Жанр: Любовные романы
Тревоги Тиффани Тротт
...за то, чтобы меня водили за нос, когда я знаю несколько мужчин, которые
сделали бы это совершенно бесплатно.
— Тиффани, извините меня...
— Извинить? Ха!
— Как я могу загладить свою вину?
— Меня тошнит от мужчин, которые так поступают...
— Вы не позволите пригласить вас на ужин?
— Просто тошнит...
— Я знаю один хороший ресторан...
— Ни за что. Чтобы со мной так шутили...
— Там очень вкусные десерты...
— ...и потом выбрасывали... Я имею в виду, меня от этого тошнит.
Тошнит. До. Смерти. От. Этого. Я чувствую себя так...
— Тиффани?
— ...что готова сделать что-нибудь ужасное...
— Разрешите мне...
— ...прыгнуть с крыши высотного дома...
— Дайте же мне договорить...
—.. или уйти в монастырь кармелиток...
— ...потому что я действительно хотел бы...
—.. или уехать из Лондона навсегда!
— ...увидеть вас.
— Все мужчины мерзавцы. Все. Мерзавцы. Даже самые лучшие из них. И
боюсь, что с этим все...
— ТИФФАНИ...
— ...покончено.
— ...ВЫ ПОУЖИНАЕТЕ СО МНОЙ В ЧЕТВЕРГ?
— О. Ладно. Да. Хорошо.
Апрель
Какие все-таки разные бывают свидания. Патрик налил мне еще шампанского и
посмотрел на меня с загадочной улыбкой. Мы сидели в ресторане Берторелли на
Шарлотт-стрит, и я была на седьмом небе. Я была счастлива и выглядела
отлично. Я сделала полную депиляцию ног воском. И я приняла извинения
Патрика за то, что произошло в теннисном клубе. Он сказал, что у него было
непреодолимое препятствие
, ну что ж, ведь с каждым это может случиться, не
так ли? Особенно если вы такой деловой и успешный человек, как Патрик. И
если у вас так много забот, таких, например, как непомерные выплаты бывшей
жене после развода. И по доброте душевной я не собираюсь давить на парня — в
конце концов, я ведь его совсем мало знаю. Теперь я понимаю, что не нужно
было ссориться с ним, когда он по какой-то причине так задержался в прошлую
субботу. О нет, я не из тех женщин, которые начинают предъявлять претензии
мужчине через полчаса после знакомства. И я не из тех
ненасытных крольчих
— это самое подходящее выражение (вспомните Глен Клоуз в
Роковом
влечении
), — которые думают, что парень страстно влюбился, когда на
самом деле этого и в помине нет или когда ему просто требуется время, прежде
чем он почувствует, что может давать обещания, — возможно, лет двадцать
или что-нибудь в этом роде. Потому что я знаю по собственному опыту: было
ошибкой спрашивать:
Ладно, куда заведут нас эти отношения?
— когда вы
встречаетесь с парнем всего лишь — о-ох! — три года. И кто упрекнет
его, если он скажет:
Ну, я думаю, никуда не заведут
, как ответил мне
Филлип Эндерер? Потому что я спросила об этом, так ведь? Задала вопрос. Да.
Так что я за то, чтобы дать мужчинам время на раздумья. Много времени. В
конце концов, я знаю Патрика всего лишь три недели. Он сказал, что хотел бы
остановиться на мне, и это означает, что я должна сообщить в агентство, что
не буду встречаться ни с кем, кроме него. И я не согласна с Лиззи, что было
бы разумнее встречаться со многими парнями, когда можно начать с Патрика и
посмотреть, что получится. Потому что Патрик — именно тот человек, который
мне нужен. Я знаю, он очень, очень мной увлекся и поэтому не хочет, чтобы я
знакомилась с другими мужчинами. Он большой собственник, и это в общем-то
даже лестно. Так что я не встречалась ни с кем, с тех пор как с ним
познакомилась. И мы сидели в ресторане Берторелли — такое отличное место для
романтического ужина тет-а-тет, — он заказал шампанское и паштет из
гусиной печени, за которыми последовал сочный стейк с хрустящим картофелем
фри. И выглядела я, как уже говорила, сногсшибательно и чувствовала себя
очень, очень уверенно и беспрерывно смеялась. И я уже хотела сказать
Патрику, что занесла его в список моих лучших друзей, когда он вдруг
многозначительно на меня посмотрел. Очень многозначительно. И проникновенно.
Этот взгляд пронзил меня до самых печенок. И потом он объявил с улыбкой:
— Мы поедем на юг Франции. Вот об этом я и собирался сказать вам,
Тиффани. Вот почему я пригласил вас на ужин.
На юг Франции — ух ты!
— Это просто фантастика, — сказала я. — Когда?
— Ну, не знаю. Возможно, недели через две. На полмесяца...
На полмесяца. Об этом можно только мечтать. Мы можем поехать на Антибы, на
мыс Ферра, в Монте-Карло поиграть в казино, и, может быть, нам удастся
увидеть принцессу Каролину, и, конечно, мы побываем в Ницце.
— Я все еще определяю самую подходящую для нас обоих дату отъезда.
— Что ж, у меня очень гибкий график работы, — сказала я.
— И мне нужно разобраться со своими делами перед отъездом.
— Конечно.
— И заказать билеты.
— Разумеется.
— Погода должна быть прекрасной.
— О да.
— Но, очевидно, все зависит от того, сможет ли она поехать.
— Простите?
— Ах да, разве я вам не говорил? Я познакомился кое с кем. Мы собираемся постоянно встречаться.
— Познакомились? — спросила я.
Что это значит —
кое с кем
? Ты же познакомился со мной!
— Да, — повторил он. — Я познакомился кое с кем. И собираюсь
постоянно встречаться. С ней.
— Понимаю, — сказала я. И подумала: и для этого человека я
депилировала ноги. — Но... я думала, мы с вами постоянно встречаемся.
— Не знаю, почему вы так решили. — Он небрежно тыкал вилкой в
картофель.
— Потому что вы сами сказали после первого свидания, когда позвонили
мне на следующее утро. Вы сказали, что я должна остановиться на вас и не
знакомиться с другими мужчинами. — Так в чем же дело?
— О, я просто пошутил, Тиффани! Я не это имел в виду.
— Так, значит, сами вы не остановились на мне? — спросила я.
— Нет.
— Но я-то остановилась на вас.
— Похоже, что так.
— А вы, значит, встречались с другими женщинами? Все это время?
— Да, — кивнул он. — Встречался. Почему бы нет?
— Со многими? — спросила я, вертя в руках нож.
— О-ох. — Он начал считать сначала на одной руке, потом на другой,
потом снова на первой и снова на второй. — Семнадцать, — сказал
он.
— Семнадцать?
Он семнадцать раз меня щелкнул по носу?
— И сейчас я познакомился с одной женщиной, на которой решил
остановиться, — сказал он, отпивая глоток вина. — Мы так решили.
Что будем постоянно встречаться. И мы собираемся поехать вместе в отпуск. Но
я хотел поужинать с вами, потому что та история с теннисом оставила
неприятный осадок. Понимаете, Сара-Джейн попросила меня сопровождать ее,
пока она делает покупки. Мы с ней попали в пробку на Кингс-роуд, вот поэтому
я и не смог прийти, но я постарался сообщить вам об этом, к счастью, у нее в
мерседесе
был телефон. Тиффани... Тиффани, куда же вы? — За своим
ПИСТОЛЕТОМ!
— Почему мужчины так со мной поступают? — спросила я у Лиззи,
когда мы медленно прогуливались по залам Национальной галереи в следующее
воскресенье. — Почему, почему, почему, почему, почему?
— Потому что они мерзавцы, — сказала она спокойно, остановившись и
закуривая очередную сигарету перед довольно аляповатым Гогеном.
— Мадам, здесь не курят! — сердито напомнил служитель.
— Да, но почему я позволяю так с собой обращаться? — спросила я,
когда она выбросила сигарету в специальную корзину. — Почему я не гоню
их прочь?
— Потому что ты дура. Еще вопросы будут?
— Что же мне делать?
— Жалуйся.
— Кому?
— В агентство знакомств, — сказала она, когда мы прошли мимо
группы итальянских туристов в соседний зал.
— Но как я могу жаловаться на то, что Патрик Миллер предпочел мне
другую? — спросила я, когда мы внимательно рассматривали сиреневую
пастораль Пуссена.
— Ну, а я бы пожаловалась, — сказала она просто.
Я так и сделала. Я позвонила Каролине Кларк около десяти часов на следующее
утро.
— Мне очень жаль, — посочувствовала она. — Здесь, кажется,
налицо недопонимание. Но, должна сказать, меня очень удивило ваше заявление,
что вы хотите на нем остановиться, ведь вы так мало с ним встречались.
— Ну, а другая женщина, — фыркнула я. — Сара-Джейн. Ужасное
имя, кстати...
— Да-а, — произнесла Каролина осторожно.
— Я знаю, что она ваша клиентка, так что не могли бы вы мне сказать...
— Нет, боюсь, что не могу.
— Просто расскажите о ней, — попросила я. — Скажите,
например, что в ней есть такое, чего нет у меня.
— Я действительно ничего не могу сказать, Тиффани. Извините.
— Она сногсшибательно красива? — Молчание. — Да? —
настаивала я. — Могу я это узнать?
— Ну, не сказала бы, — замялась Каролина. — Она средненькая.
Средненькая! Ха!
— А может, она невероятно умна?
— Тиффани, я и в самом деле не хочу говорить...
— То есть в смысле, она что, из
Менса
? Да?
— Э-э, нет. Не думаю.
— Или она... — я пересилила себя, — ... моложе меня?
— Нет, нет. Она такого же возраста. Хм-м. Тогда, значит, никаких
преимуществ.
— А может, она богаче меня? — спросила я. Последовало неловкое
молчание. — То есть я имею в виду у нее что, больше денег, чем у меня?
— Тиффани, не думаю, что вам будет легче, если я отвечу на этот
специфический вопрос. Я и так сказала больше, чем следует, и то лишь под
давлением. В любом случае это совсем вам не поможет.
Но теперь я знала все, что мне требовалось. Патрика интересовали только
деньги, поэтому он и встречался с этой омерзительной, старой женщиной, тощей
как доска — и почему? Да потому, что у нее есть деньги. Пустой лицемерный
мерзавец. Распевал о том, что больше всего ценит в женщине ум, а на самом
деле только и думал о ее банковском счете. Правильно.
— Я бы хотела рассказать вам еще кое-что о Патрике Миллере, —
сказала я. — Так вот, я не собираюсь ябедничать, но хочу, чтобы вы
знали, что однажды он поставил меня в неловкое положение — в моем теннисном
клубе. Я ждала его там почти три часа.
— Надо же.
— И потом был еще один случай, когда он пообещал позвонить и не
позвонил, — добавила я. — И я вынуждена была звонить ему сама.
— О.
— И потом — я вовсе не выдумываю, — но был еще один случай,
когда...
— Послушайте, Тиффани, да забудьте вы этого Патрика, — сказала
Каролина спокойно. — Нет смысла о нем думать. Я найду вам мужчин
намного лучше.
Она так и сделала — и анкеты потекли ко мне сплошным потоком. И каждый день
тот или иной из ее клиентов звонил мне с предложением встретиться и
познакомиться, что тешило мое ущемленное самолюбие. Но это немного сбивало с
толку. Например, сегодня утром зазвонил телефон и чей-то голос произнес:
— Здравствуйте, Тиффани, это Джон. Из Хетфорда.
Это кодовое слово означало, что он из агентства Каролины Кларк, а не из,
скажем, газовой компании или разведслужбы. Итак, он сказал:
Это Джон
— а я
не знала, кто это, черт возьми, потому что получила анкеты нескольких мужчин
по имени Джон.
Я спросила:
— Вы Джон-хирург, или Джон — заведующий отделом сбыта, или Джон-
офтальмолог, или Джон-бизнесмен, или Джон-баптист? Ха-ха-ха!
Он сказал, что он Джон-хирург, мы поболтали немного и договорились
встретиться в баре в Сохо. И он был бы очень-ничего-и-даже-почти-подходящим,
если бы не допустил существенного промаха.
Мы уже выпили по паре бокалов, и нам было довольно приятно общаться друг с другом, когда он спросил:
— Чем вы занимаетесь в свободное время, Стефани?
— Тиффани, — поправила я. — Я — Тиффани.
— Извините, — сказал он, — конечно. Так расскажите мне о
своих интересах — вы любите пешие прогулки, Стефани, или коллекционируете
марки?
— Я — Тиффани, — напомнила я снова с большим ударением на этот
раз.
— О, Стефани, простите меня, пожалуйста, — сказал он. — Вы,
наверное, считаете меня грубияном?
— Да. Считаю. Почему вы постоянно называете меня Стефани? —
спросила я, вставая и вешая сумку на плечо.
— Потому что так звали мою бывшую жену, — сказал он, глядя на меня
печальным взором.
После этого я познакомилась с банкиром по имени Энтони. Мне понравился его
голос по телефону, и на фото он выглядел привлекательным. Мы встретились в
Уолдорфе
. Но он оказался толще, чем на фотографии, — намного толще. И
не улыбался. И не смеялся. Фактически у него абсолютно отсутствовало чувство
юмора, и он совершенно не реагировал на мои шутки. Ни на одну. Даже на шутку
о фермере и грузовике с пингвинами. Он даже ничего обо мне не спросил.
Ничегошеньки. Он просто все талдычил о контроле за курсом валют Европейского
союза. Беспрерывно. В течение полутора часов.
Горден Браун... процентная
ставка все еще не слишком высока... единая европейская валюта... колебания
немецкой марки...
И пока одна нарколептическая жемчужина за другой
скатывались с его губ, я думала: заметит ли он, если я положу голову на руки
и немножко вздремну?
Критерий конвергенции... все зависит, конечно, от
швейцарского франка...
Нет, я уверена, что не заметит.
Лиру очень легко
покачнуть...
Но я решила сделать другое — легче просто уйти.
— Скажите, — сказала я, вставая, — вы встречались со многими
женщинами из агентства Каролины Кларк?
Он явно опешил, как будто я сказала какую-то непристойность. Потому что,
понимаете, некоторые мужчины не любят распространяться о том, каким образом
они знакомятся. Энтони посмотрел на меня так, будто я спросила:
Вы
страдаете геморроем?
— Э-э, ну да, — пробормотал он, краснея. — Но их было
немного.
— Вам кто-нибудь из них понравился? — спросила я.
Так, знаете, из любопытства.
— Нет, — сказал он уныло, — не понравился.
— А почему?
— Ну. — Он пожал плечами. — На мой взгляд, они все какие-то
скучные.
Вскоре после этого я познакомилась с кардиологом по имени Крис и с
театральным режиссером по имени Хьюго, но тот был ростом шесть футов и шесть
дюймов и вызывал у меня головокружение. А затем был Эндрю, агент по
недвижимости, и Джо, владелец ресторана, и Рей, адвокат, чьей
специализацией, к сожалению, была защита педофилов, а это не менее ужасно,
чем история в теннисном клубе. И был также архитектор-шотландец по имени
Хэмиш, и химик по имени Марк, но он жил где-то временно, без всяких удобств,
и к тому же у него все лицо было в оспинах. А потом был обаятельный
чартерный сюрвейер по имени Шон, но он жил слишком далеко, и потом еще Вейн.
Мне Вейн в общем-то понравился, он занимался продажей компьютеров, но, когда
мы встретились, он все время говорил о том, что его очень беспокоят
авантюристки
. Авантюристки?
— Вы принесли уведомление о состоянии вашего банковского счета? —
спросила я.
На самом деле ничего такого я не сказала, я просто спросила, что он все-таки
имеет в виду. В конце концов, вряд ли он один из финансовых воротил Уолл-
стрит. Авантюристки?
— Понимаете, я веду очень комфортабельный образ жизни, — пояснил
он.
К чему это он ведет?
— Мои поздравления!
— Так что мне следует быть очень осмотрительным, — добавил он.
На самом деле он сказал это дважды. А ведь мы встретились в баре
Атлантик
,
и он заказал всего лишь бутылку белого домашнего вина стоимостью одиннадцать
фунтов. Но когда принесли счет, он как-то неловко завозился, потом
вопросительно посмотрел на меня и спросил:
— Ну, так как мы поступим?
Так что я просто вручила официанту наличные. Потому что, видите ли, я
поняла, что Вейн должен быть
очень осмотрительным
.
Затем я познакомилась с Дейвом-ортодонтом и с Ангусом — инженером-
электронщиком, а еще с университетским преподавателем по имени Боб, и, если
честно, их становилось чересчур уж много. Когда-то у меня было по одному
свиданию в неделю, а теперь по пятнадцать, и я просто не успевала.
Выслушивать, как все эти мужчины говорят о своих разводах, своей работе,
своих любовных похождениях, своей любви к гольфу, о своих детях, своей
карьере, своих бывших женах, своем пенсионном обеспечении и о том, что они
отдают предпочтение Эммилу Харрис, а не Бетт Мидлер или Бетховену, а не
Брамсу. Ну, хорошо, хорошо, я понимаю, что это только разговоры, и мне не
следует жаловаться. Но этого всего становится слишком много. Меня это уже
стало угнетать. И потом телефон зазвонил снова.
О нет, только бы не
очередной чертов мужик!
— сказала я про себя, беря трубку, а это как раз и
был очередной клиент из агентства Каролины Кларк, так что мне пришлось
пуститься в обычную пустую болтовню о том, как я люблю теннис и не люблю
гольф и как терпеть не могу боевики, но мне нравится Харрисон Форд.
Ох, почему я не вышла замуж за Кита? — думала я в сотый раз, кладя
трубку после очередного разговора. Или не стала встречаться с Довольно
Успешным, коли на то пошло. Потому что мне было никак не выбрать. Отбор —
это так утомительно. Недаром французы это называют embarras de richesses...
И вот наконец это произошло. Процесс отбора наконец завершился. На мистере
То Что Надо. Я влюбилась в него. Я действительно его полюбила. И я плыла к
алтарю под руку с папой в роскошном свадебном платье из шелка цвета слоновой
кости, с прелестнейшим маленьким букетиком из садовых лилий в руках и белой
розочкой в волосах. И я чувствовала такое облегчение, потому что наконец —
фу! — ЭТО произошло. Я кого-то встретила. И я его полюбила. И он
полюбил меня и попросил моей руки. И я приняла его предложение. И вот я уже
у дверей церкви, с папой, и орган играет гимн:
Иисус, возрадуйся людским
желаниям
, всегда вызывающий у меня слезы. И мы медленно направляемся к
алтарю, и я так взволнована, что слезы заволакивают мне глаза. И я чувствую,
как папа поддерживает меня под руку, увлекая к тому, кто стоит впереди. И я
слышу хихиканье и смешки окружающих. Они говорят:
О да... наконец-то
Тиффани удалось зацепиться... невероятно, не правда ли... нет, я никогда не
верила, что это когда-нибудь произойдет... в самом деле, кто бы мог
подумать?
Но я не обращаю внимания. Их недоброжелательные и злые замечания
вовсе меня не беспокоят, потому что все в конце концов обернулось к лучшему.
Я встретила мужчину моей мечты, и он сделал мне предложение, и вот я иду к
нему, пока он стоит спиной ко мне и лицом к алтарю. И я мысленно повторяю,
постепенно подходя к нему все ближе и ближе:
Я беру тебя... я беру тебя...
Кого же, черт возьми, я беру? Вдруг мысли мои начинают метаться. Уж не Терри
ли это из
Встреч за столом
? Нет. Алекс? Определенно нет. Высокий Атлет?
Вряд ли. Ну, это уж точно не белобрысый Алан из теннисного клуба, потому что
сейчас он переключился на Джулию. Может, это Патрик — ох, боже упаси! Питер
Фицхэррод! Нет, нет. Это не он. Он ведь даже не собирался делать мне
предложение. Возможно, это Кит — ох, как бы это было хорошо — или парень из
Министерства звука
. Или это Тодд из клуба
Мед
... или Хосе? Кто же это?
Господи, как неудобно. Не могу вспомнить. Совершенно вылетело из головы! Я
должна поторопиться. Это все, что мне надо сделать. Нужно быстренько что-то
придумать. И вот, когда мы продвигались вперед к алтарю — цветы были такими
красивыми, — я заметила кое-что, прислоненное к передней скамье справа
от прохода. Это был мешок с клюшками для гольфа. Как странно! И затем жених
повернулся и посмотрел на меня — это был Фил Эндерер! Он-то что здесь
делает? Я уверена, что уж за него я точно не хотела бы выйти замуж. Он
окинул меня взглядом с головы до ног с этаким веселым и очень знакомым
выражением лица и сказал:
Послушай, Тиффани, извини, но это платье мне не
нравится. Оно совсем тебе не идет. Фасон не тот. И фата ужасная. Просто
отвратительное, совсем не модное, боюсь, оно тебе не подходит. Послушай, не
могла бы ты пойти и переодеться?
И потом я услышала звонок телефона с
передней скамьи. Но никто не брал трубку. Так что я подошла и сделала это
сама, чувствуя, как вспотела у меня ладонь.
— Тиффани! Тиффани! — Это был Кит. — Мы женимся! —
кричал он.
— Нет, мы не женимся, — пробормотала я.
— Да нет, не с тобой. С Порцией. Я и она. Мы решили пожениться! —
прокричал он снова.
Я взглянула на будильник: семь утра.
— Извини, что звоню так рано, Тифф, но мне просто не терпелось тебе
сообщить. Вчера вечером она мне сказала... она мне сказала... ох, Тиффани,
Порция ждет ребенка, — выпалил он. — Мы женимся. В субботу.
Тиффани?
— Да, — сказала я сквозь слезы.
— Ты будешь у нас шафером?
— Входите, входите! — прогудела Пат. — На втором этаже
маленькая комната, мы там кормим малыша. У нас там будет чаепитие, —
добавила она, проведя нас в викторианский дом.
Он стоял неподалеку от Холлоуэй-роуд, очень приятный, со светлыми
деревянными полами, полированными перилами и высокими сводчатыми потолками.
— Красивый дом, — сказала Салли восхищенно.
— Это все моя работа, — похвасталась Пат, скрещивая на груди
мускулистые руки. — Мы купили настоящую развалюху. Деревья прорастали
сквозь крышу. Но я люблю все делать своими руками — не выпускаю дрель из
рук! Ты, наверное, тоже, Тиффани, да?
— Э-э — да, — сказала я. — Ну, вообще-то нет. Не очень.
— Будьте поосторожнее с Лесли, — попросила Пат, ведя нас на второй
этаж. В руках у нее был поднос с чашками. — Я не хочу, чтобы она
переволновалась. Она еще не оправилась после родов.
— Не беспокойся, мы будем говорить шепотом, — заверила ее Салли,
держась за перила и останавливаясь на каждой ступени, чтобы перевести дух.
Она выглядела усталой, но я полагаю, это нормально, когда беременность
больше восьми месяцев и живот такой, будто вы проглотили космический
спутник.
Мы проследовали за Пат в большую спальню в передней половине дома. Лесли
сидела там на двуспальной кровати в белом, с кружевной отделкой платье,
задумчиво улыбаясь ребенку, которого кормила грудью. В комнате царил
полумрак и стояла тишина, если не считать посапывания младенца и шуршания
машин, изредка проезжавших по улице. Лесли взглянула на нас снизу вверх и
радостно улыбнулась.
— О, спасибо! — прошептала она, когда Салли положила на кровать
большого коричневого плюшевого медведя.
Мы стали рассматривать маленького Фредди.
— Он чудный, — сказала Салли. — Хорошо ест?
Лесли кивнула.
— Какой милый, — пробормотала я. — Хотя довольно большой, да?
Сколько он весит?
Лесли резко выдохнула сквозь стиснутые зубы и сказала:
— Десять фунтов.
— Десять фунтов? — повторила Салли. На ее лице появилась смесь
недоверия и страха. — Господи. Ну, я рада, что у меня девочка, —
добавила она, засмеявшись с облегчением. — Не думаю, что девочки такие
большие.
Пат принесла нам два стула, и мы сели у кровати.
— Много было посетителей? — спросила Салли.
— Нет, не много, — ответила Лесли тихо. — Только наши семьи.
Вы единственные из дородовой группы, кто пришел
...Закладка в соц.сетях
