Жанр: Электронное издание
aleksev5
... открыл
дверцу. Машину дергало, двигатель трясся и орал на высоких оборотах,
скорость падала, однако колеса уже хватали обочину, и он еще инстинктивно
пытался повернуть руль...
Смерть летела навстречу в виде каменистого склона дороги, но внезапно
перед глазами возник образ Богородицы и закрыл собою последний и страшный
миг...
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
УДАР ВОЗМЕЗДИЯ (1992)
К ночи Гелий почувствовал, что начинает задыхаться. Включенный на полную
мощность кондиционер вносил с поверхности какой-то мерзкий, сернистый запах,
словно там уже прогремела ядерная война Гелий позвонил на центральный пульт,
спросил о качестве подаваемого вентиляцией воздуха и получил ответ, что все
характеристики в норме. Тогда он достал самоспасатель, раздавил ампулу и
подышал через маску почти чистым кислородом - вроде бы полегчало, но
закружилась голова.
А во втором часу после полуночи неожиданно вернулся Скворчевский в
сопровождении четырех неизвестных лиц, которых пропустили на объект по
специальному пропуску, о чем исправно доложил дежурный. Карогод молча
выслушал сообщение и положил трубку, снова припав к самоспасателю Через
двадцать минут тот перестал помогать, поскольку был рассчитан на полтора
часа беспрерывного действия, а возможно, от того, что без стука в кабинет
вошел представитель Главкома Скворчевский и попросил подписать пропуск на
вынос груза. Гелий занес ручку над бумажкой и полуслепым от кислородного
голодания взором увидел наименование груза - объект Слухач.
Его возмутило не то, что больного человека превратили в предмет для
похищений- Слухача можно было отдать кому угодно, похоронить или выбросить
на свалку; тихая и глухая ненависть к этому безумцу туманила голову
Карогода. Одолела иная мысль - навредить всемогущему представителю Главкома.
Чем угодно, пусть мелочью. Скворчевский, переодевшись в специальную голубую
униформу, как у Широколобых, мог свободно гулять туда-сюда через пропускной
пункт внутренней охраны, но без подписи руководителя Центра комендант
наружной охраны не выпустил бы за пределы объекта даже грамм груза: начинал
он служить в специальной охранной части еще при Берии и потому был честен,
тверд и туп, как бульдог.
Это был единственный оставшийся в руках рычаг власти. Он лучше, чем
самоспасатель, влил в Гелия силу и вольное дыхание. Разумеется,
представитель мог бы преодолеть и такой заслон, но потребовалось бы не менее
полусуток, чтобы изменить строжайшую инструкцию по вносу и выносу предметов
на суперсекретный объект. А этого было достаточно для наказания.
- Вынос запрещаю, - с удовольствием провозгласил Карогод и отшвырнул
бумажку. - Груз вернуть на место.
- Есть особое распоряжение Главкома, - предупредил Скворчевский, подавая
еще один документ. - Слухач должен быть изъят из Центра.
- Я не возражаю, изымайте.
- Подпишите документы.
- Не буду, не имею права.
- Даю вам такое право' Как представитель Главкома.
Играть циничного и тупого самодура было сейчас даже приятно.
- Есть инструкция. Вам, как человеку постороннему, категорически
запрещено вносить и выносить любые предметы. И проходить только через
спецконтроль.
- Расцениваю это как месть, - угадал Скворчевский и улыбнулся. - Только
не понимаю за что? Чем я навредил вам? Кажется, мы находили общий язык,
надеюсь, и в дальнейшем будем находить его, не так ли? Прошу заметить, я
пришел в ваш Центр не на день и не на месяц. Нам придется много и
плодотворно работать... бок о бок. Я буду вас курировать. Признайтесь
откровенно, вы мне мстите?
- В какой-то степени - да, - сдался Карогод.
- Отчего это происходит с вами? Чем продиктовано?.. Не нравлюсь вам
как... начальник?
- Сам не знаю почему! - взметнулся Карогод. - Какая-то внутренняя
неудовлетворенность, неудобство, сомнения...
- Благодарю за откровенность. В таком случае, постараюсь утешить и
сообщить замечательную деталь. - Голос Скворчевского зазвучал вкрадчиво. -
Знаете ли вы, Гелий, благодаря чьим стараниям вас назначили руководить этим
Центром? Кто вас избрал из числа многих и многих претендентов?
- Уж не вы ли? - ухмыльнулся он.
- А кто готовил вас к этой нелегкой работе? В течение целого года? Кто
управлял вами, разрабатывал проект реорганизации Центра, определял его новые
направления и перспективы, о которых вы пока еще и не подозреваете?
- Абсурд! Не верю!.. Я наблюдал за вами и убедился: вы никогда здесь
раньше не бывали. К этим секретам империи вас не подпускали! Как же вы могли
готовить, управлять, определять?
- Не спешите! - засмеялся представитель. - Да, я действительно здесь не
бывал, и к секретам не подпускали... к играм маразматиков из Генштаба. Но
они и не нужны были мне! Я преследовал свои интересы, и потому выбрал вас.
Понравились мне как специалист, как руководитель специальных космических
проектов... И как мужчина, не скрою. Среди ученых Центра... которых здесь
называют Широколобыми, таких нет. Они оригинально мыслящие исполнители, не
более. У них утрачено мужское начало, которое я увидел в вас, Гелий.
- Да вы же раньше меня не видели!
- Видел, - многозначительно вымолвил Скворчевский. - И в самых разных
ситуациях и... позах.
- Как это понимать? Подсматривали?
- Нет, что вы!.. Просматривал видеопленки. По долгу службы. Особенно мне
понравился недавний эпизод, когда вы... развлекались со своей подчиненной в
блоке номер триста семь. Ее фамилия Суглобова, не так ли? Дочь генерала
Суглобова.
Карогод готов был схватить себя за глотку: значит, в тот момент камеры в
жилище Слухача были включены! И кто-то записал все на пленку...
- Пришьете мне аморалку? Пожалуйста...
- Помилуйте, Гелий! - Скворчевский замахал руками. - Ни в коем случае!..
Напротив, мне понравилась ваша экспрессия, напор, ярость. И я еще раз
убедился, что выбор сделан правильно. Сильное мужское начало.
- Это что, так важно для будущей реорганизации?
- Это важно всегда! Мне требовался руководитель Центра, имеющий ваши
качества. И я его нашел.
- Если вы на самом деле приложили руку к моему назначению, то, должен
сказать, сделали ошибку. В этих подземельях я все время испытываю одышку,
кислородное голодание...
- Пройдет, ваш организм еще не адаптировался к среде.
- И по поводу мужественности...
- Что по этому поводу? - Скворчевский сделал шажок вперед.
- Это получилось всего раз... И только в блоке триста семь.
- Я не требую оправданий!
- А я и не оправдываюсь... Если хотите знать, это был эксперимент.
Однажды получилось, а в другое время... мне не хочется женщин. Они не
возбуждают.
- Потому что женщины - мерзость, правда? Гелий взглянул на него, мысленно
согласился, но отвечать не стал.
- Выпить хочется, - проговорил он. - С удовольствием бы принял стакан.
Или два...
В голубой униформе Скворчевский походил на голубого Широколобого. И
задница такая же круглая, женская...
Он перехватил взгляд и неожиданно вильнул бедрами, переступив с ноги на
ногу, спросил:
- Что вы хотите сказать? Почему так смотрите?
- Ничего... Вы слишком значительная фигура. С вами нельзя ни выпить,
ни... поговорить.
Представитель Главкома улыбнулся и вальяжно сел на стул - на одну
ягодицу. И словно забыл о Слухаче...
- Можно... Можно слегка выпить и... поговорить. О чем? Предлагайте тему!
А Карогод на миг представил, как Широколобые играют в "паровозик", и
почувствовал, что не питает к этому прежнего отвращения. Было любопытно: как
это у них получается?
- Или сначала в самом деле... немного выпить? У меня наверху есть коньяк.
Это в раздевалке, где суровые охранники заставили меня снять все... Да-да!
Все, до последней вещички! И еще... - Скворчевский снова хихикнул. -
Сделали, конечно, позорный, но любопытный досмотр! Да, заставили руками
развести ягодицы!
Гелий не заметил, как у него прекратилась одышка, в груди потеплело и по
телу разлился легкий ток, словно он только что выпил стаканчик хорошего
коньяку.
- Это обязательный досмотр, - проговорил он немеющим языком. - Чтобы не
пронесли ничего...
- Помилуйте, Гелий! Что я могу пронести между своих ягодичек? Право, это
место вовсе не для того, чтобы проносить... запрещенные вещи!
Он протянул руку и осторожно погладил запястье Карогода.
И тот внезапно для себя ощутил, что это приятно. Прикрыл глаза...
- А вам? Вы тоже проходите такой досмотр?
- Нет, не прохожу...
- Напрасно! Скажу вам, это забавно, оригинальные ощущения, когда суровые
мужчины... смотрят, нет ли запрещенных предметов.
- Пожалуй, я подпишу пропуск, - согласился Гелий, не поднимая век. - И
куда же теперь поедет наш Слухач? Мне нужно указать маршрут в накладной.
- Ах, оставьте...
- Это совсем не трудно. Только маршрут переброски... Иначе не выпустят
эти... жлобы наружной охраны.
- Какие же они жлобы? Солидные мужчины, как вы, Гелий. Только вы тоньше,
нежнее в чувствах.
Карогод придвинул к себе бумаги и подрагивающей рукой взял авторучку.
Скворчевский зашептал на ухо:
- Слухач поедет в Штаты. Только вы не пишите об этом.
- В штаты? Какие штаты?
- Разумеется, в Соединенные... Мы его передадим. Согласно договору, - и
погладил руку у локтя. - Укажите любой пункт, это не имеет значения, не
правда ли?
- Еще бы фамилии сопровождающих...
- Уверяю вас, его есть кому сопровождать, надежные парни из морской
пехоты. Слухач тоже был моряком... Найдут общий язык. Он говорит
по-английски?
- Фамилии нужно вписать...
- Гелий, пишите любые... У вас есть тут ванная комната?
- Да, вон та дверь...
Скворчевский спрятал подписанные документы в карман и подал руку.
- Если мы... вместе пойдем и освежимся?
- С удовольствием... Становится душно, отчего-то бросает в пот.
- Меня тоже всегда... бросает в пот, - признался представитель и пошел к
ванной, на ходу расстегивая куртку. - Вы потрете мне спинку, Гелий?
Будто под гипнозом, Карогод двинулся следом за ним, не отрывая взгляда от
обтянутых голубым полотном ягодиц, и натолкнулся на торец открытой
Скворчевским двери. Ударился подбородком, так что из глаз брызнули искры...
И сквозь них заметил участливо-испуганное холеное и бабье лицо.
Крик вырвался откуда-то из области солнечного сплетения; крик ужаса и
омерзения. А в голове языком беззвучного пламени восстала единственная мысль
- Боже Правый!
Пересиливая брезгливость, Карогод со всей силы толкнул в спину
Скворчевского и плотно закрыл дверь, защелкнул наружный шпингалет. И
подломившись, упал на колени, схватил, измял свое лицо...
- Боже Правый! Что же это?! Затмение... Он вспомнил пророчество Матки и
еще раз ужаснулся, на сей раз от того, что был предупрежден юродивым и забыл
об этом. Забыл! Хотя надо помнить его слова каждую секунду!
Отполз от двери, за которой нежно постукивал пальчиком Скворчевский, и
ощутил твердое желание убить его. Пистолет лежал в сейфе с кодовым замком.
Жесткими, непослушными от бешенства руками Гелий покрутил фишки, выставил
цифры и потянул ручку - что-то не так. Проверил, нашел и исправил ошибку, но
сейф не открывался. Искать еще одну уже не хватало ни выдержки, ни дыхания -
мощный спазм перехватил горло, лицо наливалось кровью, в голове зазвенело.
Хапая воздух ртом, Гелий побрел к двери, еще раз ударился, теперь о стену.
Ощупью, будто во тьме, он наконец отыскал выход и вывалился в коридор.
- Боже... Правый...
Чужой, сиплый голос показался ему громовым. Гелий понял, что нельзя
разговаривать, тем более произносить имя - Бог. Это пришло как откровение:
словно кто-то незримый и вездесущий подсказывал ему - нельзя! Погаными
устами касаться этого имени нельзя! Не смей!
Без оглядки, опасаясь превратиться в соляной столп, Гелий двинулся
вперед, не соображая, куда идет и зачем, чувствуя лицом едва уловимую струю
свежего воздуха среди смрадной вони подземелья. Мимо него проходили
Широколобые, женщины-связистки и монтажники из ремзоны, однако теперь все
стало безразличным - только бы не потерять эту путеводную, воздушную нить.
Ему казалось, что сквознячок этот тянется с поверхности земли и что он скоро
выйдет на открытый воздух, но вскоре Гелий очутился перед комнатой, где
помещался юродивый Прозоров. И тут он открыл загадку воздушного потока,
вернее, нашел исток: вокруг двери медленно вращалось отчетливо видимое
колесо, круг, сотканный из марева, и космы этого зримого воздуха срывались с
его периферийной части и, подхватываемые смрадной вентиляцией, разносились
по галерее.
Карогод вошел в это коловращение и тотчас же почувствовал головокружение,
словно хватил кислорода. Оно было приятным, убаюкивающим, но тот же
вездесущий вселил, ввел, как инъекцию, чувство опасности - нельзя! Еще
немного, и сгорят, обуглятся легкие, полопаются сосуды... Гелий всунул
карточку-ключ и головой боднул дверь, вываливаясь из опасного круга...
Юродивый стоял у противоположной стены и, словно дирижер, вращал руками,
вздымая все выше и выше звук незримого оркестра. Делал это легко,
самоуглубленно, прикрыв глаза от удовольствия, и потому не увидел Гелия. А
тот у порога повалился на колени, протянул руки:
- Спаси, Матка! Спаси меня, Матка! Я погибаю! Дирижер взмахом рук снял
звучание всех инструментов, и вместе с тишиной открылось дыхание.
- Как ты назвал?.. Я не Матка! И не могу быть ею'
- Прости, оговорился! Думал так о тебе и сказал... Спаси меня, ясновидец!
- Отчего тебя спасти? Я не спаситель. - Прозоров сердился.
- Все, что ты предсказал - сбылось! Или нет, почти сбылось... Во мне это
было! Сидело! И сейчас я чуть не перешагнул порог...
Матка поднял глаза и слегка отшатнулся.
- Да, вижу... Ты почувствовал в себе тягу к содомскому греху. Я же
говорил: не испытаешь любви к женщине - ты пропал! Какая мерзость!
- У меня только все начиналось' - застонал Карогод. - Женщина, которую
мог бы... к которой что-то тянуло... Она сбежала! Спаси меня!
- Спаси ты меня, - не попросил, а потребовал Прозоров. - Ты сильный и
властный, ты устоял перед искушением дьявола. Уведи меня от зубовного
скрежета мертвых душ. Спасешь - и сам спасешься. Все в твоих руках.
- Хорошо... Что я должен сделать, говори.
- Знаешь, что...
- Грязная зона? Дети?
- Это не дети! Детей рожает женщина, чистая или грешная, - все равно
рождаются ангелы.
- Откуда они? Из пробирок? Искусственные?
- Я знаю, это дети Асмодея... Но не вижу, как они появились. Все покрыто
мраком. Только слышу зубовный скрежет.
- Но у них нет зубов! Нет даже молочных зубов! Я вспомнил - нет! Красные
десны, как у стариков...
- Боже мой, доктор! При чем здесь зубы?
- А если они!.. - Гелия осенило. - Если их родили эти... Широколобые?
- У них нет земных родителей... И потому это начало конца духа
человеческого.
Карогод вскочил на ноги и забегал по комнате. Изумление и гнев, два эти
чувства, соединившись, начали гореть ядовитым, смертельным огнем.
И это не укрылось от глаз ясновидца.
- Что это с тобой? - Прозоров попятился. - Говори! Говори скорее! Нельзя
задерживать дыхание! Дыши и говори!
- Знаю... Я знаю, чьи это дети. - Он не соврал... Это его дети! Он давно
проник сюда и наплодил... мертвых душ. Это они теперь скрежещут зубами!.. -
Вот почему мне не дали допуска в Грязную зону!
- Не понимаю! Не слышу тебя! Не вижу! - заслонился руками юродивый.
- Зато я теперь все вижу и понимаю. И нанесу... удар возмездия! Как же я
сразу не разобрался? Не почувствовал?.. Нет, ты гений! Ты увидел во мне то,
о чем я сам никогда не подозревал. Нет, не то слово... Ты мессия!
Юродивый как-то горько помотал головой и тяжело вздохнул:
- Не сотвори кумира... Будь я гений, сам бы поднялся из ада. И не просил
тебя отправить в небытие порождение Асмодея... Я всего-навсего обыкновенный
юродивый и родился на свет, чтобы возвестить о приходе Матки. Она идет! Нет,
летит! Чтобы спасти мир от безумия.
- Я тебе не поверил, считал гениальным сумасшедшим. Она действительно
существует - Матка? Или это символ, идея, аллегория?
- Это необыкновенная женщина! - восторженно провозгласил юродивый. -
Земная и необыкновенная! К чему ни прикоснется ее рука, все преображается и
цветет; к чему ни прикоснется ее мысль, все становится разумным и
одухотворенным. Скоро ты услышишь о ней.
Нет, увидишь... Только помоги ей! Матка бессильна исправить то, что
произошло не из материнского чрева. Мертвую душу не оживит даже Господь.
Отправь их назад, в небытие. Ты это сможешь! Ты сильный!
- Отправлю! Я их отправлю! Уничтожу! Сейчас же! - Гелий вскочил на ноги.
- И теперь не дрогнет рука!
- Ступай!
- А потом выведу тебя из ада. И сам выйду! - Он выскочил в коридор,
заметил телефон на стене, оторвал кабель от трубки, намотал на руки и
попробовал на прочность.
- Нет! - закричал юродивый. - Нельзя! Так нельзя! Разве можно задушить
то, что не имеет душу?! Нет!..
Карогод затолкал юродивого назад и захлопнул дверь...
В горячке от потрясения он побежал в свой кабинет и обнаружил там
взломанный запор в ванную и короткую восхищенную записку на столе с
пожеланием при следующей встрече преодолеть естественное для первого раза
смущение. Гелий изодрал ее в клочья, растоптал, разметал по полу и ринулся
на центральный пульт. Там перед погасшими экранами и тысячами индикаторов
сидел подполковник-ракетчик и в одиночку пил водку. Он даже не встал перед
начальником, а лишь призывающе махнул рукой.
- А, это ты! Садись, выпьем отходную! Карогод поднял его на ноги,
встряхнул:
- Где представитель? Где Слухач?!
- Выпустил! - весело доложил ракетчик. - Всех выпустил! Полчаса назад.
- Что ты сделал?! Почему выпустил?!
- Согласно инструкции. Ваша подпись на вынос груза...
Схватив трубку прямого телефона с наружной охраной, Гелий открыл было
рот, чтобы наорать на бериев-ца, но понял, что это лишнее и что сейчас
следует иметь холодную голову, чтобы исполнить задуманное.
- Прекратить допуск на объект по всем видам пропусков, - приказал он
коменданту. - И никого не выпускать. До моего особого распоряжения.
Старому энкавэдэшнику никакой дополнительной информации не требовалось.
Ракетчик невозмутимо набулькал полстакана водки, подал начальнику.
- Прими, легче будет. Залей пожар!
- Удавлю! - крикнул Гелий, выбил стакан из рук дежурного и помчался в
сторону Грязной зоны. Телефонный провод в руках добавлял решительности и
подогревал яростное желание передавить детей Асмо-дея. Чуть помедлив,
спохватился и ракетчик, что-то спросил, потом издал невразумительный клич и
тяжело потопал следом, болтаясь от стены к стене по галерее.
Гелий был уверен, что не дрогнет, и на какое-то время стал воином,
разбуженный казачий дух бил из него фонтаном, диктуя, что и как нужно
делать. Это была стихия, момент бессознательного творческого состояния,
когда к нему приходило откровение. Он летел, как его предки, - на коне и с
обнаженным клинком.
Черная униформа часового у белой медицинской двери напоминала качающуюся
под ветром ночную тень. Гелий выглянул из-за угла, выбрал позицию и легонько
постучал проводом по неоновой лампе под потолком. Свет замигал, часовой
насторожился и снова стал мерить шагами коридор. Тогда Карогод дотянулся
рукой, вытащил лампу из гнезда и изготовился. Едва черная тень миновала
створ угла, он ловко набросил веревку на горло часовому и взял его на спину,
оторвав от пола. Подержал полминуты и положил на пол - как мешок. В это
время послышался топот, выпивший ракетчик вывернулся из смежной галереи,
остановился в трех шагах и несколько протрезвел.
- За что ты черного-то придушил? Черные тут ни при чем...
Часовой по-рыбьи открывал рот и пучил глаза. Гелий обшарил одежду, достал
из-под его полы пистолет-пулемет и отыскал в карманах ключ-карточку.
- Тащи его за мной! - приказал подполковнику и бросился к двери, вставил
карточку в замок - загорелся зеленый индикатор.
- Я туда не пойду! - заупрямился ракетчик и стал совсем трезвым. - Ни за
какие шиши! Там же грязная зона, радиация!
- Сейчас покажу, какая там радиация, - проговорил сквозь зубы Гелий. -
Сейчас посмотришь...
- И так уже лысый, все потерял, - забормотал ракетчик. - Затащу, и
назад...
В Грязной зоне было как всегда стерильно, чисто и пусто, за перекрестком
коридоров горели кварцевые лампы, пахло озоном. Второй охранник оказался в
караульном помещении, спал на медицинской кушетке под тихий шум
кондиционера. Гелий показал кулак ракетчику, чтоб молчал, забрал у спящего
оружие, отключил систему сигнализации на пульте, после чего толкнул стволом
в бок. Охранник вскочил, похлопал глазами, но обстановку оценил быстро.
- Я же сказал - вернусь и прихлопну всех, - напомнил Гелий и обернулся к
подполковнику: - Затаскивай сюда, пусть отдыхают.
Полупридавленный часовой пришел в себя, однако идти не мог, тяжело мотал
головой и перхал горлом. Ракетчик втащил его в караулку, бросил на пол и тут
же выскочил назад. Карогод подал ему один из пистолетов. .
- Охраняй этих! К аппаратуре не подпускать.
- Здесь опасно! - зашептал ракетчик из-за дверей. - Высокая радиация!
Черным-то все равно, они смертники!
- Ты ее измерял?
- Нет, но я вижу радиацию, как черный таракан...
- А теперь посмотри сюда! - Гелий указал на пульт, где светилось табло
радиометра. - В этой Грязной зоне чище, чем на поверхности земли.
Ракетчик вернулся в караулку, не веря своим глазам, пощелкал кнопками
проверки прибора, выматерился.
- Почему же она считается грязной? Каждый день отсюда передают уровень...
- Потому что здесь творятся грязные дела! - прорычал Гелий уже на ходу. -
А какие - увидишь!
Гелий сунул отнятую у охранника карточку в замок стальной двери со
смотровыми окнами, подождал, но зеленый глазок не загорелся, только красный
помигал, сообщая, что ключ не подходит. Значит, у привилегированной стражи
Грязной зоны входа в этот питомник не было.
Гелий вернулся в караулку, выдернул из кармана телефонный провод,
набросил на шею тому, который еще не побывал в петле.
- Посмотри на своего товарища. Внимательно посмотри. Тебе будет еще хуже.
- Чуть придавил. - А теперь вызови сюда дежурного сотрудника. Кто имеет
доступ к клеткам. Без тревоги, по штатной ситуации.
Ракетчик сунул к его носу пистолетный ствол.
- Зажирели тут, суки! Мы там от излучения дохнем, а они... Вызывай!
Охранник потянулся неуверенной рукой к компьютеру, и за то, что решил
схитрить, пришлось на несколько секунд перекрыть кислород. После этого он,
не колеблясь, набрал код, запустил его в сеть и, получив на экране цифры,
прохрипел:
- Идет... Из вспомогательной зоны... Гелий снял провод, а ракетчик ударил
часового по затылку тяжелым пистолетом.
- Чтоб служба медом не казалась! Дармоеды!
Дежурного Широколобого из Грязной зоны Гелий подождал возле входной
двери. И едва тот ступил через порог, как получил удар ниже пояса, в пах, и
пистолетом по шее. Голубой рухнул у ног и через секунду был с проводом на
горле. Карогод выхватил из его руки карточку и волоком подтащил к стальной
двери раскисшее тело.
Наконец перед Карогодом открылся и этот, последний замок Центра.
Нерожденные, по убеждению Матки, человекоподобные существа сидели в своих
клетках - два белокожих, один желтый и один негроид. Гелию стало ясно,
почему юродивый называл их мертвыми душами. Они были глухими, слепыми,
немыми и абсолютно бесчувственными, не реагировали на звук, на движение, на
вошедшего в питомник человека. Открытые слюнявые рты, бессмысленные
блуждающие глаза - все как в прошлый раз, только руки у обоих белых
отчего-то подвешены к потолку на мягких резиновых растяжках. Все четыре
особи мужского пола.
Но запах в комнате - детский, настоящий: так пахнет в детских домах,
садиках, младших классах школы...
Всю сознательную жизнь Гелий изобретал оружие - пусть и космическое,
которое не относилось ни к огнестрельному, ни к холодному, не имело
привычных глазу стволов и лезвий и выглядело неопасно, неустрашающе, но
все-таки оружие, причем невероятной мощи. И при этом оставался гражданским
человеком, лишенным воинского духа. Мог во всю глотку кричать о правах
человека, будоражить умы идеями пацифизма, как известный создатель
водородной бомбы или изобретатель динамита, и в результате прожить еще одну,
благопристойную жизнь, свалив грехи на тех, кто имел этот воинственный дух.
Гелию показалось, что он преодолел себя, и сознание наконец-то
освободилось от двойственности; показалось, что он в состоянии покарать зло,
нанести удар возмездия, но, войдя в питомник мертвых душ, он понял, что
никогда не сможет поднять на них руку. Порождение Асмодея имело образ
человеческий...
Стоя перед клетками с телефонным проводом в руках, Гелий вдруг услышал
зубовный скрежет, хотя отчетливо видел пустые десны по-стариковски
проваленных ртов. И слышал этот отвратительный звук до тех пор, пока не
понял, что сам скрипит зубами.
Широколобый за дверью очухался и пополз на четвереньках к выходу из зоны.
Карогод догнал его, опрокинул пинком.
- Что это такое? Отвечай, скотина! Пробирочные дети? Для опытов? Или что?
Ну? - Занес ногу для удара - мыслитель отполз к стене, закрылся руками.
- Не имеете права! Я буду вынужден...
- Это я! Я буду вынужден удавить тебя, выродок! - взревел Гелий и ничего
больше не смог сказать из-за стиснутых, с
...Поділитися у соцмережах
