Жанр: Электронное издание
krovnik
...имать кожу. - Смотри - вдрызг расколошматили. Толку теперь с него!
- Полторы штуки баксов, - отреагировал я, отделив наконец клавиатуру. - О!
"Винт" целехонек. Удивительное дело...
- А че с винтом станется? - удивился Валера. - Железо, оно и есть железо. А
полторы штуки - это что?
- Это жесткий диск, - пояснил я, извлекая на удивление не пострадавший
жесткий диск и укладывая его в карман куртки - если представится возможность,
посмотрим, чего там у супостатов записано. Хотя, если бы что-то стоящее было, не
бросили бы. И потом - дети гор не станут доверять свои секреты машине, воспитаны
не так. Для них компьютер - не более чем красивая и престижная игрушка. Но все
равно - хорошая вещица. За год работы в "Егоре" я освоил компьютер на уровне
опытного "юзера" и успел заболеть РС-манией...
- "Винт", Валера, - это сленг. Жаргон, то бишь. А полторы штуки стоит вот
эта разбитая хреновина. У меня была такого же типа, я цену по каталогу смотрел.
- Полторы штуки - это сколько в рублях? - озабоченно поинтересовался
Валера, не переставая рвать закрепки.
- Почти тридцать тысяч рублей, - быстро посчитал я. - А тебе какая разница?
Все равно изломана игрушка.
- С жиру бесятся, - хмуро буркнул Поликарпыч. - Совсем сдурели. Я за свою
"Ниву" двадцать просил - не дает никто. Один хмырь предлагает за двенадцать - и
все. Краше цены нету. А это - тридцать штук... С жиру бесятся! Кстати - на, это,
наверно, от нее детальки.
Поликарпыч высунулся из кабины и бросил мне пластиковый футляр. Щелкнул
подпружиненной крышкой - внутри покоились три трехдюймовые дискеты. На секунду
сердечко замерло в могучей груди, кто-то звонко крикнул в голове: "Вот оно!!!"
Однако тут же пришла на ум избитая истина о том, что горец и компьютер -
понятия, далекие друг от друга, и в подавляющем большинстве случаев первый
используется последним лишь в качестве красивой игрушки. Сердечко в могучей
груди поскакало дальше. И потом - ну кто же будет открыто хранить информацию
особой важности? Компьютер бросили, дискеты оставили - значит, что? Значит,
ничего - пустышка. Это просто я такой подозрительный - потому как работаю один,
без команды, от работы настоящей отвык и отвык от экзотики пограничья...
- Где эта хреновина была? - поинтересовался у Поликарпыча, рассматривая
дискеты.
- Да тут, в обивке, - Поликарпыч отодрал очередной лоскут поролона. - Тут
кармашки понатыканы - ну и лежало... Аче?
- Да ничего, так, - несколько разочарованно пробормотал я, прочитав надписи
на дискетах: "Системный для Windows" "Avp 32.aij", "Загрузочный для DOS, Drweb".
- Обычные рабочие дискеты. - Я сунул футляр в тот же карман, где уже
находился жесткий диск, и, нашарив взглядом в куче хлама продырявленную канистру
с остатками машинного масла, озарился озорной мыслишкой. Подобрав какую-то
тряпицу, прихватил канистру и забрался на борт "КамАЗа". И вывел масляными
здоровенными буквами, встав задницей к дороге: "Не ходи на Русь, чечен!!! Там
живет твоя смерть..."
- Ты че это? - удивился Поликарпыч, заинтригованный моими телодвижениями. -
А ну как прочитают? А потом... ну, того...
- Произведут графологическую экспертизу, снимут отпечатки, найдут и задницу
надерут! - язвительно протараторил я и, зашвырнув канистру подальше от машины,
добавил, потыкав пальцем в сторону ее падения:
- И заодно баллистическую экспертизу зафиндячат. По траектории высчитают
рост, вес, коэффициент олигофренения...
- Чего высчитают? - нахмурился Поликарпыч.
- Ты работай, Валера, работай! - неожиданно раздражился я. - Мы сюда, между
прочим, не на экскурсию приехали! Пять минут тебе закруглиться!!! Все - время
пошло!
Поликарпыч обиженно надулся и юркнул в кабину. Я досадливо сплюнул и полез
наверх. Не было смысла объяснять глубоко приземленному мужичку Поликарпы-чу, что
такое несвоевременно нахлынувшая ностальгия, - все равно не поймет. Когда я с
командой работал в ЗОНЕ, мы частенько из озорства писали флуоресцентной краской
на скалах и камнях близ караванных троп разнообразную похабщину. Дабы "сталкеры"
читали и задумывались над смыслом бытия. Нет, действительной необходимости в
этом не было. Была потребность. Как бродячие псы метят свою территорию, оставляя
информацию собратьям по виду, так и мы, руководствуясь неосознанными
хулиганскими посылами, желали подтвердить свои привилегии и права хозяев ЗОНЫ.
Чтобы любая тварь, осмелившаяся погнать караван через ЗОНУ, тряслась от страха и
твердо знала - это смертельно опасно! Незримые рубежи России охраняют не
эфемерные законодательные акты и декларативные федеральные запреты, а реальные
мастера ратного труда, жестокие и беспощадные. И мастера эти могут появиться
черт-те откуда в любой момент, и надерут задницу всем подряд, и заминируют
караванную тропу, так что лучше подумать сто раз - стоит ли соваться... Да,
славные были времена, но вспоминать о них не стоит, печень от обиды пульсировать
начинает. А "Не ходи на Русь, чечен..." - была нашей излюбленной писулькой.
Только год назад эта писулька несла в себе вполне реальную перспективу
скоропостижной смерти и страшную угрозу для супостата. А сейчас - это не более
чем надрывный ностальгический всплеск растревоженных недр души моей.
- Больно мне, больно... - проскрипел я, усаживаясь в "Ниву" и от нечего
делать принимаясь созерцать хмурую панораму едва видневшегося отсюда Сунженского
хребта. Косматые меловые тучи, с раннего утра медленно обволакивающие небосклон,
обещали угостить окраину России доброй порцией снега, напомнить изнеженным
теплом южанам, что зима стоит на дворе. На душе у меня внезапно тоже сделалось
пасмурно, тягостно заломило сердце, мысли мрачные полезли в голову. Я вдруг
почувствовал себя лишним в этой жизни. Да, было время, была команда, была борьба
не на жизнь, а на смерть - все это вписывалось в тутошний уклад, не вызывая ни у
кого сомнения в необходимости их существования. Мы минировали тропы,
отстреливали "сталкеров" и информаторов, охотились за тайнами и секретами ЗОНЫ,
а противоположная сторона, как полагается, тщательно прятала от нас их,
разминировала тропы и принимала все меры предосторожности, дабы как можно реже с
нами встречаться на необъятных просторах приграничья. Удивительное дело, но вся
зоновская братия воспринимала факт нашего существования как неизбежное зло -
пожалуй, так уголовники воспринимают факт существования милиции. При случае,
конечно, норовили изничтожить, но никому в голову не пришло устроить за нами
слежку и вычислить месторасположение базового района, чтобы одним ударом
аннулировать всю команду под корень. Зелимхан - не в счет, это, так сказать,
особый случай. А так - никто не возмущался, привыкли все.
И вот теперь, спустя год после того, как все это рухнуло к чертовой матери,
вдруг появляется откуда ни возьмись этакий домоделанный Робин Гуд, накопивший
подкожного жира на офисной работе, и хочет в индивидуальном порядке восстановить
прежнюю систему. Имеется у него такое вот непреодолимое желание - как
непроизвольная эрекция при встрече с любимой женщиной после длительного
воздержания. Команды у него нет, экипировки - тоже, старые связи и
информационные каналы, позволявшие в прежние времена чутко реагировать на
обстановку, утрачены. Он один. Ну и как вы думаете, что с ним сделают после
того, как он хотя бы единожды высунет где-нибудь здесь свою растолстевшую от
безделья репу?! Если вы полагаете, что вся зоновская нечисть выстроится в
очередь, чтобы от избытка чувств поцеловать его взасос в сахарные уста, вы не
совсем верно понимаете ситуацию. Все будет наоборот - это я вам гарантирую...
Я тяжко вздохнул, побарабанил пальцами по приборной панели и прислушался к
мелькнувшей в голове подленькой мыслишке. А может, не стоит? Деньги у меня пока
есть. Враги не подозревают, что я жив, - можно гулять спокойно (натянув шапку на
нос и подняв воротник). Может, двинуть куда-нибудь подалее, соскочить по-тихому,
пока не началось? К тому же Грегу Макконнери, в Штаты. Возьмет с руками и ногами
- хоть в охрану, хоть джентльменом для особых поручений. Не думаю, что комунибудь
из моих кровников придет в голову разыскивать меня там - особенно после
моей мнимой смерти. А дом? Мой дом, в котором живут враги? А команда?
Вдруг они все живы-здоровы и где-нибудь у казаков по-прежнему занимаются
ратным трудом! А девчонки? Черт с ним, с оружием, наркотой и контрабандой -
возили и возить будут. Но эти изуверы тащат в ЗОНУ русских женщин, за которых
можно выручить хорошие деньги. Семеро - это ничтожно малая толика, это я в
течение двух недель за ними наблюдаю. А сколько перетаскали за год?! Я посмотрел
на черную линию Сунженского хребта, и перед мысленным взором с поразительной
ясностью возникла картинка. Шла симпатичная девчонка где-нибудь в Ессентуках,
гуляла из музыкального училища с нотной папкой, мороженое трескала и мечтала о
прекрасном принце. А тут откуда ни возьмись подскочили на тачке удалые хлопцы,
затянули девчонку в салон и укатили. И повезли несостоявшуюся музыкантшу в числе
нескольких таких же несчастных вот за этот самый хребет, что виднеется вдали.
Родители и близкие - в трансе, милиция - всероссийский розыск, прекрасный принц
все глаза проглядел, веревку мылит. А все - нету девчонки. Будет сидеть взаперти
в какой-нибудь сакле на высокогорном пастбище, и будет ее беспощадно драть в
разные места все джигитское мужепоголовье этого самого пастбища, хрипло рыча от
страшного возбуждения. Ох и любят они "белий баба"! А через пару месяцев она
умрет. Наши женщины не живут долго в плену у горцев - практика так
свидетельствует. И мрут они в большинстве случаев не от инфекций, которые никто
не лечит, не от кровотечений и побоев. Можете мне поверить на слово - я довольно
долго терся рядом с этой грязной кухней. Наши женщины в горском плену умирают от
тоски. Они не рождены быть рабынями - их свободолюбивая славянская натура
яростно протестует против такого чудовищного недоразумения. Наши женщины не
могут простить нам, славянским мужикам, что мы позволили басурманам надругаться
над ними, - они не приемлют этого произвола еще и потому, что произошло это не в
тринадцатом веке, при штурме посада, а в наши дни, когда цивилизация настырно
ломится генной инженерией в дома с евроремонтом, плещет виртуальной реальностью
в наши холеные лица, забывшие тень от забрала, цепляется нитями глобальной сети
за наши слабые руки, которые уже не в состоянии держать тяжелый меч. Мы не можем
защитить свою прекрасную половину. Души древних воителей возмущенно ропщут в
нашем захиревшем астральном поле. Наши женщины умирают в горском плену не от
физических страданий. Они сгорают от стыда за нас...
Вспомнил свою несчастную жену, которая сполна испытала все прелести
чеченского плена, и до того вдруг захотелось стрелять - аж зубы свело. А лучше -
не стрелять. Лучше голыми руками. Хрясть - в височек! Шарах - ребром ладони по
кадыку! И подхватить могучее тело падающего врага, вобрать в себя его последний
трепет, впитать частичку его воинского умения, боевого духа, истекшего из
умирающего в виде конвульсивной дрожи. И так далее в том же духе - хэй-йя!!!
Раззудись плечо, развернись во всей красе боевая пружина - это мы умеем. И
вообще - о чем разговор?! Какое там, к чертовой матери, "соскочить по-тихому"!
- Валера! - позвал я выбравшегося на дорогу Поликарпыча, пыхтевшего от
напруги - помимо свертка с обивкой и поролоном, он подцепил еще и подушку
сиденья. - А ну ответь на вопрос не задумываясь!
- Да ну тебя в задницу, - угрюмо пробурчал Валера, укладывая добычу в
багажник "Нивы". - У тебя семь пятниц на неделе - с утра зубы скалил, после
обеда фырчишь - гонор свой показываешь, а к вечеру опять анекдоты будешь
рассказывать. Бабу тебе надо...
- Ну, извини - вот такой я сатрап, - покаянно признался я. - Валера - это
важно для меня. Ответь не задумываясь. Представь на миг такую картину. Пришли на
твою землю супостаты. Отняли твой дом. Затрахали до смерти твою жену. Перебили
друзей. И живут припеваючи в твоем доме, гады мерзкие, продают оружие и наркоту
детям твоих соседей, которые колются, становятся от этого дебилами и стреляют
друг в друга. А соседок твоих, тех, что посимпатичнее да помоложе, эти супостаты
тащат к себе в дом - точнее, к тебе в дом, в котором они живут припеваючи, опять
же - трахают до посинения, а потом продают в рабство на чужбину... Представил?
- Ты хочешь сказать... хочешь спросить, что бы я сделал, если бы так было?
- Поликарпыч понимающе прищурился. - Ну ты вообще! Ты тут такой беспредел
нарисовал - хоть ложись да помирай... - Он достал "беломорину", постукал по
пачке, изучающе рассматривая меня, словно видел в первый раз, и качая
неопределенно головою. - Я понял... Знаешь, я бы их всех мочил бы, пока руки
целы. А как руки отказали бы, я бы их грыз зубами. И думаю, любой...
- А у тебя - представь на миг - альтернатива, - решил я усложнить задачу. -
У тебя, представь, бабки есть. Есть хорошие профессиональные навыки. Жену твою
заморили давно - боль, сам понимаешь, со временем утратила свою остроту и уже не
так сильно режет душу. Ты можешь спокойно убраться куда-нибудь подальше. И жить
там припеваючи. А если ты начнешь мочить супостатов, они тебя быстро вычислят,
навалятся всем скопом и изничтожат. Потому что ты один против всей этой нечисти
- опереться тебе не на кого. А один, сам понимаешь, в поле не воин. Ну так что -
как бы ты поступил?
- Не, я так бы не смог, - решительно махнул рукой Поликарпыч. - Это что за
жизнь - "припеваючи", - когда у тебя все так испохабили? Не, я бы грыз их... -
Тут он вдруг снизил голос до шепота, подмигнул мне и сообщил заговорщицким
тоном:
- И это... ну, того... Короче, ты не один - ты понял? Я, думаешь, зря в
армии служил? Ты мне ствол дай какой-никакой да посади где надо - я им покажу,
где раки зимуют! Или вон - смотаемся в Литовскую, целый взвод казаков привезем!
У меня там полстаницы родственников.
- Спасибо, Валера, - растроганно пробормотал я. -
Спасибо. Ты меня здорово поддержал - а то я что-то усомнился на миг... Но
пока никого стрелять не надо. И взвод не нужен. Пока надо все тщательно
подготовить...
В 19.00 я в гордом одиночестве торчал под фонарем при въезде в переулок,
соединяющий улицу Пушкина с площадкой третьего микрорайона. Поликарпыча решил не
привлекать, поскольку дело предстояло деликатное, требующее полнейшей
конфиденциальности, а при определенном стечении обстоятельств чреватое
большущими неприятностями как для меня лично, так и для всех, кто в этот момент
окажется рядом со мной. Не хотелось без нужды подставлять славного парня,
который и так рисковал, работая на меня за какие-то паршивые двести баксов в
месяц. Погода стояла чудесная. Падал крупный снег - весьма редкое явление для
данного региона. Я давно не стоял вот так, бездумно глядя на фонарь, в световом
пятне которого падающие снежинки кажутся искристыми жемчужинами, ниспосланными
на землю каким-то великодушным божеством в награду за добродетельность и
долготерпение людское. Ах, прелесть какая! Опять возникло мимолетное желание
бросить к чертовой матери эту войну и жить по-человечески. Это я расслабился -
от рук оборзел. Мирная жизнь подточила психологию пса войны, размягчила
очерствевшую душу закаленного бойца, нанесла удар по формировавшимся годами
прочным установкам типа "убей первым, дабы не умереть самому", "хороший враг -
мертвый враг", "лучше всех убить, а потом пожалеть об этом, чем кого-то
пожалеть, а потом быть им убитым", и так далее. Надо взять себя в руки - этак
недолго до полной дисквалификации. А что такое полная дисквалификация для воина?
Кто не в курсе, поясняю: это .СМЕРТЬ...
Рассеянно глядя на снежинки, вальсирующие в световом кругу, я взвешивал
свои шансы на успех. В принципе мне нужно было совсем немного. Я ждал одного
человечка, который запросто мог дать мне это "немного". Ну, в долг, разумеется,
- не в этом суть. Важно, захочет он дать или скорчит холеную физиономию в
недоуменной гримасе и пролепечет: "А вы, собственно, кто такой будете"? Во
втором случае даже и не знаю, каким образом мне поступить. Я, конечно, могу
сломать ему шею или умертвить каким-нибудь другим способом - у меня их в
арсенале как минимум десятка три. Но толку от этого не будет. Человечек этот
хитер чрезвычайно, прошел огонь, воду и медные трубы, имеет свою устойчивую
шкалу ценностей, и заставить его сделать что-либо против его воли можно только с
помощью психотропных препаратов. А у меня их нет - у меня сейчас вообще ничего
нет. Своенравность данного субъекта можно проиллюстрировать одним примером:
человечек этот давно и успешно торгует дорогостоящим оружием и амуницией,
заключает многомиллионные сделки, но до сих пор ездит на старенькой "Ауди-100",
ютится с многодетной семьей в хрущебе и носит майорские погоны. Я за сутки до
встречи наводил справки: все осталось, как было два года назад, - ничего не
изменилось. При его связях и многочисленном протекторате мог бы уже давно в
генералы пробиться. Не хочет - нынешнее положение вещей его вполне устраивает.
Да - познакомьтесь: Андрей Федорович Попцов. Заместитель командира одной из
стародубовских воинских частей по технике и вооружению. Симпатичный голубоглазый
мужик тридцати пяти лет от роду - на мафиози похож так же мало, как я на Лео Ди
Каприо. Два года назад этот парниша (ну, Попцов, естественно, а не Лео!)
неоднократно оказывал нам услуги в приобретении разнообразной экипировки и
вооружения. Драл он втридорога, но был надежен, как скала, гарантировал
конфиденциальность и отвечал головой за качество товара - за это, собственно, и
терпели. Потом, когда мы развернулись, Шведов отказался от Попцова - столичная
"крыша" позаботилась о создании своего канала для обеспечения нашего предприятия
экипировкой и вооружением. Связь, однако, не прервалась: мы неоднократно
подкидывали Андрею Федоровичу по сходной цене кое-какие выдающиеся прибамбасы,
которые удавалось выудить в ЗОНЕ. Это был хороший деловой партнер, на которого
можно положиться. Почему был? А многое изменилось. Прошел год, дяди Толи нет,
команды - тоже. Кто я такой, отдельно взятый индивид? Каковы перспективы
сотрудничества со мной, отдельно взятым? А вдруг от меня навар будет совсем
мизерный, а неприятностей - выше крыши? Может, вообще не стоит связываться со
мной таким - отдельно взятым...
Темно-синяя "Ауди" вырулила из-за киоска и поехала по переулку. Я подошел
поближе к фонарю, чтобы водитель мог рассмотреть мое лицо, и, скрестив руки на
груди, принялся сосредоточенно изучать обрывки объявлений, наклеенных на столбе.
Вообще-то эффектные сцены не мой профиль. Вот мой боевой брат Джо - тот
большой любитель театрализованных представлений. А я предпочитаю все делать
обстоятельно, тихо и незаметно. Но в данном случае внезапность и ошеломляющий
эффект были необходимы по сценарию - без них могли возникнуть непредвиденные
осложнения. Позвони я Попцову заблаговременно, с целью назначить встречу, он
предсказуемо впадет в шок, промямлит что-нибудь и пообещает подумать, назначив
повторный перезвон на следующие сутки. А за эти сутки торговец смертью все
взвесит, наведет справки и наверняка трижды призадумается, стоит ли иметь со
мной дело. А тут, представьте, - на! Свалился на голову внезапно оживший
мертвец, выглядит вполне еще свежо, не пахнет, пышет здоровьем, уверенностью и
желает сотрудничать. Сильное удивление на грани истерического припадка будет
обязательно. И продлится сие удивление довольно долго, и обязательно будет
чревато смятением мыслей, сумбуром в умонастроении и неспособностью трезво
взвешивать ситуацию как минимум в течение ближайшего часа. А мы его тепленького
- оппочки! - иди сюда, мой красивый! Давай делом займемся. И хватит этого
смятенного часа за глаза - тут ехать минут двадцать, не более.
"Ауди" сбавила ход, поравнялась со мной и притормозила. Стекло со стороны
водителя поехало вниз, водитель задушенно откашлялся и робко крякнул:
- Олег?! А ты тут это... Да? Ты тут...
- Тут я, тут, - благожелательно подтвердил я, обходя машину, усаживаясь в
салон рядом с водителем и протягивая руку для приветствия:
- Здоров, Федорыч. Вот, гулял, смотрю - ты едешь...
Рука Попцова была мокрой. Однако! С детства не люблю товарищей с влажными
руками. Раньше майор таким недостатком не страдал. Взволнован, аж в пот бросило
бе-долагу. И есть отчего. Майор владеет информацией. Без этого в его деле никак:
вовремя недовернул головенку на пару градусов - и привет, сам влетел и спалил
прибыльное предприятие, которое кормит не один десяток больших мужиков. Так вот,
информация утверждает, что мы все: полковник Шведов, команда в полном составе и
ваш покорный слуга - около года назад благополучно отдали концы. Все, кто когдалибо
общался с нами, вычеркнули нас из жизни. Нет нас. И вот вопреки этой
однозначной информации я стою у фонаря и беззаботно поглядываю на падающие
снежинки. Есть отчего прийти в смятение. А нам только это и надо - будем ковать
железо не отходя от кассы.
- А я к тебе по делу, Федорыч, - беззаботным тоном сообщил я. -
Прибарахлиться надо.
- Эммм... - нервно сглотнув, промычал Попцов. - Я это... Ну... Я вообще-то
с работы. Ну... Может, завтра? Созвонимся, переговорим... Понимаешь...
- Да, я понимаю, - посочувствовал я. - Ситуация более чем нестандартная.
Столько времени мы тебя не тревожили, и вдруг - раз! Понимаю. Но, Федорыч, нам
экстренно Прибарахлиться надо - не до сантиментов. Сам знаешь - мы люди не
жадные, не обидим. Поехали посмотрим, чего там у тебя хорошего. Давай!
Попцов послушно сдал назад, развернул машину, и мы покатили по ночному
шоссе к окраине города. Какая буря чувств бушевала в организме майора, я,
естественно, ощущать не мог, но напряженное молчание и не по сезону выступившие
на лбу моего спутника капельки пота, искорками отсвечивавшие в отблесках
встречных фонарей, свидетельствовали о страшном смятении.
- Мы? - через некоторое время хрипло вымолвил майор. - Ты сказал - "мы"?
Или я ослышался?
- Нет, не ослышался, - подтвердил я. - В чем проблема? Или ты не знаешь,
кто это "мы"? Тебе напомнить?
- Нет-нет, я... я знаю, конечно, - поспешно воскликнул Попцов, болезненно
поморщившись. - Но я думал... Гхм-кхм...
Я ухмыльнулся, хотя момент никак тому не способствовал. В самом начале
нашего знакомства майор пытался разок некорректно вести себя по отношению к
нашему боссу - дяде Толе Шведову. Получилось сие недоразумение, когда Шведов
"крутил" Попцова на сотрудничество, располагая полной по его не праведным делам
информацией, а Попцов, не ведая, кем является его собеседник, целеустремленно
прикидывался. Хотел, мужлан наглый, полковника из кабинета выбросить. С особым
цинизмом. Пришлось прямо там, на месте, проводить ускоренный курс обучения
хорошим манерам. Курс длился несколько секунд, но был до того интенсивным, что
майор навечно впитал эти самые манеры и резко зауважал как полковника, так и всю
команду в моем лице. Классный курс. Правда, челюсть в двух местах оказалась у
майора сломана, но это уже издержки. Больно он здоровым оказался - он вообще не
курит, мало пьет и физкультурой занимается. Был бы послабее, и челюсть не
пострадала бы. А вот теперь, пару лет спустя, болезненно поморщился. Память
тела, скажу я вам, самая долговечная и надежная.
- Ты думал, что мы все умерли, - не стал кокетничать я. - А это, мягко
говоря, не совсем соответствует действительности. Если сомневаешься, можешь меня
пощупать, понюхать и рассмотреть при ярком свете. Температура соответствует
норме, трупных пятен нет, характерный запах разложения отсутствует... Ну что -
будешь щупать?
- Нет-нет, зачем же... - засмущался Попцов. - Просто... Просто вас не было
давно... Ну, сам понимаешь...
- Понимаю, - посочувствовал я. - Понимаю... Мы приблизились к окраине
города и встали на разъезде дорог промышленного сектора.
- Завяжи глаза, пожалуйста, - попросил Попцов, снимая с шеи плотный
шерстяной шарф. - Извини, но в таком деле предосторожность никогда не помешает.
Хотя, ты знаешь...
- Знаю, - согласился я, беря шарф и повязывая его вокруг головы. - Никаких
проблем. Поехали.
Завернув несколько раз, машина прокатилась по прямой метров сто и
остановилась. Я с любопытством прислушался - снаружи раздался негромкий скрежет,
похожий на шум отъезжающей по рельсу большой металлической двери. Имелось острое
искушение сорвать шарф и посмотреть, где мы находимся. В свое время мы следили
за майором - пытались вычислить месторасположение склада, но удалось лишь
установить, что он находится где-то на сталелитейном комбинате. Комбинат
занимает огромную площадь, имеет по периметру пару десятков ворот и проломов,
так что заехать и затеряться среди зданий не составляет трудностей. Кроме того,
многотертый Попцов соблюдал конспирацию, неоднократно проверялся по пути к
хранилищу и, едва заподозрив неладное, тут же начинал выписывать кренделя вокруг
комбината - приходилось срочно соскакивать с хвоста, дабы не давать майору
повода для мрачных размышлений.
- Пошли. - Выйдя из машины, Попцов открыл дверь с моей стороны и взял меня
под руку. - Осторожнее - тут ступеньки.
Я потопал вперед, подавив искушение сдернуть шарф - это было бы не поджентльменски.
- Как у вас тут? - спросил кого-то Попцов, ведя меня вниз по ступенькам.
- Без происшествий, - негромко доложил довольно молодой голос. - Через
"рамку" поведете?
- Обязательно, - голос майора обрел привычную твердость - здесь он был
хозяином. - Давай - сбегай включи, мы тут постоим.
- Есть, - отчеканил молодой голос - куда-то вбок затопали обутые в
твердоподошвенную обувь ноги, прямо перед нами зажужжал зуммер, лязгнула
металлическая дверь. С меня аккуратно сняли шарф.
Поморгав, я осмотрелся: мы находились в небольшом металлическом шлюзе -
дверь сзади, дверь спереди, стены и потолок конической формы выполнены из
окрашенного в серебрянку металла. Яркая лампа вверху, под матовым колпаком.
- А раньше ты нас водил в другое место, - констатиров
...Поділитися у соцмережах
