Жанр: Электронное издание
Александр Бушков.
БЕШЕНАЯ.
Глава первая. Mademoiselle Daria.
...Зеленая "шестерка" свернула во двор, мазнув тусклыми фарами ближнею
света по шеренге темно-красных гаражных дверей, медленно поехала вдоль
длиннющей блочной девятиэтажки...
- Лажа, - сказал тот, что повыше, усатый.
- Что? - Второй, накрывавший газетой пистолет на столе, лениво обернулся
к нему.
Усатый кивнул на цветной экран, где мордастый негр неторопливо стягивал
плавки с пикантной брюнетки, сидевшей с широко расставленными ногами.
Черномордый не мог и подозревать, что вскоре папаша, он же Чак Норрис,
жестоко обидится на этаких вот трахальщиков его доченьки и начнет мочить
всех подряд, вдоль-поперек и всяко, не делая различий меж черными и белыми.
- Туфту гонят, - сказал усатый. - Пока ты выходил, я крутанул в
замедленном действии.
- Ну и что?
- Трусы-то он снял, а у нее под ними еще одни. В замедленном хорошо
видно.
- На то кино, - пожал плечами второй. - Если давать всякому черномазому
по-настоящему-то стягивать...
- О, как он ее...
- Ну, папуас, чего хочешь? Эй, вроде машина подошла?
...Широкоплечий парнишка в свитере и распахнутой кожанке выскочил из
"шестерки", резво вбежал в подъезд и рысью припустил по лестнице.
- Точно, тачка, - сказал усатый. - Пора бы. Встал за дверь, живо! Смотри
у меня...
- Да чего там, двор пустой...
- Все равно варежкой не щелкай. До поезда - как до Китая раком.
- А нам бы день простоять да ночь продержаться... В дверь позвонили -
уверенно, даже нагло, длинно. Второй, держа "ТТ" стволом вверх, прижался к
стене, встал так, чтобы видеть прихожую в висевшем напротив холодильника
зеркале.
Усатый медленно повернул головку первого замка, второго.
Крепыш в кожанке, энергично нажевывая резинку, окинул его нахальным,
оценивающим взглядом:
- Девочек заказывал?
- Ну.
- Тогда посторонись, братила, о-так... - Крепыш, ловко упершись ладонью
ему в живот, отодвинул от двери, моментально просочился в прихожую и
совершенно по-хозяйски затопотал направо, в комнату. Там уже был полный
порядок - напарник мирно сидел за столом, держа руку рядом с газетой. На
экране блаженно постанывал негр, взгромоздившийся уже на совершенно
равнодушную к происходящему брюнеточку.
- Тут один, а ну-ка там... - Крепыш пошел в другую комнату, быстро нашел
выключатель.
- Эй, ты полегче... - беззлобно бросил усатыи. - Гуляет тут, как по
проспекту.
- Братила, ты что, первый раз с нашим столом заказов связался? Я ж должен
окинуть заботливым взглядом, может, у тебя в шкафу три Чикатилы, и все
извращенцы? А девочек беречь надо. чтобы товарный вид держали... Мне что,
самому ложиться?
Усатый взирал на него мрачновато.
- Ладно, перечирикали, - пожал он плечами. - Иди, гони телок.
- Друг ты мой единственный, вот с телками накладка. Ну не было у нас
двоих, хоть ты меня режь. Разобрали. Время на дворе холодное, зима, всем
погреться охота. Одна есть. Чем богаты. От сердца отрываю.
- Ну слушай...
- Да фирма веников не вяжет! - заторопился крепыш. - Обоих обслужит по
мировым стандартам. Девочка классная, в Париже работала.
- Заездишь.
- Жопу ставлю. Сама докажет. - И хрипло пропел: - "Она была в
Пар-риже..." Не, честно. Работала в Париже. Хрусти капустой, господин
клиент, у нас вперед, как в лучших домах Лондона. Четыреста.
- Чего?
- А того. Ты ж сам заказывал до утра? А телка клевая, не отбросы,
опять-таки парижская школа... А то я поехал, без тебя хватит любителей на
парижскую выучку...
- Ладно, тормози, - усатый вытянул из кармана толстую пачку свернутых
вдвое бумажек, отсчитал восемь. - Хоккей?
- Хоккей. Значит, в шесть утра я ее забираю, усек? Да, братила, я отолью?
В подъезде холодно...
- Валяй в темпе. И гони телку.
Усатый немного расслабился, но из прихожей не ушел, стоял, подпирая
плечом косяк, и ладонь держал на свитере, прикрывавшем заткнутый за пояс
пистолет.
В туалете шумно, оглушительно спустили воду, выскочил крепыш, бросил:
- Дверь не закрывай, сейчас будет парижаночка. - И, топоча, ссыпался
вниз.
Дверь осталась распахнутой. Усатый переместился к ней, сузил глаза и
напряженно вслушивался. Этаж был последний, девятый, так что верхней
площадки не имелось, и сюрпризов следовало ожидать только снизу.
Слышно было в покойной вечерней тишине, как внизу с лязгом переключили
передачу, взвыл мотор и машина уехала. Внизу зацокали каблучки. Девушка не
спеша поднималась. Усатый ждал, чуть приподняв большим пальцем край толстого
свитера.
В квартире работал телевизор, чирикали вовсю англоязычные голоса и, плохо
успевая за ними, гнусаво бубнил переводчик.
Девушка поднялась на девятый этаж - довольно высокая, с рыжими
распущенными волосами, в распахнутой шубке из искусственного меха, якобы
леопарда, и черном коротком платьице.
Помахивая пластиковым пакетом, она совсем медленно преодолела последний
лестничный марш, шумно отдышалась и сказала непринужденно:
- С тебя девять баксов. По баксу за этаж, милый. Не так-то и приятно
чапать пешедралом на стройных ножках и высоких каблучках...
Усатый хмыкнул, но, оглядев ее внимательно, должен был признать, что
ножки и впрямь неплохи. Годочков ей, правда, не меньше двадцати пяти, но,
если прикинуть, как раз в его вкусе - не слишком юна и не слишком стара и на
шлюху, что приятно, обликом не похожа.
- Ладно, - сказал он, чуть расслабившись. Прислушался, но внизу было
тихо. - Заходи. А насчет премии будет видно, к утру соберем заседание
месткома, обсудим твое поведение, там и решим...
Когда она сняла шубку, проворно перехватил из рук, запустил пальцы в
карманы, но ничего не обнаружил. Взял из рук пакет, заглянул. Там отыскалась
лишь коричневая резиновая маска Кинг-Конга и синие пакетики с импортными
презервативами. Да обернутая в целлофан фотография.
- А обезьян зачем? - хмыкнул он. Окинул ее взглядом с ног до головы. Нет,
что-либо спрятать под этим платьицем было решительно невозможно.
- А некоторым нравится, - она дернула плечом и улыбнулась довольно
озорно. - Надевает, понимаешь ли, маску, ставит невдалеке - напротив зеркала
и балдеет...
- Вообще-то, мысль, - фыркнул он. - Там побачим...
- А обыскивал зачем?
- А насчет клофелинчика,
- Это как? - она уставилась самым невиннейшим взором.
- Не знаешь? - хохотнул напарник, вышедший тем временем в прихожую. - И в
водочку, поди, в жизни не подливала?
- Ма-альчики... У нас серьезная фирма. Обижаете невинную девочку, Я туфли
сниму, ладно? На шпильках на девятый - облезешь...
- Да ты уж все снимай, - жизнерадостно посоветовал второй.
- Ну, так-таки и сразу? - Девушка, покачивая бедрами, прошла в комнату.
Уселась в потертое кресло, закинула ногу на ногу и вытащила сигарету из
валявшейся на столе пачки "Мальборо". Огляделась. - Нет, мальчики, делаю
вывод, что мне сегодня решительно повезло. Вид у вас самый славянский,
квартирка на бичёвскую блатхату не похожа, хвосты селедочные на скатерти не
валяются...
- Мы, вообще-то, ребята приличные, - подтвердил тот, что был без усов.
Сел на подлокотник и положил ей руку на колено. - Только требовательные.
Если уж в вашей шарашке двоих не нашлось - придется, лялька, поработать
ударником капиталистического труда. И двустволочкой, да и всяко.
- Так бывало и вертолетиком, дяденька, - прощебетала она голоском младшей
школьницы. Зажмурилась, когда его ладонь скрылась под платьем, с закрытыми
глазами выдохнула дым. - Оголодавший мальчик, а?
- Да не то чтобы, - сказал он хрипло. - Просто сидим тут два часа и
пялимся на импортное траханье - Природа уж и требоват, как говорится.
- По вашим брючкам видно, сэр... Хоть фонарик вешай, как на негабаритный
груз.
- И моментально они поняли друг друга... - Он расслабился совершенно. -
Ну, сядь, как примерная школьница в классе.
- Ага, и мигом останусь без плавок. Хозяин! - девушка глянула через плечо
зависшего над ней парня. - Еще немного - и ваш друг с меня трусики стянет...
Усатый, как раз кончивший откупоривать "Амаретто", цепко посмотрел на
нее, улыбнулся одним губами а промолчал.
- Он у вас всегда такой серьезный? - громко, театральным шепотом
поинтересовалась рыжая.
- Да с детства такой, - сказал второй. - Папа его в доценты налаживал,
вот и привык делать физиономию... Макс, что ты, в натуре? Ляльку доставили,
все путем, расслабляемся...
Усатый пилил три стакана, одним глотком опорожнил свой. Похоже было, он и
в самом деле искренне пытается расслабиться, но что-то мешает.
Он сидел на стуле так, что пистолет из-под свитера совершенно не выпирал,
держал правую ладонь на колене, пальцами левой постукивал по столу, молча
разглядывал девушку, и холодок во взгляде не таял.
- Значит, Макс? А ты кто?
- А я - Билли. Как Клинтон.
- Ну да? - она наконец села, как примерная школьница в классе, раздвинула
коленки, предоставив руке заказчика охальничать, как вздумается. - И
получается у нас сплошной импорт. Потому что я - Жанна.
- А вчера кем была? - поинтересовался Макс.
- Все зависит от клиента, - пожала она плечами. - Если ему так уж
приспичит, можно и Прасковеей... Только после Парижа Жанной стать - самое
обычное дело...
- Ты что, там точно была?
- Век воли не видать, Билли... - Она деликатно сняла его руку, достала из
пакета фотографию и подала ему с весьма горделивым видом.
Билли уставился на цветной полароидный снимок, Долго разглядывал, нехотя
отдал напарнику:
- Слушай, и вправду, похоже...
Макс всмотрелся. Жанна - или как ее там - стояла рядом с злегантнейше
одетым типом средних лет, на заднем плане величаво вздымалась Эйфелева
башня, зеленели клумбы, раду! ой пестрели автомобили, сплошь импортные, и
весь окружающий пейзаж в самом деле не особенно-то и походил на декорацию.
- Ну да, - с ноткой зависти сказал Билли. - Вам, мочалкам, в Париже
обустроиться легко, не то, что нам... А, Макс?
- Это точно. - Макс положил фотографию на стол. - Нам с тобой, конечно,
пришлось бы потруднее...
Даже Жанна подметила, что в этой невинной фразочке таился некий двойной
смысл - очень уж многозначительно фыркнул Билли.
Он поинтересовался:
- И как оно там, в Париже? Подожди, так ты что, язык знаешь?
- Да вовсе не обязательно, - призналась Жанна. - Я тебе честно скажу -
черт-те сколько можно продержаться на двух фразах: "Ля минет" и
"Мани-мани-мани"... Выше крыши.
- Ну, насчет ля минет и тут соображаем не хуже, чем там... - Билли вновь
принялся поглаживать ее бедро. - А что, в Париже наши ценятся?
- Там, знаешь, больше всего ценятся трансвеститы, - сообщила Жанна.
- Это кто?
- А это мужики, переделанные в женщин. Последний писк моды. Французы
торчат.
- Тьфу ты... - Билли сплюнул вполне искренно. - Для такого дерьма в
музыке и слов нет... Что же из Парижа улетела? Я бы на твоем месте за такой
городок держался...
- Конкуренция, - вздохнула Жанна. - Развитой капитализм - это тебе не
вздохи на скамейке. А от тамошней ментовки так просто не откупишься. Тот
мужичок, что на фотографии, даже и замуж звал, да грубо разлучили полицаи...
- Ну вот, пошли романы, - хмыкнул Макс, уже добродушнее, правда. - У тебя
их, поди, в запасе...
- Профессия такая, - ослепительно улыбнулась Жанна. - Между прочим,
древнейшая. Или одна из. Про нас аж в Библии, между прочим, написано.
Довольно даже неодобрительно, правда, но все-таки... Билли, подай стаканчик,
как сущий джентльмен... Мерси боку.
Она выпила половину, отставила и спросила:
- Рассказать вам про Париж?
- Соловья баснями не кормят, - отмахнулся Макс. - Билли, ну-ка погуляй в
и комнату, да посиди, помедитируй. Я за тобой потом зайду.
- Ну вот. - проворчал Билли, нешуточно огорченный, медленно встал. -
Вечно вы, гражданин, без очереди, а потом, я б и тут посидел, с неё не
убудет...
- Групповухи не люблю, - сказал Макс. - Сам знаешь. Не хнычь, дитятко,
она потом хорошо подмоется, а времени - до утра... Ну ключ на старт?
- Есть ключ на старт, - безрадостно сказал Билли, взял со стола непочатую
бутылку и побрел в другую комнату.
Жанна погасила в пепельнице довольно длинный чинарик:
- Чует моя душа, пошла работа... Ты как, любишь женщин раздевать, или
самой? - встала и потянулась, закинув руки за голову. - Помнится, мы тут
что-то говорили за премиальные...
- Не суетись под клиентом, - с улыбкой посоветовал Макс. - Я ж тебе
говорил - через утренний местком, а до утра времени немеряно.
Он подошел вплотную, постоял перед ней, чуть выдвинул вперед левый бок.
Жанна лукаво глянула на него - оба были почти одного роста, потянулась к
пряжке его пояса, массивной, выпиравшей под свитером. Макс быстро отвел ее
руку, еще какое-то время пытливо смотрел девушке в глаза, что-то для себя
окончательно определяя, и в глубине его зрачков все еще таился нерастаявший
холодок.
- Ты что, в самом деле с эскортом до сих пор не общался? - тихо, с
подначкой спросила Жанна. - Такое впечатление...
- Знаешь, резинок терпеть не могу, - сказал он так же тихо, наконец
решившись.
- Ну, доплатишь за риск?
- А у тебя - ничего? Подлеплю - убью потом...
- Фирма веников не вяжет. - сказала Жанна. - Я на минутку в ванную,
о'кей? Чтобы уж все путем...
- Валяй.
Макс посмотрел ей вслед, палил себе еще полстакана импортного
фальсификата, выпил медленно. Достал из-под свитера пистолет, снял с
предохранителя, сунул назад, под газету. Покосился в сторону шкафа. Стянул
свитер, расстегнул пару верхних пуговиц рубашки и стоял, зажмурившись, изо
всех сил пытаясь расслабиться полиостью, слушая тишину. Клацнул пряжкой,
медленно стянул джинсы.
Вернулась Жанна, в одних узеньких белых трусиках, положила на стул
аккуратно свернутое платье, скользнула довольно-таки бесстыжим взглядом по
его фигуре, недвусмысленно отражавшей естественную мужскую реакцию на едва
прикрытую лоскутком ткани красотку. Покачивая бедрами, подошла вплотную,
ловко, одним движением ладони управившись с топырившимся естеством так,
чтобы не мешало им прижаться друг к другу, шепнула на ухо;
- Поехали?
Макс опустил руки ей на плечи, девушка почувствовала, что он в долю
секунды расслабился, будто наконец-то выдернули некий невидимый стержень.
Жесткие ладони медленно проползли по ее спине, по талии, скользнули ниже,
Макс обеими руками прижал ее к себе, постоял пару секунд, чутко поводя
ноздрями, выдохнул:
- Хорошо пахнешь...
- Франция.
Вслед за тем она гибко высвободилась, подхватила со стола дурацкую
обезьянью маску и, состроив физиономию балованной и капризной девочки,
выпрашивавшей у бабушки варенье, шепотом предложила:
- Нет, ну надень, здорово возбуждает, посмотришь...
И подняла маску к его лицу. Макс, фыркнув, со снисходительной усмешкой
уступил, подумав чуточку философски, что целовать эту шлюху все равно не
придется, черт ее знает, что там час назад пребывало в этом ротике. Девушка
поправила резиновую харю, чтобы клиент мог нормально видеть сквозь дырочки.
Опустилась перед ним на колени, медленно стянула с него трусы, погладила,
бросила вверх быстрый, смеющийся взгляд. Повинуясь се пальцам, мужчина
пошире расставил ноги.
И нечеловечески взревел от удара кулаком - снизу вверх, в аккурат по
причиндалам.
Он еще валился на пол, воя, скорчившись, - а девушка уже взмыла, как
распрямившаяся стальная пружина.
Мимолетным ударом ладони чуть сбила маску - отчего Макс полностью ослеп,
задохнувшись, когда нос а рот закрыла пахнущая тальком резина, - метнулась к
платью и выхватила из кучки черного щелка отливавший черным глянцем писюлет.
- Стоять. Руки, - совершенно нормальным голосом сказала она ошалело
ворвавшемуся в комнату Билли и, не давая передышки, заорала: - Стоять,
козел!
Он попятился, уперся спиной в стену, так и не подняв руки в
совершеннейшем обалдении от столь молниеносных перемен. Покосился на стол.
За спиной девушки корчился и стонал на полу Макс. Девушка почти неуловимо
для глаза крутнулась волчком. В следующий миг удар пяткой в подмышку - по
всем правилам диверсантов НКВД - швырнул Билли на пол.
На экране телевизора окаянствовал Чак Норрнс, паля по криминальным
элементам всех цветов кожи.
Жанна метнулась к двери, щелкнула обоими замками. В первый миг
показалось, что в тесную прихожую ураганом ворвался целый взвод. Секунды три
спустя, когда молниеносное мельканье массивных мужских фигур прекратилось,
обнаружилось, что их всего четверо - двое в камуфляже без всяких
опознавательных знаков и черных масках-капюшонах, двое в цивильном.
- Этого - туда! - резко распорядилась Жанна. Крепыш в кожанке, давешний
мажордом при шлюхах, подхватил с пола Билли, все еще скрюченного - такой
удар, нанесенный по всем правилам, ненадолго парализует, - головой вперед
зашвырнул в другую комнату, зашел следом и закрыл за собой дверь. Один из
камуфляжных, проследив за взглядом Жанны, поднял газету, удовлетворенно
хмыкнул и отложил, не прикасаясь к пистоле там.
Макс все еще стонал и охал, но уже не орал. Камуфляжники надежно
припечатали его к полу, один заломил руку, второй сграбастал пятерней за
волосы, задрал голову. Миска слетела. Наступил полный порядок и благолепие,
никто не суетился, никто не кричал. Что-то вроде немой сцены.
Натянув платье через голову, Жанна вышла в другую комнату. Шепнула что-то
на ухо крепышу, села подальше, так, чтобы оклемавшийся Билли не смог достать
ее ногой в прыжке, положила на небрежно застеленную кровать свой ПСМ,
неспешно закурила и созерцала пленника, чуть заметно улыбаясь. Спросила:
- Что, сучонок, ждешь небось, что тебе заявят, будто пришла милиция и ты
арестован? Легкой жизни захотел...
Билли, уже украшенный наручниками, еще более занервничал после этой
реплики.
Крепыш достал из-под кожанки черный пистолет изящного импортного облика,
снабженный столь же черным, внушительным цилиндрическим глушителем, застыл у
двери, словно робот. Физиономия у него не то чтобы стала агрессивной -
просто бедняга Билли, впервые в жизни на секунду обретя дар ясновидения,
сообразил, что этот спокойный, несуетливый тип с равнодушным выражением лица
выполнит самый жестокий приказ.
- А правда, Билли, я очаровательное создание? - весело спросила
рыжеволосая. - Что-то побледнел у нас Билли, и вот уже никакого стояка я у
нею что-то не наблюдаю... - Она сузила глаза, голос зазвучал холодно, с
издевкой. - Ну, так что это вы натворили, дрочилы-мученики? Стоял себе
обменный пункт, никого не трогал, налоги платил и "крыше", и государству,
крепил рынок, менял себе денежку, ту на эту и наоборот... Так нет, налетели
добры молодцы, вольные стрелки, сгребли капусту, напакостили... Ты зачем
мочканул охранника, жертва аборта? В глаза мне смотри, блядь такая! - вновь
улыбнулась, как ни в чем не бывало. - Ну, так с чего вы решили, что бояться
следует в первую очередь ментов?
- Это не я... охранника...
- Ну да? - ухмыльнулась Жанна. - А Максик сейчас очухается и скажет, что
ты...
- Это Абдулла... Из своего... У него "Вальтер", можно же посмотреть по
пуле.
- Сейчас. Будем пули смотреть. И капуста у Абдуллы?
- У него половина...
Пожалуй, Билли никого не собирался доставать ногой в прыжке. Не тот
типаж. Слабое звено, каковое имеется в каждой цепочке, нужно только угадать.
Жанна, небрежно затушив сигарету о подоконник, присела на корточки рядом с
собеседником, ткнула стволом пистолета ему в ухо, но тут же передумала,
кивнула напарнику;
- Иди-ка сюда, Зверь, со своей бесшумкой...
- В ногу? - спокойно осведомился Зверь, медленно надвшаясь.
- Ну, Зверь, ты садист... - протянула Жанна. - Он же хромать будет... В
яйцо. Тебе которою не жалко, Билли? Да ты не горюй, чудик, и с одним яйцом
люди живут припеваючи... - И преспокойно, насквозь по-деловому продолжала: -
Зверь, ты только стяни с него штаны, а то ведь промахнешься, если будешь
стрелять вслепую, еще в ногу засадишь.
Билли попытался что-то прохрипеть. Зверь бесстрастно прикидывал, как
половчее стянуть с пего брюки.
- Погоди минутку, - сказала Жанна. - Такое впечатление - жалко Билли
своего яйца. Дорого оно ему, как память. А, Билли? Ну, тогда говори,
умничка, может, я тебя и пожалею... Половина бабок у Абдуллы. А где
Абдулла?
- В Ольховке.
- Конкретнее.
- К-кошевого сорок пять. Частный дом. Там его телка...
- Завтра все вместе собирались сдернуть?
- Ну...
- Вторая половина где?
- В сумке. В шкафу. Нет, давай уж разборку сделаем, как положено... Коли
такие танцы... Я тут пешка...
Жанна кивнула Зверю, и тот отошел, не спрятав пистолета- Абдулла что,
черный?
- Нет, наш, ольховскнй. Костя Дударев. Абдулла - для красоты, как в
"Белом солнце"... - Билли, умоляюще глядя на нес, прохрипел: - Не надо,
мужики... - и сообразил, что мужик перед ним только один. - Жанна, я ведь
так, на подхвате... Может, добазаримся?
- Лапочка ты моя, - похлопала его по щеке Жанна. - Ну хорошо, я же
женщина, мне душевной быть положено. Вот попался бы ты тому мужику с
парижской фотографии, он бы принялся светить тебе в рожу лампами да
охаживать кулачищем по загривку. Терпеть он таких не может...
- А он кто? - машинально спросил Билли.
- Да милейший человек, - мечтательно сказала Жанна. - Комиссар полиции
шестнадцатого округа. Неделю мы с ним общались, а замуж и в самом деле звал,
только у меня командировка кончилась...
Упруго выпрямилась и вышла. Только тогда до пешки Билли и стало понемногу
кое-что доходить.
Макс и его стражи пребывали в прежней позиции.
- Ну, подняли и украсили, - распорядилась Жанна. Макса подняли, украсили
наручниками. Усадили на диван и сели по бокам, зажав с обеих сторон.
- Давай уж матом, чтобы легче стало, - предложила ему Жанна. - Пока не
сели писать официальные бумажки.
Однако Макс, люто сверкнув глазами, молчал.
- Ну, ты умней, чем я думала... - и она продолжила скучным голосом: -
Старший оперуполномоченный уголовного розыска капитан Шевчук. То бишь я.
Согласно указу Президента... До тридцати дней... В бюрократию играть будем?
Удостоверение предъявлять в развернутом виде?
- С-сука, - сказал Макс и отвернулся, насколько мог.
- Значит, не будем. - Жанна отошла ко второму штатскому, понизила голос:
- Толя, давай в машину. Кошевою сорок пять - там третий, пусть займутся.
Потом организуй понятых, да вежливо, ну и пусть остальные сюда поднимаются,
начнем игры с писаниной. Эх, а домой я попаду не раньше четырех утра, и хрен
мне кто отгул даст...
Макс таращился на нее словно бы с немым вопросом.
- Нет уж, Максимилиан, - усмехнулась Жанна, присаживаясь к столу и
тщательно заворачивая в целлофан фотографию. - Мы с тобой не в штатовском
детективе, и никто тебе не станет долго и вдумчиво объяснять, как мы эту
хатку вычислили. Ну, а машину с вашим блудливым заказиком тормознули на
подступах, только и дел. Котенки, кто ж в вашем положении так телефоном
балуется? Ладно, наденьте ему штаны, а то еще начнет орать при понятых, что
менты его раздели и утюгом пытали...
Появились еще трое, уже в полной форме. Жанна вышла в другую комнату,
махнула рукой:
- Билли, пошел вон, сядь там в уголочке рядом с корефаном, да не
дергайся, а то пальнут... - Когда за ним захлопнулась дверь, взяла с пола
бутылку и как следует глотнула из горлышка. Устало откинулась на колченогом
стуле. - Ладно, один черт, все равно пила, общаясь с клиентами, так что
запашок мотивирован... Кинь сигареты. Ну что, умница я у вас? А кто это
предлагал штурмовать с "Зарей" и кувалдами? - и пускала дым с закрытыми
глазами...
- Дарья, ты молоток, - сказал крепыш не без восхищения.
- Ну да, вот именно, - рассеянно отозвалась она, не открывая глаз. -
Очаровательный молоток, Славик. Как говорили в Парижике, "мадемуазель Дария
- шарман". Они ж мягкий знак нипочем не выговорят, лягушатники... - В
несколько затяжек прикончила сигарету и открыла глаза. - А где, Слава,
бабки, за меня авансом полученные?
- Тут. Слушай...
Даша встала, ухмыльнулась:
- Слушаю. Вот если бы ты их при обыске наладил в карман со стола, я бы на
тебя первая накатала телегу. Ну, а так - словно был заработали. Ты меня
честно продавал, а я честно терпела, когда хватали за половые признаки. Все
равно в нашей веселой рутине никто про эту мелочь и не вспомнит... Только
делим не поровну, а по честному. Мне сто, тебе триста. И не возникай. Я баба
одинокая, а у тебя двое по лавкам. Сунешь мне в шубу потом. И я сказала -
сто, - Она задумчиво ухмыльнулась: - А все-таки зивидки берут, Славик. -
хорошо заколачивают эти бляди. У меня в месяц восемьсот пятьдесят чистыми, а
тут - нате вам... Как выражаются по ящику, налицо значительный дисбаланс в
доходах населения. Пошли писать бумажки? Авось, И к трем по домам попадем...
Она все-таки попала домой к трем часам ночи - так что удалось поспать аж
до семи и даже проснуться довольно бодрой. В основном благодаря успешно и
лихо завершенному делу - ибо любой честный российский сыскарь-следователь
нагружен делами, как Барбоска блохами, и избавление от очередного являет
собою сущий праздник души. В особенности если забыть на минутку о тех, что
остались висеть на шее...
В семь неслышно прозвенел навсегда заведенный еще в канувшей в небытие
Советской Армии внутренний буди
...Закладка в соц.сетях
