Жанр: Электронное издание
nointim
...ая квартира. Прямо сейчас и иди. Он
тебя ждет.
- Да кто ждет-то? Кого спросить?
- Виктор Васильевич его зовут. - Последнее слово я расслышала с трудом;
жутко вибрируя и подозрительно кряхтя, "Москвич" тронулся с места, а Упырь,
выглянув в окно, помахал нам рукой.
- А он вообще-то ничего, - заявил Сенька. - Нормальный парень. Мы тут
пока тебя ждали, поговорили малость.
- Нормальный... А кто тебе синяков наставил? Слушайте, а Родионов где?
- В ванной, где ж ему быть?
- Что, так и сидит?
- А ты не говорила, чтоб его выпустить.
- Зато я говорила: из дома ни ногой.
- Мы ж беспокоились.
- Ладно, берите Кузю и идите освобождать Родионова.
- А ты?
- А мне надо заглянуть к одному человеку. Все трое переглянулись и дружно
заявил и:
- Мы с тобой. - То есть, конечно, Кузя так не сказал, слава богу, еще не
научился, но тявкнул.
- Куда со мной? Я к милиционеру иду из отдела по борьбе с организованной
преступностью. Соображаете? Иду я к серьезному человеку, и вдруг два пацана,
да еще собака.
- Мы можем на улице ждать, - осчастливил меня Сенька. - И не тарахти,
тебя сегодня чуть не убили, одна никуда не пойдешь.
Я чертыхнулась, подумала о Родионове, чертыхнулась вторично и махнула
рукой.
К дому с башнями мы подошли минут через семь. Единственный фонарь освещал
двор-колодец, и в его свете я увидела возле первого подъезда мужчину в
джинсах и кожаной куртке; сунув руки в карманы, он посматривал по сторонам,
явно кого-то поджидая.
- Спрячьтесь здесь, - шепнула я мальчишкам, они растворились в кустах,
прихватив с собой Кузю, а я заспешила к первому подъезду. Мужчина меня
заметил и шагнул навстречу.
- Вы Дарья?
- А вы Виктор Васильевич?
- Точно. - Он протянул руку, я ее пожала, вглядываясь в его лицо.
Несмотря на намечающуюся лысину, Виктор Васильевич выглядел очень неплохо, я
бы сказала: производил впечатление. Высокого роста, широкоплечий, уверенный
в себе человек, с открытым лицом и умными глазами. А я последний раз видела
себя в зеркале, когда отправлялась на вечернюю пробежку, с тех пор я
пережила покушение на свою жизнь, прощание в больнице с другом детства,
заточение в ванной сотрудника уголовного розыска, конспиративную встречу с
Упырем и черт знает что в придачу, и о том, как я в настоящий момент
выгляжу, оставалось только гадать. Должно быть, все-таки неплохо, потому что
Виктор Васильевич попытался улыбнуться.
- Идемте ко мне, - предложил он.
- Может быть, поговорим здесь... я имею в виду, неудобно беспокоить ваших
домашних. - На , самом-то деле меня беспокоили сопровождающие меня лица: не
хотелось терять их из виду.
- Я живу один, так что мы никого не побеспокоим. Идемте. - Виктор
Васильевич уже распахнул передо мной дверь подъезда, и мне ничего не
оставалось делать, как войти.
Квартира у него была однокомнатной и явно холостяцкой. Должно быть,
хозяин появлялся здесь от случая к случаю и крайне нерегулярно. Паук
чудовищных размеров прочно обосновался в углу между дверью и вешалкой, и
как-то чувствовалось, что за свою судьбу он может не переживать. Я в отличие
от паука за свою очень переживала, а теперь еще так разволновалась, будто от
этого разговора зависела вся моя жизнь.
- Может быть, кофе, раз дело близится к утру? - предложил Виктор
Васильевич.
- Извините, что так получилось... - начала я.
- Кофе у меня замечательный, а извиняться не стоит. Если я правильно
понял Ивана Петровича, у вас есть очень любопытные новости.
- Вот уж не знаю...
Виктор Васильевич занял позицию возле плиты и, заваривая кофе, ласково на
меня поглядывал, точно желал подбодрить.
- Рассказывать? - вздохнула я.
- Конечно.
- Я не знаю, что вам Петрович сообщил, то есть с чего мне начинать...
- С самого простого. Расскажите о себе, кто вы, где работаете?
"3ачем?" - едва не выпалила я, но вовремя сдержалась: если человек из
соответствующих органов интересуется, значит, так у них положено.
- Моя фамилия Агафонова, я директор спортшколы олимпийского резерва... -
На лице Виктора Васильевича расцвела потрясающая улыбка, у меня даже сердце
екнуло, когда я ее увидела. Куда там голливудским звездам! Не успела я
порадоваться, как он спросил:
- Так это вы маньяка поймали?
Я обреченно кивнула, мысленно пожелав всем маньякам на свете провалиться
в преисподнюю, где им, кстати сказать, самое место.
- Все дело в Упыре, - сурово заявила я, не желая развивать маньячную
тему. - Точнее, в фотокарточке, которую привез мой племянник. Если бы не эта
фотография, я бы никогда не полезла через балкон. И вообще...
- А нельзя чуть-чуть попонятнее? - ласково попросил Виктор Васильевич.
- Попробую, - буркнула я. - Только не думайте, что это легко, я и сама-то
ничего не понимаю.
Разговор наш затянулся, мы выпили по две чашки кофе, незаметно перешли на
"ты" и прониклись друг к другу большим доверием. Я-то уж по крайней мере
точно прониклась, но и Виктор в долгу не остался, иначе как еще объяснить
его откровенность?
- Вот что, Дарья, - заявил он. - Дела, судя по всему, затеваются крутые,
и тебе лучше в отпуск уехать, пока мы тут с ними не разберемся.
- А что за дела? - навострила я уши.
- Лица кавказской национальности, что недавно получили по пуле в лоб, нам
хорошо известны, мы к ним давно присматривались... Беда в том, что взять их
с поличным не удавалось. Они крупные поставщики наркотиков.
- А как же... - приоткрыла я рот. - Почему же...
- Почему они не в тюрьме?
- Вот именно.
- Так я уже сказал: взять их с поличным дело нелегкое. Так что одно дело
знать, а другое доказать. Чувствуешь разницу?
- Чувствую, - вздохнула я, хоть и было мне все это, мягко говоря,
непонятно: что это такое творится, если крупных поставщиков наркотиков
арестовать нельзя?
- Неделю назад они появились здесь у нас. Один из осведомителей сообщил:
через наш город идет крупная партия наркоты, транзитом, предположительно в
Москву. Мы к слухам отнеслись с большим уважением, город наш расположен
очень удобно для затей подобного рода, и надо быть готовыми ко всему. С
гостей мы, конечно, глаз не спускали, надеясь выявить их контакты. К
сожалению... - В этом месте Виктор тяжело вздохнул:
- Наблюдение никаких результатов не дало, связи у них в нашем городе
обширные, но уличить их в чем-то серьезном... и вдруг оба господина исчезли.
- Как? - нахмурилась я, а Виктор, заметно стыдясь, пожал плечами:
- Говорят, что и на старуху бывает проруха... В общем, использовав
старый, но, как выяснилось, эффективный трюк, они ушли от наблюдения. И в
тот же день исчезли. Через несколько часов нам позвонил человек, пожелавший
остаться неизвестным, и сообщил, что возле скотомогильника заметил
подозрительную машину, из которой будто бы что-то выгружали. И через полчаса
мы уже имели два трупа.
- Замечательно, - брякнула я, смутилась и поправилась:
- Только я ничего не понимаю.
- Давай пофантазируем. Предположим, некие граждане приезжают в наш город
для того, чтобы наладить транзитные перевозки. Они известные в городе люди,
и особых проблем у них не возникает. И предположим также, что в голове
одного или нескольких местных граждан возникает мысль поживиться за чужой
счет. Зачем довольствоваться крохами, если можно взять все?
- Понятно. Двоих курносых убивают, а наркоту прибирают к рукам.
- Не так все просто. Операцию следует держать в тайне. У них ведь, как бы
это выразиться, есть своя этика... Благодаря тебе мы теперь знаем, что это
скорее всего дело рук Турка. Трудно предположить, что кто-то без его ведома
раскатывает на принадлежащем ему джипе.
- А Зюзя-то здесь при чем?
- Давай еще немного пофантазируем: Зюзя наркоман, который известен тем,
что его брат, погибший несколько месяцев назад, как раз занимался этой самой
наркотой и неоднократно встречался с господами кавказской национальности.
После его кончины бизнес перешел к его преемнику, который известен у нас под
кличкой Шмель. Все, кто занят наркотой в нашем городе, обязаны с ним
считаться. А вот Турок решил его обойти. Увидев кавказцев в неподходящей
компании, Зюзя решил извлечь из этого факта выгоду для себя. У наркоманов
наблюдаются проблемы по части здравого смысла, и Зюзя даже не понял, чем
рискует, а рисковал головой. Скорее всего он лелеял мечту, что до конца
жизни будет обеспечен любимым зельем. Он не знал, что кавказцы расстреляны,
и потому визитеру в синем пиджаке обрадовался. Фотокарточку с записанным на
ней номером он хотел использовать как доказательство того, что видел, и о
мальчишках наверняка сообщил, как о свидетелях.
- Дела, - пробормотала я и в самом деле начала подумывать об отпуске. - А
что нам-то делать?
- Отдыхать. А мы будем работать.
- А как же Упырь? Он видел то же, что и Зюзя, и даже номер он
записывал...
- И Упырь немного отдохнет.
- А...
- Не беспокойся. Теперь мы почти уверены, что это Турок, и глаз с него не
спустим.
"Ага, - мысленно хмыкнула я. - Вы уже не спускали, а двоих укокошили..."
Я поднялась из-за стола, решив, что разговор окончен, Виктор написал на
бумажке номер телефона и протянул мне:
- В случае чего звони. - Я взглянула на бумажку и прочитала: Колесников
Виктор Васильевич, ну и номер, само собой.
- Спасибо, - сказала я и направилась к двери.
- Я провожу, - осчастливил меня Виктор.
Мы вместе вышли из подъезда. Тут я вспомнила о детях и собаке и кинулась
в кусты, к великому удивлению Виктора, который, несмотря на это самое
удивление, бросился следом. Вскоре очам моим предстала душераздирающая
картина: в серых сумерках приближающегося утра на траве, возле самых кустов,
лежал Кузя, а в обнимку с ним Сенька и Васька. При моем появлении Кузя
осторожно поднял голову и вздохнул, точно хотел сказать: "Ну ты даешь", а
мальчишки спали так крепко, что ничего не почувствовали. Я прослезилась и
попросила робко:
- Извини...
- Кто это? - спросил потрясенный Виктор.
- Кузя, я имею в виду собаку. Вот этот худосочный - Сенька, мой
племянник. Мне его сестра прислала, они с мужем на раскопках, а ребенку
нужен отдых.
- Ага, - чему-то радуясь, кивнул Виктор. - А вот тот, чумазенький, он
что, тоже родственник?
- Это Васька, сосед, иногда, правда, у меня живет. Но не так уж и часто,
- поспешила заверить я и по непонятной причине пунцово покраснела.
- Надо вызвать такси, - сказал Виктор и вернулся в свою квартиру, а через
пятнадцать минут мы уже выгружались возле моего подъезда. Ваську едва
удалось растолкать, Кузя зевал, а Сенька бессмысленно таращил глаза.
- Ну и денек, - вздохнула я.
Виктор покинул машину и вознамерился сопроводить нас в квартиру, поначалу
я этому предложению обрадовалась, спать мне уже не хочется, можно напоить
Виктора чаем и продолжить знакомство, в смысле еще немного поговорить. Но я
вовремя вспомнила о заточенном в ванной Родионове и отчаянно замотала
головой, ткнула пальцем в Кузю и пробормотала:
- Не волнуйся, мы же с собакой.
- Я на всякий случай подожду в такси, а как вернусь домой, тебе позвоню.
Мы вошли в квартиру, мальчишки прошмыгнули в маленькую комнату и
завалились спать, не раздеваясь, а я с душевной дрожью открыла дверь ванной
и заглянула внутрь. Родионов мирно спал, постелив в ванну полотенце и
накрывшись моим халатом. Я посмотрела на часы, прикидывая, стоит его будить
или нет. Он попытался вытянуть ноги, застонал и открыл глаза.
- Ты, - сказал он злобно.
- Я, - пришлось мне покаяться.
- Надо бы тебя посадить на пятнадцать суток за хулиганство.
Идея мне не понравилась.
- Что это вы взялись мне "тыкать"? - сурово поинтересовалась я.
- Хочу и "тыкаю". После того, что ты со мной сделала... - Он кряхтя
выбрался из ванны, зло поглядывая на меня.
- Надеюсь, насчет пятнадцати суток ты пошутил?
- Еще чего... чайник ставь... голова трещит, вот черт...
Мы прошли в кухню, я торопливо собрала на стол, бухнув на плиту чайник,
Родионов курил, критически меня разглядывая, мне это надоело, и я спросила:
- Чего уставился?
- Где Упырь? - вздохнул Александр Сергеевич.
- Не знаю. Сбежал.
- Ага. И поговорить с ним ты не успела?
- Не успела.
- Само собой. А между прочим, он важный свидетель в деле об убийстве, а
ты его прячешь. Я уж молчу, что это противозаконно...
- Он ребенок и очень напуган, а ты заладил как попугай: свидетель,
свидетель. Тебе бы только...
- Найти убийцу, - ядовито перебил Александр Сергеевич, - чтоб твой Упырь
мог спокойно на улицах безобразничать. Пей чай и рассказывай... - закончил
он крайне сердито, а я протянула бумажку, которую дал мне Виктор.
- Я уже все рассказала, вот ему... В этот момент зазвонил телефон, я
схватила трубку и услышала приятный голос Колесникова.
- Дарья, как у вас там, все спокойно?
- Да, - косясь на Родионова, ответила я. - Тут товарищ из милиции хочет с
вами поговорить.
- Какой товарищ? - удивился Колесников. - Откуда его черт принес?
- Он... э-э... сам вам объяснит. - Я сунула трубку Александру Сергеевичу
и стрелой вылетела с кухни. Когда я туда вернулась, мой гость пил чай и
смотрел в окно.
- Вот и рассвет, - сообщил он невесело.
- Да, - дипломатично согласилась я.
- Этот, из отдела, он молодой? - задал совершенно неожиданный вопрос
Родионов. - Я кивнула, а он опять вздохнул. - И неженатый?
- Нет, по-моему. Вроде бы один живет.
- Так я и знал. - Я подождала немного, может, он перестанет вздыхать и
объяснит, что имел в виду, но, как выяснилось, делать это Александр
Сергеевич не собирался. Допил чай и направился к входной двери. - Передай
Петровичу от меня привет и скажи, что он на пенсии мозгов лишился.
- Ничего такого я ему передавать не буду. Про Петровича тебе Колесников
разболтал?
- Зачем мне твой Колесников, и так ясно. Вы тут все одна команда...
Чистая мафия. Вот уж район... - Вздохнув еще раз напоследок, Александр
Сергеевич покинул мою квартиру, а я загрустила, потому что совершенно не
знала, что теперь делать, то есть не в данный момент, конечно, в данный
момент разумнее всего лечь спать, раз я ночь напролет таскалась по улице и
занимала себя длительными разговорами. Упырь в безопасности, и слава богу,
но главной проблемы это не решает. Главная проблема - убийца, который бродит
на свободе и, между прочим, намеревается от меня избавиться. Колесникова
больше занимает транзит наркотиков, чем смерть Зюзи, а Родионов ничего не
знает ни про господ кавказцев, ни про Колю Турка, и сможет ли он выйти на
убийцу, это еще вопрос. Конечно, если бы Колесников все ему рассказал... но
почему-то я в этом сомневалась. Просидев часа два на кухне, я, так ничего и
не решив, отправилась спать.
Утром на работу я отправилась позднее обычного и возле гастронома увидела
"Москвич" Петровича - он сворачивал в переулок. Петрович тоже меня заметил,
притормозил, открыл окно и спросил:
- Ты чего хмурая какая?
- Так... не спалось, голова болит.
- С Колесниковым поговорила?
- Ага.
- С толком?
- Вроде бы...
- Ну и слава богу...
- Родионов страшно разозлился, что мы Упыря спрятали, говорит, он важный
свидетель.
- А пусть докажет, что спрятали, - фыркнул бывший участковый, а я
вздохнула:
- Он говорит, что мы мафия... Петрович даже в лице переменился.
- Ну, Сашка... да я ему уши надеру, мерзавцу...
- Опоздал ты годков на пятнадцать, - напомнила я, и мы оба загрустили.
- Сказал и сказал, - подумав, заявил Петрович. - Поступать надо по
совести, мальчишка напуган, в милиции его никакие силы небесные говорить не
заставят, а в деревне он в безопасности. Только вот что, Дарья, сестра у
меня святая, но Упыря и святой долго не выдержит, так что поторопиться
надо...
- Чего? - не поняла я.
- Чего-чего, убийцу надо поскорее найти, вот чего.
- Я, что ль, его искать буду?
- А мужики-то что говорят? - почесав за ухом, спросил он.
- Колесников велел помалкивать о том, что я знаю, а Родионов злится.
- Ясно, всю жизнь одно и то же, - разволновался Петрович. - Друг дружку
подсиживают, вместо того чтобы... - Тут он, должно быть, спохватился, что
такими словами наносит вред безупречной репутации органов, и прикусил язык.
А я насторожилась и задала вопрос, который мучил меня всю ночь:
- Думаешь, стоит все рассказать Родионову? - Вопрос поверг Петровича в
раздумье.
- Да леший их знает, - ответил он в сердцах. - Сунешься с языком, а у них
там секретная операция... с другой стороны...
Что там с другой стороны, я так и не узнала: появился огромный джип и,
решив, что "Москвич" ему сильно мешает, начал истошно сигналить. Петрович
проехал вперед, освобождая дорогу, но для джипа это оказалось недостаточным,
и сигнал взвился в поднебесье на самой высокой ноте, Петрович громко
выругался и свернул в родной двор, а я, махнув рукой на прощание, пошла в
школу.
Работа в тот день не клеилась, я думала о Родионове, Колесникове и той
каше, которая неожиданно заварилась из-за моего вполне невинного желания
вернуть фотографию Сенькиной любимой девушки. Ближе к обеду я решила, что
если на работе от меня нет никакого толку, то и сидеть в школе нечего, и
собралась навестить Андрюху Коломейцева, который пострадал, спасая меня, и в
настоящий момент находился в больнице. Купив на близлежащем рынке дыню и
гроздь винограда, я прибыла в больницу и вскоре смогла лицезреть Андрюху,
который с грустным видом разглядывал потолок в компании веселого старичка с
ногой на вытяжке и хмурого дядьки, его увечье для меня осталось тайной, так
как из-под одеяла торчал лишь его нос да зло посверкивали глаза.
- Дверь закрывайте, сквозняк, - поприветствовал он меня, а Андрюха,
потеряв интерес к потолку, разулыбался так, точно выиграл ценный приз.
- Привет, - сказала я, устраиваясь на стуле по соседству с его кроватью и
зачем-то поправляя одеяло.
- Привет.
- Как здоровье?
- Нормально. Только скучно очень. "Ниву" нашли?
- Нашли, - вздохнула я. - Правда, толку от этого немного, у законного
хозяина ее угнали.
- Понятно. - Андрюха нахмурился и вдруг заявил:
- Дарья, тебе уехать надо. Ненадолго. Видишь, что творится? Эти гады ни
перед чем не остановятся, а я в больнице минимум три недели проваляюсь.
- Я с понедельника в отпуске, - не желая травмировать больного, сообщила
я.
- Вот-вот, съезди куда-нибудь, отдохни. Авось к тому времени найдут
убийцу или хотя бы я из больницы выйду... Знать бы, что за гад стоит за всем
этим... - скрипя зубами на манер героев американских боевиков, сказал
Андрюха, а я, таращась в окно, ответила в глубоком раздумье:
- Коля Турок.
- Чего? - Коломейцев только что с кровати не спрыгнул, а я, очнувшись от
тяжких дум, вытаращила глаза и сильно опечалилась: Колесников
строго-настрого приказал мне молчать, а я сдуру выдала страшную тайну. Ну
надо же, не иначе как на меня нашло какое-то затмение.
- Ничего, - отмахнулась я, чувствуя себя крайне неуютно.
- Чего "ничего"... Ты сказал а - Коля Турок?
- Ну, сказала...
- Это он?
- Что "он"? В "Ниве" сидел? - съязвила я, краснея при мысли, что дурака
валяю и нервирую человека, который пострадал, спасая меня. Андрюха обиделся
и даже к стене отвернулся, а я, чуть не плача, в окно уставилась, потом не
удержалась и выпалила:
- А ты откуда Турка знаешь?
- Здрасьте, - в свою очередь, съязвил участковый. - А кто его не знает?
Он в девятой школе учился, а его старший брат у нас вожатым был.
- Олег? - ахнула я.
- Ну...
- Коля Турок - это что ж, Колька Губарев?
- Конечно.
- Так почему Турок? - растерялась я.
- Откуда я знаю? Чернявый, может, поэтому так прозвали.
- Я думала, он из города уехал... Мы как-то в спортивном лагере вместе
были. Надо же... - Я головой покачала, удивляясь, как тесен мир. Вроде бы и
город у нас не маленький, но шага не ступишь, чтобы не наткнуться на
знакомого. - А чем он сейчас занимается? - вновь впадая в задумчивость,
спросила я.
- О господи, - вздохнул Андрюха. - Бандюга он... ну, гад, меня машиной. Я
с его младшим братом дружил со второго класса, он сейчас в Элисте, вроде в
спецназе.
- Забавная семейка, - решила я. - Олег в областной администрации в отделе
образования, Коля в бандитах, а Игорь этих самых бандитов бьет по мере сил.
Замечательно.
- Подумаешь, - вдруг обиделся Андрюха, - а у твоего Пельменя двоюродный
брат в районе начальником милиции,
- Как же так? - не поверила я.
- А так. У нас сын за отца не отвечает, а брат за брата. А Турок - гад,
вот выйду из больницы, я ему... выскажу, одним словом.
- Ладно, не заводись. В конце концов, это меня хотели укокошить, а ты
встрял... и вообще, все это страшная тайна, и Колесников мне голову оторвет
за то, что я ее разболтала.
- Кто такой Колесников?
- Один тип из отдела по борьбе с организованной преступностью.
Услышав об этом самом отделе, Андрюха пригорюнился, и я тоже, потому что
переживала из-за своего длинного языка, ну и из-за реалий российской
действительности тоже, хотя чего бы мне особо печалиться, раз государству на
эти самые реалии наплевать. Подумав немного, я пришла к неожиданному выводу,
что мой предполагаемый отпуск может быть весьма продолжительным, и еще
вопрос, смогу ли я, вернувшись, жить спокойно? Колесников вряд ли покончит с
преступностью к первому сентября.
- Как думаешь, на Родионова можно положиться? - блуждая в мыслях довольно
далеко от больничной палаты, поинтересовалась я. Андрюха затих, даже сопеть
перестал, в некотором удивлении я перевела взгляд на его физиономию.
Выглядела она совершенно несчастной.
- В смысле дальнейшей жизни? - кашлянув, спросил он.
- Чего? - я вроде бы нахмурилась, а Андрюха заерзал:
- Ну... идти по жизни рядом...
- Спятил совсем, - покачала я головой. - Меня интересует: хороший он
человек или так себе?
- Откуда ж я знаю? - обиделся Андрюха. - Я толком с ним ни разу не
разговаривал. А тебе зачем?
- Что значит "зачем"? Тут такое вокруг творится, должен же быть рядом
человек, на кого можно опереться. - Участковый воззрился на свою ногу и так
вздохнул, что стены палаты слегка качнулись, а у меня от избытка чувств на
глаза навернулись слезы. Желая как-то разрядить обстановку, я торопливо
сказала:
- Губаревы раньше напротив школы жили...
- Олег и сейчас там живет. А у Турка шикарная квартира возле колхозного
рынка. Трехэтажный дом в Конном переулке знаешь?
- Ну... - насторожилась я.
- Вот там. Говорят, пять комнат, в двух уровнях, и все такое, то ли
триста квадратных метров, то ли все пятьсот.
- Ага, - кивнула я и поспешно засобиралась домой.
Андрюха вроде бы расстроился, но просить посидеть еще немного не решился,
а я покинула больницу в сильнейшем волнении. То, что я проболталась про Колю
Турка, теперь не казалось мне случайностью. Не иначе как это повеление
свыше, судите сами: мало того, что Турок, или Коля Губарев, брат Андрюхиного
дружка, а я сама была по уши влюблена в него в пятом и частично в шестом
классе, так он еще умудрился жить в одном доме с моей подругой, которая в
настоящий момент вместе с мужем работает в Дрездене, а присматривать за этой
самой квартирой поручила мне. Что бы вы подумали, узнай все это? Я подумала,
что это судьба. Чем ближе я подходила к родному дому, тем больше в этом
убеждалась. Если за всеми событиями действительно стоит Турок (а все
свидетельствует в пользу этого утверждения), то убийца Зюзи, очень возможно,
с ним встретится. Наблюдая за Турком, я, при известном везении, его
обнаружу. Правда, был еще вариант: этот самый убийца обнаружит меня раньше.
Подходя к дому, я преисполнилась сознанием, что должна выполнить свой
гражданский долг, причем в крайне короткие сроки. Так что, войдя в квартиру,
я деятельно принялась готовиться к осуществлению своего плана, то есть сам
план виделся мне с трудом и как бы в тумане, зато подготовка прошла
блестяще. Я сделала несколько телефонных звонков, сходила на работу, быстро
разобралась со всеми вопросами и даже смогла получить отпускные, уведомила
всех, кого это касалось, что в понедельник я уезжаю в Анапу, и, вернувшись
домой, позвала Сеньку с Чугунком, которые слонялись по двору без видимой
цели.
Мальчишки явились и замерли, настороженно поглядывая на меня, а я
заявила:
- Завтра уезжаете в лагерь. - Оба переглянулись.
- На фига мне лагерь? - затянул Чугунок.
- Мать из запоя вышла? - накинулась я.
- Нет...
- А кто тебя кормить будет? Меня как важного свидетеля отдел по борьбе с
организованной преступностью сажает под замок.
- Как это? - обалдели мальчишки.
- Буду сидеть в какой-нибудь квартире под неусыпным надзором.
- Иди ты... - ахнул Васька. - Совсем как в кино?
- Вот именно. А если я сижу под замком, значит, ты остаешься голодным, а
ты без каникул, - перевела я взгляд на племянника. - Так что выбирай: либо
отдых в лагере, либо завтра с первым автобусом...
- Лагерь, - кивнул Сенька, и Чугунок весьма неохотно последовал его
примеру.
- Отлично. Собирайте вещи, завтра отправляетесь в 8.00.
Наутро, отправив обоих мальчишек в лагерь (мать Чугунка все еще пребывала
в запое, я пробовала ей втолковать, что Ваське выделили путевку, она
таращила на меня глаза и как бы слушала, то есть клясться в том, что она
действительно слышит, я бы не стала, до того отсутствующий у нее был вид. К
тому же младший Васькин брат, которому еще не было года, так громко орал,
вцепившись руками в спинку железной кровати, которая, судя по всему, была
ровесницей моей бабушки, что я и сама себя плохо слышала, не знаю, поняла ли
Тамарка, что
...Закладка в соц.сетях
