Жанр: Электронное издание
madwomen
...го в крови не нашли, но шнапса там циркулировало изрядно.
Поначалу решили, что лысый брешет, - очень уж прилично трещал по-русски,
а ночью, буяня в КПЗ, матюгался не хуже коренного шантарца. Потом, когда
съездили на снятую им квартиру и привезли документы, пришлось признать, что
немец настоящий, и диплом доктора философии вкупе с красивой бумагой,
подтверждавшей профессорское звание, вернее всего, тоже настоящие.
Экспертизу по этому вопросу проводил уже срочно вызванный от "соседей"
непроницаемый и вальяжный капитан ФСБ, владевший немецким, судя по реакции
фона, великолепно. Сыскари уголовки, опасаясь влипнуть в международные
осложнения, порешили было сплавить немца чекисту, но тот, брезгливо воротя
нос от похмельного профессора, принимать товар отказался, не усмотрев пока
что никаких признаков шпионажа, равно как и диверсии. Что — до дипломов и
званий - он прочитал сыщикам короткую лекцию, поведав, что этот Эслингенский
институт, вероятнее всего, являет собою что-то вроде шинтарской астральной
академии, располагавшейся в подвале жилого дома, однако зарегистрированной
как общесгвснное объединение, честь по чести. И нет пока что законов,
запрещавших бы подобным шизикам кататься друг к другу в гости - о чем он,
капитан, весьма сожалеет, но просит его не выдавать, чтобы не пришили
бериевские тенденции в работе. После его отбытия Дашины коллеги потеряли к
немцу всякий пиетет и допрашивали герра фон Бреве совершенно как своего,
обещая если уж не загнать во глубину сибирских руд, то по крайней мере
устроить с познавательными целями экскурсию в "петушатник" на пару суток. С
четверть часа профессор пугал гневом германского посольства, возмущением
мировой общественности и отказом Германии от выдачи новых кредитов, но когда
протрезвел окончательно и предельно четко уяснил, во что вляпался и что
такое есть "петушатник", колоться начал, как сухое полено. К сожалению,
ничего особо ценного из него Ватагин не вытряс. Профессор давненько
переписывался с фройляйн Хрумкиной, большим специалистом в области
практической демонологии, и вот наконец прибыл, дабы лично убедиться, что
Россия, пару лет назад еще непроходимо отсталая в области демонического, с
развитием демократии и гласности вплотную приблизилась к общемировым
стандартам на сей счет, и сатанисты от Биская до Сахалина вот-вот сольются в
одну здоровую евразийскую семью.
Фройляйн Хрумкина все это старательно подтвердила. Немца перестали пугать
жуткими неприятностями, но на всякий случай держали пока в камере, чтобы был
под рукой. Всех задержанных вдумчиво и старательно разбили на несколько
групп, после чего за них взялась целая бригада, Даша пока личного участия не
принимала - хотела поднакопить информации.
Она вмешалась, когда забрезжило кое-что интересное. К десяти утра
Фарафонтов, осознав наконец, что ему может грозить за Светика, объявил, что
готов сотрудничать со следствием в обмен на забвение некоторых грешков.
Следствие (твердо решившее обзавестись новым информатором), пообещало, что
постарается похлопотать насчет забвения и прикрыть веки, что твой Вий, - но
для этой гуманной акции им, как легко догадаться, жизненно необходимо
отыскать еще более виновного, нежели симпатичный, в общем, гражданин
Фарафонтов.
После этого гражданин Фарафонтов, воспрянув духом, с ходу заложил
гражданина Кравченко, телеоператора государственной студии (того самого
обаятельного субъекта, что приложил Даше ребром ладони в баньке). Информация
была столь любопытной, что сыскари, незамедлительно выбив ордер на обыск,
помчались по месту проживания оператора и через час вернулись с ценными
трофеями - двумя видеокассетами производства знаменитого на весь мир
закрытого города Шантарск-45.
Первый же беглый просмотр натолкнул Дашу и ее коллег на интересные
раздумья. С чем-то подобным они уже сталкивались и в ориентировках, и в
собственной работе. Записи не просто являли зрителю широкую палитру
разнообразных сексуальных забав Светика и Инги - съемки велись уверенной,
профессиональной рукой, все это ничуть не походило на халтурное запечатление
подвигов пьяной разгульной компании. Оператор из кожи вон вылез, чтобы лица
партнеров и партнерш обеих соплюшек в кадр не попали - зато их собственные
мордашки маячили столь часто и назойливо, схваченные во всех ракурсах, что
не опознать их мог только слепой. И когда обнаружилось, что папаши у обеих -
бизнесмены не из мелких ларечников, Даша готова была ручаться, что тут
попахивает продуманной подготовкой к шантажу. В самом деле, ход был избитый
и знакомый сыщикам всего мира: деток высокопоставленных или богатеньких
родителей умело вовлекают в разнообразнейшие гнусные забавы, снимают, пишут,
а потом начинается...
Просмотрев кассеты, гражданином Кравченко, как большим спецом по
видеосъемкам, занялись особо энергично, но Даша при сем уже не
присутствовала - отправилась встречать преуспевающего господина Сайко,
родного отца Светика, сопровождаемого свитой из адвоката и двух
телохранителей. Ровно три минуты словно сошедший со страниц журнала мод
гость выражал возмущение антигуманным и внезаконным задержанием единственной
доченьки, пугал и стращал, то и дело кивая на отлично выдрессированного
адвоката, - тут же выскакивавшего из-за спины принципала и осыпавшего Дашу
цитатами из всех и всяческих кодексов. На четвертой минуте Даше эта словно
позаимствованная из американского детектива сцена решительно надоела, она
отсекла Сайко от свиты, завела в кабинет и предложила посмотреть кое-какие
видеофильмы.
Эффект был молниеносным. Папаша потребовал очной ставки и, едва
хныкающего Светика привели, кинулся всерьез душить родимое чадушко. Отрывали
вшестером - Даша, оба бодигарда, адвокат, Славка и сержант-конвоир. Оторвали
кое-как, спася жизнь юному беспутному созданию. Изменив настроение на сто
восемьдесят градусов, Сайко попросил Дашу подержать милую дочушку в камере
не менее недели - иначе, если появится дома, опасается, что тут же удавит.
Даша с печальным и нейтральным видом объяснила, что Светик проходит по делу
исключительно в качестве свидетеля, а по некоторым аспектам и потерпевшей, и
держать ее в узилище далее означает войти в неминуемый конфликт с
прокуратурой. Папа сгоряча заорал, что купит всю прокуратуру оптом и
преподнесет ее Даше на блюдечке. От столь соблазнительного, что скрывать,
подарка Даша скрепя сердце все же отказалась, кое-как выставила
Сайко-старшего и успела пошептаться с адвокатом, пообещавшим через пару
часов привезти за дочкой мамашу, которой, он уверен, удастся спасти дитятко
от удушения. Отец Инги пребывал в деловых разъездах где-то за пределами
Шантарской губернии, и оттого, дабы избавиться от лишних хлопот, вызвали
матушку и вручили ей чадо, умолчав о видеозаписях, но насчет прочего
информировав довольно подробно...
Словом, к обеду управились с "пеной" - рядовой шпаной, посещавшей
сатанистский салон ради водочки, травки и не скованного предрассудками
группенсекса. Примерно две трети из них всерьез отдавались поклонению Князю
Тьмы, остальные валяли дурака, воспринимая чернокнижные радения в качестве
неизбежной нагрузки к вышеперечисленным удовольствиям, вроде скучной речи
секретаря парткома о международном положении и задачах партийного
строительства, оглашаемой перед началом грандиозного банкета. Объединить их
всех в категорию "шпаны" позволял один-единственный признак: никто из них
никогда не видел лица Мастера... Хрумкина в том числе. И в той квартире
(арендованной на долгий срок через длиннющую цепочку посредников, которую
пока что не прошли из конца в конец) и на даче (вообще, непонятно кому
принадлежащей) Мастер неизменно оказывался первым и встречал прибывших,
будучи уже в маске. Даже прочно шизанутая художница Вика (автор найденных на
даче картин-жутиков и "хранительница очага"), особа сексуально приближенная
к Гроссмейстеру, лица его за полгода не видела ни разу (что, как она
призналась, ее лишь дико возбуждало). Похоже было, что сатанисты не врут, -
чересчур уж разные люди, они твердили одно и тоже, хотя в камере, как
заверяли дежурные, не сговаривались. Сопоставляя их показания, вранья
касательно этой загадки так и не выявили. Не в том они были состоянии, чтобы
крутить.
Дело в том, что Мастер, сволочь такая, ухитрился уйти. Во дворе подобрали
лишь маску из черной замши, словно предводитель сатанистов и в самом деле
ускользнул неведомыми тропками в прилегающих астрал. Но никто, конечно,
столь иррациональной гипотезе не верил. Тем более что в высоченном глухом
заборе обнаружили при тщательном осмотре нечто вроде потайной двери - нижние
половинки четырех вертикальных досок оказались перепиленными поперек и
вертелись вокруг горизонтальной оси, снабженные у двух нижних концов
несильными пружинами. При известной практике, зная секрет, в этот лаз можно
было выскочить моментально (узнав об этом, Даша уверилась, что ей тогда не
почудилось: голос Мастера перед самым вторжением оперативников и в самом
деле звучал в отдалении от толпы - видимо, он помаленьку отступал во мрак, к
лазу, подозревая ловушку и догадавшись о Дашиной подстраховке).
Воловиков полагал сначала, что Мастер просто-напросто скинул маску и
замешался в толпу, но эта версия рухнула еще утром. Во-первых, собака,
доставленная на Дачу через час с лишним, взяла у забора с внешней стороны,
как раз возле лаза, чей-то след и вела по нему проводника метров двадцать,
но потом зачихала и работать не смогла (с рассветом там обнаружили
махорочно-перечную россыпь, густо припорошившую стылую бесснежную землю -
старое, но действенное антиищеечное средство). Во-вторых, допрошенные
порознь сатанисты все, как один, уверяли, что никакого незнакомца (а
лишенный маски Мастер был бы для них незнакомцем) после вторжения милиции в
их рядах не прибавилось. Утром у всех взяли отпечатки пальцев, но ни один не
совпадал с зафиксированными на маске. А ведь Даша своими глазами видела, что
Мастер был без перчаток. Как ни печально, Мастер улизнул. Время у него было,
по периметру дачу не оцепляли, разделив внимание меж мечущейся толпой
сатанистов и погоней за стрелявшими...
И все же Мастер не мог оставаться инкогнито, этаким безликим Фантомасом,
решительно для всех. Так не бывает. Кто-то, пусть даже один-единственный
человек, должен быть посвящен в тайну, знать Мастера, видеть без маски,
где-то с ним встречаться ради решения каких-то организационных вопросов.
Славка с Косильщиком поехали побеседовать по душам с пятью членами секты,
чьи имена всплыли на допросах, хотя в ту ночь они отчего-то не
присутствовали. Даша, оставшись одна в кабинете, после вдумчивого прочтения
протоколов допросов долго чертила схемы, пытаясь определить, кто появлялся
на шабашах заведомо раньше других, вычеркивала одну фамилию за другой (не
зрил, не зрил, не зрил...), и, наконец, в списке остались двое - Кравченко и
Пожидаев, коммерсант средней руки, тот, что баловался кокаином. Расчет был
немудреный - мало того, решительно все показали: когда они появлялись в
квартире или на даче, эти двое всегда там ждали. Кроме того, Даша помнила:
лишь те двое да Паленый стояли возле добычи, когда она валялась связанная в
амбаре, все прочие держались поодаль, словно статисты без речей или хор в
древнегреческой трагедия. Вдобавок Кравченко оказался единственным, кто
носил на балахоне обильную шитую символику, все остальные, даже Мастер,
щеголяли в простых черных хламидах...
С Кравченко Толя к тому времени практически покончил. Оставалось смести
жалкие ошметки в совок и выбросить а мусорное ведро - так заверил Дашу
верный сподвижник. Даша в его многократно проверенных деловых качествах не
сомневалась и потому сама допрашивать клиента не стала. С одной стороны,
показания полностью сломленного оператора удручали тем же однообразным
припевам: он клялся, будто ни единожды не видел Мастера без маски, разве что
частенько говорил с ним по телефону, причем всегда ему звонил сам Мастер; а
особого церемониального балахона Кравченко был удостоен за большой вклад и
выдающиеся заслуги, выражавшиеся в том, что он, будучи не лишен дизайнерской
жилки, как раз и оформлял интерьеры притонов (Даша фыркнула и заявила Толе,
что фантазия у придурка все же убогая, она сама, честное слово, оформила бы
и получше...) С другой - оператор огласил форменную сенсацию, заявив, что
девочек все это время снимал не он, а друг-приятель и сподвижник по
сатанинстскому хобби Веня Житенев, и это Кравченко, одержимый прямо-таки
необоримым стремлением помочь родной милиции, готов подтвердить перед любым
судом и на любых очных ставках. И вообще, раз пошла такая пьянка и настал
момент истины, он готов указать на пленке те сцены, где в эротических
забавах участвует он сам, пусть разденут и сравнят экстерьер, лучше уж
гореть на реальных мелочах, чем оказаться впутанному в какие-то непонятные
гнусности, он не дурак и прекрасно понимает, что ему шьют подготовку к
серьезному шантажу, так что пусть уж отдувается тот. кто камеру держал, то
бишь Венька, человечек, между прочим, столь же приближенный к Гроссмейстеру,
а то и сам Гроссмейстер - ибо Кравченко, совершенно точно припоминает, что
никогда ему не доводилось видеть Житенева и Мастера вдвоем...
Дойдя до этою места, Даша встрепенулась и отдала короткий приказ.
Измученных сатанистов быстренько прогнали по второму кругу - и каждый
подтвердил, что видывал на шабашах и Житенева, и Мастера, но всегда
поодиночке, а вот вместе их не видел никто. Не все знали Житенева по
фамилии, но многие давали с ходу узнаваемый словесный портрет.
В таком положении лучше пересолить, чем недосолить. Даша моментально
отправила машину на поиски Житенева, а потом велела доставить к ней
Пожидаева, которого давно уже решила приберечь на десерт.
Он вошел так, словно за столом вместо Даши громоздилась знаменитая
железная Дева, даже сделал попытку попятиться в дверях, но конвоир сурово
Оперся кулаком в спину, и любитель кокаина обречено проплелся пять шагов,
опустился на стул, как мешок.
Особенным злопамятством Даша не страдала, но от его пинков бока до сих
пор побаливали - а потому в ее глазах не было и тени дружелюбия, наоборот,
созерцала поверженного со злорадным удовольствием. Она сухо и быстро эадала
все формальные вопросы насчет фамилии-имени-отчества, местожительства и
профессии, отложила авторучку, закурила и уставилась на клиента изучающим
взглядом голодного удава. Судя по его физиономии, он прекрасно понимал свое
сходство с аппетитной птичкой. Но сам открыть рот без приказа побаивался.
- Ну что, сукин кот? - дружелюбно спросила Даша. - Похоже, кому-то из нас
пора на нары? И чует мое сердечко, что это никак не я...
- Да я...
- Головка от фуя, - сказала Даша. - У меня ребра все еще ноют, тварь
такая... В подвал тебя, что ли, сводить? Там архитектура интересная, есть
пятый угол, только вот искать его придется долго и старательно...
Ты глаза-то не закатывай, Кирилл Иваныч. поздно под дурачка косить, врачи
уж уехали давно.
- Адвоката...
- Есть у нас адвокат, - сказала Даша. - Не помню только, в какой камере,
но если тебе гак нужно, могу уточнить... Ты пузырек с кокаином успел
выкинуть, но пальчики на стекле четко пропечатались...
- Не мои. Я его увидел на столе, взял и посмотрел для интереса, повертел,
назад поставил...
- Но ты же, родной, был в кумаре, когда повязали...
- А что, пока я спал статью про употребление опять вернули в кодекс?
- Что ты, голубь, пока речь идет о порошочке, вполне уверенно
держишься... Значит, дома у тебя ничего не запрятано, а? Бесполезно и обыск
делать, ишь, приободрился, улыбочка проявляется... У кого покупаешь
деликатес?
- Да про что вы?
- Ну, как хочешь, - сказала Даша. - Мне самой интересно побыстрее перейти
от порошочка к известному инциденту... Ну, и зачем ты меня пинал, сволочь?
- Разочек...
- Два. Уж мне-то лучше знать.
- Да я себя не помнил...
- Ты историю криминалистики знаешь?
- Не сподобился, - буркнул он.
- А я, знаешь ли. изучаю в свободнее время, - сказала Даша. - У каждого
свое хобби. Так вот, только в Австро-Венгерской империи смягчающим
обстоятельством служило патологическое опьянение - и то исключительно для
мелкого хулиганства, того, что у нас идет 258 под первым пунктом двести
шестой. А у нас опьянение, тем более наркотическое, что характерно, не
облегчает, а усугубляет.
- И все равно...
- Все равно хороший адвокат отмажет? Ты это имеешь в виду?
Пожидаев состроил робко-многозначительную мину, наглядно
свидетельствовавшую, что именно это он я имеет в виду.
- Ну-ка, порепетируем, - сказала Даша довольно мирно. - Изложи основания.
Представь, что я прокурор и представляю тебя присяжным как отпетого циника,
злостно попинавшего капитана милиции... Ну, смелее, бить не буду, хоть руки
и чешутся, скажу тебе откровенно...
- Вы же не предъявляли удостоверения, были без формы, тут и совершенно
трезвый человек может ошибиться. А я ведь был в нешуточном кумаре... иначе
рука бы не поднялась на такую женщину...
- Ах, я вся таю от ваших комплиментов... У тебя рука и не поднялась. Нога
поднялась.
- Я же говорю, вы ничего не предъявили...
- А ты все подробности того сабантуйчика помнишь? - деловым тоном
спросила Даша.
- Ну, не все...
- А помнишь, что ты мне вякнул? - нехорошо прищурилась Дата. - Чтобы
капитан Шевчук не валяла дурочку и не отпиралась. За точность цитаты не
ручаюсь, но и фамилию, и звание ты совершенно правильно произнес... Что, и
после этого будешь звиздеть, что принимал меня за шансоньетку?
- Свидетелей бы еще найти...
Он замолк и смотрел выжидательно.
- Угадал, паршивец, - сказала Даша. - Не было у меня при себе микрофона,
и не могу я предъявить голосок... Но дать показания в суде могу и, заверяю,
с превеликой охотой выступлю... А дело гнилое. Вы же не могли знать, что
вокруг дачи засели опера, вы не осуществили свое преступное намерение по
независящим от вас обстоятельствам - кодекс это именно так формулирует.
- И все равно... - сопротивлялся он не особенно упорно, все время обрывал
фразы, словно оставлял лазейку для капитуляции и старался не особенно
сердить Дашу.
- Конечно, - сказала Даша. - Адвокат может и вытащить. Но ты же на свете
живешь достаточно долго и ты у нас вовсе не затурканный бюджетник -
новорусский строитель капитализма. И представляешь примерно, на что способен
мстительный мент. Особенно в тех ситуациях, когда можно обойтись без
вопиющего нарушения законности. У тебя три магазинчика, так? И имеешь долю в
агентстве "Арго", в торговлишке квартирами и прочей мелкой недвижимостью...
Как по-твоему, если долго и вдумчиво рассматривать твои бизнеса в
электронный микроскоп, а потом, как только адвокат тебя отмажет, установить
нежнейшую опеку - вскроется что-нибудь подсудное? Сердце мне вещует, что
вскроется. И даже если тебя опять отмажут - кому нужен деловой партнер, за
которым по пятам ходит уголовка и персонально Рыжая? В наших-то условиях? Я
тебя не буду уничтожать. Во всем, что касается бизнеса, ты у меня станешь
сущим ангелом - а они-то в суровых условиях России вымирают побыстрее, чем
мамонты.
- Ну хотите, я на колени встану? Или вместо тех шмоток, что на вас
порвали, настоящее карденовское. платье добуду? Чем хотите клянусь, был
накумаренный, как мешок конопли. Или хотите - за каждый тот пинок по три
плюхи?
- Я, вообше-то, женщина незлопамятная, - сказала Дата. - И будь все
чуточку иначе, зашвырнула бы на пятнадцать суток, да и забыла о тебе
начисто... Только игра идет крутая. И коли уж ты имел несчастье подставиться
с исторической фразочкой насчет "капитана Шевчук", я с тебя не слезу, пока
не расколешься. Сам должен понимать. В общем, либо ты начнешь чирикать, либо
начнется кадриль... да нет, насчет подвала я пошутила. Пойдешь куковать в
камеру, только и дел. А я начну просеивать вчерашний улов и непременно в
конце концов найду золотую рыбку, которая мне выложит то же самое, только
послабление за это достанется не тебе, а ей...Смекаешь?
- Может, и не найдете...
- Намекаешь, что ты у меня незаменим?
- Как знать... Даша ухмыльнулась:
- А ведь это у нас пошла уже торговля и дипломатия... А? Я правильно
догадалась?
Пожидаев медленно кивнул, проворчав:
- Не отца же родного закладывать, в самом-то деле...
- Да уж, - сказала Даша. - По рукам?
- А не обманете?
- Я свое слово держу. Что тебе нужно? Чтобы я забыла, как ты меня пинал,
правильно? Хорошо, начинаю помаленьку забывать. Снег кружится и тает...
Только тебе, парень, придется стать для меня незаменимым. - Она вновь
придвинула протокол и взяла авторучку. - Будем писать?
- Будем... Щепоточку бы...
- Потерпишь. Кто тебе сказал, что я - не куруманская лесбитошка, а
капитан Шевчук?
- Житенев.
- Веня?
- А что, есть еще один? Конечно, Венька.
- Так... - сказала Даша весело. - Значит, гражданин Житенев... В самом
деле, давай-ка забудем об этих злополучных пинках и начнем с самого
начала... Ты у нас убежденный сатанист, или как?
- Да какой из меня сатанист... Развлекался просто.
- Там, в амбаре, ты целую речь толкал, совершенно в их духе...
- Что вы хотите? Пообщаешься несколько месяцев - поневоле нахватаешься, а
под наркотиком в голове и вообще прочна засядет роль...
- Сколько месяцев?
- Если конкретно, то четыре с днями. Встретил Веньку, мы ведь старые
приятели, только не виделись давненько, зашел из любопытства - и прикипел.
Тут получалась двойная выгода. Во-первых, у них бывают порой весьма товарные
бабы, к каким при другой раскладке и близко не подойти, а во-вторых... Там
можно делать дела. И неплохие. Те из "Листка", кто посерьезнее, сидят на
хорошей коммерческой информации, да И, в общем, Помимо их иногда кое-что
слетает с языка. Из-за того, что дура Светик сронила с блудливого язычка
всего пять слов, я за неделю наварил восемь лимонов. И никакого криминала.
Девочки от папанек всякого наслушаются...
- Ты их тоже пользовал?
Пожидаев сделал оскорбленное лицо, и Даша решила не настаивать - ее, по
большому счету, это совершенно не касалось.
- Может, ты их запечатлевал на пленочку?
- Э, нет, вот этого не нужно! Я перед их папашами человек совершенно
мизерный. Калибр решительно не тот. Они, может, и выкупили бы пленочки по
рыночной цене, только мне через месячишко непременно сорвался бы на голову
кирпич - с ясного, безоблачного неба. Я то же самое пытался и Веньке
втолковать, но у него крыша ехала чем дальше, тем больше, вбил себе в
голову, что за каждую из четырех кассеток возьмет по "мерсу".
- Четырех?
- Ну. У него было четыре. А вы сколько нашли? Две были захованы у
Кравченко, Венька при мне отдавал, а остальные - врать не буду - незнамо
где. И не стремился знать, прямо говорю. Я на такие сеансы не ходок...
Дверь тихонечко приотворилась, просунулся Толя и с победным видом показал
два листочка бумаги. Даша показала пальцем на бумаги, себе на стол, а
верному адъютанту изобразила жестами, что самому ему, положив улов, надлежит
мометалыю сваливать.
Взглянув на украшавший первую гриф, она невольно Присвистнула - ничего не
скажешь, оперативно ухитрились договориться с аквариумными пираньями...
"Предъявленное для экспертизы холодное оружие представляет собой штык-нож
к штурмовой винтовке Г-3. Последняя принята на вооружение бундесвером, равно
как и многими другими странами Западной Европы, Азии, Африки и Южной
Америки, В целом ряде стран вышеперечисленных регионов производится или
производилась по лицензии. Имеющаяся на штык-ноже маркировка не позволяет в
столь краткие сроки установить страну-изготовителя. Предположительное время
производства - от семи до четырех лет назад. Майор..."
Вторая бумажка была заключением научно-технического отдела: микрочастицы
крови, обнаруженные в месте крепления рукоятки к клинку, имеют первую и
третью группы. У Шохиной была первая, у Ольминской и Артемьевой - третья.
Ура?
Даша бережно спрятала бесценные бумажки в ящик стола и спросила:
- Может, ты и Мастера знал? Или предполагаешь, кто это такой?
- А что тут предполагать? Мастер - это Венька.
- Если ты мне запускаешь косяка - шкуру спущу...
- Да какой мне смысл? Если лавочка, как я полагаю, прочно закрылась? Я,
простите, не шизик, как Венька. Порошочек нюхаю, что есть то есть, но не
килограммами. Был у меня родничок ценной информации - и высох. Придется
другой искать, а не беречь тайны этой дурдомовской компании...
- Только не рассчитывай, что прямо сейчас пойдешь домой. Привезем
Венечку...
- Да ради бога. Если вы мне твердо гарантируете, что забыли о кой-каких
деталюшках нашей недавней встречи - как в старицу говаривали - располагайте
всецело. Ни телом, так душой.
- Повеселел, орел, повеселел... - покачала головой Даша.
- Верю вашему слову. Хотите, я в искупление вашей конторе что-нибудь
полезное подарю - факс там или рацию? У вас же вечно...
- Обойдемся. - сказала Даша, нажимая кнопку вызова конвоира. - Но если ты
мне навешал
...Поділитися у соцмережах
