все знают, - почему-то обиделся Андрюха. - И в работе
с молодежью она оказывает большую помощь, как директор спортивной школы...
- Стоп, - перебил Родионов, разворачиваясь ко мне. - Это вы маньяка
поймали? - Я тяжко вздохнула, кивком выразив свое согласие. - Ясно. Пришли,
что дальше?
- Дальше собака залаяла, а он из шифоньера вывалился.
- Дверь была открыта, входная, я имею в виду?
Андрюха посмотрел на меня с намеком на отчаяние, насупился, а я решила,
что самое время вмешаться мне, ясно, что участковый по большой дружбе желает
меня выгородить, то есть пытается весьма неумело соврать, дескать, пришли мы
вместе, и все такое... Честно говоря, связываться с милицией мне страсть как
не хотелось, но врать я не умею, а потому не люблю, и если мы введем милицию
в заблуждение, как я сообщу о Синем пиджаке? В том, что именно он убийца, я
почти не сомневалась, да мне одного взгляда было достаточно... короче,
личное личным, а общественное превыше, я должна помочь органам изобличить
преступника, а если мне хорошенько намылят шею за то, что я по чужим
балконам лазаю, так мне и надо, впредь наука.
Я вздохнула и заявила:
- Андрею дверь открыла я. А сама влезла через балкон.
- Да? - Родионов вроде бы заинтересовался.
- Да. Я пришла поговорить с Зюзей... то есть с ним. - Я ткнула пальцем в
направлении пола. - Мне нужна была фотография, о ней я после расскажу, чтоб
не сбиться. А он со мной говорить не захотел. А когда мы шли по коридору, я
и Кузя, навстречу попался тип, я слышала, как Зюзя открыл ему дверь и
спросил: "Это ты?" Мы вышли на улицу и спрятались в кустах. Этот тип в синем
кожаном пиджаке, которого мы в коридоре встретили, минут через десять уехал
на "Опеле", тоже синем, номер у меня в кустах записан на всякий случай, а мы
еще немного погуляли и опять пошли к Зюзе, но он не открыл. Понимаете, из
дома не выходил и дома его вроде нет. Это подозрительно, правда?
- Наверное, - неопределенно пожал плечами Родионов, хотя слушал меня
внимательно.
- Ну и я залезла через балкон. В квартире пусто, я подумала, может, Зюзя
где-то у соседей, и испугалась, потому что одно дело лезть в чужую квартиру,
чтобы спасти человека, и совсем другое... В общем, вы понимаете.
- Понимаю, - кивнул Родионов.
- А мой племянник, который меня выследил, испугался и полез за мной
вместе с Кузей, а тут как раз Андрей в дверь звонит. Мы ему все объяснили, и
он тоже решил, что Зюзя где-то у соседей, мы собрались уходить, Кузя на
шифоньер залаял, и оттуда вывалился труп. - Я вздохнула, глядя на Родионова,
и только тут заметила, что два его товарища смотрят на меня, открыв рот.
- Она поймала маньяка. Помните, два года назад? - сообщил он, по-моему,
совершенно не к месту, парочка принялась улыбаться, а один даже хихикнул. -
А зачем вам Зюзя понадобился? - спросил Родионов, и я рассказала про
фотографию.
Дядька, тот, что постарше, улыбаться перестал и вдруг заявил:
- Саша, посмотри-ка сюда.
Мне ничего смотреть не предлагали, но вы сами понимаете, что я, конечно,
не удержалась и тоже взглянула. Дядька разжал Зюзе кулак, и мы увидели на
его ладони клочок бумаги. Никакой дедукции не нужно было, чтобы сообразить:
это обрывок фотофафии, глянцевый, цветной...
Я вознамерилась упасть в обморок, но из этого ничего не вышло, я просто
стояла, открыв рот и пытаясь понять, во что мы с Сенькой умудрились
вляпаться.
- Когда вы видели этого Зюзю живым в последний раз, сколько было времени?
Черт, - скривился он, - как зовут этого Зюзю? - Зюзин Альберт Егорович, -
приподнявшись с дивана, сообщил Андрюха, Родионов уставился на меня, а я
сообразила, что меня скорее всего подозревают в убийстве, и побледнела. Вот
и поделом мне, нечего лазить по чужим балконам.
- Вы думаете, это я его убила? - не удержалась я.
- Не думаю. А это вы его убили?
- Нет, конечно. Я только хотела забрать фотографию.
- Ага. Так в котором часу это было?
- Что-то около двух. Я закончила мыть посуду в половине второго, позвала
Кузю, и мы пошли сюда. На все ушло минут пятнадцать, значит, с Зюзей мы
встретились примерно без пятнадцати или без десяти два. Разговаривали минут
пять, он соображал плохо...
- Все сходится, - кивнул дядька, который теперь не сидел на корточках
перед Зюзей, а курил, стоя у окна. - Уточнить время можно после вскрытия, а
сейчас могу сказать: убили парня примерно в два.
- Значит, его убил Синий, - пробормотала я. - То-то мне его глаза не
понравились.
Само собой, Родионов стал расспрашивать меня о Зюзином госте, и я изо
всех сил старалась припомнить, как он выглядит, но, кроме паршивого взгляда,
ничем не порадовала. В памяти осел синий кожаный пиджак, а остальное: рост,
вес, цвет волос, все как отрезало. Я даже заревела с досады и тут вспомнила
про номер "Опеля".
- Я ж его записала в кустах на земле... - обрадовалась я и попыталась
вспомнить номер, с "Опелем" вышло лучше, чем с его хозяином, в мозгу
незамедлительно всплыли цифры 196, не зря я так долго пялилась на надпись
под своими ногами, сидя в кустах. Андрюха вызвался сбегать в кусты и скоро
вернулся сильно удрученный: от надписи и следа не осталось, в кустах меня
сменил рыжий кот и песок использовал по своему усмотрению. В общем, ни
номера назвать, ни описать убийцу я не могла и расстроилась даже больше, чем
Родионов, потому что всегда считала себя внимательной и предусмотрительной.
Меня еще немного поспрашивали, а потом, к величайшей моей радости,
отпустили; я, честно скажу, к тому моменту уже видела себя в тюрьме
почему-то с кандалами на ногах.
Сказав родной милиции спасибо неизвестно за что, я побрела домой, до угла
меня провожал Андрюха Коломейцев.
- Как думаешь, меня посадят? - с тоской спросила я.
Он испугался:
- За что?
- Они ведь думают, это я его убила.
- С какой стати им так думать? Зюзя наркоман, а ты... что может быть
общего между вами?
- Фотография, - вздохнула я.
- Из-за фотографии людей не убивают, - наставительно изрек участковый и
оказался ох как не прав.
Мы простились на углу, Андрюха бегом вернулся в "малосемейку", а я
побрела домой. Из ближайших кустов появился Сенька, затем Кузя, а вслед за
Кузей возникла, как всегда чумазая, физиономия Васьки Чугунка.
- Отпустили? - прошептал он. - Недолго тебя держали, повезло. К ментам
как попадешь...
- Да замолчи ты, - цыкнул на него Сенька, взял меня за руку и спросил:
- Ты расстроилась?
Вопрос неожиданно вернул мне все привычные рефлексы.
- Обрадовалась, - рыкнула я и перешла на крик:
- Марш домой, все... - Первым бросился Кузя, за ним мальчишки, ну и мне
пришлось поднажать.
Дома мы поужинали в молчании и решили пораньше лечь спать, Кузю я
оставила в квартире. Не то чтобы я кого-то опасалась, но присутствие собаки
успокаивало, Чугунок остался, сам, не говоря ни слова, прошел в ванную, где
минут десять зверски тер мочалкой лицо и руки, затем достал раскладушку и
начал устраиваться. Я было хотела послать его домой, чтобы предупредить мать
о том, что он дома не ночует, но, вспомнив, что за последние полгода Чугунок
ночевал у меня раз тридцать, а мамаша этого даже не приметила, только
махнула рукой. Мальчишки делали вид, что спят, время от времени шушукались в
своей комнате, Кузя вздыхал возле двери, должно быть, тоскуя о конуре и
вольной жизни, а я сидела в кухне, прихлебывала давно остывший чай и
невесело размышляла. Всю ночь я не сомкнула глаз, а утром, чуть свет,
приготовив мальчишкам завтрак, отправилась в школу. Сторож, молодой парень,
продрав спросонья глаза, шел за мной с ключами и вдруг поинтересовался:
- Дарья, а ты замуж не собираешься? Я покосилась на него, прикидывая, к
чему это он, и чистосердечно ответила:
- Соберусь, если на днях в тюрьму не посадят.
За работой я немного отвлеклась и даже начала подумывать, что, мол, не
все так плохо, глядишь, и без тюрьмы обойдется, а в 11.30, возвращаясь из
буфета, обнаружила Кузю в окружении детей (в каникулы у нас в школе работает
летний лагерь), а вслед за ним и своего племянника, который сидел на
подоконнике напротив моего кабинета.
- Ну что? - спросил а я.
- Дядька приходил, тот, что высокий. Он вчера в ветровке был, а сегодня в
футболке, потому что жарко. Со мной разговаривал.
- А ты ему сказал, что ты несовершеннолетний и допрашивать тебя без
родителей он не имеет права?
- Само собой, я что, неграмотный? Дядька говорит, что это вовсе не
допрос, он поговорить хотел.
- А какая разница?
- Ну, не знаю... Он и Чугунка выспрашивал. Слушай, Дарья, а по-моему,
этот Родионов нормальный дядька, и он вовсе не думает, что это мы Зюзю
укокошили.
- Так он тебе и скажет, что думает, - хмыкнула я. - Ладно, сходи в
магазин, список и деньги на холодильнике.
- Я все купил.
- Молодец, однако двигай отсюда. Мне работать надо.
А вот работать не получилось. Я сидела за столом, поднимала крышечку с
подарочной чернильницы и, подержав в руке, опускала на место, за этим
занятием меня и застал Родионов. В дверь постучали, я крикнула: "Да!",
потому что кабинет у меня довольно большой, до двери далеко, а в коридоре
обычно шумно, и тут появился Александр Сергеевич, сказал: "3дравствуйте",
улыбнулся и без приглашения плюхнулся на стул.
- Здравствуйте, - вздохнула я.
- Разговаривал с вашим племянником. Занятный парень. Мне понравился.
- Вы ему тоже, - порадовала я. - У вас ко мне дело или вы зашли сообщить,
как вам понравился мой племянник?
- Честно говоря, я просто шел мимо. Дай, думаю, зайду.
- Сведения обо мне собираете? - вздохнула я. Родионов опять улыбнулся.
"Если человек с такой улыбкой способен засадить меня в тюрьму..." Не успела
я додумать свою мысль до конца, как он заявил:
- "Опеля" с номером 196 в нашем городе не зарегистрировано. Вы уверены,
что ничего не напутали? Может, цифры другие или номера иногородние?
Он все еще улыбался, и я заподозрила, что он надо мной издевается, но так
как он вел дело об убийстве, послать его к черту я не могла, потому и
ответила честно:
- Не знаю. Пока не увидела Зюзю мертвым, была уверена, а как увидела...
Что-то с моей головой приключилось.
- Понятно, - точно радуясь чему-то, кивнул Родионов, затем поднялся,
сказал: "До свидания" - и в самом деле ушел. А я окончательно скисла.
Само собой, меня подозревают, еще этот маньяк дурацкий, теперь не
скажешь, что я попросту не могла справиться с Зюзей... смогла бы, да еще
как. И Родионову это доподлинно известно, вот он и ходит, ждет, когда у меня
сдадут нервы и я во всем признаюсь. Беда в том, что признаваться-то не в
чем. Еще номер "Опеля" забыла... если бы у меня был этот номер... А почему,
собственно, я решила, что убийца парень в синем пиджаке? Кто угодно мог
прийти после него и задушить Зюзю... Но дядька сказал, убили его в два.
Значит, Синий. Придется его найти. Уставясь на телефон, я пыталась решить,
как это лучше сделать; дверь без стука открылась, и в кабинет просочился
Чугунок. Несмотря на то, что вчера он дважды мылся и даже надел мою
футболку, сейчас выглядел так, точно неделю жил в кочегарке.
- Чего тебе? - нахмурилась я.
- Девять и шесть - точняк, - заявил он, влезая на стул. Как я уже
говорила, Васька коротышка, и ноги его до пола не доставали, когда он
устроился на стуле.
- Чего? - не поняла я.
- Ну, номер этот. Я в кусты лазил, когда ты решила через балкон махнуть,
оттуда наблюдать лучше. Но кот уже сидел там и одну циферку успел попортить,
но девять и шесть - точняк, зуб даю, а чего между ними... - Васька развел
руками и пригорюнился. - И что обидно, я ведь этот "Опель" тоже видел,
вылетел из-за угла, я еще в сторону отскочил, нет бы на номер посмотреть, а
я только матюгнулся вдогонку... знамо бы дело... Дарья, мы все в ментовку
пойдем, пацаны так и решили...
- Зачем в ментовку? - испугалась я. - Чего опять натворили? Мало мне
своих бед...
- Мы свидетельствовать пойдем, вот зачем. Чтоб они на тебя своих собак не
вешали. Менты народ подлый, запутают с протоколами и всякой там
хреновиной...
- Марш отсюда! - рявкнула я и ткнула пальцем в сторону двери для
убедительности. - Защитничек... Лучше б курить бросил, порадовал.
Чугунок стрелой вылетел в коридор, забыв закрыть дверь, затем вернулся на
цыпочках и аккуратно прикрыл ее. Я же взяла карандаш, написала на листе
бумаги цифры 9 и 6, оставив между ними пустое пространство, и на него
уставилась. 9 и 6, а мне казалось 196; если Чугунок прав и он действительно
видел две эти цифры, то между ними может быть любая из девяти. А почему
тогда не единица? Номер "Опеля" 916? Еще часа полтора я размышляла над этим,
а затем, отыскав в справочнике нужный телефон, позвонила Родионову. Он сам
снял трубку.
- Слушаю.
- Александр Сергеевич, - запинаясь, начала я. - Это Дарья Агафонова.
Кажется, я вспомнила номер "Опеля". Девятьсот шестнадцать. И номера точно
наши, потому что в противном случае я что-нибудь бы подумала, а я не
подумала, значит, ничего такого не было.
- Ясно, - обрадовался Родионов. - Спасибо, Дарья Сергеевна. Если еще что
вспомните, сразу звоните.
Мне показалось, что он хихикнул, но утверждать это я бы не стала, и все
же, вешая трубку, чертыхнулась. Ничего не поделаешь, этот Родионов убежден в
моей виновности. Что ж, придется самой о себе позаботиться, чтоб не
оказатьс
...Закладка в соц.сетях
