Жанр: Электронное издание
krovnik
...тся одно: ждать. И как долго,
позвольте спросить? Мне в принципе без разницы - я в славный град Мехино
(резиденция клана Асланбековых, если кто не в курсе) шибко не тороплюсь. А
парням снаружи каково? Абреки вон уже синие, от неподвижного сидения скоро в
статуи превратятся. Да и камуфляжные хлопцы ходячие - дети не совсем здоровой
собаки - тоже продрогли. Зря они так, здоровье беречь надобно...
- Это война, - отмороженным голосом проскрипел Гасан. - Крови будет по
колено...
- Точно, - подхватил Хафиз. - Как бы нам не пожалеть, что мы не отдали им
все деньги. Не отпустят они нас просто так. За эти паршивые деньги они нас на
бастурму порежут...
- Да я не про это! - с некоторым раздражением воскликнул Гасан. - При чем
здесь мы и то, что происходит сейчас? Я имею в виду Ахсалтакова. Как только Иван
выступит на шуре, нашему роду - хочешь не хочешь - придется воевать с
Ахсалтаковым. Ты представляешь, что это будет? Это будет гражданская война, до
последнего кровника... Если честно, я уже жалею, что мы согласились выкупить
Ивана. И, думаю, Аслан тоже пожалеет - он очень умный, Аслан... Иван! У тебя
семья есть?
Сильно покрасневшее от холода лицо Гасана вновь возникло в щели между
дверью и верхним срезом стекла. Горящие глаза с надеждой смотрели на меня.
- Я сирота, - не стал я обнадеживать хорошего человека. - Близких и друзей
не имею, поскольку с детства страдаю явно выраженной пиплофобией. Так что давить
на меня вы не можете - увы.
- Я так и думал, - констатировал Гасан, вновь исчезая из поля моего зрения.
- Он ненормальный - сам сказал. Такие волки семьи иметь не могут. Они всю свою
короткую жизнь бегут сломя голову и грызут всех, кто попадается на пути. Вообще
удивительно, что его поймали живым...
- Мы можем до шуры его не довезти, - высказал предположение Хафиз. - В
Мехино привезем, покажем Аслану. Потом народ соберем и расстреляем Ивана на
площади. Нормально? А потом наймем специалистов из славян, чтобы по-тихому
убрали Ахсалтакова. Зачем скандал разводить? Адаты, конечно, адатами, но если
подумать, сколько крови прольется, если этот волк заговорит...
- А он обязательно заговорит, - как о чем-то решенном заявил Гасан. - На
площади! Хм... На площади народ обязательно спросит - кто послал. Кто нанял. Кто
организовал. И что ему мешает сказать правду? А если он скажет... Это мы с тобой
такие умные - поправ гордость, думаем о том, как сохранить мужчин рода и не
допустить кровопролитной войны. А когда народ об этом узнает, остановить его
будет невозможно. Ты же знаешь, какие наши старейшины - умрут, но не переступят
через законы.
- Тогда попросим сказать, что его спецслужбы направили, - легкомысленно
предложил Хафиз. - Пообещаем ему что-нибудь...
- Ты что - совсем больной? - взвился Гасан. - Как ты заставишь его сказать
не правду? Пообещаем! Ты что, с коня упал? Ему все равно умирать! Он скажет все,
что захочет! И ничто не помешает ему сделать это. Так я говорю, Иван?
- Я очень рад, что попал в руки такого мудрого человека, - сообщил я, чуть
напрягая голос. - Ты все знаешь, Гасан. Ты все предугадал - ты очень умный. Но
вот идея Хафиза нанять славян для устранения Ахсалтакова мне очень даже
понравилась. Хорошая задумка! Стратегически очень правильная. Нанять славян -
это что-то... Наймите меня - я недорого возьму и обещаю добросовестно
поработать.
- Он издевается над нами, - пришел к выводу Гасан, но после некоторого
раздумья добавил:
- Вообще, конечно - если бы не надо было его расстреливать, можно было бы
подумать над этим предложением. Представляешь: Зелимхан нанял его, чтобы он убил
людей нашего тейпа, а мы наймем его, чтобы он убил Зелимхана. Представляешь?!
Пулеметчик издал какой-то хрюкающий звук, отдаленно похожий на скверную
имитацию жизнерадостного смеха, и завершил высказывание старшего:
- А в последний момент, перед тем, как перерезать глотку Зелимхану, Иван
скажет ему: "Привет тебе, уважаемый, от Асланбековых!!! Хэч!!!" Ха! Нормально?
Вот было бы интересно!
Соратники совместно похихикали - и я порадовался вместе с ними. Картина,
нарисованная Хафизом, вполне соответствовала моим представлениям о
предполагаемом финале жизнедеятельности господина Ахсалтакова. Умереть от руки
некогда нанятого тобой и впоследствии обманутого ликвидатора - в этом есть нечто
символическое. Нечто знаковое. Типа каждому воздается по заслугам его. Это мне
нравится. Молодцы, ребята. С чувством юмора у них все в порядке, зря говорят,
что большинство горцев - угрюмые злобные личности. Это совсем необъективно:
когда они обсуждают способы умерщвления своих врагов, лица их суровые лучатся
дружелюбным восторгом.
- Эй, Гасан! - крикнул кабинетный русый, приоткрыв дверь "уазика" и
выглядывая наружу. - Чего на ветру торчишь? Езжай домой, жена ждет! Или иди к
нам, водочки хряпнем. Давай иди - у нас и закусь имеется! А то простынешь, на
холоде сидючи!
Помахав приветственно рукой, Гасан не счел нужным отвечать на предложение
русого и негромко выругался сквозь зубы:
- Вот шакал! Совсем обнаглел, сын осла. Он издевается над нами!
Кабинетный русый, поглазев с минуту в нашу сторону, зафиксировал отсутствие
какой-либо реакции, пожал плечами и опять захлопнул дверь "уазика".
Да, если у них там водка и закусь, ждать они могут долго. А если много
водки и закуси, тогда Гасан подхватит воспаление легких - из абреков он одет
легче всех. Но если у кабинетных водки много, а закуси мало, то на определенном
этапе потребления первой они обязательно войдут в кураж и начнут делать глупости
- как и положено нормальным индивидам славянской расы. Так что...
- Мы можем не довезти его до Мехино, - вкрадчиво предложил Хафиз после
продолжительной паузы. - Как ты думаешь, Гасан? Тебе такая мысль в голову не
приходила?
- Ну-ка расскажи? - заинтересовался Гасан, вставая из положения полуприседа
и резко размахивая руками - решил погреться.
- Мы можем перестрелять этих, - Хафиз кивнул в сторону супостатской
колонны. - Застрелить Ивана. Забрать свои деньги. И потом поехать к Аслану,
рассказать, что русские напали на нас - хотели отбить Ивана. А труп Ивана
привезем Аслану. Аслан умный, он все поймет. Потом ты ему с глазу на глаз
расскажешь про Зелимхана - и Аслан поймет нас еще больше. Труп Ивана мы положим
в центре Мехино - пусть люди смотрят. Нормально?
Гасан даже махать руками перестал. Некоторое время переваривал бредовое
предложение пулеметчика, затем хмыкнул:
- А что? Хорошо придумал. Вот так было бы лучше всего. Так было бы просто
прекрасно... Но смотри - они не собираются уезжать. Они нас ждут. А начинать
прямо сейчас - один шайтан знает, чем это все закончится. Смотри - они за
машинами ходят. Если бы у нас было пять пулеметов, тогда ясно - можно было бы
разнести их в клочья. Но у нас только один пулемет. Расстояние до них совсем
маленькое. Сразу всех не убьем, успеют изготовиться, отвечать будут - а с такого
расстояния... Представляешь? Да что я тебе рассказываю - сам все прекрасно
видишь!
- Вижу, - согласился пулеметчик. - Но если все же попробовать? Смотри - они
не готовы. Ходят, в нашу сторону почти не смотрят. Главные в "уазике" сидят - я
их одной очередью из пулемета... Если цели разобрать, да одновременно начать,
может получиться! Как думаешь, Иван, - получится?
"Совсем плохой, - подумал я, не торопясь с ответом, - лихорадочно
соображал, что бы такое предпринять, дабы сорвать внезапно рожденную
пулеметчиком продуктивную идею. - Зря я вас похвалил - с чувством юмора у вас
проблемы. Собираетесь человека прямо сейчас вывести в расход и спрашиваете у
него, как ему нравится этот план..."
- Иван! - чуть громче позвал Хафиз. - Ты что - замерз? Я, кажется, спросил,
как тебе моя идея.
- Зачем спрашиваешь? - не одобрил Гасан. - Как ему может нравится твоя
идея, если ты собираешься убить его?
- Дрянь идея, - подхватил я, переходя на русский - моих познаний в
чеченском на лаконичное и вместе с тем красноречивое пояснение дрянности
Хафизовой идеи явно не хватало. - Хуже идеи за последние пять лет я не видывал.
И вовсе не потому, что я, будучи жертвой, субъективно отрицаю сам факт моего
предполагаемого умерщвления, дорогие мои. Вовсе не поэтому. Мне, в отличие от
вас, прекрасно известно, чем эта дурацкая затея закончится.
- Почему тебе известно? - тревожно поинтересовался Гасан, вновь прилипая
лицом к щели в окне. - Мы чего-то не знаем?
- Вы не знаете, что в "рафике" "Скорой помощи" сидят еще два гаврика, - как
можно безразличнее выдал я. - Пулеметный расчет. Сюрприз. Сидят и смотрят на
вас.
С наружной стороны стекла закрашены - поэтому не видно. А изнутри обзор
прекрасный, мало того - там специально оборудованная турель для "ДШК" "12,7-мм
пулемет Дегтярева-Шпагина.". Вот так. Номер первый - пулеметчик "ДШК", номер
второй - боец с "ПК". Итого - два ствола. Теперь понятно, что я имел в виду,
когда сказал, что идея - дрянь?
- Он издевается над нами, - неуверенно пробормотал Гасан. - Не думаю, чтобы
там действительно...
- Не веришь - сгоняй посмотри, - напористо посоветовал я. - Заодно можешь
пощупать борта у "рафика" - изнутри. Там титановыми пластинами выложено, ваш
"ПК" в упор будет долбить - не пробьет, уж я-то в таких вещах понимаю. Вы что -
не обратили внимание, как тяжело "рафик" ехал? Если не обратили - весьма странно
сие. Опытный воин должен был сразу заметить, что такая легкая машина прогибает
рессоры совсем не в соответствии со своими техническими данными. Или вы просто
ожирели от долгой мирной жизни - я не знаю...
- "ДШК", - со знанием дела протянул Гасан, неотрывно глядя в сторону
"рафика" "Скорой". - Да, "ДШК" - это сильно. Это все меняет. Это...
- Давай, я схожу посмотрю, - предложил сомневающийся Хафиз, отрываясь от
своего пулемета и делая шаг в сторону. - Что-то не верится мне, что там у них
действительно...
- На место!!! - всхлипнул Гасан, встревоженно округляя глаза и тыкая
пальцем в капот джипа. - Ты что - совсем сдурел? На место!
- Да я только хотел посмотреть... - недовольно пробурчал Хафиз, возвращаясь
в исходное положение и без дополнительной команды переводя ствол "ПКМС" на
"рафик" "Скорой". - Подумаешь - "ДШК"... Я, кстати, предлагал еще пулемет с
собой взять - ты сказал, что обойдемся и так.
- Они могут первыми начать - не дожидаясь, когда мы сядем и поедем, -
оценил внезапное изменение обстановки Гасан. - В любой момент могут. Хафиз,
смотри за "рафиком", глаз не спускай! Это - цель номер один. Не прозевай.
- Если захотят стрелять, будут стекла бить, - со знанием дела сообщил
Хафиз. - Два пулемета - два сильных удара молотком. Я успею. Как только начнут
бить, влеплю полкоробки по "Скорой".
- Бить не будут, - счел нужным подыграть я. - Стекла съемные, на защелках,
открываются внутрь, бесшумно. Две секунды - и готово.
- Плохо, - помрачнел Гасан. - Бесшумно - плохо. Можем прозевать.
- Я буду смотреть, - пообещал Хафиз. - Не прозеваю... В напряженном
молчании пролетели несколько минут. Гасан прошелся вокруг джипа - сделал сидящим
в цепи боевикам какие-то условные знаки, затем возвратился на место и, не таясь,
вытащил из багажника джипа автомат. Противная сторона на прибавление ствола в
горском стане не реагировала никак.
- Полчаса уже торчим, - решил я разрядить обстановку. - Неприлично. Они
никогда не уедут - жить здесь будут.
- Двадцать три минуты, - поправил меня Гасан, зачем-то оборачиваясь в
сторону зарослей ивняка, вплотную примыкавших к пологому берегу Терека. - Но им
неудобно - лица не показывают, в "уазике" сидят. Мне бы, например, тоже неудобно
было. Это все равно что продать человеку что-то, а потом идти за ним по базару,
показывать нож и намекать, что в любой момент можешь забрать все деньги, которые
у него остались... Кстати, Хафиз, - у тебя глаза помоложе, посмотри, там ничего
не шевелится?
- Ты сказал мне неотрывно за "рафиком" смотреть, - резонно возразил не
утративший чувства юмора пулеметчик. - Я одним глазом туда, другим сюда смотреть
не могу - глаза не разбегаются. Нет, ты точно плохо спал! Все тебе мерещится!
Кстати, я придумал, что Ивану пообещать, чтобы он шуре рассказал, что его
спецслужбы направили. Мы ему...
Чего они мне - я так и не услышал. Гасан вдруг замер на месте как вкопанный
и, уставясь куда-то вдаль, издал протяжный горловой звук, могущий означать все,
что угодно. И открыл рот.
- Ва-а-а... - растерянно протянул Хафиз, глядя в противоположную сторону:
как раз туда, где совсем недавно Гасан прозорливый предполагал наличие
гипотетических соглядатаев - в зарослях ивняка у излучины реки.
Стараясь быть последовательным, я проследил взглядом в том направлении,
куда смотрел Гасан. Из-за поворота лесной дороги, по которой кабинетные привезли
меня к месту обмена, метрах в ста пятидесяти от нас, неторопливо выкатили два
грузовых тентованных "уазика". Выкатили, развернулись к не желавшим разъезжаться
участникам сделки задницей и встали с интервалом в десять метров друг от друга,
явив моему взору те самые лживо обещанные мною горцам "ДШК", укрепленные на
станках в кузовах. В дополнение к тяжелым пулеметам откуда-то подскочили десятка
два мужиков в фуфайках да при стволах разнокалиберных, грамотно попадали за
деревьями и ощетинились в нашу сторону.
Переведя взор в противоположный сектор, потенциальную опасность которого
так не оценил в свое время Хафиз, я обнаружил, что чутье не обмануло седого
горского воина. Метрах в пятидесяти от нас, у излучины реки, из зарослей ивняка
торчали с десяток голов, усугубленных какими-то огнестрельными железяками. Очень
мило! Нас взяли в огневые клещи, да так ловко, что даже видавшие виды чеченские
боевики и глазом моргнуть не успели. Молодцы! А кто?
- Казаки... - прохрипел наконец Гасан, вскидывая автомат к плечу и
присаживаясь у джипа на колено. - Я говорил! Я...
- А ну всем лечь, бля! - развязно заорал от поворота противный мегафонный
глас. - Руки на голову, бля! Оружие перед собой, нах! На два метра, нах!!!
Считаю до пяти, бля!!! Потом открываю огонь, нах!!! Раз, нах! Два, нах!..
- Та-та-та! - экономно выдал автомат Гасана, клюя коротким носом малиновой
трассы пространство между казачьими "уазиками", в котором подпрыгивала от
нетерпения фигурка в бекеше, отягощенная мегафоном. Фигурка мгновенно пропала,
но насовсем не умерла, а в отместку завопила хриплым мегабасом:
- Мочи, бля!!! Долби, нах!!!
И словно всем была дана команда: доселе напряженно застывшие на своих
рубежах участники событий стряхнули ожидательный морок и разом свалились в
жуткую круговерть страшного в своей стремительности и.беспощадности ближнего
боя.
Четверо горских бойцов, разом поменяв сектора прицеливания, влупили
длиннющими очередями по казачьим "тачанкам", те с секундным запозданием ответили
размеренным рокотом пулеметов - вокруг джипа тотчас же вздыбились богатенькие
фонтанчики каменистого крошева. Фантастически уравновешенный пулеметчик Хафиз
глазом не моргнул: продолжал "пасти" свой гипотетически опасный "рафик"
"Скорой", колюче прищурив правый глаз и словно превратившись в негармоничный
кусок капота импортного внедорожника. Повинуясь основному инстинкту, я напряг
свое слабосильное тельце и начал заваливаться с сиденья вниз, на пол, под защиту
обещанных Гасаном спасительных бронепластин.
По объективным причинам процесс заваливания затянулся, что позволило мне
напоследок зацепить ускользающим взором следующий эпизод кровавой бойни: упавшие
наземь бойцы "продавцов" вдруг развернули стволы в нашу сторону и в упор
лупанули со всех стволов по нас!
- Ар-р-р-р!!! - зверино оскалившись, зарычал Хафиз, разнося в клочья
"рафик" "продавцов" и хороня кинжальным огнем все живое, что за ними скрывалось.
Дальнейшее лицезрение этого взаимоубойства мне было недоступно: тяжелая
голова таки перевесила туловище, и я рухнул меж сидений на пол. Пластины, по
всей слышимости, в дверях действительно присутствовали: снаружи как будто какойто
разбуянившийся пьяный слесарь лупцевал по джипу киянкой. Стекла моментально
расползлись паутиной трещин, а затем и вовсе разложились на фрагменты, обвиснув
внутрь некрасивой бахромой. Если бы мог, я попрыгал бы от радости, что основной
мишенью джип избрали стрелки кабинетных, а не казачьи пулеметчики - в противном
случае внедорожник давным-давно превратился бы в дуршлаг, а вашего покорного
слугу можно было бы использовать в качестве фарша на тефтели людоедам. Однако
прыгать я не мог, а потому лежал себе смирно, втянув голову в плечи, и терпеливо
ждал, когда все это безобразие закончится. Не в том плане, что прилетит
ненароком шальная дура из "ДШК" и разнесет башку вдребезги, а в том, что мужики
перестреляют друг друга и останется кто-нибудь в живых, чтобы транспортировать
меня куда-нибудь. Если же никто в живых не останется, я просто тихо замерзну
здесь...
Вскоре стрельба стихла - время я специально не засекал, как-то не до того
было, но мог поспорить, что с начала боестолкновения минуло не более десяти
магазинов "АКС". В нормальных временных единицах это объяснить довольно
проблематично, а на практике выглядит примерно так: если у вас есть возможность
кувыркаться и выписывать кренделя на грунте, вы выпускаете навскидку полмагазина
по вспыхивающим в двадцати-сорока метрах от вас смертоносным светлячкам вражьих
стволов, пытаясь нащупать их своим свинцом, затем стремительно перекатываетесь
по рубежу на пять-шесть шагов, опять жмете на спусковой крючок, вновь
перекатываетесь, на ходу изрыгая проклятия, выбрасывая отработанный магазин и
вставляя новый - и так до тех пор, пока не израсходуете весь носимый боекомплект
(как правило - 8-10 магазинов, больше просто некуда засунуть). Работать в таких
условиях короткими очередями категорически возбраняется - это не то чтобы
малоэффективно, а просто опасно для жизни, поскольку подавить инициативу
вражьего стрелка можно лишь плотным и регулярным огнем. А для тех военных, что
носят погоны, но о войне лишь читали в книгах, поясняю: не нужно скептически
хмурить брови, припоминая табличные нормативы учебных стрельб с расходом
боеприпасов, не превышающим тридцати патронов на всю накрытую мишенную
обстановку. Это таким образом толстые дяди с большими лампасами над нами
пошутили: не из злого умысла, а по простоте душевной и отчасти в целях экономии.
Так что не верьте, когда ловкие репортеры взахлеб рассказывают вам о получасовом
встречном бое между двумя внезапно напоровшимися друг на друга рейдовыми
группами. Восемь-десять магазинов - вот реальный временной лимит такой
скоротечной баталии. Как только данный лимит исчерпан, те, кто остался без
патронов, автоматически переходят в разряд "безвозвратные потери"...
Итак, снаружи никто более не стрелял. Через разбитые стекла в салон
назойливо врывались запахи и шумы отзвучавшей баталии; Несло порохом, гарью,
кислятиной, какой-то нездоровой поджаркой. Кто-то предсмертно скулил, хрипя на
вдохе надсадно - совсем рядом, у джипа, может, даже Хафиз-пулеметчик или седой
воин Гасан. Взбудораженный гомон людской толчеи доносился со стороны кабинетной
колонны, кто-то надсадно орал матом, всхлипывая от боли и выплевывая в спешке
звонкие согласные.
В правом заднем оконном проеме возникла сильно небритая личина в лохматой
овечьей папахе, вытаращилась на меня и безразмерно удивилась:
- Мотри, бля - живой! Ну ни фуя себе! А как эти долбили по машине! А он -
живой! Не, ты погляди!
Затем небритая личина посмотрела озабоченно куда-то вбок и свела на
переносице густые брови:
- У, чамора! Живучий, гада. Петро! Петро-о!
- Ну чаво?! - ответствовал со стороны реки недовольный голос.
- Чаво-чаво! - передразнил небритый. - Поди пулеметчика добей. Мучается
скотинка - мотри, бочину разворотило.
- А сам чаво? - возмутился недовольный. - Патронов нема?
- А кто седня дежурный?! - коварно напомнил небритый. - Леняешь? Мотри,
батьке доложу! Поди добей - не по-христьянски так.
- От бля... - досадливо буркнул приближающийся недовольный. - Как говно
черпать - Петро. Как чечена добивать - Петро. А всего-то работы - пальцем
шевельнуть. На!
Сочно шлепнул винтовочный выстрел. Предсмертный хрип оборвался на половине
такта. Небритый поморщился и, плотоядно крякнув, похвалил:
- Ну, казак! Казак. Поди подмогни хлопчика вытягнуть.
Дверь распахнулась, меня в четыре руки вытянули наружу.
- Ранен? - озабоченно поинтересовался небритый, . вертя меня в разные
стороны и тщательно осматривая.
- Вроде нет, - напрягая голос, ответил я.
- А чаво не шеволисся тады? - подозрительно уставился на меня Петро -
белобрысый, белобровый веснушчатый малый лет двадцати, с красным лицом,
пораженным полным отсутствием какого-либо намека на интеллект. - Косишь?
- Наркотой ширяли, - по-простому пояснил я. - Двигаться не могу - совсем.
Вот-вот умру.
- Чаморы! - резюмировал небритый, нагибаясь и подхватывая меня под коленки.
- Петро - хватай под мышки, понесли к батьке.
В процессе перемещения к расстрелянной колонне кабинетных я получил
возможность наспех рассмотреть детали, которые не мог наблюдать, находясь в
джипе. Ну, сами понимаете, трупы имели место. Горская бригада недвижными
бугорками легла на своем огневом рубеже: последнего оставшегося в живых -
пулеметчика Хафиза - несколько секунд назад рассчитал белобровый Петро. У
казачьих "уазиков" мужик с санитарной сумкой бинтовал троих заголенных по пояс
станичников. Судя по витиеватым матюкам и характерной жестикуляции, станичники
умирать пока не собирались. А неподалеку от бинтовальщика лежали два недвижных
тела, прикрытых зелеными плащ-палатками. Казаки - рабочие войны, ремесленники,
все делают обстоятельно, по-мужицки. Нормальные городские жители после боя
метались бы еще с час, унимая эмоции и шарахаясь от свежей крови павших
сотоварищей, - вряд ли кому в голову пришла бы конструктивная мысль аккуратно
накрыть трупы, дабы не смущали оставшихся в живых.
В стане кабинетных потери были значительно тяжелее: из восьми приехавших на
сделку в живых остались лишь трое - оба кабинетных и водила "уазика", причем все
имели ранения различной степени тяжести. Горские дровосеки не пожелали
отправляться в свой последний поход в гордом одиночестве - срубили на прощание
целую рощу равнинных деревьев.
Состояние уазного водилы и кабинетного брюнета оставляло желать лучшего:
они оба получили множественные ранения конечностей и на момент нашего
приближения даже не предпринимали попыток оказать себе первую помощь, хотя у
каждого в руках я еще издалека рассмотрел перевязочные пакеты, которыми их
снабдил запасливый русый. Сам же русый держался молодцом: приложив марлевый
тампон к раненому правому предплечью, он хрипло орал на высокого плечистого
мужика в бекеше - судя по всему, казачьего атамана. Напористо этак орал - в
буквальном смысле буром пер.
- Ну че ты разоряешься, нах! - досадливо воскликнул атаман, хмуро глядя в
нашу сторону. - Я ж тебе, нах, объяснил, за ча така херня получилась. Дозорный
прискакал, нах - так и так, бля, грит...
- Да фуля мне твой дозорный! - бешено взвизгнул русый. - Ты смотри, что ты
натворил! Мы с тобой как договаривались? Какого хера ты приперся? Нет, ты
посмотри - посмотри на них! Ты мне их обратно вернешь?! А?! Что я их матерям
скажу?! - Тут он начал тыкать пальцем раненой руки в сторону трупов своих
бойцов, развернулся по оси и увидел меня. - An... - поперхнулся русый, резко
замолк и отчего-то начал пятиться назад. Видимо, не ожидал увидеть меня живьем.
Видимо, ожидал совсем наоборот. Видимо, приложил к данному процессу определенные
усилия: судя по пороховой копоти на руках и лице, ролью стороннего наблюдателя в
этом боестолкновении он не ограничился.
- А! Замолк, нах, - удовлетворенно констатировал атаман, потирая ладони
широкие и ласково мне подмигивая. - Заглох, бля, пятиться начал, как та рака.
Ну, поглядим, нах, что ты нам щас запоешь... А ну, хлопче, кажи батьке, нах,
какого рожна ты тута забыл?
- Они меня продали, - сипло выдавил я - громче не получилось, слаб был.
- Не понял, нах! - нахмурился атаман, грузно подскакивая ко мне и
подставляя ладонь к уху. - Ты ранен?
- Грит, наркотой кололи, - охотно пояснил небритый. - Грит, сам двигаться
не могет - совсем.
- Живодеры, - констатировал атаман. - Ракалы. Ну, какими непонятными вещами
вы тута занимались?
- Они меня продали чеченам, - сообщил я. - За миллион долларов. Чего тут
непонятного?
- О! - атаман поднял палец вверх и, развернувшись вполоборота к русому,
ткнул указующим перстом в грудь державшего меня Петрухи - дежурного киллера. - А
ну, дозорный, нах, кажи батьке - что видал? Для ча станицу в ружье поднял, нах?
- Дык чаво... - засмущался белобровый Петро. - Ну, эта... Парня они
привезли, - он ткнул пальцем в сторону благополучно допятившегося к
расстрелянному "рафику" "Скорой" русому. - А бабки эти дали, - теперь Петро
потыкал пальцем в сторону горских недвижных тел. Шмыгнул носом, почесал
свободной рукой затылок и несмело резюмировал:
- А ты, батько, сказал как: наши будут выкупать с плену хлопца... Ну, дык я
скумекал - не то!
- Значитца, гришь, с плену выкупать... - недобро прищурился атаман. - И
чтобы не мешали, значитца... Ага. А я-то, нах, верил тебе, падаль. А ты,
оказывается, иуда. Ты, оказывается, своего брата-славянина...
- Я все объясню! - торопливо воскликнул русый. - Ты не понял - тут коекакие
нюансы, сразу все не охватишь! Отойдем, я тебе растолкую...
- Фуля тут растолковывать, нах! - с деланной ленцой зевнул атаман. - Все и
так ясно. Деньги где?
- Вот, тут, пожалуйста! - заторопился русый, забыв держать раненую руку,
захромал к "уазику", выдернул из-под сиденья продырявленный в нескольких местах
"дипломат". - Тут много, на всех хватит! Там в их машине еще должны быть - такой
же кейс, столько же примерно, ну, я так рассчитываю... - тут он встретился
взглядом с атаманом и почему-то осекся.
- Ну и любо, - мирно констатировал атаман, чуть ли не силой выдирая кейс у
русого. - Мы люди небогатые, нам деньги всегда пригодятся.
- Так что ж... - неуверенно пробормотал каби
...Поділитися у соцмережах
