Жанр: Электронное издание
krovnik
...вь - снег не может падать на нее, он на улице... Хотя нет - во
дворе тоже труп лежит. Как быстро я о чем забыл!
В моем сознании сейчас крепко сидел один лишь Ахмед - убиенный мною горский
воин, с которым я мирно беседовал перед тем, как отправить его в царство теней.
Хорошо воевать на расстоянии: вспышка в ночи, свист вражьей пули - значит,
пронесло, повезло на этот раз! Примерился по вспышке и пошел нащупывать
короткими очередями, непрерывно перемещаясь после каждого нажатия на спусковой
крючок. А утром там найдут окоченевший труп с пулевыми пробоинами и скажут тебе
об этом. Ты в ежедневном донесении поставишь галочку и выбросишь это из головы -
война... Или так: крадешься по "зеленке", пристально глядя под ноги, поднимаешь
в какой-то момент глаза и видишь в кустах идущего навстречу тебе "духа".
Полоснул навскидку, ушел кульбитом в сторону, изготовился, поводя стволом в ту
сторону, дрожа пальцем напряженным на спусковом крючке... А он не встает -
готов. Подошел, перевернул на живот, зафиксировал отсутствие пульса, поскакал
дальше. И он не будет сниться тебе - безликий воин зла, один из многих, убитых
тобой на этой войне.
Да, хорошо воевать на расстоянии... Или это я старею, сентиментальным
становлюсь? Надо быстрее втягиваться - год отсутствия регулярной практики
скверно сказывается на психике. Этак недолго и до цветных глюков, прорывающихся
из самых страшных глубин подсознания и ласкающих тебя скользкими противными
языками в череде бессонных ночей...
- Я думал, тебя там похоронили, - недовольно проскрипел Поликарпыч, когда я
присоединился к нему. - Чего так долго?
- Старого знакомого встретил, - рассеянно ответил я, укладывая футляр с АС
и автомат с подствольником на заднее сиденье. - Поболтали...
- Ты их уложил? - возбужденно поинтересовался Поликарпыч, заводя машину и
косясь на заднее сиденье. - Это их стволы? Один мне, да?
- Много вопросов, Валера, - тихо сказал я. - Поехали побыстрее: если им
втемяшится в голову стартовать раньше, чем обычно, нашу колею не успеет занести.
Тогда все старания насмарку. А нам еще на силикатный надо заскочить - крюк как
минимум минут на сорок. И помолчи немного, я тебя прошу.
- Ладно, - неожиданно покладисто согласился Поликарпыч, трогая машину с
места. - Только зря ты волнуешься - смотри, какой снег! Да через полчаса... Все,
все - уже молчу...
На силикатный мы заскакивать не стали - я не пожелал тратить время,
придумав кое-что получше. Недалеко от Сухой Балки остановились на десять минут у
кленовой рощи, и я наспех пристрелял оружие. Поликарпыч выступал в качестве
ассистента: сначала смотрел со стороны, нет ли пламени при выстреле, и слушал,
затем бегал считать пробоины в стволе облюбованного мной сухостоя.
АС работал идеально: светозвуковое сопровождение стрельбы отсутствовало.
Прицел был выверен до миллиметра: пули ложились точно в то место, куда я
целился. Единственный нюанс: сетка прицеливания на ПСО подсвечивалась до того
скромно, что была еле видна - приходилось долго приноравливаться, чтобы
совместить едва заметные риски с целью. Я поменял аккумулятор на запасной - тот
же эффект. Вывод: снайпер подгонял прицел под себя, чтобы обеспечить наиболее
удобные условия для стрельбы. Вспомнил вдруг своего боевого брата Лося - тот
тоже уменьшал подсветку сетки до максимума, чтобы обеспечить четкий обзор
сектора стрельбы (яркая подсветка слегка слепит стрелка, ретуширует контуры
цели, порой позволяет целиться лишь по силуэту). Да, оружие Лося всегда было
чуточку нестандартным, - и вообще он сам был нестандартным - никто из моих
знакомых не мог стрелять так, как он. Вспомнил о боевом брате, и опять теплое
чувство ностальгической грусти захлестнуло мою легко ранимую душу. А ведь я его
всегда недолюбливал: казался он мне похожим на бездушного робота смерти, который
получал профессиональное удовлетворение от умерщвления себе подобных! Нет, я
действительно становлюсь с возрастом сентиментальным - если повезет прожить еще
лет пять, наверняка превращусь в этакого меланхолического плаксу и буду
заливаться слезами по малейшему поводу и без оного!
В 20.35 я уже сидел в окопе, в верхней точке перешейка, и наблюдал, как
"Нива" смертельно обиженного Поликарпыча с привязанными сзади двумя здоровенными
ольховыми вениками медленно удаляется в сторону Стародубовска. Я только что в
категоричной форме отказался использовать напарника как дополнительное огневое
средство и отправил его подальше - чтобы стоял в километре от развилки и ждал
сигнала. А Поликарпычу почему-то втемяшилось в голову, что сегодня вечером ему
непременно нужно повоевать, и все мои попытки объяснить, что ничего хорошего из
этой затеи не выйдет, успеха не имели. Аргументы были железные: два ствола
лучше, чем один. Я спорить не стал - не расположен был к дискуссиям, а просто
скомандовал: марш отсюда, и всех делов. Не хотелось подвергать риску хорошего
человека, который хотя и был отличником боевой и политической подготовки в свое
время, но ни разу не принимал участие в спецоперации и не видел, как на его
глазах умирают люди, сраженные пулей, выпущенной из его оружия...
Падал пушистый снег. Стояла мертвая тишина - ни одного дуновения ветерка,
никакого постороннего звука, словно все окрест в одночасье вымерло от какой-то
неведомой болезни и я остался один на этом свете. Белый саван покрывал все
видимое пространство вокруг, подсвечивая не укрытые снегом предметы и детали
ландшафта: отдельно торчавшие черной соломкой деревья, упругие кусты, не
желавшие держать непривычный груз холодной ваты и стряхивавшие его на землю. Я
присел в свой окоп, накрылся сверху крышкой и, согревшись в теплой куртке,
задремал, ежеминутно вздрагивая от редких снежинок, залетавших через щель и
падавших на мое лицо.
И приснилась мне женщина. Я без малого месяц не общался с феминами и за
суетой ратного труда как-то позабыл, что есть любовь на этом свете. Сегодняшняя
психоэмоциональная встряска, по всей видимости, что-то растревожила в моей душе,
и мимолетное это сновидение, снизошедшее ко мне в самых неподходящих условиях,
было как отклик подсознания на запредельную ситуацию. Так вот - приснившаяся мне
дама была просто великолепна. Лица ее я не видел, но была она благоуханна и
свежа, как утренняя роса на клумбе с розами. Она звонко смеялась и нежно
обнимала меня, и под скользящим шелком ее одеяния ощущал я младые упругие
прелести. Я чувствовал каждый изгиб ее желанного тела, остро ощущал своей
вздыбившейся плотью ее горячее шелковистое лоно, готовое гостеприимно принять
мой неукротимый натиск, скользил жадными ладонями по атласной коже ее бедер, а
она страстно шептала что-то мне на ухо, счастливо ойкая и заходясь в упоительной
истоме всепоглощающего желания...
- А-а-а!!! - я вздрогнул и проснулся от собственного вскрика.
В штанах было мокро. До этого момента эрективно напружинившийся известный
фрагмент моего организма быстро увядал, возвращаясь к первоначальным формам
статичного спокойствия. Сладкая отдача неожиданной разрядки медленно разливалась
по чреслам горячей волной невероятного облегчения. Где-то невдалеке слышалось
равномерное гудение моторов.
- Вот так ничего себе... - растерянно пробормотал я, выглядывая из окопа и
обнаруживая в трехстах метрах от перешейка тусклый свет приближающихся фар. -
Железный Сыч обкончался на боевом дежурстве! Хорошо, никого рядом нет - завтра
бы вся ЗОНА ржала как сумасшедшая...
Неожиданностей не было. В колонне двигались три автоединицы с интервалом
15-20 метров. Судя по меньшей интенсивности светового луча и габаритам фар,
первым шел "уазик". Присмотревшись повнимательнее, я заметил, что следующий за
"уазиком" транспорт отсвечивает задом в свете фар замыкающей фуры. Спасибо,
.Поликарпыч, - все, как ты обещал. Дерматин бликует. А под тентом дерматиновым
сидят женщины. Ясно все - в фуру, за "уазиком", на сквозной прострел лупить
нельзя. Неизвестно, смогут ли коробки с черт знает чем послужить достаточной
защитой от пуль. Вот он, пятый вопрос: забыл спросить Ахмеда, чего они перевозят
в коробках. Лопух. Бить надо за такие огрехи, да некому. Придется работать
филигранно, тщательно выдерживая угол...
Свет фар медленно приближался. Я напряг зрение, пытаясь обнаружить в
рассеянном световом пятне первой машины следы "Нивы" Поликарпыча. Таковых не
наблюдалось: то ли действительно успело засыпать, то ли я не мог рассмотреть
сквозь плотный слой густо падающего снега. Ладно, разберемся, как поближе
подойдут.
Немного подумав, я отсоединил от АС увеличенный магазин на тридцать
патронов и вставил стандартный, на двадцать. Надвинув крышку, оставил небольшую
щелку, сел поглубже, поставив АС между коленями и прикрыв дульный срез ладонью -
на случай, если зацепят-таки колесом край окопа и сыпанут сверху порцию мерзлой
землицы пополам со снегом. Один магазин на тридцать патронов взял в зубы, второй
сунул в нагрудный карман "разгрузки". Пожалел на секунду, что в таких условиях
приматывать магазины друг к другу скотчем противопоказано: нижний может при
перемещении цепануть подавателем порцию мокрого грунта или грязного снега,
вызвав этим задержку при стрельбе. А таковые задержки в скоротечном внезапном
бою, где счет идет на секунды, могут стоить одинокому воину жизни. Некому
поддержать его огнем, отвлечь внимание врага, пока он ковыряется со своим
вышедшим из строя оружием...
Судя по нараставшему гулу, колонна вплотную приблизилась к балке. Вот
передний транспорт поменял тон работы двигателя - пополз вверх по перешейку. Я
замер, неотрывно глядя в щель между крышкой и краем окопа, и принялся размеренно
считать. Первый транспорт пропускаем и заодно тренируемся: через какой
промежуток времени с момента въезда на перешеек он проскочит над моей позицией.
Раз, два, три, четыре... на счете 92 надо мной прошелестел "уазик". Я
тотчас же начал новый отсчет, умножив ожидаемое число в полтора раза - в расчете
на большую тяжеловесность "КамАЗа". На счете 12 чертыхнулся про себя: вычисления
обещали быть весьма приблизительными, поскольку водители "КамАЗов" грубо
нарушили правила перемещения в колонне. Иными словами, поперли парой вслед за
"уазиком", не соблюдая дистанцию, - это было ясно по нараставшему сдвоенному
гулу мощных моторов.
Бросив считать, я прикинул на глазок расстояние и выпрямился в окопе,
одновременно вылущив заветное полено из выемки и поставив его перед собой.
Медленно поднял головой крышку, приложил "АС" к плечу, уперев магазин в грунт.
Через несколько секунд снизу выскочило яркоглазое рычащее чудище и медленно
поехало на меня. Удерживая ствол под углом 45 градусов, я взял прицел чуть выше
правой фары, нажал на спусковой крючок и плавно повел стволом влево,
перечеркивая кабину от габарита до габарита свинцовой горизонталью. "АС"
податливо вибранул в руках, быстро выплевывая беззвучную смерть. "КамАЗ"
продолжал двигаться, но мгновенно сбавил обороты.
- Есть!!! - выдохнул я, выщелкивая пустой магазин и подхватывая выпавший
изо рта самопальный - на тридцать патронов. Поменяв магазин, выдернул из
нагрудного кармана "разгрузки" запасной и опять взял его в зубы. Пригнулся
невольно - "КамАЗ" заехал на окоп и встал, тихо работая на малых оборотах. Без
особых потуг покинув свое убежище, я распластался под машиной и сориентировался
в обстановке. "Уазик" тоже встал - мигнул стоп-сигналами метрах в тридцати
спереди и замер на месте. Снизу по перешейку продолжала подниматься вторая фура,
медленно сокращая незначительный промежуток, отделявший ее от остановившегося
"КамАЗа".
Перекатившись на правую сторону, я вылез из-под машины и застыл у борта,
изготовившись для стрельбы стоя. Когда замыкающий "КамАЗ" приблизился на 10
метров и начал сбавлять ход, я отделился от борта, шагнул вперед и тремя
длинными очередями прошил кабину насквозь.
Мгновенно поменяв магазины, я запрыгнул на подножку замыкающего "КамАЗа" и,
приоткрыв дверь, сунул в кабину ствол. Пахло кровью и горелым металлом, на дверь
что-то мягко давило изнутри. Я отпрянул назад, отпуская дверь, - она тотчас же
распахнулась под тяжестью мертвого водилы, который не замедлил в два приема
вывалиться на снег. Как только убитый рулевой покинул кабину, "КамАЗ" начал
валять дурака: вздрогнул всем корпусом, заглох и медленно покатился назад, чутьчуть
забирая в ту сторону, где уже валялся его разукомплектованный собрат. Не
повезло! Водителю приспичило переключиться как раз в тот момент, когда кабину
накрыла свинцовая струя - рычаг переключения передач оказался в нейтральном
положении.
Я оглянулся назад - второй "КамАЗ", в котором сидели женщины, стоял на
месте и тихо гудел. Никто не визжал, заходясь от боли, - значит, я все рассчитал
верно, дамы не пострадали. Это радовало: в противном случае мне пришлось бы
экстренно лезть в кабину, вытряхивать оттуда труп водилы, переключаться, затем
ломиться в кузов и оказывать первую помощь раненым. А это довольно долго и
неудобно - в свете вновь возникших обстоятельств. Вон они, обстоятельства:
вылезли из "уазика" и направляются в мою сторону...
От "уазика" шли двое, беспечно держа автоматы в положении "на ремень
стволом вниз". Сместившись вправо, я быстро двинулся им навстречу, стараясь
поймать обоих в сектор кинжального огня до того момента, как они выпадут из
слепящего света фар и сумеют рассмотреть, что приключилось с кабиной. На секунду
я замешкался и обругал себя за то, что не отследил момент выхода персон из
"уазика": тогда сразу бы стало ясно, кто из них караван - баши.
- Что у вас там? - недовольно спросил по-чеченски тот, что шел справа. -
Чего встали? - И, сделав еще пару шагов, вдруг без перехода заорал командным
голосом:
- Бегом назад! Смотри - ваша машина назад едет! Бегом!
Я застыл на месте - не оттого, что хитрый план придумал, а просто
замешкался на пару секунд, не зная, как поступить. Вот они, вороги, в моем
смертоносном секторе, никуда им не деться. Можно валить одной очередью - с
десяти метров я не промажу даже из-под колена стоя на лошади. Но вот этот крикун
командный - сам раскрылся, ласточка! - нужен мне для скоротечной беседы объемом
буквально в двадцать секунд. А если я завалю водилу, не тронув караван-баши, он
- опытный воин - мгновенно рассчитает меня одной очередью. Ему только ствол
вскинуть...
Пока я соображал, караван-баши сориентировался в обстановке и тем самым
значительно облегчил мою задачу.
- Мехмет - давай бегом туда! - бросил он водиле, тот сразу же припустил к
съезжавшей назад замыкающей машине.
- Ну, что с тобой? - досадливо поинтересовался командир, подходя ко мне и
выпадая из освещенного участка. - Тебе что - плохо? Ты... Ва-а-а!!!
- Мне очень, очень плохо, - пробормотал я по-чеченски и, не давая отзвучать
возгласу удивления, слетевшему с уст пораженного караван-баши, от души зарядил
ему прикладом в челюсть.
- Хх-хак! - нестандартно всхрапнул командир, падая на снег и раскидывая
руки. Уверенный в результате ударного воздействия, я развернулся на 180
градусов, присел на колено и, надежно поймав в прицел силуэт бегущего к
аварийной фуре водилы, дал короткую очередь.
Водила, словно запнувшись, с разбегу плюхнулся на снег - я быстро
перекатился вправо, под колесо "КамАЗа", и, покосившись на отдыхавшего рядышком
караван-баши, прицелился в черневший на снегу силуэт. Прошло с полминуты - никто
не пожелал попотчевать меня огоньком. Медленно убегавший по перешейку
беспризорный "КамАЗ" скрылся из глаз, спустя еще несколько секунд раздался
грохот падения и противный металлический скрежет - я инстинктивно прикрыл глаза,
ожидая взрыва. Такового не последовало - я открыл глаза, вспомнил, что утверждал
Поликарпыч: дизельное топливо несколько отличается от бензина, - и мысленно
поздравил коридорную команду с приобретением нового качественного металлолома:
теперь в балке будут валяться два "КамАЗа".
- Та-та, та-та-та, та-та-та-та, та-та! - хулигански отфутболил я в небо из
автомата караван-баши - сигнал для обиженного Поликарпыча: можно мчаться на
место происшествия. Караван-баши заворочался и начал мычать, держась за голову
руками: то ли стрельба включила сторожевой пунктик в подсознании воина и
заставила его выбираться из обморочного состояния, то ли просто удивительно
здоровый экземпляр попался - даже в условиях столь скудного освещения было
заметно, что командир коридорного конвоя могуч и матер, аки вепрь дикий.
- Два вопроса, дорогой Аюб, - напористо произнес я, приставляя компенсатор
к голове караван-баши. - Два вопроса. Первый: год назад ты участвовал в акции по
уничтожению команды, которую Зелимхан нанимал для кое-какой щекотливой работенки
в ЗОНЕ. Меня интересует следующее: а) как Зелимхан вышел на расположение моей
команды; б) как проводилась акция: просто поджог или сначала расстрел, а потом
поджог; в) обнаружены ли трупы на пепелище. Быстренько скажи мне, что знаешь.
Ну, давай - я жду.
- Я думал, что ты умер, - глуховато произнес караван-баши после
продолжительной паузы. Говорил он без акцента, голос его предательски вибрировал
- и виной тому была не только что полученная травма. Я криво ухмыльнулся - ну
надо же! Парень сидит ко мне затылком, хорошенько рассмотреть до этого не мог по
причине недостаточной освещенности, однако... Да я тут популярен, черт подери,
похлеще, чем любая звезда эстрады!
- А я вот взял и не умер! - досадливо сплюнув, сообщил я. - Имею дурную
привычку выживать в любых условиях. И, как видишь, не спрашиваю, откуда ты меня
знаешь - и так ясно. Я тебя слушаю.
- Ты все равно меня убьешь, - замогильным тоном произнес Аюб. - Ты -
шайтан, и так все знаешь. Зачем тебе что-то рассказывать? Нет, не буду. Убивай.
- Вот всегда так! - огорчился я. - Я с вашей породой уже не первый год
вожусь, и всегда одно и то же. Ну все равно ведь расскажешь! Будешь колоться,
как грецкий орех. И знаешь почему?
- Почему? - невольно заинтересовался Аюб, пытаясь оглянуться.
- Не крути башкой, - предупредил я, тыкая компенсатором в стриженый затылок
абрека. - Я вижу, ты здоровый парень, потому баловаться с тобой не стану -
моментально пулю схлопочешь. Ты веришь в существование волшебного слова? Я всем
вам всегда предлагаю альтернативу, и вы постоянно выбираете одно и то же. Ты
догадываешься, какую альтернативу я имею в виду?
- Догадываюсь. - Смышленый Аюб нервно сглотнул и выдал на-гора требуемую
информацию:
- Никто специально не поджигал, специально не расстреливал. Подошли с
четырех сторон, ударили из гранатометов, отошли в сторону. Другие подошли,
выпустили по два "шмеля" на каждый дом, опять отошли. Те, которые раньше из
гранатометов стреляли, в это время опять изготовились - и опять ударили. Потом
каждый бросил по две гранаты, потом из трех пулеметов прочесали... Да что
рассказывать - ты прекрасно знаешь, как мы воюем! Вся операция заняла не больше
трех минут. Через три минуты там все горело, как... ну, что там сильно горит? В
общем, очень сильно горело. Мы сели в машины, отъехали немного и ждали еще пять
минут, наблюдали. Ну, знаешь... - тут караван-баши неожиданно смутился, - ну,
чтобы, если кто выскочит из домов, - застрелить... Ну, ты знаешь, как это
делается. Никто не выскочил. Мы уехали. Все. Да, трупы там потом не нашли. Но в
таком огне десять секунд никто бы не прожил - клянусь матерью! Что еще ты
хочешь?
- Как Зелимхан вышел на наши дома? - напомнил я.
- Не знаю. - Аюб осторожно повернул голову направо и поинтересовался:
- А это кто там едет?
Я посмотрел - действительно, со стороны Стародубовска медленно приближалась
пара огоньков. Это обиженный Поликарпыч торопится, не проспал-таки условленный
сигнал!
- А это моя лягушонка в коробчонке...
Бац! Мощный удар в живот отшвырнул меня назад, я шлепнулся навзничь в снег,
перед глазами попльыи радужные круги. Не успел я опомниться и сообразить, каким
образом супостат это сделал, как сверху навалилась мускулистая туша. Мощные руки
вцепились в автомат, силясь вырвать его у меня, горячее дыхание обожгло лицо.
- Р-р-р-р... - нечленораздельно зарычал абрек, стараясь нащупать коленом
мой известный фрагмент организма и задавить его насмерть. - Р-р-р-р... Убью,
шайтан!
Ах как хорошо, что руки заняты! Задушил бы в два движения - я бы и пукнуть
не успел! Вот это силища! Еще пару рывков, и я отдам оружие - чисто физически не
смогу сопротивляться. На миг максимально расслабившись, я собрал все силы в
кулак, извернулся рывком, упираясь ногой в живот абрека, и швырнул его через
себя. Вместе с автоматом - вырвать его в этот момент из клешней звероподобного
Аюба не смогла бы никакая сила в мире.
Перевернувшись на живот, я с трудом нащупал дрожащими руками "молнию" на
куртке, лихорадочно выдернул из плечевой кобуры свой "ПБ" и изготовился лежа в
ту сторону, куда улетел Аюб. А там - пусто! А снизу, из балочки, слышится
надсадное сопение и хруст снега. Ворог так хорошо разогнался моим пинком, что
скатился в балку и не долго думая драпанул!
- Ну куда же ты, родненький? - жалобно воскликнул я, с трудом
восстанавливая дыхание и шаря вокруг в поисках "АС". Таковой не обнаруживался -
видимо, глубоко завяз в снегу, зато я нащупал взглядом валявшийся на дороге
автомат убиенного водителя "уазика".
Метнувшись к автомату, я наспех изготовился прямо там, где подобрал его, с
превеликим трудом обнаружил в балке силуэт быстро удалявшегося Аюба и, почти не
целясь, дал в том направлении четыре короткие очереди, разрабатывая цель "на
ощупь". О том, что вспышки при стрельбе из обычного оружия в таких условиях
являются прекрасным ориентиром для хорошего стрелка, я в эту минуту не думал -
мне нужно было во что бы то ни стало достать этого шустрого парня, пока он не
удалился на расстояние, исключающее прицельное ведение огня из автомата.
Аюб тотчас же напомнил, что я имею дело отнюдь не с обычным городским
бандитиком, обремененным пальцовкой и золотой цепью толщиной в руку, а с опытным
солдатом ЗОНЫ. Едва я успел перекатиться со своей позиции чуть ближе к "КамАЗу",
как из балки прилетели три экономные очереди и выбили крошево из земли и снега
аккурат в том месте, где я только что лежал! Последняя пуля напоролась на
камешек, отрикошетила и ощутимо клюнула в борт "КамАЗа".
- Ой, мамочки, убивают! - мгновенно отреагировали замаринованные в кузове
пленницы и хором истошно заорали кто во что горазд.
- Все, красавицы мои, все - больше не буду, - в отчаянии прошептал я, не
предпринимая более попыток накрыть огнем удирающего врага. Не хватало еще, чтобы
под занавес он подстрелил кого-нибудь из пленниц. - Молчать, я сказал - сейчас
вас освободят! - крикнул я и, выждав некоторое время, пошел расшпиливать тент,
поглядывая в ту сторону, куда ушел Аюб. Прощай, мое уютное инкогнито, - недолго
я тобой развлекался!
- Давай помогу, - выскочил из подоспевшей "Нивы" Поликарпыч, вооруженный
автоматом с подствольником. - Это ты стрелял?
- Да мы тут все помаленьку стреляли, - устало пробурчал я, отходя от кузова
и давая возможность напарнику поработать. - Тебе бы на пять минут раньше
подъехать... Всего-то на пять минут! У тебя "Беломор" с собой?
- А что - что-то не получилось? - Поликарпыч прекратил расстегивать тент,
достал "Беломор" и протянул мне папиросу. - У нас неприятности, да?
- Да нет - вроде все получилось. - Я взял папиросу и заметил, что пальцы
мои дрожат. - Но неприятности - это сто пудов. И такие большущие, что даже
грустно становится. Только не у нас. А лично у меня...
Глава 6
"...Мы вышли из игры, мы смертельно ранены..." - надсадно крякал кто-то над
самым ухом. Нет, не над - в самом ухе. Или в ухах - стерео было. Или даже
квадро. Если только квадро может быть в отдельно взятом черепе. В общем, как бы
ни было, звучало оно отовсюду. Я приподнял голову, желая посмотреть, кто это тут
так похабно развлекается. Посмотреть и шваркнуть по репе, а если репа не слишком
высоко, то и ногой.
Голова приподниматься не захотела - чуть-чуть оторвалась от подушки и
рухнула, доложив сознанию, что она свинцово тяжела и транспортировке не
подлежит. Ой, блин - да что же это такое?!
"...По лесам бродят санитары, они нас будут собирать..." - сообщил кто-то
препротивным голосишком. Вот так ни хера себе, перспектива! Что за леса? Если
площадь растительного массива большая, то ведь могут и не найти. А что за
санитары? Хорошо, если молодые, непьяные и энтузиаистичные - в смысле работать
еще не надоело. Тогда могут и найти. А если наоборот? В смысле пожилые, датые
добре и пофуисты? Нет, так не пойдет! Не хочу я один - в лесу. В таком вот
состоянии. Господи, где я? Почему не вижу? Почему не помню?
"...Нас завтра подберут или не найдут совсем..." - подтвердил мои наихудшие
опасения с разбегу ворвавшийся в сознание козлячий баритон. Он, сволочь, в
засаде сидел и ждал, когда я отвлекусь! Значит, завтра... Черт, почему так
долго? А если не найдут совсем? За что?! Почему так - со мной? Черт, обидно -
слезы к горлу комом подступают...
"...Твой и мой фотопортрет спрячут в хрестоматии..." - неожиданно пообещал
карауливший где-то рядом тот же козлячий баритон. Вот так здрасьте! На мировую,
что ли, пошел? На кой черт мне ваша хрестоматия? И кто это такого отъявленного
мерзавца, как я, поместит в хрестоматию? Кто?
"...Мафия!!!" - злорадно рявкнул козлячий - и замолк, гад. Тут я понял, кто
это: справа от меня открылось вдруг зарешеченное окно. Так вот, к этому окну
снаружи прилип здоровенный толстый червяк размером с хорошего аллигатора.
Расплющил свою безобразную аморфную харю о стекло и с любопытством наблюдает за
мной. И зубы у него - как будто железные, слегка ржавые. Откуда у червяка зубы?
Аномалий. Может, тут радиоактивный фон выше нормы? Так-так... Секунду... Нетнет,
это не ржавчина! Это бурые разводы от засохшей крови. И не просто
любопытствует червяк, а давит харей, хочет сломать стекло и просочиться через
решетки в комнату, чтобы присосаться ко мне и пить мою жизненную энергию капля
по капле. И ясно уже, что это за червяк такой. Это совокупный астрал убиенных
мною в разное вр
...Поділитися у соцмережах
