Жанр: Электронное издание
aleksev5
...орьба... А откуда ты знаешь каперанга?
- Разбирался, когда он стратегические силы привел в боевую готовность.
Потом, естественно, потерял из виду. Где он сейчас есть?
Генерал погрозил пальцем, засмеялся:
- Вот за этим ты и пришел! И знаешь, что каперанг в монастыре был.
- Знаю. Но он оттуда исчез, выкрали. Не знаете, кому он понадобился?
- Он многим нужен, многие хотели заполучить его, да я не отдавал. Потому
что без отеческого управления его гений превратится в злой гений. В железных
руках держать надо. Или в монастыре под присягой, под тяглом честного
креста.
- Вы верующий человек? - поинтересовался Бурцев и получил затрещину.
- Об этом спрашивать нельзя даже прокуратуре. Это личное дело каждого.
Нет ничего сокровеннее, чем вера. Если человек показывает свою
религиозность, то он просто безбожник.
- Прошу прощения, товарищ генерал...
- Прощаю, ты человек молодой. Я понял, отчего ты спросил. Мол, зачем я
его под крест отдал? В другом месте было не спрятать. Видишь, оказывается, и
там нашли, вынули из-под воли Божьей и заперли опять в подземелья. Там ему и
смерть придет.
- Считаете, он находится в Центре?
- Знаю... Руководит теперь там парень молодой, шустрый, и масло в голове
есть, но дурной пока, сумасбродный, стихийный. Посадили его с. прицелом на
будущее, но пока за дурака держат. Он злится, самолюбивый, казачьих кровей
парень. Он и умыкнул Слухача.
- Почему же ему смерть придет? Обращаться не умеют?
- Тут дело не в обращении, - замялся Непотягов. - Есть вот в мире грубые
вещи и чувства, например война и мир, любовь и ненависть, но есть и тонкие,
неуловимые и современной наукой не признанные..
- Эфиры, тонкие материи? - удачно вставил Сергей, и генерал зауважал его
еще больше, расслабился.
- У Губского зрение и слух от Бога, но если его не чистить, то грязь в
нем накапливается и засоряет... ну, есть в человеке еще одни сосуды, как
кровеносные, и образуются в них... что-то вроде тромбов. Ты же знаешь,
существует два вида излучаемой энергии. Первая идет непосредственно от
человека, но, как известно, ничто не исчезает бесследно, потому она
накапливается в вещах и предметах, а потом источается, и получается вторая,
уже другого вида, а действует точно так же, как первая.
- Энергии АЗ и ЯЗ, - похвастался знаниями Бурцев.
- Да, и так называют, - уже на равных согласился генерал. - Так вот со
Слухачом происходит редкая вещь. Излучает он благотворную энергию, но, когда
она аккумулируется в окружающей обстановке, получает отрицательный знак. Это
часто бывает с поэтами и вообще со всякими творческими личностями. Как
творец он блестящий, изящный, благородный, а как человек - ну полное дерьмо,
пьянь, рвань и вообще паскудник. Так вот, каперанга нельзя содержать долго в
одной комнате. Он потом начинает страдать от собственной же отраженной
энергии и запросто может испортиться или вообще умереть. У этого прыткого
парня стырить Слухача из обители ума и дерзости хватило, но как распорядится
потом - неизвестно. И глаз не кажет, думает, объегорил старика. Но я и сам
не дергаюсь. Может, такая каперангу и судьба - сгинуть от себя же? Многие
ведь гении душат сами себя... А потом, я сам виноват, своими руками создал
Центр и своими же губить начал, в том числе и гения этого, Слухача. Он же в
систему включен был...
Старик широким и щедрым движением налил два стакана коньяку, молча и
властно сунул один в руки Бурцева. Свой выпил крупными и жадными глотками,
вместо закуски достал с полки дорогую сигару в алюминиевом футляре, откусил
кончик и закурил.
- Вот, - раскуривая, сказал удовлетворенно, - пацаны эти научились делать
хорошие сигары, вкусные. Изобрели, конечно, не они - индейцы... Я после Кубы
привык к ним... Тоже присылают, знают пристрастие... Это государственные
секреты, но о них можно рассказать, наоборот, даже кричать надо на всех
углах, потому что творится преступление против всего человечества. Это как
раз по твоей части, прокуратура... Виноват, потому что на компромисс пошел,
впустил лису погреться, а потом выгнать не мог. Самого вытурила. Лет десять
назад почуял я какую-то возню вокруг Центра. Началась она из-за Слухача. Он
только что появился и дал первые результаты - все рты разинули... Однажды
вызвали в ЦК - и прямым текстом в лоб: обязан пустить в свой бункер какую-то
лабораторию. Вроде как место у меня удобное, можно спрятать секретные
разработки, чтоб Запад ничего не пронюхал. Я и пустил... А чем в этой
лаборатории занимаются, не знал. Что мне нос совать? Раньше у меня были
Широколобые мальчики в астральной группе и компьютерном центре. Тут новые
появились, то ли биологи, то ли зоологи, то ли медики, в голубой униформе.
Сначала с животными возились, скотный двор в центре организовали... Потом
стало твориться хрен знает что.
У этого сильного человека вдруг задрожали руки и губы. Он готов был
расплакаться! И чтобы не выдавать своих чувств, выхватил из луковой косы на
стене крупную луковицу и стал есть, с хрустом, как репу.
- Дайте-ка и мне! - весело сказал Бурцев, чтобы подыграть хозяину. - Я
страсть как люблю лук.
- Смотри, горький! - предупредил генерал. - Слезу махом вышибает.
- Ничего, я с хлебом!.. Так что же там стало твориться?
- Что-что... Дети заревели! - сказал Непотягов, вытирая глаза. -
Ребятишки в Центре завелись. Я слышу - понять не могу, а в ихнюю лабораторию
мне допуска нет, чужая епархия. Административно-то они вроде бы мне
подчиняются, эти голубые, а по роду деятельности своей хрен знает кому.
Полномочия были у меня большие, в том числе и прокурорские. Я сначала
бабенок всех в Центре собрал, спрашиваю, откуда ребятишки? Кто наплодил?..
Они клянутся-божатся: не грешны, батюшка! Как это, не грешны, а дети есть?..
Ну, в общем, собираю Широколобых из грязной зоны - и тот же вопрос.
- Грязная зона - это что? - спросил Бурцев, пользуясь паузой, пока
генерал разливал коньяк.
- Вроде как радиоактивная, для того чтобы наши нос не совали туда.
Отмазка такая была, легенда... Но она правда грязная. Потому что грязные
дела там творятся до сих пор. - Он выпил, заел коньяк луковицей. - фабрика
мертвых душ!
- Как это понимать? - Бурцев ощутил озноб от последних слов генерала, но
тот замолчал, справился с собой и снова обрел тяжелую внутреннюю силу.
Сергей уже начинал чувствовать себя неловко, от молчания набычившегося
хозяина становилось страшно.
- Хочешь сам посмотреть? - вдруг спросил генерал. - Чтоб вопросов больше
не задавал? Потому что про фабрику эту рассказывать нельзя, нормальная душа
сама мертветь начинает... Поехали!
Он сорвал с вешалки куртку, заметался по дому, как смерч, опрокидывая
стулья и сшибая с многочисленных полок детские игрушки. Наконец нашел что
искал - кепку. Натянул ее на седую голову.
- Поехали, прокуратура! Пока душа горит!
3
Уйти от глаз негласного надзора оказалось довольно легко, генерал
Непотягов отработал целую методику, как обдурить лукавых невидимых
стражников. Отыскав свою кепку, он переставил на магнитофоне катушку и пошел
провожать Бурцева до машины. Там стал тискать, обнимать, дышал в лицо луком
и говорил:
- Отъедешь на соседнюю улицу, остановись возле водочных палаток и жди. Я
им сейчас музыку включу и приду.
Он и явился минут через двадцать в каком-то рабочем халате, подшлемнике,
с фингалом - не узнать, если бы не голос. В машине он стащил с себя
камуфляж, стер лиловую краску под глазом и, обернувшись, погрозил кулаком в
заднее стекло:
- А, мировая шпана! Суки, вот вам! Потом достал из кармана кепку,
надвинул на лоб и добавил:
- Развлечения на старости лет, мать их в задницу. Из дому не выйти...
И, как завзятый штурман, стал задавать курс, куда ехать. Дорога заняла
часа три - Центр оказался далеко от Апрелевска. Долго ехали по московской
кольцевой, затем на развязке свернули на Ярославское шоссе, за Мытищами
сошли с него вправо и уехали в подмосковные леса. Километров через
пятнадцать генерал приказал остановиться и вышел на пустынный асфальт.
Потоптался взад-вперед, покрутил головой, пожал плечами.
- Ничего не пойму! Я тут двадцать пять лет ездил каждый день! И всегда
шлагбаум стоял, первая полоса запретной зоны.
- Может, не там свернули? - предположил Бурцев. - Не мудрено...
- За кого меня принимаешь? Тут солдат должен стоять, внутренних войск. И
кричать "хенде хох"... Сигаретами угощал. Отсюда моя вотчина начиналась.
Чтобы справиться с приступом ностальгии, он выматерился, хлопнул дверцей.
- Поехали! Сейчас я спрошу!
Через пару километров впереди показался высокий забор и решетчатые ворота
со звездой и вывеской "в. ч. 35714, стройбат". Бурцев подъехал вплотную и
посигналил - никто из будки не появился.
- Уснули, что ли? - заворчал генерал и полез из машины.
Калитка оказалась незапертой. Они прошли за ворота, и тут стало ясно, что
они не заперты - открывай и заезжай, а каменная будка КПП вообще пустая.
- Песец империи! - определил генерал. - И Центру моему песец.
Из леса вышел тощий грязный солдатик с корзиной, пилотка на ушах, в руке
ножик. Остановился, безразлично поглядел на посторонних и пошел через
дорогу, рыща по земле глазами.
- Эй, воин! - окликнул его Непотягов. - Ты что делаешь тут?
- Грибы собираю, - отозвался тот и показал корзину, где были маслята. -
Дождей нет, так плохо идут...
- А где служишь? В этой части?
- Не-а, на точке...
- Где это? Далеко?
- Не-а, близко, за забором. Где радары стоят и антенные поля...
- Сюда, значит, за грибами?
- Не-а. - Он подошел поближе. - Мы тут дачу строим, генералу какому-то,
халтура.
- Что же, генерал плохо кормит? Грибы собираешь...
- Дак мы его ни разу не видали. А в красной армии вообще почти не кормят.
Шрапнель одна, так с нее пучит. На подножном корму.
- Так тут теперь дачи?
- Ну, место - зашибись, лоси ходят. Тайга, как у нас в Сибири.
- А тут что за часть была? - весело поинтересовался генерал и прикурил
сигару трясущимися руками.
- Дай закурить, так скажу!
Непотягов достал сигарету, солдатик обтер руки о штаны, бережно взял,
прикурил от сигары.
- А вы кто, мужики? Туристы, что ли?
- Нет, брат, мы американские шпионы, - усмехнулся генерал и вытер платком
глаза, высморкался. - Видишь, с сигарой.
- Ага, - сказал солдатик. - Только рожи рязанские... Тут какой-то центр
правительственной связи был. Наши радары к нему относятся...
- Проехать-то нам можно? Не поймают?
- Здесь ничо, езжайте. Дальше только упырь стоит, не пропустит. Слышь,
дед, дай еще парочку сигарет, а?
Генерал вынул две сигареты, вложил их в руки солдатику и пошел к машине
крупным шагом.
По лесной асфальтовой дороге они проехали с километр, Непотягов попросил
остановиться, достал из сумки нераспечатанную бутыль коньяка и сделал
несколько глотков.
- Теперь езжай, - разрешил. - А то на ходу не могу, захлебываюсь и
горлышко по зубам стучит.
Скоро впереди показался еще один забор, дощатый, но на каменных столбах,
с колючей проволокой по верху и с угрожающими надписями "Запретная зона!".
- Вот оно, мое детище, - сказал генерал. - Смотри, прокуратура. Вот из-за
этого клочка подмосковного леса мировая шпана двадцать пять лет делала в
штаны и на Земле был мир. Не дипломаты его хранили, не мидаки со Смоленской
площади, а я, простой русский офицер. И вот этот старый костромской мужик,
который сейчас выйдет из караульного помещения.
Из-за стальной двери действительно появился, возможно, и костромской,
молодой краснорожий омоновец в бронежилете, каске и с автоматом на животе.
Встал, как фашист, на широко расставленных ногах, повел глазами по номеру
автомобиля, затем стволом.
- Назад! Запретная зона!" Генерал безбоязненно пошел на этот ствол, сунув
руки в карманы брюк. Должно быть, ему стыдно стало перед Бурцевым, что его
так встречают возле родного детища.
- А ну, сынок, позови-ка мне коменданта.
- Какого коменданта?! Поворачивай назад!
- Лукича, олух Царя Небесного! Скажи, Срубов приехал. - Сигару он не
докурил и потому стоял перед омоновцем и попыхивал дымом. Тот усмехнулся,
вытащил из кармана радиостанцию и буркнул несколько слов. Бурцев
почувствовал неладное и вышел из машины, потому что из караульного помещения
выскочили еще двое, с дубинками.
- Возьмите дедка, - распорядился омоновец. - Машину на стоянку.
- Спокойно! - прикрикнул Бурцев и достал удостоверение. - Генеральная
прокуратура. Пригласите коменданта.
Это подействовало, на несколько секунд, а оскорбленный Непотягов вдруг
закричал, сжав кулаки:
- Какого дедка?! Вы что, сынки?! Я - генерал Срубов! Смирно стоять!
И лучше бы он стерпел, нашел бы в себе силы съязвить, свести все на шутку
- ведь умел это делать! Но не стерпел... А эти самодовольные и борзые
караульные только заржали от окрика.
- А ну, валите отсюда, генералы! - сдобрился омоновец. - Ну, живо! Не
ясно сказано?!
Старика же понесло вовсю, и остановить его сейчас было невозможно.
- Молчать, суки! Я генерал-полковник Срубов! Дважды Герой Советского
Союза! Почетный гражданин Гаваны! Приказываю открыть ворота! Коменданта ко
мне!
Бурцев схватил его под руку, потянул назад,
- Оставьте их, генерал. В машину! Идемте в машину!
- Нет уж, на хрен! Я эту шпану научу, как со старшими разговаривать! - Он
тянулся к омоновцу, намереваясь вцепиться в горло. - Распустились, паскуды!
Перед вами русский генерал!..
А им было забавно, стояли и улыбались, поигрывая оружием. Неизвестно, чем
бы это все закончилось, если бы возле забора не показался еще один военный -
подполковник в кителе устаревшего образца.
- Товарищ генерал! - закричал он и побежал к КПП. - Это я, товарищ
генерал!..
И вдруг перешел на строевой, печатая шаг по асфальту так старательно, что
запрыгала на напряженной голове фуражка с красным околышем. Генерал
обернулся к нему и в миг забыл о своих обидчиках.
- Лукич?! Мать т-твою!.. Здорово, Лукич! Подполковник остановился в трех
шагах, показывая строевую выучку, начал рапортовать:
- Товарищ генерал-полковник! За время вашего отсутствия на объекте
происшествий...
И замолчал на полуслове, замер с приставленной к фуражке рукой, обратился
в статую. Непотягов обнял его, смял выправку и отчего-то забормотал:
- Вольно, комендант, вольно, спасибо за службу, вольно, Лукич...
Вольно... Вольно...
А Бурцеву почему-то слышалось: больно, больно...
Караульные ушли в помещение, остался только омоновец, улыбаться он
перестал, но стоял по-прежнему как фашист, разве что рукава не закатаны по
локоть...
Когда генерал с комендантом сели в машину, Бурцев отъехал от запретной
зоны и остановился на обочине. Офицеры сидели молча, смотрели вроде бы друг
на друга, и как-то мимо. И Сергей молчал, слушая звон в ушах, напоминающий
гул сильно натянутых электрических проводов. Звон возник, когда закричал
возмущенный Непотягов, и не исчезал. Это была какая-то минута молчания.
Генерал вдруг пошевелился, хлопнул по колену сослуживца и достал коньяк.
- Давай-ка, брат, за встречу!
- А это кто с вами, товарищ генерал? - Комендант покосился на Бурцева. -
Откуда человек?
- Свой, из Генеральной прокуратуры. Ну, докладывай, какие происшествия на
объекте. За мое отсутствие.
Они по очереди выпили коньяка из бутылки. Лукич снова покосился, вздохнул
и снял фуражку - голова оказалась то ли лысой, то ли выбритой.
- Центр ликвидирован, это знаете.
- Догадывался, не знал. А почему ОМОН охраняет? Тебя сняли?
- Позавчера приехали, целый батальон. Оцепили территорию. И как налетели
сюда членовозы, десятка полтора! Ставить некуда. Все шишки большие, откуда
только не было, и все по спецпропускам вниз идут. Тут мне приказ - снять
наружную охрану. - Комендант помолчал:
Бурцев явно смущал старого служаку. - Я снял... Думал, эта замена по
плану ликвидации. А вчера узнал. Там внизу какое-то ЧП. Сначала слух прошел
- рванул ядерный реактор. Думаю, если бы рванул, ни один бы шишкарь вниз не
сунулся...
- Давай говори! - Генерал от нетерпения вцепился в Лукича, тряхнул. - Ну
не тяни ты кота за хвост!
- Вчера подробную информацию получил. Перехватил одну девицу из
бункера... Не поверите, товарищ генерал. Новый начальник... этот Хоровод,
вместе с оперативным дежурным что-то там натворили серьезное. Она сама
толком не знает. Что-то в грязной зоне сделали... А я ведь их позавчера
выпускал с объекта. И они с собой живой груз вынесли.
- Какой живой груз?
- Не знаю. В сопроводительных - живой груз. Может, животное, а может, и
человек, мне не положено проверять, если сам начальник выносит.
Непотягов отхлебнул коньяка, обернулся к Бурцеву:
- Все, прокуратура. Экскурсия на фабрику мертвых душ отменяется. Но не
расстраивайся, своя живее будет...
УДАР ВОЗМЕЗДИЯ (1992)
Покинуть Центр оказалось невозможно даже на несколько часов, чтобы
съездить домой и выспаться: новое Первое Лицо брало круто и висло на штанине
как служебный пес. Вслед за приказом о свертывании, сериями пошли указания и
директивы, касающиеся каждого этапа ликвидации, с обязательным последующим
докладом.
Кто-то из генералов, сподвижников Первого Лица, зарабатывал себе очки,
показывая блестящие организаторские способности и командное искусство,
правда, на уничтожении своей же обороны; сам Главком в подобных вопросах
действительно был ни уха ни рыла.
Пришлось вновь трубить общий сбор личного состава, и теперь Центр
напоминал муравейник перед ливнем, когда насекомые спешат спасти его от
воды, хотя в небе еще ни тучки.
Если бы пришлось наносить Удар возмездия, такой бы суеты не было: каждый
знал свое место, как на подводной лодке, и не имел права покинуть его ни при
каких обстоятельствах. Тут же по галереям из зоны в зону, нарушая все формы
допусков, метались самые разные люди и входили куда хотели, потому что все
двери оказались нараспашку, с отключенными замками. Навертевшись среди
суеты, Гелий махнул на все рукой и завалился спать в комнате отдыха. Его
перестали волновать даже дети-олигофрены.
Пусть кто хочет, тот и чистит эту грязь, доставшуюся ему по наследству!
Но, едва уловив начало сладкой дремы, Гелий взбодрился от пронизывающего
сознание электрического удара.
Это была тревога, только не понятно, чем и почему вызванная: машина
уничтожения Центра работала в полную силу, а все остальное не имело особого
значения. Когда топят корабли, что толку спасать бронзовые ручки? Гелий
заставил себя закрыть глаза, отвернулся к стене, расслабился и усилием воли
сосредоточил взгляд на закрытых веках - это был старый и проверенный способ
уснуть и отключиться. Самые лучшие варианты технических решений,
принципиальных схем и открытия приходили именно в такие мгновения, когда
разум преодолевал границу яви и сна, света и тьмы. Изобретательство тоже
можно было расценивать как поэзию - вещь божественную, неподвластную только
уму и здравому рассудку. Идеи приходили из ниоткуда, рождались из ничего и
часто в мгновения, совершенно для этой цели не пригодные. Вдруг щелчок, удар
тока - и то, над чем когда-то выворачивал наизнанку мозги, приходит само
собой, без малейшего усилия, как строчка стихов.
В юности он писал стихи, но не как влюбленные, от переполнявших душу
чувств, а скорее от мыслей, - когда лежал в ночной донской степи и смотрел
на звезды.
И сейчас, в полусне, к нему пришла певучая и ладная строчка: "Боже
Правый, Боже Крепкий, Боже Бессмертный, помилуй нас..."
Она не ударила, не выстрелила в сознание, а как бы влилась в него и не
нарушила дремы, что сейчас было важнее всего. Гелий вспомнил, что это слова
молитвы, услышанной им от Слухача, и под ее мелодию полуявь сразу же перешла
в сновидение.
Из бункера через специальную скважину на поверхность выдвигался перископ,
оборудованный по последнему слову техники, так что можно было озирать не
только земные, но и небесные просторы... Так вот, Гелию приснилось, будто он
смотрит на звезды, а они точно такие же, как над донской степью. И так
хорошо ему стало, что он сочинил эту самую строчку и стал напевать,
обшаривая небо, приближая или удаляя от себя яркие мерцающие точки. Но вот
заметил, как сорвалась одна и упала, вычертив короткий и хлесткий след, а он
еще сильнее обрадовался, подумав, что это август, пора звездопада и
загадывания желаний. Потом упало еще несколько, однако всякий раз Гелий
опаздывал - звезды слишком уж быстро слетали с небосклона... Потом они стали
взрываться, рассыпаясь мерцающими искрами.
И тут он сообразил, что это началось уничтожение спутников связи системы
УВ. Самоликвидаторы на них были разные: те, что не имели опасных для Земли
веществ и материалов, сжигались в плотных слоях атмосферы, а все другие
взрывали в космосе. Зрелище было ярким, впечатляющим, однако, глядя на этот
фейерверк, Гелий ощущал подступающий к горлу страх: вместе с искрами с неба
на землю струился поток какой-то неприятной, отрицательной энергии,
напоминающей ядерное излучение. Однако странно - со знакомым запахом духов,
названных в честь последней любовницы Наполеона...
Спутники продолжали разрываться и падать сначала по одному, а потом
десятками! Такого быть не могло! Нет их в таком количестве. Небо между тем
быстро темнело. Еще несколько мгновений, и небосвод стал черным...
- Боже Правый, Боже Крепкий...
Гелий не успел дочитать строки и проснулся. Вытер вспотевшее лицо,
отдышался и потянулся рукой наугад к пульту, чтобы включить кондиционер.
Рука наткнулась на чью-то прохладную руку...
- Кто здесь? Кто? - Гелий вскочил, включил свет. Суглобова стояла перед
тахтой на коленях, положив голову на подушку, рядом с его головой.
- Что вы тут делаете?
Она услышала угрозу в его словах и постаралась объясниться:
- Знаете, я поняла, что произошло тогда! И это зависит не от меня и не от
вас. Теперь я знаю, что случилось! Представляете?
- О чем это вы? - Гелий помотал головой, стряхивая наваждение.
- Вспомните, где мы встретились? Вспомнили?.. Ну там, в галерее Второй
зоны! Возле блока триста семь! Когда вы обняли меня и... прикоснулись к
груди. Ну, помните?
- Ну и что?
- Сейчас мы с вами снова пойдем туда!
- Зачем?
- Так нужно! Я все поняла! Это потрясающе! Фейерверк! Взрыв!
- Ничего не понимаю. Какой взрыв?
- Взрыв чувств! Вы же хотите меня? Хотите?
- Странно... На самом деле хочу.
- Вот! А отчего? - счастливо засмеялась она. - В этом блоке - аномальные
явления! И возле него! Монтеры устанавливали спецтехнику после погрома, а я
проверяла, там сбои были... Вошла в триста седьмой блок и потом поняла,
откуда все...
- Что - все?
- Да эти чувства! Будто наркотическое опьянение! Истома... На мужчин это
действует иначе... Вы стали как бог. Одно прикосновение, и я чуть не умерла.
- И что же вы хотите теперь?
Марианна взяла его за руки, сказала шепотом:
- Мы с вами войдем в триста седьмой блок. Вместе. И останемся там... на
некоторое время.
- Зачем? - снова спросил Гелий. - Это что, эксперимент?
- Вы же хотите меня?
Он потрогал рукой ее подбородок, провел пальцами вниз по горлу и
остановился на груди, расстегнул пуговицу на форменном платье.
- Хочу... И вовсе не обязательно идти в триста седьмой и
экспериментировать... У нас хорошо и здесь получится.
- Здесь ничего не получится... Вы прикасаетесь, а я ничего не чувствую,
никакого возбуждения. А тогда я чуть не умерла. Вернее, умерла и
воскресла...
Гелий включил кондиционер, сбросил рубашку.
- Раздевайтесь.
- Я могу раздеться. - Она аккуратно расстегнула платье, под которым
ничего не оказалось. - Но уверена, ничего не выйдет. И это зависит не от
нас, я все поняла...
Не дав договорить, он уложил ее на диван, пристроился сбоку и стал умело
ласкать шею, горло, грудь и низ живота. Марианна лишь зябко ежилась - из
кондиционера несло холодком...
И он ничего не чувствовал, кроме одышки, увы, не от страсти.
- Техника здесь не поможет, это все обман, - устало проговорила Марианна.
- Нет огня...
Гелий подвинул ее, лег на спину, заложив руки за голову. Она тихонько
дышала где-то под мышкой, источая приятный и никак не трогающий запах "Пани
Валевска".
Вдруг он понял, отчего терпит фиаско.
- У вас есть... дети? Ребенок? - словно невзначай спросил Гелий.
- Ребенок? - чего-то испугалась она. - Нет, я не замужем.
Она слабо шевельнулась, пристроила голову у него на плече.
- Вы не о том думаете, милый, - сказала ласково. - В постели с женщиной о
детях не думают.
- Интересно, о чем же думают?
- О том, как доставить удовольствие партнерше. Гелий сел, встряхнул
головой.
- Я тебя видел с Широколобым... Суглобова рассмеялась и приласкалась к
его плечу.
- Неужели ревнуете? Конечно, это приятно, но ревность меня не возбуждает.
Нисколечко.
- Да мне плевать, что тебя возбуждает! - закричал Гелий. - Кто про что -
вшивый про баню. Говори, была с Широколобыми?
- Вы с ума сошли! Они же все до одного голубые! Это всем известно!
- Вот как? - Он заглянул Марианне в глаза. - Зачем же он руку тебе в
бюстгальтер совал?
- Они хорошие подружки. - Она снова угнездилась на плече. - Показывал
эрогенные зоны... Нет, правда, они большие специалисты и теоретики, только
все без толку, замкнуты друг на друге... Будто бы охрана тайн, корпоративные
интересы, а какие там интересы - в паровозик играют. Знаете, у нас тут
вообще нормальных мужчин нет. Оперативный
...Закладка в соц.сетях
