Жанр: Электронное издание
krovnik
...с отчетливой
ясностью представил себе, что так, как сейчас омоновцы с чеченкой, кто-то мог бы
поступить и с его ненаглядной. И, крякнув смущенно, решил для себя: "Ладно...
Ежели по животу бить станут или, не дай боже, драть пристроятся - шумну. Не хрен
баловать, вояки фуевы..."
Однако вмешательство не потребовалось. Закончив обыск, омоновцы отдали
чеченке верхнюю одежду и вернулись к деду, который к тому моменту успел
несколько прийти в себя и подняться на ноги. О чем они разговаривали, Антон,
сами понимаете, слышать не мог, но по тому, как энергично Колян размахивал перед
носом у старика изъятым ножом и производил отмашки в сторону райцентра, легко
можно было догадаться, о чем идет речь. Деда наверняка стращали сказочной
перспективой провести ближайшие тридцать суток на "фильтре" за сопротивление
сотрудникам при личном досмотре и незаконное ношение холодного оружия.
Разумеется, имело место форменное придирательство и нездоровый кураж властей
предержащих: все до единого чеченские мужики таскают с собой ножи - бзик у их
такой, понимаешь ли, так что можно сразу выводить всю Ичкерию мужеска пола на
дорогу и строевым шагом конвоировать на "фильтр". А сопротивление - вполне
нормальная реакция на хамское обращение с беременной дамой. Антон, искушенный в
подобных вопросах, ожидал, что дед, еще не совсем оправившийся от удара, пошлет
нахалов подальше и укатит восвояси. Но старик то ли воспринял все всерьез, то ли
решил просто не испытывать судьбу, но в итоге полез в папаху, поковырялся,
достал что-то и протянул Коляну.
- Взятка при исполнении, - прокомментировал Антон. - Если ничего не
изменилось за последние три года, статья 290, часть четвертая - с
вымогательством. Нехорошо! А папаху, между прочим, плохо досмотрели - не
обнаружили ничего...
Получив мзду, Колян с подручными тотчас же утратили интерес к чеченским
гражданам и вернулись к "притертому", который уже устал зазывно махать рукой и
потрясать шампуром с шашлыком, намекая, что все готово и давно пора бросить к
чертовой матери этих неурочно свалившихся на их головы "чехов".
- Ну и ладушки, - резюмировал Антон, проводив взглядом удаляющуюся к опушке
леса чеченскую "таблетку". - Теперь можно и картошки поесть - как раз
пропеклась... А ну, обормоты, - к машине! Если вы прямо сейчас начнете
укладывать дрова в прицеп, я не буду иметь ничего против. А кто начнет задавать
дурные вопросы, тот домой пешком пойдет...
- Нуу-у-у! - обиженно протянул Сашко. - Прям и не спроси...
- А тут и пешедралом недалече, - рассудительно заметил Серьга, надевая
верхонки и направляясь к куче дров. - А чо там было-то? Крик какой-то был...
Ась?
- А ничего особенного, - прошамкал Антон с набитым ртом, поедая ароматную
пропеченную картошку - не чищенную, а просто разломанную на четверти - и запивая
ее остатками молока. - М-м-м - прелесть! Вот ведь опыт-то - это вам не сырую,
горелую жрать, тут торопиться нельзя...
- Так чо тама? - нетерпеливо напомнил Серьга.
- "Духи" на "таблетке" - как я и говорил, - равнодушно ответил Антон. -
Полтора десятка. Омоновцев наших прижучили: троих завалили, двоих живьем взяли.
Сейчас пытают.
- Да ну!!! - в один голос воскликнули казачата и, переглянувшись, синхронно
хмыкнули, явно выражая недоверие к такой не правдоподобной сказке, состряпанной
на скорую руку.
- А чо тада стрельботни не было? - хитро прищурился Серьга, а практичный
Сашко тут же решил развенчать батькину трепологию:
- А дай карабин - гляну?
- А неча глазеть, - в тон ответствовал Антон. - Нас оттуда не видно, вот и
не высовывайтесь. Давай - марш, марш работать. Надо побыстрее укладываться да
сваливать отсюда. А то "духи" доедят шашлык, тех двоих допросят, расстреляют и
сюда попрутся. Можем не успеть...
Со стороны брода раздался отчаянный крик, затем сочной трещоткой шарахнула
длинная очередь - в полмагазина, не меньше.
Лица мальчишек от удивления вытянулись - разинув рты, они уставились на
Антона.
- Сам не понял... - растерянно пробормотал Антон, чувствуя, как в груди
нехорошо заныло: ох и не похоже это на идиотские шалости, только присели хлопцы,
не успели еще укушаться до потребной кондиции!
- А ну - сели, где стоите - сейчас посмотрю, - бросил пацанам, подхватывая
карабин и ползком взбираясь на пресловутый штабель.
Пока лез да пристраивался поудобнее с оптикой, от брода еще дважды
стрекотнуло: короткие бестолковые очереди почти без промежутка - кто-то то ли
для острастки палил в воздух, то ли на ходу огрызался назад, не целясь.
- Ох ты, как нехорошо! - огорченно выдохнул Антон, наскоро обозрев
перспективу. - Вояки фуевы, мать вашу!
"Площадка для пикника" представляла собой удручающее зрелище. До недавнего
времени (а конкретнее - до перехода федеральных сил через Терек) литовские
станичники выставляли здесь дозор: нагромождение камней, густые кусты, некоторая
приподнятость над берегом - очень удобное место для наряда, любой, кто рискнул
бы преодолеть брод, неизбежно попадал в сектор кинжального огня засевших за
камнями казаков. Как раз та позиция, о которой говорят: посади толкового
пулеметчика с группой прикрытия, полдня будет батальон держать.
Так вот, это распрекрасное местечко уникально защищенным и прикрытым было
лишь со стороны супостата. На нашем же берегу, сразу за камнями, простиралась
утыканная чахлыми кустиками лужайка. Аккурат до самой опушки леса, который
отстоял от позиции метрах в трехстах. Нет, упрекать казаков в легкомыслии и
недальновидности не стоит: на самой позиции были вырыты окопы полного профиля,
надежно укрывавшие нарядчиков в том случае, если бы враг изловчился вдруг
переправиться в другом месте и обойти дозор с тыла. Но окопы давненько никто не
обслуживал по причине отсутствия надобности, бруствер смыло осадками на дно, и
теперь там зияли неглубокие рытвины, полные жидкой грязи.
В этой грязи, увязнув в буквальном смысле по грудь, сидели двое
"старожилов" - "притертый" и его водила. На лужайке, рядом с костром, лежали
двое новичков - судя по габаритам, Колян и один из его подручных.
Колян признаков жизни не подавал, а подручный скреб землю руками и
характерно подтягивал колени к груди, как это обычно делает человек, получивший
пулю в живот.
Третий активно боролся за жизнь - волоча автомат по грязи, он неровными
рывками полз к окопам, уткнув голову в землю и судорожно вскидывая руками. От
штабеля до брода было немногим более полукилометра, и Антон не мог рассмотреть в
прицел, тянется ли за третьим кровавый след, но по манере движения было
очевидно, что боец серьезно ранен. И хотя костер с мангалом и окопы разделяло
всего лишь два десятка метров, надежды на то, что третий успеет доползти, было
очень мало...
- Раз... Два... Три... - насчитал Антон характерные шлепки-всплески в
грязи, догонявшие ползущего, и, не выдержав, воскликнул:
- Да прикройте же вы, мать вашу!
Увы, насчет "прикрыть" дела обстояли из рук вон. Враг работал откуда-то с
опушки, держал лужайку под полным контролем и - ввиду использования ПББС "Прибор
для бесшумной и беспламенной стрельбы, в просторечии - глушитель" либо какойнибудь
прибамбасины аналогичного свойства - был невидим и неслышим для засевших
в окопе "старожилов". Кроме того, с точки зрения нормального индивида, который
превыше всего ценит свою жизнь и не успел в полной мере заразиться неизлечимой
бациллой боевого братства, "старожилы" все делали правильно. Товарищество - это,
конечно, сильно звучит... Но высунешь башку из окопа, тебе ее тут же и
продырявят. Лучше уж в грязи полежать - несколько некомфортно и непочетно, но
относительно безопасно.
Третьему между тем посчастливилось напороться на крохотную складочку,
подарившую ему полтора метра перекрытого пространства, не простреливаемого с
опушки. Обострившимся чутьем раненого зверя он вычислил этот бугорок, затаился
за ним, вжавшись в грязь всем телом - два запоздалых фонтанчика обозначили
габариты ставшего невидимым для снайпера тела, возвращая надежду на счастливый
исход неравного поединка.
Но полтора метра явно недостаточно для человека нормального роста - и враг
тотчас же взялся это доказать. Антон непроизвольно поморщился, наблюдая, как
резко отбросило в сторону левую ногу раненого. Раздался хриплый вскрик, человек
за бугорком дернулся, как будто получил мощный электрический разряд, и тотчас же
свернулся калачиком, втаскивая ноги в безопасную зону.
- Пизд...ц ступне, - машинально констатировал Антон. - Пизд...ц пацану.
Куда там его до этого зацепило, неясно, но даже если только по конечностям -
кровью истечет. Если в ближайшие десять минут помощь не окажут...
"Старожилы", затаившиеся в "грязевой ванне", по всей видимости, тоже
объективно оценили положение раненого товарища: заворочались, закопошились,
водила подлез к краю окопа и изготовился к броску - до раненого каких-нибудь
семь-восемь метров, можно решить проблему одним хорошим рывком. "Притертый",
собираясь прикрывать огнем, выдернул автомат из грязи, выставил над бруствером,
повел стволом в сторону опушки, на ощупь пытаясь выдержать правильный угол.
Водила грузно метнулся из окопа, буксуя по грязи, бросился было к раненому
- одновременно "слепой" ствол "притертого" единожды изрыгнул язычок пламени и
тотчас же заглох. Ну естественно! Дурное правило, известное каждому нерадивому
солдату: выкупал автомат в грязи - заполучи утыкание. Хорошо, что АКСМ - был бы
АКС, почти наверняка вспучило бы ствол.
- Вот это ты прикрыл, урод! - буркнул Антон. - Да где же вас этому учат?!
Спасатель, быстро сообразив, что отчаянная попытка спасти товарища
сорвалась, шмякнулся на землю и задом поерзал обратно в окоп.
Шлеп! Куртка на правом плече водилы лопнула кровавым розбрызгом, заметным
даже с места сидения Антона. Человек дико крикнул, рухнул в окоп и отчаянно
заблажил с подвывом.
- Нормально! - зло процедил Антон, сползая со штабеля и семимильными
прыжками припуская к "Ниве". - Без Сыча, значит, никак! Ох и достали вы, вояки
фуевы...
Достав из багажника второй карабин и боезапас, Антон вручил оружие Сашко, с
барского плеча отвалил три запасных магазина - остальные распихал по карманам и
снабдил приемышей исчерпывающим назиданием:
- Сидеть за штабелем, не высовываться. Я пойду поработаю. Если оглянусь и
увижу ваши любопытствующие черепа - жопы на лоскуты распущу. Бывайте...
Забросив карабин за спину, наш парень минуты три путешествовал на карачках
промеж штабелей, стараясь двигаться как можно быстрее и незаметнее - от его
расторопности и скрытности целиком и полностью зависела жизнь троих недотеп, в
настоящий момент оказавшихся волею случая в совершенно беспомощном состоянии.
Крайний штабель, отстоявший от опушки метрах в двухстах, наблюдательным
пунктом можно было назвать с большой натяжкой, а на высокое звание снайперского
гнезда он и вовсе не тянул. Однако приходилось довольствоваться тем, что дали -
более в обозримой видимости ничего подходящего не имелось. Осторожно выставив
верхнюю четверть головы за правый габарит, Антон озадаченно хмыкнул и беззвучно
выругался.
Сразу за поворотом, на раскисшей дороге стояла "таблетка", самую малость
прикрытая от наблюдателей у брода лысой заволокой придорожных кустов. В том, что
это была та самая машина, которую десять минут назад обыскивали у брода
омоновцы, сомневаться не приходилось - рядом торчал давешний чеченский дед,
малость двинутый по черепу, мирно курил сигарету и, приложив ладонь козырьком к
бровям, любовался в сторону брода, выглядывая из-за "таблетки" в пол-лица.
Машина располагалась по отношению к Антону анфас навыворот - иначе говоря,
кормой к штабелю. Снайпер сидел внутри, то ли в отсеке для транспортировки
лежачих, то ли в кабине, определить было затруднительно - и с комфортом работал.
За то время, что наш парень любовался обстановкой, стрелок выпустил две пули:
вспышек и шлепков Антон не наблюдал, но азартный дед, прятавшийся за машиной,
всякий раз неодобрительно качал башкой и нелицеприятно бросал в приоткрытую
боковую дверь отсека для транспортировки фразы явно критического характера. Типа
- плохой охотник, целиться надо получше!
- Точно, плохой охотник, - буркнул Антон, осматривая местность и
примериваясь, как будет действовать. - Слишком эмоциональный - этак патронов не
напасешься...
Судя по всему, "таблетку" в лесу поджидал какой-то немирный чечен,
обладающий довольно посредственными стрелковыми навыками. Почему
посредственными? Извольте: работал с близкого расстояния по ничего не
подозревающим "новичкам", имел как минимум десять - пятнадцать секунд
нормального человечьего шока и не воспользовался. Когда ты готовишь шашлык, а
твой начальник, сидящий рядом, ни с того ни с сего падает с простреленной
башкой, ты обязательно на некоторое время рухнешь в ступор - потому что толькотолько
прикатил с асфальта на войну и ранее начальников вокруг тебя пачками не
валили, тем более из бесшумного оружия. "Притертый" с водилой, успевшие хлебнуть
"горячего", в ступор не впали - как только Колян рухнул, сразу же шмыгнули в
окопы и даже оружие с собой прихватили. А разинувших рты новичков снайпер
качественно "слепить" не сумел: одного ранил в живот, второго как-то не
правильно продырявил и позволил ему заползти за укрытие. Антон в такой ситуации
да из аналогичного оружия сумел бы наповал уложить всех пятерых - важно лишь
предварительно понаблюдать за противником и правильно определить очередность
целей. Разумеется, начинать нужно было с "притертого" и водилы - они как раз и
сидели в куче.
В общем, не профи: никакого планирования, тактика отсутствует начисто -
неврастеник какой-то, посредственный стрелок, коему в руки угодило по странному
стечению обстоятельств хорошее оружие, из которого при соответствующей
подготовке можно работать просто филигранно. Предположить же, что он таким вот
корявым образом развлекается, - абсурд. Этот тип, если он только не полный идиот
и совсем неместный, наверняка должен учитывать, что автоматные очереди в станице
слышали и минут через пятнадцать сюда подскочит ГБР (группа быстрого
реагирования) числом до трех десятков стволов. А посему ему сейчас нужно
оперативно всех "зачистить" и сваливать отселе как можно шустрее.
Итак, нервный стрелок через границу ехать на "таблетке" постеснялся, дал
поверху круг пешим порядком и соединился с горячо любимой супружницей уже на
"мирной" территории. А может, и не с супружницей вовсе, а специально был кем-то
поглавнее посажен в лесу для контроля за перемещением "таблетки": если
беременная барышня - жена кого-то большого и страшного, такая постановка вопроса
вполне логична. А теперь можно всем вместе катить дальше - до самого райцентра
нет ни одного блокпоста. Сейчас вот добьет вредных омоновских хамов - и вперед.
Патронов у него навалом, не экономит. Роженица, видимо, пожалилась на грубость
Коляна, или сам из лесу наблюдал, вот и взыграло молодецкое. Единственная
несуразица - если это действительно обычный телохранитель или озабоченный
сродственник, откуда у него такая игрушка? Тут более уместен был бы милый сердцу
каждого "духа" "Калашников", а не эта профессиональная хлопушка.
- Откель у тя тако ружжо, чайник? - проворчал Антон, смещаясь на левую
сторону штабеля, - Везешь кому или где?
Впрочем, обстоятельно рассуждать о несуразностях подобного рода было
некогда - от брода послышался очередной отчаянный вскрик, дед возле "таблетки"
одобрительно забормотал, принялся оживленно размахивать руками и подпрыгивать на
месте, нахваливая горе-снайпера.
Смена позиции позволила спасателю рассмотреть объект приложения усилий под
другим углом и определить местонахождение цели. Да, с местонахождением было все
в порядке: из какого-то окна по левому борту "таблетки" торчал ствол. В салоне
сидел снайпер или в кабине, особой роли не играло - 7, 62-мм пуля, выпущенная из
карабина с такого расстояния, прошибет навылет три аналогичные машины,
поставленные в ряд, - главное не попасть в двигатель или раму. Смущало одно
обстоятельство: с левой руки прикладываться для снайперской стрельбы ну очень
неудобно, а в "таблетке", помимо объекта, находились двое посторонних. Работать
нужно было очень аккуратно, чтобы не задеть ненароком "трехсотого", лежавшего в
отсеке для транспортировки, и беременную горянку, которая наверняка осталась на
своем месте в кабине.
- Спасибо, что с левого борта пристроился, - мимоходом поблагодарил Антон,
вылущивая из запасного магазина два патрона и плотно затыкая уши - до неприятной
рези в слуховых проходах. Подвел "двойку" прицела под черную щетинку ствола,
чужеродным элементом торчавшую из левого бока "таблетки". - Хотя, по-другому, в
общем-то, и не мог - диспозиция такая...
Врезаясь в левую грань "таблетки", Антон сместил риску прицела на два
деления вправо, медленно стравил воздух сквозь стиснутые зубы, замер на выдохе и
плавно надавил на спусковой крючок.
Толчок приклада в плечо, прыжок прицела вправо вверх, возврат в исходную
точку, левый патрон долой из уха - до правого тянуться надо, времени нет - и
фиксация результата.
Что там у нас? На матовом стекле левой задней двери дыра в паутинках
трещин, из салона - средней продолжительности вопль, полный первобытной боли.
Есть результат!
Подведя риску под дыру, Антон произвел еще два выстрела с интервалом в две
секунды - для закрепления результата. Оглохнув на левое ухо от собственной
стрельбы, быстро переместился на правую сторону штабеля, изготовился почеловечьи,
чтобы в случае надобности поработать над ошибками.
Дед, забыв об осторожности, обежал "таблетку" и перестал быть видим с места
сидения Антона - судя по всему, посунулся в кабину со стороны водилы,
посмотреть, что там приключилось со стрелком. Через несколько секунд послышался
громкий крик, полный горестного недоумения.
- Во как! - ехидно воскликнул Антон. - Ай-я-я! Что за чудеса!? Стрелял себе
парень, постреливал, свежим воздухом дышал... А тут вдруг - шлеп! И самого
завалили. Какая досадная неожиданность!
Дед причитал недолго - спустя несколько секунд он вновь возник в поле
зрения Антона, на этот раз имея в руках оружие.
"Винторез", - наметанным взглядом определил Антон, на всякий случай беря
деда на прицел. Что-то в таком ракурсе примерно и предполагалось. И кто вам,
уродам, такую хлопушку подарил?
А дед между тем, даром что старый хрыч, заприметил, откуда вел огонь
нежданно объявившийся супостат, и теперь топал прямиком к Антонову штабелю,
держа оружие на изготовку для стрельбы стоя. И рычал при этом, аки заправский
янычар. Решил, стало быть, напоследок слегка покамикадзить - видимо,
незадачливый снайпер был ему близким человеком. Увы, такова двуличная арифметика
войны: это для тебя он враг, убив которого ты ставишь в блокноте "минус один", а
для кого-то этот "минус" - муж, сын, брат, внук и так далее. Ты вывел в "минус"
одного "духа", а в "плюсе" приобрел всех его родственников и близких, которые
отныне и вовеки стали теперь кровниками.
- Зря ты так, дед, - буркнул Антон, упираясь прицельной риской в правое
плечо старика. - Зря, но... я тебя понимаю. Ну, держи...
Выстрел отбросил мстителя назад, развернув по оси на полтора оборота -
неловко заплетая ноги, раненый старик упал в грязь. Оружие, однако, из рук не
выпустил - старый вояка! - неловко сел на колено, превозмогая боль, вскинул
винтовку к левому плечу, быстро изготовился в сторону штабеля.
- А вот это уже лишнее, дед, - нервно бормотнул Антон, целя на этот раз в
корпус - тут уж не до шалостей, дед стал нормальным врагом и автоматически
попадал в режим работы "кто кого".
Шлеп! Вновь толчок в плечо, скачок прицела вправо вверх - чеченец,
отброшенный выстрелом назад, рухнул в грязь и затих. "Винторез" шлепнулся в двух
шагах
Выскочив из-за штабеля, Антон засеменил приставными шажками к "таблетке",
держа ее на прицеле. Добравшись до деда, изъял винтовку, повесил на плечо
стволом вниз, оценил состояние раненого. Амба. Почти готовый "минус", первая
пуля пришлась ниже ключицы, вторая в диафрагму, легкая дрожь конечностей место
имеет и хрип характерный, в общем, дойдет минут через пять. Тут уже никакая
помощь не поможет.
- А не хрен было лезть, - буркнул Антон, бросая деда на произвол судьбы и
приближаясь к машине.
В кабине лежала беременная чеченка.
Нехорошо так лежала: навзничь, спиной на моторной части, пальцы левой руки
мертвой хваткой вцепились в рулевое колесо, правая зажимала рану на груди
скомканной косынкой.
Верхняя треть правого легкого навылет - покрытый дерматином кожух моторной
части богато оплывал густой темной кровью. Губы намертво закушены, из уголка рта
обильно сочится кровавая слюна с пеной, мучительно цедит воздух короткими
частыми глотками, в груди что-то сипло хлюпает. Огромный вздувшийся живот
пульсировал, медленно сокращался в мелких судорогах.
- Ё-мое! - потерянно выдохнул Антон. - Мать твою за ногу! Тебя-то как
угораздило?! Ты ж справа должна сидеть!
Метнулся к распахнутой двери отсека для транспортировки лежачих: так и
есть, худющий пацан на носилках в солдатских обносках, лет девятнадцатидвадцати,
славянин, салага совсем, ноги по щиколотку в бинтах, правая рука -
тоже.
Отскочив от машины, Антон мгновенно оценил обстановку, поводя стволом в
направлении окаймлявших место происшествия кустов. Тишина, пустота, никаких
признаков постороннего присутствия. От брода, сильно прихрамывая на правую ногу,
очень медленно тащится с автоматом "притертый", тяжко матерясь и потрясая
кулаками. Со стороны станицы слышен слабенький гул приближающихся моторов -
поднятая по тревоге ГБР будет минут через восемь-десять.
Ах, какая нехорошая картинка предстанет взору потревоженных станичников, во
главе которых наверняка примчится сам атаман! Энша, прославленный ас ратного
дела, палил черт знает в кого, подстрелил беременную бабу, уложил деда, зато
упустил снайпера, который наверняка завалил двоих омоновцев, тяжело ранил еще
одного и вдоволь поиздевался над оставшимися двумя. Ай-я-яй!
- Где снайпер?! - замогильным тоном вопросил Антон, возвращаясь к худющему
салаге и потрясая у его носа грязным кулаком. - Где?!
- Какой снайпер? - Взгляд пацана был как у умирающего от старости человека,
пережившего столько страданий и страшных мук, что удивить его новой напастью
было просто невозможно.
- Который по омоновцам стрелял, - несколько сбавив тон, пояснил Антон. - Я
все время за машиной наблюдал... Не мог же он испариться!
- Баба стреляла, - с полным безразличием сказал пацан. - Ствол подо мной
был заныкан - поэтому не нашли...
- Что-о? - внезапно севшим голосом всхлипнул Антон. - Кхе-кхе... Ты... Ты
что, парень, гонишь? Как она могла - беременная?!
- А ты у нее руки посмотри, - посоветовал пацан. - И плечо. Я тебе говорю -
баба стреляла.
В полном смятении Антон вернулся к кабине. Определить, есть ли следы
порохового нагара на руках раненой, не представлялось возможным - одна рука в
крови, вторая при деле, не разожмешь. Примерно то же получилось и с плечами: все
обильно залито кровью, попробуй поищи свежие следы от приклада!
- Ты стреляла? - спросил по-чеченски Антон, поймав полный невыразимой муки
взгляд раненой.
- Да, - тихо прохрипела женщина. - Да, я... Ты... нохча?
- Я русский, - угрюмо буркнул Антон, отводя глаза. - Но тебе уже все равно.
Перестань рану зажимать, умрешь быстрее. А хочешь, я тебя дострелю? Один выстрел
- и все мучения позади.
- Нет, - чеченка экономно мотнула подбородком. - Не-е-т...
- Ну и дура, - перешел на русский Антон. - Сейчас сюда от брода притопает
один твой приятель, которому есть что тебе сказать. Мне почему-то кажется, что
он будет резать тебя на мелкие кусочки - и начнет с живота. А чуть позже
подтянутся наши казачки. Тоже ба-аль-шие любители снайперих! Я от чистого сердца
предлагаю. Не то чтобы ты мне нравилась - просто страсть не люблю таких зрелищ,
когда над беременными издеваются... Так что - добить?
- Не-е-ет... - чеченка собралась с силами и выдохнула с кровавым бульком:
- Рожать... буду...
- Пф-ф-ф! - возмущенно фыркнул Антон. - Совсем е...анулась баба! Какой
рожать?! Кого рожать?! Тебя щас расчленять будут, мать твою!
- Это... это сын Беслана... - выплюнула чеченка с очередным сгустком крови.
- Он... он должен жить...
- Какого еще Беслана? - возвысил голос Антон, обращаясь к лежавшему за
перегородкой раненому салаге. - Гантамирова, что ли? Тоже конь еще тот - не вижу
причин, чтобы как-то помогать его коханой, тем более такой вот...
- Беслан Сатуев, - индифферентно пояснил салага. - Это его жена. Сатуев у
них - большой человек, полевой...
- Не надо мне про Сатуева - сам в курсе, - поморщился Антон. - Много бы
отдал, чтобы он сейчас на месте своей супружницы оказался. А то они все горазды
за юбкой...
- Эн-ша! Эн-ша! - проревел подковылявший к "таблетке" метров на пятьдесят
"притертый". Судя по тону, зацепило его весьма чувствительно, но недостаточно
сильно, чтобы окончательно "выключить" - состояние, вполне пригодное для
полноценного припадка бешенства, чреватого самой гнусной поножовщиной и прочими
надругательствами.
- Где он?! Где этот пидар?! Только не говори, что ты его совсем завалил! Я
его на куски буду рвать!!!
- Вообще-то он не пидар, - пробормотал Антон, отступая на шаг и направляя
ствол карабина в голову раненой. - И не совсем "он"... Все, крольчиха, дальше
тянуть нет смысла. Через полторы минуты твой приятель как раз доковыляет, тогда
мне уже трудно будет оправдать свой поступок. Если хочешь помолиться - давай,
только очень быстро. Тридцать секунд...
Раненая вдруг ворохнулась всем телом, широко раздвинула колени и, уперев
ступни ног в грань дверного проема, принялась тужиться, страшно хрипя и пуская
розовые пузыри.
- Господи, боже ты мой! - невольно прошептал Антон, опуская карабин и
отступая еще на шаг назад. - Да что же это такое творится...
- Рожает? - с каким-то нездоровым спокойствием спросил салага.
- Пытается, - Антон пожал плечами. - Тужится, напряглась, как деревянная -
ее сейчас бульдозером из кабины не выкорчевать. Как по
...Поділитися у соцмережах
