Жанр: Электронное издание
krovnik
...ала: если на протяжении
последующих пяти минут кто-нибудь еще позвонит, значит, вечер будет безнадежно
испорчен и на этом тягомотном рауте ничего полезного сделать не удастся. Только
время убьет.
По истечении сорока трех секунд с момента отключения телефона запиликал
забытый пейджер, похороненный в недрах изящной косметички.
- Фатум, - печально кивнула в зеркало своему отражению Ирина Викторовна,
принимая выражение лица Жанны д'Арк, которой неблагодарные англичане внезапно
объявили о намерении подвергнуть ее термической обработке.
- Предопределение. Жизнь прожита напрасно, все усилия впустую. Можно идти
топиться в джакузи...
Пейджер гневался: "У тебя два часа подряд все занято. Где ты ходишь?
Вика..."
- Пять минут, дорогуша, - пробормотала Ирина, набирая знакомый номер. -
Всего лишь пять минут. Что за плебейская склонность к преувеличениям?
- Смола? - раздался в трубке тонкий голосок, более приличествующий
балованной нимфетке, нежели тридцатисемилетней даме весом немногим более
центнера. - Ты с кем постоянно болтаешь? У тебя по графику вроде массаж! Алле,
Смола, чего молчишь?
- Скорее - Кочерга, - ворчливо поправила Ирина. На этот раз ее побеспокоила
лучшая подруга: одноклассница Вика Семина - тоже дочь знатных родителей,
состоятельная, удачно пристроенная в свое время замуж, сластена, обжора,
эротически озабоченная ласковая дура с широченной русской душой и неизбывной
предрасположенностью к промискуитету, во многом обусловленной патологическим
бездельем и большими возможностями. Впрочем, насчет промискуитета Вика была не в
курсе: она в жизни ничего не читала помимо "Муму" и "Анны Карениной", и то, как
говорит классик, до сих пор не могла понять, за что же Герасим свою собачку под
паровоз пристроил. Куда Гринпис смотрел, блин? Однако, несмотря на непролазную
дремучесть, Вика была любимым человеком Ирины - говорю же, душа у нее была
широчайшая, в наше время тотального стяжательства и непрерывного поиска выгоды в
знакомствах это своего рода раритет, беречь и ценить надобно.
С Викой можно было не церемониться - она понимала подругу с полуслова,
спинным мозгом чувствовала все оттенки и нюансы ее умонастроения. А еще она
упорно обзывала Ирину Смолой - в девичестве наша дама была Смоленской,
согласитесь, куда как более благозвучная фамилия, нежели нонешняя
пролетарская...
- Уже семнадцать лет - Кочерга... Чего названиваешь, жиртрест? Делать
нечего? Сходи в зал, скинь пару кило!
- Пф-ффф!!! - вяло возмутилась Вика. - Разбежалась! Все бросила и пошла в
зал. Хорошего человека должно быть много! Ты "Пышку" Мопассана читала?
- Что-о? - не на шутку удивилась Ирина. - Откуда ты про "Пышку" узнала,
деревня? Где это тебя так угораздило?
- У меня теперь Роберт... Ты про Роберта в курсе?
- Это который грузчик из "Московского"? - Ирина никогда не задавалась целью
серьезно вникать в очередные перемены на Викиных амурных фронтах. Дело
неблагодарное и абсолютно бесперспективное, потому как на фронтах этих царили
хаос, анархия и полнейшая разносортица - никакой системы. Единственная константа
в этом плане, которой непреклонно придерживалась Викулечка-крохотулечка, -
мужланы все, как один, были неимоверно здоровые, отчаянно тупые, невоспитанные и
отличались удивительным трудолюбием в постели. Что удивительно - альфонсы Вике
пока не попадались. Все ее садуны общались с нею исключительно в силу взаимной
симпатии и неудержимой природной потребности - ни о каких вознаграждениях и речи
не шло. Ну, разве что ужином накормит после трудовой вахты. Так что были все
резоны упоминать хрестоматийную Пьццку - не ввиду схожести ситуации, а в связи с
привлекательностью данного женского типа для определенной категории
противоположного пола. Однако где Мопассан, а где полуграмотная сладкоежка
Вика?!
- Ну ты вспомнила! - опять фыркнула Вика. - Тот Роберт уже давно - тю-тю.
Скотина... А этот - танцор из "Айсберга". Красавчик! Стройненький, молоденький,
сладенький...
- Нахальный, здоровенный, тупой как валенок и катастрофически переполненный
гормонами, - нетерпеливо продолжила Ирина. - Это он тебе про Пышку рассказал?
Странно...
- Он умный! - наступательно выпалила Вика. - Сама ты тупая! Он талантливый!
Думаешь, я всю жизнь с этими, как ты их называешь... эммм...
- Сперматозаврами, - подсказала Ирина. - Яйценосами. Садунами. Не волнуйся
- не всю жизнь ты с ними. У тебя муж - профессор права, доктор юрнаук, один из
лучших адвокатов двух столиц. Светило, одним словом.
- В гробу я видала такое светило! - досадливо буркнула Вика и тотчас же
сменила тон - будто после бутерброда с хреном отпробовала по ошибке зефира в
шоколаде. - А этот Роберт... Он обожает французскую классику. Хочет стать
режиссером, ставить эти... постановки какие-то там хореографические. Спектакли
типа. Сейчас, правда, у него с деньжатами туговато - не до постановок. Но это
временно, это ненадолго. Зато у него много таких же друзей. В смысле, таких же
талантливых, этих... эмм... ну, надежды подающих, короче. Вот давеча он ко мне
обедать приводил двоих - так они такого мне нарассказывали...
- Ой-е-е! - искренне озаботилась Ирина. - Это что-то новое! Вот это ты
угодила, толстуха! Умный, красивый, без денег... И куча таких же друзей? Которых
он водит к тебе обедать? 0-хо! А-ха! Ммм-да... Это уже серьезно. Ты напоролась
на альфонса, свет очей моих. А это вовсе даже небезопасно - есть целая куча
поучительных примеров...
- Педераст, что ли? - заволновалась Вика. - Ты что-нибудь про него знаешь?
Так у него вроде все в норме - пашет, как трактор... Ты ничего не перепутала?
Еще же "Айс" есть - это там пидармоты тусуются. Айс - это лед значит. Поанглийски.
А это - "Айсберг"! Это же совсем другое, это по-русски - льдина
большая...
- Ты у меня просто прелесть! - растроганная столь глубокими познаниями в
лингвистике, сообщила Ирина. - Но альфонс - это не совсем то, что ты думаешь,
свет очей моих. На этот счет можешь быть спокойна, судя по твоим отзывам, к геям
он не имеет никакого отношения. А вот в остальном... Про Пышку, значит,
рассказал?
- Книжку дал почитать, - засмущалась Вика. - Прочитала. Очень душевная
книжка...
- Да, это серьезно! - оценила Ирина. - Это большое светлое чувство. Если
тебя кто-то заставил читать Мопассана... Так-так... А что-то мне этот стройный
не того. Мне бы встретиться с этим твоим стройным. Посмотреть на него, в глаза
взглянуть. Как бы нам это устроить?
- Так а чего я тебе названиваю? - воодушевилась Вика. - У меня мой плешивый
три дня в отъезде. В Питере у них какая-то конференция. Твой красавчик сегодня -
как? Никуда-никуда?
- Красавчик в норме, - Ирина пожала плечами - что может случиться с ее
супернадежным супругом? Вопрос совершенно неуместный. - Красавчик всегда на
месте, при мне. Сегодня я - никак. Сборище у предков. Явка обязательна,
опоздавших забивают насмерть французскими булками. А что - сегодня этот у тебя
будет?
- Будет с друзьями, - интригующе сообщила Вика. - С теми двумя. Ночевать
останутся. Вот я и подумала - может, тебе... А? Парни - улет! Эти, как ты
говоришь... Ну, стройные, жгучие, волосатые, глаза горят, могут всю ночь
напролет - того...
- Мачо, одним словом, - резюмировала Ирина. - И ты будешь со всеми тремя
сразу? Ну и аппетиты у вас, синьорина!
- Я ж тебе предлагаю, - Вика изобразила сострадательный причмок. - Мне не
жалко, я о тебе думаю. Думаю - чего она там прозябает? Муж да муж - никакого
разнообразия... Твоя массажистка куда умелась?
- За маслом поехала, - Ирина несколько удивилась. - А ты откуда знаешь про
массажистку? Ты не на Арбате?
- Делать нечего! - буркнула Вика. - Я дома. А ты ровно дышишь - значит,
тебя не мнут. Ты уж из меня совсем дуру-то не делай! Короче - если ты одна,
подойди к зеркалу и посмотри на себя. Только не спрашивай - зачем. Просто
подойди и посмотри.
- Что за блажь... - растерянно пробормотала Ирина, подходя к зеркалу и
внимательно рассматривая свою идеальную фигуру. Никаких неожиданностей - зеркало
всегда было верным другом и до сих пор не давало поводов для размышлений. Дожить
до тридцати семи, вырастить красавца-сына, поднять мужа до того положения,
которое он сейчас занимает, неустанно, вроде бы исподволь, заботиться о делах
фирмы - и при всем при этом сохранить внешность, которой позавидовала бы любая
студентка, - это, извините, своего рода подвиг. Памятник надо ставить - из
бронзы, с обнаженной натуры, в назидание нерадивым молодым мамашам, расплывшимся
после первых родов наподобие Вики. Вика, кстати, несмотря на свой обжорный
оптимизм и наплевательское отношение к физическим упражнениям, люто завидовала
подружке - когда им случалось совместно посещать сауну, чуть не плакала, глядя
на Ирину. Правда, зависть эта была неоднозначного свойства - не о красоте и
изяществе линий тосковала полнотелая гренадерша, а о недостаточной
востребованности этого прекрасного тела.
- Вот, твою мать, какая досада! Такая... такая... и все это - одному! -
возмущалась Вика, беззастенчиво рассматривая подругу. - Да ну как же так, а? Да
я б на твоем месте всех мужиков сгребла в кучу, на кого глаз бы положила! Они бы
у меня в ногах валялись и кругами писяли от страсти...
- Посмотрела?
- Посмотрела. И что?
- Хороша?
- Ничего, как обычно, - пожала плечами Ирина. - Могу рецептом поделиться.
Немедленно прекратить валяться на диване и смотреть видак подряд по двенадцать
часов. Прекратить жрать жирное, мучное и сладкое, в меню иметь преимущественно
фрукты и овощи, ежедневно 30 км на велотренажере, сорок минут специальная
гимнастика, растяжка, циркулярный душ, джакузи. Три раза в неделю - бодибилдинг
под присмотром хорошего инструктора, два раза в неделю - массаж, в субботу
четыре часа подряд - волейбол в профессиональной команде, каждое воскресенье -
сауна. Знаешь - ничего сложного, все предельно просто и, поверь на слово,
приятно, когда втянешься. Полгода назад, ты помнишь, ногу вывихнула на волейболе
- так за неделю чуть с ума не сошла от вынужденной неподвижности. Это как
наркотик, привыкнешь, потом за уши не оттянешь. Ну как рецепт - принимается?
- В гробу я видала твои рецепты! - воскликнула Вика. - Я тебя зачем к
зеркалу погнала - ты на себя посмотри! Ты думаешь, оно всю жизнь так будет?
Такое упругое, приятненькое, стройненькое, завлекательное для мужиков?
- Мне недавно сообщили страшную тайну, - заговорщицки понизила голос Ирина
- она уже поняла, к чему клонит Викуша: тема старая, избитая и в какой-то
степени даже болезненная. - Я тебя прошу - ты только никому, ладно? Ни-ко-мушеньки!
Так вот - оказывается... ой, даже и не знаю, как тебе сказать...
оказывается, оказывается... оказывается, мы все умрем... Представляешь?! И
упругие, эластичные, сексуально-дразнящие, суперпривлекательные, из кожи вон
лезущие, чтобы соответствовать, и обжоры-жиробасихи, пятитонки, что живут в свое
удовольствие, спят да жрут. Все-все! Состаримся и умрем - паритетно, независимо
от толщины слоя целлюлита...
- Ой-й - и дура же ты, Смола! - застонала Вика. - Я ей серьезно, а она все
хиханьки да хаханьки... Не жалко?
- Себя?
- Тебя-тебя - красоты твоей! - гаркнула Вика. - Надо же, за семнадцать лет
ни разу на сторону - все время с мужем! Нет, я тебя как-нибудь проучу - расскажу
всем. А то у нас все думают, что ты у нас эта... секс-бомба, короче, мужиками
крутишь как хочешь, меняешь на неделе по паре... Мужики вьются вокруг, кругами
писяют, думают - краля еще та, а она...
- Достала, - не выдержала Ирина. - Говори, чего хочешь, и отваливай -
надоела.
- Роберт с друзьями, - без обиняков приступила к делу Вика. - Я им фотки
наши показывала. На пляже и в бассейне тоже, ты там есть...
- Совсем с ума сдурела? - всполошилась Ирина. - Ты что, не в курсе, что
именно с этого начинаются всякие грязные шашни, фотомонтажи-шантажи?! Я тебя
убью, если будешь кому попало показывать мои снимки!
- Да ты же там не голая! - успокоила Вика. - Ну и что - в бассейне? Брось
ты, не бойся - ничего такого! Мальчишки славненькие, сладенькие такие, юненькие
- какие там грязные шашни? Им бы сейчас потрахаться всласть да пожрать как
следует - возраст такой.
- Они меня хотят, эти твои танцоры? - лениво зевнула Ирина, укладываясь на
массажный стол и прикрываясь простыней, - надоело, что вездесущее зеркало,
пристроенное неким хитрым образом, шпионит за каждым ее шагом. - Заочно, по
фотографии, не нюхав, не видев вживую ни разу... Да?
- Так хотят, так хотят - кругами писяют! - заверила Викуша. - Слюнями
брызгают, глазенки светятся! Говорят: "Ух-ххх, мы бы ее с ног до головы
облизали! Мы бы ее... Ух-ххх!!!" Я тебе что хочу сказать... Ну если они со мной
скачут добрых часа полтора... Ты представляешь, что они с тобой вытворять будут?
Нет, ты представляешь?
- Все, я отключаюсь, - буркнула Ирина. - Старая толстая потаскуха - у тебя
одно на уме. Звони, когда будешь пребывать в состоянии сексуальной пассивности.
Сейчас с тобой невозможно общаться.
- Да я же о тебе забочусь, идиотина! - с жаром воскликнула Вика. - Какие
мальчики! Ты представляешь, что они будут с тобой вытворять? Хоть что вспомнитьто
будет - а то будешь сидеть на завалинке через десяток лет и тосковать: эх, и
дура же я была, такие возможности упускала... А? А еще - на старости лет, как
узнаешь, что твой красавчик тебе рога ставил направо и налево, вот тебе обидното
будет! Они, когда помирают, об этом рассказывают. На этом, как его, на
смертном одре. Или одере...
- Это из личного опыта? - холодно осведомилась Ирина.
- В кино видела, - нимало не смутившись, заявила Вика. - Да какая разница!
Вот, вроде весь правильный, хороший, а потом ка-а-ак выдаст все! И секретарши, и
массажистки, и... и... короче - ужас! Вот обидно-то будет!
- Это ты про моего?!
- Да ну не про своего же! Мой уже на ладан дышит. А твой - ого-го мужчинка,
такой любую бабу...
- Никогда, - Ирина даже не сочла нужным возмутиться - вопрос решенный, чего
с дурочкой спорить? - Мой - никогда в жизни. Он меня боготворит. И не без
основания, сама понимаешь...
- Да так-то оно так, но... они же, мужики, все на одну колодку, -
компетентно заверила Вика. - Как юбку увидит - все дыбом встает, даже галстук,
про все забывает. Не обидно будет, что он - ага, а ты - ни-ни?
- Дура-дура, в лес подула, сено ела, одурела, - скороговоркой выпалила
Ирина. - Правильно, они все кобели... Но что касается моего - никогда. Ты
поняла? Ни-ког-да! Представишь доказательства - я тебе свою дачу подарю. Это не
шутка. Еще какие аргументы?
- Ну какие тут могут быть аргументы? - Вика вдруг взмолилась:
- Голубушка! Ласточка моя! Да ты не говори сразу "нет" - ты подумай хотя бы
с минуту. Представь себе, как это будет...
Ирина закатила глаза и ради приличия умолкла на минуту, прислушиваясь к
шуму мотора за окном - прибыла несносная Верка на ее машине. Интересно, каков
результат - с маслом или как?
- Мне бы твои проблемы, Викуша, - пробормотала Ирина, удаляя телефон от
головы. - Мачо, говоришь... Хм!
Да, как это ни покажется странным, Ирина Викторовна - красавица, умница,
светская стервоза, каких поискать, - на протяжении всей совместной жизни с
супругом ни разу ему не изменила. Хотя условий для амуров было - хоть отбавляй.
И средства позволяли, и возможности все имелись, и - абсолютно точно подметила
ласковая толстуха Викуша - мужики штабелями падали к ногам, вились вокруг,
справедливо полагая, что дамочка с такой внешностью непременно должна
пользоваться ею в полном объеме...
Нет-нет, не подумайте плохого - Ирина во всех аспектах совершенно
нормальная женщина, и ничто человеческое ей не чуждо. При виде любого здорового
симпатичного мужика, который отвечает определенному своду специфических
требований (хорошо пахнет, уверен в себе, уважает женщину, умеет говорить, еще
больше умеет слушать, наделен юмором и самоиронией, независим, . горд и
великодушен) и смотрит с красноречивой нежностью, у нашей красавицы сладко
обмирает сердечко, начинают блестеть глаза, горячая волна дисциплинированно
разливается в низу живота, а губы слегка набухают от прилива крови. Но!
Во-первых, Ирина обладает изощренным воображением. Она мгновенно
прокручивает в мыслях то "кино", которое могло бы у нее получиться с тем или
иным представителем противоположного пола. Представляет в мельчайших
подробностях и красках, парит на крыльях, от осязаемого чувственного всплеска,
мысленно взрывается сконструированным ярким оргазмом... и все в тех же красках и
деталях медленно планирует на уставших крыльях воображения обратно в исходную
точку. А в этой точке - сами знаете, когда отсутствует крайнее возбуждение,
улетучившееся с разрядкой, остаются только обычные бытовые последствия. Шутливые
намеки, полные скрытого смысла, нервозное состояние, обусловленное зависимостью
от степени болтливости и порядочности поиметого накануне субъекта, чувство вины,
озабоченность по поводу дальнейшего поведения вышеупомянутого субъекта в плане
притязаний на твою независимость и тем паче финансы... А коли вдруг субъект
окажется закамуфлированным маньяком и что-нибудь такое непотребное выкинет?
Брр... Да здравствует полет воображения! Если его как следует отрегулировать да
развить, он избавляет от многочисленных неприятностей и катастроф нравственного
порядка.
Во-вторых, у Ирины Викторовны имеется хорошо отлаженный и надежный
инструмент, позволяющий во всех аспектах воплощать порывы этого самого
изощренного воображения на практике. Да, тут вот такой маленький нюансик:
воображение - это, конечно, хорошо, но если оно ничем не подкреплено в
практическом плане, это просто душевные терзания и чистой воды мысленное
самоудовлетворение вручную, простите за грубость.
Итак, инструмент имеется - это муж. Тот самый типаж, который так нравится
Викуше. Тот самый Александр Евгеньевич, здоровенный волосатый сибиряк с
темпераментом медведя-шатуна, недюжинными мужскими способностями и рабски
послушный любому волеизъявлению обожаемой супруги. Повращается наша дама в
свете, нахватается впечатлений, затем - шасть! К мужу в койку. И вертит его как
ей заблагорассудится: сделай так да сделай этак - а сама при этом мчится вдаль
на волне своего прихотливого воображения. Очень удобно - дешево и безопасно,
никаких последствий. А порой, когда совсем уж чувства нежные душат, Ирина
Викторовна снимает дорогой номер в приличном отеле, тащит своего) благоверного
туда, одевает как ей заблагорассудится, опрыскивает приличествующим случаю
парфюмом, добавляет необходимые аксессуары: свечи, шампанское, музыку, острые
закуски и занимается этим вне ложа. На столе, на спинке кресла, на подоконнике -
и так далее. Единственное требование к мужу: "Ты только молчи, ради бога, родной
мой, рот свой сибирский неотесанный мужланский не разевай..."
- Мачо - это хорошо, - задумчиво произнесла Ирина, возвращая телефон на
исходную позицию и с интересом глядя на вошедшую в кабинет Верку с пакетиком -
слегка запыхавшуюся, но вполне удовлетворенную результатом поездки. - Но,
извини, Викуля, - сегодня никак. Я тебя очень люблю, пышка ты моя сдобная, но...
развлекайся одна. Это ведь твой рогатый укатил на три дня, а мой безрогий, увы,
постоянно при мне. И все время требует исполнения непосредственных обязанностей
- как стемнеет, а то и раньше. Как штык. Так что - целую, радость моя...
- Я нашла его, Ирина Викторовна, - доложила Верка, разоблачаясь и готовясь
к процедуре. - За счет клуба записать?
- Запиши иа мой, - смилостивилась Ирина. - И - я тебе дарю его. За
моральный ущерб. Мни давай - мне скоро ехать...
...Пообщавшись с супругой, президент фирмы "Ира" Александр Евгеньевич не
стал задорно кричать "О-е!" и изображать характерный жест выставленным вперед
локтем, подражая американским киногероям. Несмотря на внешнюю столичность и
светскость, он так и остался до мозга костей дремучим сибирским мужиком, имел
свои специфические понятия о патриотизме и за два десятка лет проживания в
большом городе таежных привычек насовсем не утратил. А потому, аккуратно нажав
на мобильнике кнопку отбоя, ласково отложил телефончик в сторону, с хрустом
потянулся и, улыбнувшись во весь рот своему некачественному отражению в
полированной столешнице, счастливо прошептал нараспев:
- За-е-би-ись!!!
Затем двумя рывками избавился от галстука, глянул на часы и, нажав кнопку
селекторной связи, отдал распоряжение секретарше:
- А ну, сделай мне заведующего районным филиалом. И - свободна.
- Заведующий на проводе, - доложила спустя несколько секунд секретарша. - Я
пошла?
- Пошла, пошла, - разрешил президент и буркнул:
- Ну?
- Александр Евгеньевич? - настороженно осведомился динамик селекторной
связи голосом заведующего районным филиалом.
- А-а-а, это ты?! - будто давным-давно не виденному другу сказал президент
заведующему, с которым общался сегодня несчетное количество раз. - Рад, рад... А
чего домой не идешь? Рабочий день кончился вроде.
- Так это... - заведующий замялся. - Вот как раз собирался - кое-какие
вопросы нужно закончить...
- Отчет посмотреть, звякнуть Маме насчет Салыкова, - в тон добавил
Александр Евгеньевич. - Да? Понимаю - важные дела. О-очень важные!
- Я не... право, даже и не знаю, Александр Евгеньевич, откуда вы такое
могли.... - рассыпался от неожиданности заведующий - в обычное время, коли к
стенке не прижимать, мужик, в общем-то, хваткий, сметливый и языкастый. - Право,
это какая-то ошибка, я даже и... Зачем мне Маме... пардон, Ирине Викторовне,
право...
- Да хоть право, хоть лево - ты Маме стуканул, больше некому! - вполсилы
рявкнул президент, легонько пристукнув кулачищем по столу: органайзер
подпрыгнул, жалобно дзенькнув содержимым. - С потрохами сдал! Контра ты, Мишаня,
- вот что я тебе скажу. А вот теперь ты скажи мне: что я сейчас буду с вами
делать?
- А что вы с нами будете делать? - после непродолжительной паузы
поинтересовался заведующий со сквозящей заинтригованностью. в голосе, но без
должной робости - прекрасно знает стервец, что президент каждого усердного
работника ценит на вес золота, ругать может сколько влезет, а вот насчет сильно
обидеть деньгой или паче того уволить - только в самом крайнем случае, за
большие личные заслуги перед обществом. Это нужно, как Салыков, регулярно
опаздывать на совещания, несколько раз нажраться и при этом попасться на глаза
главе фирмы.
- А я вас поручительством скреплю, - игриво сообщил Александр Евгеньевич и
коротко хохотнул, довольный своей скоропостижно родившейся задумкой. - Как в
старые добрые времена, при социализме.
- То есть вы хотите сказать, что я должен поручиться за Салыкова? - с
некоторым облегчением выдохнул заведующий. - Это - всегда пожалуйста. Я вас
заверяю, что приму все меры... что проведу соответствующую работу, предотвращу
последствия, прослежу...
- Ты лучше проследи за сосками своей секретарши, - наставительно
порекомендовал Александр Евгеньевич. - Как торчком стоят, набухли - значит
готова. Дверь на замок и - вперед... Нет, гусь лапчатый, так не пойдет -
неконкретно это. Вы у меня его всем табором на поруки возьмете. Помнишь, как
раньше в трудовых коллективах нарушителей брали на поруки?
- Мы-то, конечно, возьмем - без проблем, - несколько удивился заведующий. -
Но вам-то что это даст? Моего поручительства недостаточно?
- Мне это даст деньги, - не стал скромничать Александр Евгеньевич. - А
твоего недостаточно, потому что - мало. Мне больше нравится, когда много. Тут
только будет небольшая разница... Раньше же как на поруки брали - безадресно,
скопом. Когда отвечает коллектив - не отвечает никто, старый принцип социализма.
А сейчас как мы поступим?
- И как же мы поступим? - настороженным эхом отозвался заведующий.
- Соберем заявления со всех, кто желает брать на поруки Салыкова, - пояснил
Александр Евгеньевич. - А в тексте заявления должен быть такой пунктик: как
только Салыков нажрется в очередной раз, прошу удержать с меня премию по итогам
месяца. За то, что поручился за такую скотину. Нормально?
- Но это же произвол! - нахально возмутился заведующий. - Ничего себе -
нормально! Ни в одном договоре нет таких пунктов, в соответствии с которыми за
чью-то провинность можно наказывать другого! Это черт знает что такое, извините
меня, Александр Евгеньевич!
- Извиняю. В договоре также нет ни одного пункта, предписывающего мне
удерживать алкоголика, допускающего неоднократное употребление спиртного в
рабочее время, - как по писаному отчеканил Александр Евгеньевич. - А есть как
раз наоборот - читай раздел шестой, пункт три. В случае с Салыковым мы с вами
выходим за рамки договора. По вашей, между прочим, инициативе. Я никого не
заставляю писать эти дурацкие заявления. Не хотите, дело ваше, я сейчас же
приказ подпишу, завтра - расчет. Желаете пьянчугу в своем коллективе сохранить
вопреки всем нормативным положениям - так и быть, пойду вам навстречу. Но уж и
вы не увиливайте. Я выхожу за нормативные рамки - и вы тоже. Кто там у вас без
Салыкова жить не может? Отдел? Весь филиал? Для меня - чем больше, тем лучше.
Пусть жрет на здоровье, я вашу премию с удовольствием заберу. Нравится?
- Вот вы... право, как-то вы все это нестандартно повернули... - с сердитой
растерянностью пробормотал заведующий. - Не думаю, что это вызовет бурю восторга
у сотрудников - даже тех, кто действительно пострадает с уходом Салыкова...
Однако мне нужно пообщаться с людьми, я сразу так не готов вам...
- А сразу и не надо, - великодушно разрешил Александр Евгеньевич. - Завтра
на совещание ко мне не надо - я сам к вам подскачу. Собери в 9.30 весь филиал,
поговорим. Только мне без агитаций там, смотри! Дело сугубо добровольное,
никакого принуждения. Насчет суда и не заикайся - я проконсультировался с нашим
юристом (тут президент, мягко говоря, несколько преувеличил - сами понимаете,
идея пришла к нему совершенно спонтанно, какие могут быть консультации!). Хочешь
порадеть за товарища, веришь, что он оступился ненароком, - пиши. Не веришь -
пошел товарищ в жопу, премия дороже. А то смотри, может, мы и разг
...Поділитися у соцмережах
