Жанр: Электронное издание
krovnik
...овор зря ведем
и тебе уже перехотелось за Салыкова просить?
- Я, право, затрудняюсь... - признался заведующий.
- Ты мне это "право" брось - это слово-паразит, - назидательно пожурил
подчиненного Александр Евгеньевич. - В любом случае - если передумаешь, позвони
завтра до 9.00 Чтобы я не тратил время на езду в ваши края. Все - бывай, не
кашляй...
Вот так мимоходом расправившись с делами, Александр Евгеньевич резко
крутанулся в кресле к небольшому плакатику, пришпандоренному на стене сбоку от
рабочего стола - чтобы не бросался в глаза посетителям. И, завершая рабочий день
давно сложившимся ритуалом, с удовольствием озвучил содержание плакатика,
стараясь подражать некогда слышанному в тайшетском поселковом клубе суровому
социалистическому поэту, с надрывом вещавшему ужратым в дрезину бамовцам о
сказочной романтике железных магистралей, гармонично сочетающейся с
необходимостью ударно трудиться во благо Родины.
... Нервы в кулак - чувства в узду, работай - не ахай!
Выполнил план - посылай всех в п...ду! Не выполнил - сам пошел на х...и!
В. Маяковский
Многие, кто имел в фирме право голоса, сильно сомневались в подлинности
авторства В. Маяковского и вообще за плакатик этот скандальный Сашу порицали. Но
он упорно боролся с такими порицателями и снимать плакатик не желал: там был,
помимо текста, карикатурно изображен расхристанный мужлан сельскохозяйственного
типа с шалыми глазами, молотком в одной руке и бутылкой водки в другой. И
знаете, глядя на изображение, у каждого сразу создавалось поразительное
впечатление, что мужик закончил работать, молоток собирается упрятать в ящик с
инструментами, а водку выпить - с глубоким чувством исполненного долга. Плакатик
за пять минут накатал большой друг Саши - какой-то безвестный столичный
карикатурист, который всегда говорил ему что-то типа: "От тебя прет первобытной
силой, здоровьем и чистотой. Храни это. Не давай окружающим урбанизировать твою
самобытную натуру..." Карикатурист тот вскорости помер. Теперь снимать плакатик
- вроде как предать память о хорошем человеке. Вот и пусть себе висит,
напоминает о смысле бытия.
Солидарно подмигнув мужлану на плакатике, Александр Евгеньевич в
предвкушении полноценного отдыха потер ладони, подвинул к себе мобильник и
занялся организацией предстоящего вечера.
Сначала позвонил коммерческому директору - Назаряну, который третий день
грипповал без выезда на работу. Как раз в этот период по столице прошуршал
какой-то вздорный вирус, избирательно зацепивший преимущественно почему-то
рыхлотелых толстяков, страдавших чревоугодием и малой подвижностью.
- Я болею, - с ходу начал качать права Назарян, услышав в трубке голос
шефа. - Да и рабочий день уже - того. Ты мне еще пару дней дай поваляться, в
пятницу буду - как огурчик.
- Мне нужно алиби на сегодняшний вечер. Выручай, Карен, - пропустив тираду
коммерческого мимо ушей, попросил Александр Евгеньевич.
- На какой период? - несколько настороженно уточнил Назарян - тертый
хитрован в житейских делах, все схватывающий с полнамека, но вечно опасающийся
каких-либо подвохов. Согласитесь, если человек звонит и просит организовать
алиби, значит, есть все основания предполагать, что он планирует заняться
какими-то неблаговидными делишками и косвенно собирается втянуть тебя туда же.
- От семи вечера и до полуночи. Для Ирины. Понимаешь - ее предки опять
званый ужин устраивают...
- А-а, вон что, - облегченно вздохнул Карен - он прекрасно знал о непростых
отношениях президента фирмы с номенклатурным окружением Ирининых родителей. -
Ну, заметано. И где мы?
- Поехали к нужным людям, которые могут помочь с землей для расширения
районного филиала, - простецки выдал Александр Евгеньевич. - Настолько нужные
люди, что пришлось больного из дома вытаскивать. Угу? А детали сам придумай, мне
завтра скажешь. Только вот с Анжелой - как?
- Давай уберем, - понизив голос, предложил Карен. - Она в последнее время
слишком много болтает. Сколько сейчас стоит "заказать" толстую вредную армянку с
тремя фарфоровыми зубами?
- Армянские шуточки, - оценил Александр Евгеньевич. - А серьезно?
- Серьезно? - коммерческий как будто призадумался, затем с воодушевлением
выдал:
- Ага! Прокачусь-ка я в "Апэнддаун"! Три дня валяюсь - со скуки чуть не
сдох. А Анжеле скажу, что с тобой - к людям. Если что, подтвердишь. Давай я
сейчас пройду на кухню, а ты позвони еще раз. Анжела как раз на стол собирает -
мы ужинать будем. А я повозмущаюсь - поужинать не дал, больного из дома вырвал.
Идет?
- Вот черт... ну, ладно, давай, - без особого энтузиазма согласился
Александр Евгеньевич - возможная перспектива общения со своенравной женой
коммерческого, патологически не переносившей нарушителей домашнего распорядка,
совсем не вписывалась в атмосферу маленького мужского праздника, обещанного
шестичасовой свободой и грядущими приятными приключениями. Но, как известно,
бесплатные пирожные бывают лишь в гуманитарной помощи слаборазвитым регионам -
такое алиби, как Анжела, следовало заработать.
Алиби удалось вырвать без особых эксцессов - общаться с Анжеликой не
пришлось. Хитромудрый Назарян чего-то наплел своей супружнице, сердито буркнул в
трубку: "Сейчас выезжаю", - и отключился.
- Ну, слава богу, - возрадовался Александр Евгеньевич, однако не преминул
ворчливо добавить:
- В "Апэнддаун", видите ли, ему приспичило. Мерин старый...
Второй звонок был по существу: Ибрагиму. Вот тут получилась небольшая
заминка, чреватая срывом тщательно спланированного мероприятия.
- Извини, дорогой, сегодня не получается, - виноватым голосом сообщил
Ибрагим. - Понимаешь - друзья попросили. Хорошие друзья, никак нельзя отказать -
обидятся. Я же не знал, что ты сегодня захочешь. Почему заранее не предупредил?
Я бы что-нибудь придумал.
- Вот так номер... - озадаченно пробормотал Александр Евгеньевич. Ибрагим с
утра инспектировал пригородные АЗС, в головном офисе не появлялся, а специально
вызванивать его для решения такого интимного вопроса было как-то недосуг,
неудобно, небезопасно. Кроме того, в течение дня Александр Евгеньевич еще не мог
поручиться, что удастся уговорить повелительницу избавить его от присутствия на
ненавистном званом ужине. Да и сложившаяся за полгода установка подвела - до
сего момента "блатхата" Ибрагима в любое время была готова верой и правдой
послужить президенту "Иры". - Вот так ничего себе... А тебе Адил ничего не
говорил?
- Я его уже три дня не вижу, - печально доложил Ибрагим. - Молодой, ветер в
голове - сказал же, приходи каждый день кушать, обедать, ужинать. Не приходит.
Бывает, на неделю пропадет - потом говорит, что занят - экзамены там, зачеты,
туда-сюда... Что с этой молодежью творится - вообще головы на плечах нет!
- Ну и что мне теперь - номер в гостинице снимать? - сердито воскликнул
вконец растерявшийся Александр Евгеньевич - до сих пор ему ни разу не
приходилось опускаться до решения таких, казалось бы, мелочных и незначительных
вопросов, которые требовали наличия определенного житейского опыта и
специфической практики. - Ну... хоть подскажи, куда там поехать, чтобы... Чтобы
никто не знал и прилично было... Вот черт!
- Зачем гостиница, дорогой? - обиженно воскликнул Ибрагим. - Место всегда
есть, это не проблема. Просто обидно, что так получилось, нехорошо как-то
получилось, неожиданно... А место есть - тоже, между прочим, неплохое место,
тихое, спокойное, приличное...
- Адрес давай, - буркнул Александр Евгеньевич, вытягивая из органайзера
карандаш и доставая блокнот - потом нужно будет запомнить и стереть, как бы
Мамочка не залезла ненароком.
Ибрагим продиктовал адрес. Александр Евгеньевич, хорошо знавший
расположение улиц ставшего родным города, несколько просветлел лицом: имелось
затаенное опасение, что экстренно обнаружившаяся "явка" Ибрагима будет
располагаться у черта на куличках - где-нибудь в Южном Чертаново або в Северном
Бутово, и окажется каким-нибудь гнусным вертепом, набитым венерическими
малолетками и обкуренными казбеками (так Саша, слабо разбиравшийся в
национальных особенностях кавказских народов, навеличивал всех подряд кавказцев,
включая и соплеменников Ибрагима - ингушей. А хитромудрого Назаряна, между
прочим, кавказца тоже, он к данной категории и не думал относить, потому как
столичные армяне давненько перестали быть для всех явно выраженными носителями
этноса и трансформировались в коренных москвичей). Против ожидания адрес
оказался в районе Крымского Вала - двадцать минут езды от головного офиса "Иры",
если по прямой и без автопроисшествий.
- Ну и что у нас там? - все так же ворчливо поинтересовался Александр
Евгеньевич, не торопясь выпускать вроде бы проштрафившегося заместителя из
виноватого состояния. - Коммуналка с чугунной ванной и одним толчком на восемь
семей?
- Зачем обижаешь, дорогой! - аж взвизгнул Ибрагим, от возмущения путаясь в
родах и числах:
- Хороший квартира, нормальный, приличный - три комната, бабка один,
обстановка туда-сюда, все есть!
- А что за квартира? - несколько сбавил тон президент: услуги, между
прочим, ненормативного характера, сугубо личные и экстренные к тому же - не
стоит так нагнетать обстановку из-за собственной безалаберности. - Соседи,
обстановка... как там? Что за бабка?
- Все нормально, все хорошо, - поспешил заверить Ибрагим. - Все прилично.
Кухня, ванная, спальня - все в твоем распоряжении. В большой комнате музыкальный
центр, всякие диски. Видяшник тоже есть - всякие кассеты есть. Я позвоню.
Придешь, скажешь - от Ибрагима, бабка к себе в комнату спрячется - гуляй как
хочешь. Она за это деньги получает. Только машину во двор загони, не бросай
снаружи. Там арка есть - въезд во двор. Снаружи пацаны могут зеркало открутить
или "дворники" - есть там такое. Которые во дворе машины есть, те не трогают,
типа своя территория. А так - все прилично...
- Ну и славно, - отмяк сердцем Александр Евгеньевич. - Во двор так во двор.
Молодец, Иба, выручил. Бывай, не кашляй...
Позвонив в гараж, президент "Иры" велел подогнать свой рабочий "Volvo-550"
к парадному, а водителя отпустил, распорядившись явиться завтра как обычно.
Затем спрыснулся одеколоном, надел плащ и покинул головной офис. Охранники в
вестибюле, наблюдавшие за отъездом главы фирмы, восприняли факт самоличного
автоводительства хозяина как нечто вполне ординарное и даже обсуждать промеж
себя не стали - Александр Евгеньевич слыл большим любителем порулить и частенько
обходился без услуг шофера.
- Эх, и люблю я это дело! - воодушевленно воскликнул Саша, резко разгоняясь
на коротком отрезке, врубая магнитолу и с пробуксовкой и тормозным скрежетом
сворачивая налево за угол. Вираж получился вполне голливудский - чуть правым
фонарем телефонную будку не зацепил. Выровняв "Volvo", наш лихач утопил по шляпу
педаль газа и от избытка чувств продекламировал с подвывом:
- Девки - в кучу! По ранжиру - становись! Гром гремит, земля трясется, по
Москве ебун несется! Ух-х-х, я вам задам...
Да-да, уважаемый читатель, предвижу, что кое-кто на этом самом месте
досадливо крякнет, испытывая горькое разочарование, а иные (которые сами такие)
обрадованно воскликнут: "Ага! А что это за возгласы ненормативного характера он
там издает, уподобляясь пьяному прапорщику, по недоразумению угодившему в
раздевалку женской бани? И куда, вообще говоря, покатил этот президент-работяга,
добродетельный отец семейства, достойный муж своей верной жены?!"
Ну что за вопросы, дорогие мои? Куда, куда... Абзацем выше написано же - за
угол. Налево...
Глава 3
ПРИНЦИП "МЕНЬШЕГО ЗЛА"
...Некоторые считают, что у них доброе сердце. На самом же деле у них
просто слабые нервы... Мария Э.Эшенбах
- А ну - бегом оба в машину, - распорядился Антон после недолгой паузы,
отбирая у Сашко карабин и прикладываясь в сторону "таблетки". - Сашко - за руль,
нога на газ, ключ на взвод. По команде - старт.
- Может, завести сразу? - проявил инициативу Сашко. - Пока прогреется, то
да се...
- Нас оттуда не видно. Не стоит раньше времени привлекать внимание. И не
вздумайте прудить в костер, - не оборачиваясь, произнес ровным голосом Антон.
Казачата озадаченно переглянулись: они как раз встали у костра и
приспустили штаны - на предмет быстренько ликвидировать пламя как демаскирующий
фактор.
- Спиной чует, - уважительно прошептал Серьга, поправляя штаны. - Во какой!
А атаман сказал - кто костер оставит в дровах, быть пороту на съезжей. Скажи ему
- может, он не знает?
- Все он знает, - торопливо буркнул Сашко, тоже подтягивая штаны. - Прально
грит: ща прыскать учнем - дыму будет невпроворот. Аида...
"Таблетка" медленно сползла по крутояру, с грехом пополам миновала брод и
встала напротив расположившихся на пикник омоновцев.
- А и вовремя же вы присели тут, хлопцы, - одобрительно заметил Антон,
переводя прицел на дымящийся переносной мангал, от которого трусцой спешили
трое, требовательно размахивая оружием и что-то крича. - Те же и... - хмыкнул
Антон, рассматривая троицу: Колян и новенькие - "притертый" со своим водилой
остались у мангала. Поближе к жратве, подальше от неприятностей. Вот он, опытто!
- И без "и", - закончил Антон. - Просто те же. Бдительность - наше оружие...
Ну-ну...
Троица между тем безотлагательно приступила к осмотру "таблетки". Подручные
Коляна встали в пятнадцати метрах, направив стволы на машину, а сам "большой"
отчего-то вдруг снизошел до выполнения обязанностей второго номера досмотровой
группы, которого, кстати, в известных ситуациях убивают самым первым: распахнул
все дверцы, поднял капот и выдворил наружу путешественников. Таковы оказалось
всего двое: чеченский дед в папахе и молодая горянка, готовая, судя по остро
вздувшемуся животу и замедленным неловким движениям, в любой момент подарить
этому хмурому миру новую жизнь.
- Действительно, рожать везут, - успокоился Антон, мгновенно прибросив в
уме расположение близлежащих населенных пунктов с той стороны границы.
Национальная гордость и суверенитет - это, конечно, дело серьезное. Но в радиусе
50 км единственная цивилизованная больница - в казачьем райцентре. И чеченка из
богатого тейпа: те, что попроще да победнее, по нонешней сумятице рожают дома,
под присмотром бабки-повитухи...
Поставив задержанных у капота, Колян с минуту торчал у боковой двери отсека
для транспортировки лежачих больных и, оживленно жестикулируя, разговаривал с
кем-то, обретавшимся внутри.
- Лежачий, - предположил Антон. - Возможно, "трехсотый" "Раненый - военный
жаргон". "Дух"?
Колян, пообщавшись с тем, кто был в салоне, достал из кармана пачку
сигарет, одну заложил за ухо, а пачку, просунувшись в салон, презентовал.
- Наш "трехсотый", - с некоторым удивлением констатировал Антон. Табачком
на войне делятся только с товарищами, будьте уверены, никому из противного стана
и сигаретку не дадут. Разве что перед расстрелом в качестве выполнения последней
просьбы. - Однако странный букет. Две нохчи и наш "трехсотый" - что бы это могло
быть?
Убедившись, что в машине никто не прячется, а запрещенные к провозу
предметы отсутствуют, Колян сделал знак подручным, чтобы подошли поближе, и
приступил к индивидуальному осмотру граждан - иначе говоря, принялся обыскивать
чеченского деда и молодую горянку.
С дедом проблем не возникло - папаху и бекешу долой, ощупал, обхлопал всего
с ног до головы, помял верхнюю одежду, рубаху расстегнул до пупа: плечи и пальцы
рук - к осмотру! Обнаруженный на поясе у деда нож - какой же нохча без ножа! -
отобрал в качестве сувенира - нечего с холодным оружием разгуливать. Вот и все,
собственно. Принять вправо, отойти на пять шагов, повернуться спиной, ждать
команды. Обыскивать омоновцы умеют - работа такая.
С молодой чеченкой возникли сложности. Скидывать верхнюю одежду она не
пожелала, а когда омоновец попытался ухватить даму за отворот теплой меховой
куртки, она сильно ударила невежду по руке и что-то сказала - судя по
изменившейся физиономии старшего досмотровой группы, явно не комплиментарного
характера.
Колян раздумывал недолго: изловчившись, он ухватил-таки дамскую куртку за
отворот, дернул, обрывая пуговицы, и сильно толкнул чеченку к капоту,
разворачивая спиной к себе. Женщина пронзительно крикнула - слышно было даже у
штабеля, на котором залег Антон. Дед чеченский отреагировал соответствующим
образом - развернувшись, он скрючил перед собой руки и шустро поковылял к
обидчику, намереваясь, очевидно, не откладывая в долгий ящик, преподать тому
урок вежливости. Один из подручных Коляна, заученным движением рванув автомат с
плеча, в два прыжка догнал деда и долбанул его прикладом в голову. Старик рухнул
на колени, уперся руками в грязь и принялся мотать головой - видимо, не понял,
что это с ним такое приключилось.
Второй подручный между тем поспешил на помощь "большому": вдвоем они
припечатали чеченку к капоту, содрали с нее куртку и платок и грубо обыскали, не
преминув для успокоения залепить пару увесистых пощечин - женщина рвалась из их
рук и пыталась кричать.
- Вояки, мать вашу, - неодобрительно процедил Антон, переводя прицел на
сидевших у костра "старожилов" - "притертого" и его водилу. "Старожилы" не
вмешивались, один ворочал шампуры с шашлыками, второй лениво курил, безучастно
наблюдая за обыском.
- А поправить некому? - пробурчал Антон. - Кто-то вроде бы сказал, что коекому
тут жить полтора месяца. А такими темпами... такими темпами жить вы будете
гораздо меньше. Завтра весь тейп этой роженицы засядет на соседнем берегу и
устроит охоту за всеми, у кого рожа толще положенной нормы. Пойти, что ли,
намекнуть, что не правы? А то больно шустрые - в первый-то день...
Надо вам сказать, что наш парень в течение последних пяти лет существовал в
режиме личной войны с отдельными представителями чеченского народа. И
разумеется, как к этим самым представителям, так и ко всему народу в целом,
мягко говоря, симпатий не испытывал. Это ведь только наши политики и
правозащитники во весь голос орут, что мы-де воюем не с чеченским народом, а с
отдельно взятыми бандитами - "духами" то бишь. Народ не виноват - это аксиома.
Но каждый, кто хотя бы некоторое время был на этой войне, прекрасно знает, что
"духи" эти пресловутые отнюдь не с Марса прилетели, а есть самая что ни на есть
плоть от крайней плоти своего народа. У каждого "духа" имеется семья, которую он
обеспечивает всевозможными способами, кормит, поит, снабжает рабами, строит для
этой семьи особняки-крепости и вообще всячески тащит к светлому будущему. А
помимо собственной семьи, существует еще и тейп, общественное образование,
состоящее из родственников различной степени дальности - братья-сестры, дядитети,
двоюродные братья-сестры и так далее. Тейп никогда не даст в обиду своего
"духа" и не изгонит его из своих рядов за скверное поведение. С чего бы это
вдруг?! "Дух" занят праведным делом - он воюет с неверными под священным
знаменем газавата-джихада. А то, что он грабит, убивает, насилует, занимается
распространением наркотиков и работорговлей, - так это же во благо тейпа, семьи
и - что самое главное - против неверных. А неверный - это уже другая категория.
Это вроде бы и не человек. Случаются, правда, досадные исключения. Чего,
спрашивается, к братьям-дагестанцам поперся? Совсем оборзел или шалы "Шала -
анаша на местном диалекте" курнул сверх нормы? Да нет, ничего он там не оборзел
и не курил вовсе. Тут все просто. Эти самые братья во исламе скурвились в
одночасье - тотально продались неверным и таким образом перешли в разряд
предателей. Тоже не человеки. Кяфиры. Ату их, ату! Нечего продаваться кому
попало.
В общем, "дух" занят праведным делом, пашет во благо семьи и тейпа, а тейп
за то его всячески поддерживает: кордит в лихую годину, прячет, снабжает всем
необходимым, при возникновении критической ситуации встанет за него грудью в
лице старейшин или слаженного громогласного женского коллектива. Не надо
спецоперации, подайте нам "мягкую" зачистку, отвечаем, чем хотите, что "духов" в
селе нет, все ушли в горы. Испарились. Так давайте же проведем совместную
проверку паспортов и будем жить в режиме вынужденной братской дружбы. А "духов"
меж тем попрятали по схронам, оружие прикопали, рабов заложили плитами в
зинданах - поди поищи. И - улыбка во всю бороду, местное вино и ритуальный
шашлык из молодого барашка да со свежеиспеченным лавашом. Ну а как федералы
ушли, "духи" отоспались-отъелись, перегруппировались и потопали себе воевать
дальше. Эх, хорошо в стране чеченской жить!
Вот и получается, что мы-то, конечно, с народом не воюем. Мы проводим
контртеррористическую операцию против бандформирований. Однако народ этот - уж
давайте называть вещи своими именами и смотреть в лицо исторической правде, -
народ по мере сил прилежно участвует в войне. За редким исключением. Исключение
- это та часть народа, чьи родовичи волею случая в "духи" не попали. А ежели
какой правозащитник клокастый-бородатенький вдруг визгливо заорет, что это есть
шовинизм и разжигание межнациональной розни, то его следует попросить внятно
ответить на простой вопрос. Не так, как они привыкли обычно: "...следует
рассмотреть прецедент в соответствии с нормами международного права и учетом
специфики обстановки в регионе...". Не надо "с учетом" - у нас декларативное
верховенство закона и тотальное равенство всех граждан перед оным законом. А
ежели равенство, то извольте, без экивоков, конкретно: "да" или "нет". Ты,
правозащитник, с Уголовным кодексом РФ знаком? Его шовинисты писали или где? Не
шовинисты, нет? А-аа! Вот оно. А как в таком случае, скажите на милость,
классифицируется тот, кто всячески помогает бандиту, снабжает его всем
необходимым, укрывает бандита, дает наводку-информацию и живет исключительно за
счет не праведно добытых бандитом средств, заведомо будучи прекрасно осведомлен,
чем оный бандит занимается? Правильно - это соучастник. Имя ему пособник в
соответствии с категориями УК. А если этот соучастник еще и постоянно твердит
бандиту, вдалбливает ему в башку с детства: "...Ты, мужик, должен любыми
способами обеспечивать свою семью, не волнует, каким боком и за чей счет... и
неплохо было бы парочку новых рабов из рейда притащить - те наши русаки на
горном пастбище сдохли от недоедания..." Так вот, этот соучастник зовется
подстрекателем - по все той же классификации УК. А эти соучастники, между
прочим, в соответствии с действующим цивилизованным законодательством подлежат
уголовной ответственности наряду с организаторами и исполнителями. Только срок
таким соучастникам дают поменьше - не они же убивают...
- Но этак недолго и до фашизма! - обиженно воскликнет правозащитник. - Этак
можно целый народ в пособники и подстрекатели записать! А народ не виноват -
смотри выше - это аксиома!
Да нет, дорогие мои, не собираемся мы целый народ в пособники бандитские
записывать. Мы, русские, издревле страдаем манией всепрощения и в этой связи на
многое смотрим сквозь пальцы. Потому-то мы воюем только с "духами", а тех
полтора-два-три десятка родичей-тейпарей, что стоят за спиной у каждого "духа",
в упор не замечаем. Иначе никак не выходит - элементарная арифметика дает такую
цифру, что с очевидной неизбежностью встает страшный вопрос: это что же
получается, господа хорошие? Поголовное большинство народа - враги?! А значит, и
народ... кто? Ай-я-яй! Нет, так не пойдет. Нецивилизованно это. Как-то сразу
звон кандальный слышен, затхлым смрадом сталинских застенков наносит, этаким
репрессивным тоталитарным душком...
Так что остаемся на прежних позициях: только "дух" - явный враг, остальных,
кто с ним кровно связан, вроде бы в природе и не существует.. Пусть себе
пособничают и подстрекают помаленьку - мы привыкли. Мы терпеливые. Геноцид
против русских в Чечне терпели - и это потерпим. Но и отношение к такому народу
у русского ратного люда - соответствующее, уж не взыщите. И если на границе
каждую беременную чеченку с нездоровой пристальностью щупают за живот, так это
вовсе не извращение, а патологическая уверенность в том, что вместо родовой
вспученности может оказаться искусно сработанный контейнер с гексогеном,
пластитом, наркотой, оружием, фальшивыми баксами и прочей прелестью ичкерского
производства...
Итак, Антон особой приязнью к горцам не пылал и в силу своего тяжелого
военного прошлого морально был всесторонне закален: кое-кто даже назвал бы это
душевной черствостью. В обычное время он наверняка не обратил бы внимания на
столь бесцеремонное обращение с беременной чеченкой и скорее всего равнодушно
отложил бы карабин в сторону, чтобы продолжить прерванный на самом интересном
месте обед. Но вот ведь дело в чем: немногим более месяца назад наш заслуженный
специалист убойного цеха, едва разменявший третий десяток, впервые в жизни стал
отцом.
Красавица-казачка Танька - мать вредных шалопаев, что изнывают сейчас от
любопытства в "Ниве", родила Антону крепенького мальчугана, которого в память о
погибшем отце Сашко и Серьги назвали Ильёй.
Стало быть, сподобился боевой пес - удостоился посвящения в отцовство. А
человече, известное дело, такая прихотливая скотина, что ему глубоко плевать на
все беды и невзгоды, каковые происходят вне его сферы жизнедеятельности - у
онемеченных негров в ЮАР, например, либо в пресловутом знойном Мозамбике. Зато
любого индивида глубоко волнует все, что он пережил лично, так сказать, через
себя пропустил. А уж Антон-то испереживался за последние два месяца перед родами
- слов нет, одни всхлипы и междометия все больше ненормативного характера.
Следил ревностно за каждым шагом своей милки, берег пуще глаза, работать по дому
не давал, не знал, куда и посадить, - не дай бог, вздумай кто к животу
прикоснуться или, пуще того, толкнуть ненароком - порвал бы на части! Пацаны
невесомыми тенями по стеночкам перемещались, разговаривали шепотом, вздохнуть
громко боялись - прибьет батька! Такие вот нежданно свалившиеся откуда-то
ощущения и чувства - отцовство, одним словом...
И вот смотрел себе в прицел наш парень, наблюдал и вдруг
...Поділитися у соцмережах
