Жанр: Электронное издание
aleksev5
... У Бурцева зуб на зуб не
попадал, а тут стало жарко: все его расчеты подтверждались...
Он отпустил бывшего старосту на три шага вперед, огляделся и зашел к нему
со спины.
- А куда это без разрешения настоятеля? - спросил будто между прочим.
Елизаров остановился, резко оглянулся.
- Он благословил...
Бурцев перехватил его руку с кейсом, рывком опрокинул и прижал к земле.
- Тихо, Елизаров. Поднимешь шум - вырублю. Ощупал одежду, проверил
карманы пальто - оружия вроде бы нет. Бывший староста обмяк и только
испуганно сопел. Сергей поставил его на ноги, отнял кейс и, взяв под руку,
повел вниз по склону, но не по дороге, а по раскисшему выпасу. Пришлось
делать немалый круг, чтобы снять с другой дороги участкового...
На центральной усадьбе совхоза не горел ни один фонарь, и это помогало
пройти до сельсовета незамеченными. Однако на улицах то и дело попадались
люди, пешие и на легковых машинах с потушенными фарами: начиналась какая-то
непонятная ночная жизнь.
- Куда это они? - спросил Бурцев, пережидая, когда исчезнут из виду
прохожие. - На танцы в клуб?
- Какие танцы... На промысел пошли, - прошептал участковый.
- На какой промысел?
- А как мы - воровать. Только не людей, а то, что осталось от совхозного
имущества. Все подряд тянут, надо, не надо...
- Что же вы?..
- А что я?.. Когда один ворует, можно поймать и посадить. Но если все
село... Куда я их посажу? Как снежный ком... Наши еще по ночам ходят,
стесняются, а в соседнем совхозе и днем прут.
Елизаров за дорогу оправился от шока и теперь, слушая этот диалог,
соображал, как вырваться или поднять шум. Он пока еще не узнал Бурцева и,
кажется, решил, что его взяла местная милиция. Надо было начинать
психологическое давление: помня, что Елизаров трус, Сергей достал пистолет и
поднес к его носу.
- Дернешься - сразу влеплю, понял? И зарою. В сельсовет удалось
проскользнуть незамеченными. Участковый своим ключом открыл дверь, Елизарова
в темноте провели в кабинет и поставили лицом к стене.
- Так благословил тебя отец Антоний? Или нет? - спросил Бурцев.
- Нет... я сам, без спроса...
Врал, подлец! Хотя там, у монастыря, с испугу сказал правду...
Бурцев попросил участкового выйти и дежурить в коридоре: не следует ему
много знать... После этого усадил Елизарова на стул, включил настольную
лампу.
И лишь сейчас рассмотрел, что одет он был неожиданно для
мужика-послушника: дорогое длиннополое пальто, хороший костюм-тройка и
галстук: просто интеллигент, ни дать ни взять. Только в черной грязи
уделался до ушей...
- Ну, староста, узнаешь меня? Елизаров поморгал, привыкая к свету, и тут
же опустил глаза.
- Отвечай быстро. Ты раскопал могилу в Зубцовске? Ну?
- Меня заставили...
- Неправда! Ты приехал в Зубцовск, чтобы встретить людей, которые
привезут хоронить старца. Ты их встретил, разрешил похоронить, а потом
вскрыл могилу и отрезал голову.
- Нет, это не я!..
- Кто?! Кто тебя послал в Зубцовск?
Елизаров поднял голову, и тут Бурцев увидел совершенно иного человека -
не того полусумасшедшего и затравленного старосту. Можно сказать, на глазах
произошло преображение.
Или староста снял маску.
- Я не могу отвечать на ваши вопросы, - заявил этот новый Елизаров. - Без
специального разрешения... Вы понимаете, о чем я говорю?
- Нет, - свалял дурака Бурцев. - Если объясните толком, может, и пойму.
Опять требуется благословение?
- Вам придется позвонить в Москву. - Елизаров назвал номер телефона. -
Попросить человека по фамилии Скворчевский и сообщить ему мой кодовый номер.
После чего объяснить ситуацию.
- А кто это такой - Скворчевский?
- Мой резидент. Я сотрудник специальной секретной службы.
- Но он ваш резидент. Я же подчиняюсь своему начальству, - продолжал
Бурцев туповато тянуть волынку. - А потом, откуда мне знать, может, это
телефон не спецслужбы, а какой-нибудь вашей банды. Которая покойникам головы
отрезает и монахов ворует.
- Не прикидывайтесь, Сергей Александрович, - заметил Елизаров. - Вы же
прекрасно понимаете, о чем речь.
- В таком случае назовите, кому подчиняется ваша служба и в какую
структуру входит.
- Не имею права. Прошу вас сообщить обо мне Скворчевскому.
- А я имею и права, и полномочия, - отрезал Бурцев. - Если и в самом деле
сотрудник, то должны знать о существовании спецпрокуратуры и о ее
контрольных функциях над любыми спецслужбами.
Он протянул Елизарову свое удостоверение. Тот прочитал, сверил фотографию
с личностью, вздохнул с сожалением.
- Все равно не могу. Это для меня не основание. Разговаривать буду только
в присутствии Скворчевского или лица, им уполномоченного.
- Вы что, не понимаете, с кем имеете дело?
- Понимаю... Но вы, Сергей Александрович, вероятно, не совсем посвященный
человек. Наша служба не подлежит контролю спецпрокуратуры. По крайней мере я
не имею таких инструкций. Вы тоже должны меня понять.
Бурцев не сомневался, что перед ним действительно агент или сотрудник
некой спецслужбы, о чем говорило и сочетание цифр кода, однако это
обстоятельство сейчас вырывало из его рук последние концы. Он вспомнил, с
каким риском тащил с Кавказа эти дурацкие дискеты, чтобы отдать их и самому
же похоронить перспективное дело о переброске оружия для бандформирований. И
если сейчас позвонить этому Скворчевскому, Елизарова мгновенно отнимут, а
вместе с ним - последние надежды приоткрыть тайну чаши из черепа старца и
похищения инока Рафаила.
Должно быть, спецпрокуратура не контролировала вновь созданные
спецслужбы... Правая рука не знала, что делает левая. Оставалось
прикидываться тупым законником и охранять те государственные интересы,
которых уже не существовало.
- Мне на ваши инструкции ровным счетом наплевать, - хмуро отозвался
Бурцев. - Как вы понимаете, я приставлен исполнять контроль за законностью и
уполномочен вести любые следственные действия. Сейчас я выписываю ордер на
ваш арест... Впрочем, нет, не стану выписывать. Из монастыря вы ушли по
благословению настоятеля, момента задержания никто не видел. Вы просто
исчезли где-то по дороге.
- Вам за это придется отвечать, - предупредил Елизаров. - И меру
ответственности вы себе представляете...
- Один раз вы у меня выскользнули из рук. Второго раза не будет.
Он понял все, чего хотел Бурцев; он узрел момент личной мести и, хорошо
себе представляя безвыходность собственного положения, сменил тон.
- Не путайте свои личные амбиции и государственные интересы. Давайте
искать компромисс.
- После того как ответите на мои вопросы.
- Ответить на все при всем желании не могу.
- А на все и не нужно. Начнем со старых наших дел. - Бурцев незаметно
включил диктофон. - Вспомним Зубцовск. Кто вас внедрил туда и кто приказал
отчленить голову неизвестного старца, схороненного при вашем содействии?
Елизаров желал поторговаться. Надо отметить, он тогда выполнил свою
миссию, голову благополучно отсек и умело отыграл финал операции, но
авантюра не удалась, и окованная золотом чаша оказалась в музее
криминалистики.
- Как вы понимаете, эта информация не подлежит разглашению. Даже
представителю спецпрокуратуры. Бурцев развернул его к себе, взял галстук,
как удавку.
- Сейчас... Сейчас ты сам расскажешь все, без вопросов. Сейчас ты у меня
из штанов выпрыгнешь от рвения! Кто приказал? Скворчевский?
- Нет, - полузадавленно прохрипел Елизаров. - Был другой... резидент.
- Скворчевский приказал выкрасть монаха?
- Приказал найти монаха...
- А кто выкрал?
- Не знаю... Отпустите! - Елизаров вцепился в руку, вонзил ногти:
багровое лицо его начинало синеть. - Дышать...
Сергей швырнул его на стул, но Елизаров полетел на пол, в кабинете
загрохотало. В двери заглянул участковый, вытаращил глаза.
- Вон отсюда! - рявкнул Бурцев. Елизаров принял это на свой счет и пополз
к выходу - пришлось вернуть его назад.
- Продолжим поиск компромисса. - Бурцев умышленно дыхнул ему в лицо. -
Только больше не серди меня, не надо...
- Операцию проводил сам... генерал Клепиков.
- Какую операцию?
- "Пирамида"... Изъятие головы.
- Кто такой Клепиков?
- Мой резидент. Бывший...
- Где он сейчас? В отставке?
- Не знаю! О нем ничего не знаю. Меня передали Скворчевскому.
- А старец в могиле - кто? Зачем потребовалась Клепикову голова?
- Мне не известно... Я исполнитель. Я только исполнитель. Лишних вопросов
не задают...
- Так, хорошо, - одобрил Бурцев и сел. - Продолжим искать компромисс или
расскажете все сами?
- Методы у вас... Не прокуратура - гестапо...
- Лирические отступления напишешь в мемуарах. Конечная цель операции
"Пирамида"?
- Точно не известно... Однажды я слышал от Клепикова... Он ругался, с
него тоже требовали...
- Что требовали?
- Завершить операцию... Голову изъяли на таможне. А ее нужно было вложить
в пирамиду.
- В какую пирамиду?
- Так сказал резидент.
Сергей внезапно вспомнил Студеницы и агента КГБ Сливкова, утверждавшего,
что в доме Кузминых жил некий старец, которого после смерти куда-то увезли.
- Ладно, будем считать, что за Зубцовск вы ответили, - согласился Бурцев.
- Теперь нужно вспомнить Студеницы. Тоже дело прошлое, что ни говори, много
воды утекло...
Еще не закончив мысли, Бурцев заметил, что Елизаров среагировал на
название города. По сравнению с Зубцовском это была для него свежая и
больная тема.
- Знаю, вы не стреляли, - упредил он, - Николая Кузминых убил голландец.
Я хочу уточнить вашу роль в этой операции. Вы же были в Студеницах?
- Я не был в Студеницах! - поторопился Елизаров и мгновенно притих,
увидев, как Бурцев медленно встает из-за стола.
- Если сейчас я выпишу ордер на арест, для вас это полный провал. И
солидный скандал на самом высоком уровне. Считаете, что вас выручат? Вытащат
из спецпрокуратуры? Не обольщайтесь, головорезов вашего уровня объявляют
маньяками и сдают с потрохами. Оба ваших резидента открестятся, как от чумы.
Вы же их подставите своим провалом. А им сейчас скандал не нужен.
- Не считайте меня глупым человеком, - проронил Елизаров багровея, будто
снова на шее ощутил удавку. - Вам хорошо сидеть в прокуратуре и обвинять...
А в каждом государстве есть еще... грязная работа, которую тоже надо кому-то
делать.
- Что-то я не слышал, чтоб для блага государства требовались головы
покойников. Это что, стратегический материал?
Елизаров не посчитал нужным отвечать на саркастический тон.
- В Студеницах я не был... Должен был взять под наблюдение машину с
телом, сопроводить до кладбища и там в удобный момент... изъять голову.
- Тоже для пирамиды?
- Это меня не интересует... По пути к Угличу машина с телом исчезла, я
потерял ее, а в Углич она не пришла.
- И голова Николая Кузминых осталась на месте?
- Думаю, что нет...
- Руководил операцией Скворчевский?
- Клепиков через Скворчевского.
- Откуда это известно?
Елизаров сглотнул ком, устало откинулся на спинку стула.
- Генерал отстранил меня от работы. И я год торчал за штатом.
- После чего подались в послушники? Так сказать, с понижением в
должности? - Бурцев перегнулся к нему через стол. - Добро, информация по
Студеницам принимается. Теперь третья серия - малый схимник Рафаил, а в купе
с ним - игумен Антоний. И на все четыре стороны.
Елизаров потупился, поиграл сильными, хирургическими пальцами и,
расслабившись, бросил безвольные руки на колени.
- Есть только предположение... Я его проверял здесь. Возможно, Рафаила
похитили его прежние хозяева.
- Кто же его прежние хозяева? Психбольница?
- У нашей службы допуска к этому объекту нет. Даже Скворчевский не может
ничего сделать.
- Что это за объект?
- Центр "Удар возмездия", в ведомстве Генштаба и лично Первого Лица
государства.
О таком центре Бурцев ничего не слышал и, конечно, слышать не мог. И у
Генпрокуратуры не было допуска...
- Где он находится?
- Центр управления где-то в Подмосковье. А вообще-то, никто о нем ничего
не знает. Одни разговоры и слухи. Объект сверхсекретный, так что если
Рафаила вернули туда, то назад ничем не выцарапать.
Вероятно, головорез Елизаров знал, что говорил...
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
ЗОЛОЧЕНЫЙ КУБОК (1993)
Излучение зеленого огня над головой генерала Скворчевского напоминало по
цвету зеленый кошачий глаз.
- Неужели никогда не сталкивались с моей службой? - будто бы изумился он.
- По долгу своей службы? А ну-ка, Сергей Александрович, давайте вспомним
похищение одного монаха из Свято-Кирилловского монастыря7 Как его звали?
Рафаил?
- Кажется, так, - выжидательно согласился Бурцев.
- Ладно, не скромничайте. У вас отличная память!.. Мои люди тоже
занимались поисками этого... святоши. И вы с ними столкнулись.
Он говорил во множественном числе, значит, в обители тогда работал не
только головорез Елизаров. У аналогичных "спецов" существовала тактика,
когда за основным сотрудником, проводящим операцию, негласно присматривал
эдакий зоркий сокол. Тогда Сергей еще не знал о таких тонкостях, и вполне
возможно, что о захвате Елизарова и последующем допросе Скворчевский был
информирован. Но о сути самого допроса знать не мог!
- Да, я сталкивался там со странным типом, - признался Бурцев. -
Неприятная личность...
- Неприятные дела накладывают отпечаток... Вы же встречались с ним еще
раньше, не так ли? При обстоятельствах, скажем, весьма неприятных.
Скворчевский намекал на зубцовского старца, которому Елизаров отрезал
голову.
- Убедились, как работают мои люди? Поэтому нам можно доверять, Сергей
Александрович, и многие... весьма ответственные, не последние люди в
государстве сотрудничают с нами без всякой опаски. И прошу заметить,
небезвозмездно. Получаемые суммы не обкладываются никакими налогами.
- Это очень важно, - заметил Бурцев.
- Не валяйте дурака, Сергей Александрович.
- А что его валять? - усмехнулся Бурцев. - Например, я до сих пор не могу
понять, ради каких глобальных государственных интересов существует ваша
фирма.
- Хотите сказать, служба?
- Нет, по поводу службы мне кое-что понятно. Я спрашиваю о фирме?
- О какой фирме? - Скворчевский насторожил ястребиные глаза.
- По изготовлению сосудов из черепов. Такие хлопоты, добыча материала,
раскопки могил, отрезание голов... Неужели может быть рентабельным такое
производство? Понимаю, налогов не берут, и все-таки?.
- Вы же опытный и искушенный человек. - Скворчевский заговорил
жестковато. - Прекрасно разбираетесь в психологии... Буду с вами
откровенным. У некоторых наших сотрудников теряется чувство меры, происходит
изменение психики. Это допустимо в нашей службе. Я, например, сам видел
колье из человеческих зубов на жене одного зубного врача. Он даже объяснил
мне технологию, как это делается. У трупов выдергиваются здоровые зубы,
потом обрабатываются какой-то химией, чтобы стали ослепительно белыми,
сверлятся отверстия для нити... Наши люди используют черепа. Утаскивают их
из лаборатории, вываривают, оковывают золотом и продают. Иностранцы покупают
с невероятным удовольствием и платят сумасшедшие деньги.
- Иностранцы?.. Это что, на Западе новая мода на питейную посуду?
- Мода? - усмехнулся генерал. - Да никакая не мода... Общество
потребления, как в школе учили. Покупают все, особенно из России: детей,
органы для трансплантации, выкидыши из роддомов... Знаете же прекрасно!
- Возвращение к каннибальству?
- Нормальный итог развития общества потребления.
- Извините, генерал, а для какой цели вам нужны головы в лаборатории? -
прикинулся Бурцев.
Собеседник тоже прикинулся, только человеком откровенным.
- Это что, допрос?.. Нет, понимаю, как иначе разговаривать с работником
спецпрокуратуры? Да ведь протокол не ведется?
- Ну разумеется, это же доверительная беседа. Ни в какую доверительность
он, конечно же, не верил, а излагал как бы официальную, заранее
приготовленную версию. Он знал, что недосягаем для прокуратуры и потому
неуязвим.
- Лаборатория не наша, естественно... Моя служба выполняет ее задания.
- По поставке голов?
- Да, представьте себе, приходится заниматься и такими непотребными
делами, - Скворчевский вздохнул. - Там проводятся секретные работы, ну и...
поставки голов, как вы изволили выразиться, разумеется, тоже должны быть
секретными. А кому еще поручить такие скользкие и, по-человечески скажем,
грязные дела?.. Вот мы и отдуваемся!
- Тяжкая служба... А чем конкретно занимается лаборатория вы, конечно, не
догадываетесь?
- Почему же? Не догадываюсь, а знаю. Там ведутся специальные
исследования... По проблемам омоложения организма, продления жизни... В
общем, работают на будущее нации.
- А что, нельзя использовать для этого головы из моргов? Допустим,
умерших безродных, бродяг, заключенных, наконец?
Скворчевский хмыкнул, отвернувшись, и помолчал.
- Впрочем, от вас можно и не скрывать... Для исследований годится не
всякий головной мозг, а только долгожителей, которые вели природный образ
жизни, в экологически чистых районах... Ну и так далее. Вот и приходится
искать таких людей, изучать их жизнь, составлять диаграммы...
- И ждать, когда они умрут?
- И ждать! Потому что у них есть родственники... А раскопка могил - вызов
общественному мнению.
Скворчевский пытался оправдать раскопку могилы похороненного в Зубцовске
старца. И, пожалуй, не знал, что Бурцев эксгумировал и другие останки, в
частности, родителей Николая Кузминых в Угличе. Операция "Пирамида",
вероятно, еще не была завершена, не все черепа еще уложены, и поэтому он
всячески обходил ее стороной. Спасая свою шкуру, головорез Елизаров когда-то
дал ценнейшую информацию...
- У науки свои заморочки, - констатировал Сергей. - А у нас свои... Но
вот что никак не соотносится с логикой. Насколько мне известно, ваша служба
занимается заговорами против существующей власти и их профилактикой.
- Точно так, - с удовольствием подтвердил Скворчевский, - и мы неплохо
сработали в девяносто третьем, когда раскрыли и ликвидировали попытку
захвата власти Верховным Советом. Что тут нелогично?
- Нелогичны все эти лаборатории, секретные исследовательские работы,
головы и черепа. Как это связать с основным родом деятельности?
- Все связано, и очень тесно. Нам в наследство достался... скажем так,
долгосрочный заговор, широко разветвленный, глобальный, имеющий мировые
масштабы. - Скворчевский сделал паузу, подбирая и примеряя слова так, чтобы
сказать все и ничего. - Его участники - некоторые финансово-промышленные
круги, молодой крупный капитал... Они называют себя национально-мыслящим
капиталом. Эдакий новый термин. Оказывается, капитал может быть не просто
мыслящим, а национально-мыслящим. Нет, он не коричневый, там совсем иной
цвет... Кстати, неужели об этом заговоре ничего не известно в
Генпрокуратуре?
Генеральный что-то знал о заговоре, но говорил когда-то так же, как
Скворчевский, витиевато и неопределенно. Бурцев пришел получать очередной
выговор и не получил, поскольку шефа потянуло на ворчливые, пессимистические
размышления: "Либералы, коммунисты, демократы - все сплошной нафталин, -
говорил Генеральный. - Мертвечина, трупы червивые. За ними будущее?.. Как бы
не так! Системы и принципы партий не просто изжили себя, а уже воняют и
брызгают трупным ядом. Им уже ничего не нужно, кроме власти. И это будущее
России?.. Посмотри на эти ублюдочные физиономии! На каждом начертан
врожденный порок, независимо - левые, правые... Видел ты красивых людей в
политике? И не увидишь. А я вот видел. Но скоро будет и политическая. Их
позовут, потому что лица светлые и красивые. Иконописные лица... Этих
заговорщиков я бы поддержал".
О ком тогда говорил Генеральный, Бурцев не понял, а спрашивать не стал,
накануне памятного октября девяносто третьего он досиживал в своем кресле
последние денечки...
- Генпрокуратура, как самоуверенный муж, узнает об измене жены последней.
- У Бурцева не было настроения откровенничать. - Ладно, за мной сейчас
придет машина, так что можно и раскланяться.
- Машина не придет, - тихо проговорил Скворчевский. - Я отменил вызов.
Если мы договоримся, вас доставят на вокзал и посадят в поезд
- Вот как? А если нет?
- Договоримся.
Генерал был уверен в этом и при благополучном исходе убивал двух зайцев:
получал все, что хотел получить в Усть-Маеге, и заводил своего человека в
Конституционном суде. Если такового еще не имел...
- Это невозможно по той причине, что я вам не доверяю, - заявил Бурцев. -
Потому что вы, генерал, и ваша служба работаете отвратительно.
- Для таких заявлений нужно иметь веские аргументы, Сергей Александрович,
- мягко вымолвил Скворчевский и навострил свой ястребиный взгляд.
Бурцев молча сходил на кухню, взял кассету, магнитофон и вернулся в
коридор. Оригинал записи допроса Елизарова хранился у знакомого, о чем тот
даже и не подозревал, а это была копия, очищенная от шумов и переписанная на
стандартную кассету.
- Послушаем музыку, - сказал Бурцев. - А за одно и аргументы.
Сам он помнил диалог с Елизаровым наизусть, так что оставалось лишь
исподтишка наблюдать за Скворчевским, изредка прикрывая глаза, словно от
дремоты.
Внутренним зрением он отмечал, как у того мечутся над головой зеленые,
мерцающие сполохи, то вздымаясь протуберанцами, то опадая искристыми
фейерверками, - по мере того, что говорил Елизаров. Внешне генерал оставался
спокойным, даже ленивым, но поле, исходящее от него, та самая тонкая энергия
находилась в состоянии бури.
И это не предвещало ничего хорошего...
На какой-то миг Бурцев усомнился в правильности своих действий: люди,
принадлежащие к таким службам, не терпели личных поражений. Этот человек с
ястребиным взором мог пойти на все...
И наверняка на счету у этой бесконтрольной службы не один десяток смертей
видных политиков, журналистов, а то и неизвестных миру людей, по тем или
иным причинам приговоренных этим судией, причем не только в России...
Однако назад пути не было, да и переломить ситуацию иным способом
невозможно - только натыкать Скворчевского мордой в дерьмо. Да, тот мог бы
еще играть, приводить новые аргументы, выдавать заранее отработанные версии,
но ему теперь никак не откреститься от операции "Пирамида", куда он
вкладывал вывезенные из России черепа. Не зря при каждом упоминании над
лобной частью головы Скворчевского взлетает и осыпается искрами
неоново-зеленый протуберанец - признак наивысшего возмущения и последующего
поражения.
Скворчевский стоически выслушал всю запись допроса и сам выключил
магнитофон.
- Пленку можно взять на память, - разрешил Бурцев.
- Спасибо, - вежливо сказал генерал. - Нет необходимости. Мой агент
сработал блестяще. Он заморочил вам голову одной из легенд, определенных ему
на такой вот случай. Я специально слушал очень внимательно. У агента в самые
острые моменты ни разу не дрогнул голос.
Скворчевский изложил официальную версию, заготовленную в штабе их службы,
если придется отвечать, допустим, перед той же спецпрокуратурой. Бурцев
вспомнил, как Елизаров откупался от него тайнами секретных операций и как от
ужаса у этого "великолепного" агента волосы стояли дыбом не от угроз
следователя прокуратуры, а от ответственности за провал. А его шеф держится
превосходно!
- Согласен, самообладание блестящее, - похвалил Бурцев. - Пожалуй, его
стоит наградить. Часами с надписью, ценным подарком... Но не слишком ли
мудреная легенда? Черепа в какой-то пирамиде...
- В этом и есть суть замысла. Пойдите и расскажите кому-нибудь все эти
ужасы. Допустим, своему шефу! И где вы окажетесь после этого? У Кащенко?
- Резонно, - одобрил Бурцев.
- Вот! Вот!.. И потому вы, Сергей Александрович, получив сей ценный
материал, до сих пор не дали ему хода. Держите его у себя. А дали бы?
Получили бы вы... часы с надписью?
- Они мне так и так ни к чему! Привык время определять по солнцу, на
глазок. Счастливые часов не наблюдают.
- А если серьезно? - Скворчевский стал подчеркнуто обаятельным.
- Если серьезно? - Сергей встал и отнес магнитофон на кухню, придумывая
на ходу способ, как бы привлечь внимание к своей квартире, - не придумал и
вернулся. - Если серьезно, я давно ждал встречи с вами один на один. И уж
надежду потерял, но тут вы и объявились. Материал действительно интересный,
но сырой, неразработанный. А мы не привыкли подавать наверх сырец - требуют
по крайней мере полуфабрикат. Тем более вы, как человек авторитетный,
утверждаете, что это всего-навсего провокация против вашей службы.
- Я не сказал - провокация, - поправил Скворчевский. - Я сказал -
специальная легенда. Следует договориться о терминах.
- Разве это не одно и то же? Впрочем, в ваших оперативных делах я не
очень-то и разбираюсь... - Бурцев сделал паузу, на глаза ему попал блок
охранной сигнализации, установленный за вешалкой. Как хорошо, что успел
поставить квартиру на пульт!
- Не прибедняйтесь, Сергей Александрович, - ласково заметил Скворчевский
и улыбнулся. - Вы достаточно хитрый и прозорливый человек.
- И поэтому сначала получил предложение в Конституционный суд, а затем и
к сотрудничеству? - Теперь следовало тянуть разговор, молоть ерунду, язвить,
крутить и вертеть - лишь бы не дать Скворчевскому быстро принять
окончательное решение.
Точнее, не прин
...Поділитися у соцмережах
