Жанр: Любовные романы
Пророчица
...ать четыре года, не
означает, что сущность тоже изменилась. Я знаю, чем Конгрегация занимается,
отец. Цель ее деятельности — слежение за безопасностью Церкви, и я знаю, что
подобные дела совершаются в полнейшей секретности. — Она кивнула
головой и понизила голос: — Да, я знаю о Конгрегации все: как созывается
суд, в котором судья зовется советником, а его помощник — комиссаром, и как
они расследуют дела, представляющие потенциальную опасность для Церкви. Они
пытались работать через священника из нашего прихода, отца Маккинли. Он
приходил в наш дом и приказывал матери прекратить атаку на Церковь, но она
всегда вступала с ним в горячие дебаты и говорила, что Церковь обязана
реагировать на нужды верующих. Я полагаю, что, когда на сцену вступил
представитель Ватикана, отец Маккинли воспринял этот шаг как личное
поражение в попытке сдержать еретически настроенную женщину. Он чувствовал
себя униженным ею.
— И что же случилось?
— Конгрегация подготовила письменные рекомендации Папе, в которых
говорилось о необходимости лишить мою мать должности в колледже, а также
квалификации, дающей право преподавать римско-католическое вероучение. Ей
даже сказали, что отныне она не является католическим теологом и ей
запрещается писать и издаваться. И она пошла на уступки. Однако отцу
Маккинли этого было недостаточно. Я никогда не забуду то воскресенье... Мне
было десять лет. Во время своей проповеди Маккинли рассказывал о ереси и все
время смотрел прямо в глаза моей матери. Момент был ужасным. Прихожане
молчали. Все смотрели на нас. Держа голову высоко, мама поднялась и вышла
прямо во время мессы. Больше она в церковь не возвращалась.
После этого, — продолжала Кэтрин, — в церковь мы ходили с отцом
вдвоем. Я ощущала на себе взгляды людей, а в школе дети выкрикивали имя моей
матери, добавляя, что мы все сгорим в аду. — Кэтрин закрыла глаза.
Перед ее глазами внезапно пронеслось незваное воспоминание: пятиклассники
хихикают и шепчутся, в то время как она в наказание стоит на табурете, ее
лицо горит от стыда, а по ногам течет струйка.
— Люди не знали, — продолжала Кэтрин, — что каждое воскресное
утро мать проводила свою службу. Она продолжала веровать, но не желала
совершать таинства. Поэтому она уже не принимала причастия.
— Поэтому вы и покинули Церковь?
— Нет, это произошло позднее, когда умер мой отец. — Кэтрин
поднялась с кресла и подошла к окну, где стоял Майкл. Она прищурилась от
ярких лучей, исходящих от пирамиды у казино
Луксор
, которые походили на
дорогу в другую галактику. — Он уехал в Африку для совершения мирной
миссии, — тихо продолжала она, — взяв с собой лекарства и Библию.
В стране случился переворот — одно племя восстало против другого. Когда
добрались до миссионеров, их казнили как шпионов. Отца, священника и трех
монахинь. Это показывали в новостях — фотографии их тел мелькали у меня
перед глазами снова и снова...
— Я помню эту историю. Я не знал, что это был ваш отец.
— Его привезли обратно и по всем канонам организовали его похороны. Его
похоронили на католическом кладбище. Мама умерла несколько месяцев спустя —
воспаление легких, говорили доктора, но я знала: она умерла, потому что у
нее разорвалось сердце. Родители очень любили друг друга, они отдавали себя
друг другу целиком и без остатка. Мать не видела смысла в жизни без
отца. — Она посмотрела на Майкла. — В ночь перед своей смертью
мать сказала, что хочет, чтобы ее похоронили рядом с могилой отца, чтобы они
навеки остались лежать рядом. Но это было возможным только в том случае если
она исповедуется и ей отпустят грехи. Она согласилась после стольких лет
изоляции от Церкви, которую она так любила...
Кэтрин сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, зная, что Майкл смотрит
на нее.
— Мать попросила меня послать за священником. Я позвонила в церковь, и
пришел не кто-нибудь, а отец Маккинли. И я не могу этого описать, но в его
глазах было нечто такое, что, когда он вошел в больничную палату я
почувствовала, что этот человек празднует победу. Он подошел к кровати
матери. Он вел себя так, словно пришел подвести итог, сыграть последнюю
партию игры за власть, победителем в которой мог быть лишь один. Мама хотела
умереть спокойно и поскорее встретиться с отцом. Но отец Маккинли...
Я вышла из палаты. Не надо было делать этого, но я поступила именно так. Я
подумала, что мама хочет переговорить с ним с глазу на глаз. Я не знаю, что
именно произошло, но спустя некоторое время отец Маккинли вышел с красным от
гнева лицом и пронесся мимо меня, не сказав ни слова. Я вернулась в палату,
где застала маму в слезах, я поняла, что ей так и не дали исповедоваться и
не отпустили грехи. Получалось, что она должна была умереть, оставаясь
католичкой, которой не отпущены грехи. Я сделала все возможное. Я даже
попыталась найти другого священника, но было уже слишком поздно.
Она услышала, как Майкл что-то шепчет. Слова были не совсем четкими, но
похоже, он произносил
Ora pro nobis
—
Молись за нас
.
— Мать не стали хоронить рядом с могилой отца, не разрешили ее оставить
и на освященной земле вообще, похоронили на общем кладбище. Она всего лишь
хотела остаться навеки с человеком, которого любила. — Кэтрин
повернулась к Майклу. — Отец Гарибальди, имела ли право земная церковь,
обычный мужчина, называемый отцом, осудить мою мать на вечное одиночество
или, возможно, вообще на небытие?
— Я не могу дать вам ответа, — ответил он, — не зная, что
именно произошло между вашей матерью и отцом Маккинли. Но если ваша мать
исповедовалась напрямую Богу, — добавил он осторожно, — то тогда
она прощена.
Кэтрин вспомнила мать, лежащую в больничной палате, готовую покинуть этот
мир. Мать утешала дочь, а не дочь успокаивала мать.
Не печалься, —
прошептала Нина, — я буду рядом с отцом
.
Но была ли она рядом со своим мужем?
— Что случилось с матерью после смерти? Где теперь ее душа, и была ли
она у нее?
— Мы не обладаем душой, мы и есть душа. Обладаем мы телом —
недолговечным.
— И что происходит после смерти?
— Когда мы умираем, нас награждают любовью Господа, который теперь
становится к нам ближе.
— А если человек умирает, не исповедовавшись? Ему дорога в ад?
— Поскольку я священник, то должен рассказывать о наказаниях в аду. Но
мое сердце отказывается принимать тот факт, что Отец наш Небесный мог бы
приговорить своих детей к вечным мукам.
— А как же чистилище?
— Я верю в то, что чистилище существует, и полагаю, что мы пребываем
там до тех пор, пока кто-нибудь на земле не помолится за нас.
— Значит, молитвы живых влияют на судьбу душ покойных?
— Да.
— Вы помолитесь за мою мать?
— Да. Но и вы можете помолиться со мной.
Она отвернулась от него, от пейзажа грешного, манящего города.
— Если молитва будет исходить от меня, ничего не получится.
— Почему же?
— Потому что я не верю.
— Вы хотите, чтобы я поверил за вас?
Она посмотрела на него.
— Я хочу верить. Хочу верить так, как верила мама.
— Кэтрин, стремление попасть в рай дано нам от рождения. Главное —
найти потом дорогу домой.
Как? Ей очень хотелось это знать.
— Что ж, теперь я понимаю, — проговорил Майкл, отходя от
окна. — Я пришелся вам не по душе сначала из-за отца Маккинли.
Она наблюдала за ним, пока он допивал остатки воды и поставил потом пустую
бутылку на верхнюю полку мини-бара.
— Причиной тому был не только отец Маккинли, — сказала она. —
Я вообще чувствую себя неуютно с глубоко верующими людьми.
— Поэтому вы и не хотите замуж за Джулиуса?
Ее брови поднялись.
— С чего вы это взяли?
— Не знаю. Может, вы что-то подобное сказали или не сказали.
— Джулиус религиозный человек, он соблюдает все правила и повинуется
всем законам своей религии. Я бы не ужилась с подобным человеком. Он бы
постоянно напоминал мне о том, что со мной что-то не так.
Майкл смотрел на нее минуту, затем спросил:
— Вы так сильно ненавидите католичество?
— Я люблю католичество. Это прекрасная религия. Хотя я больше не верю в
Бога, я скучаю по фимиаму, святым, Деве Марии, утешению и душевному
спокойствию. Мне этого страшно не хватает. Все это у меня отобрали.
— Вы можете получить все назад.
— Нет. — Она посмотрела на улыбающегося Майкла, и ей вспомнилось,
как дети с интересом смотрели на симпатичную монахиню и красивого священника
и думали:
Пропадает зря красота
. Она подумала:
Сколько же девушек в
приходе отца Майкла питали к нему тайные чувства...
— Майкл, католичество —
истинная вера?
— Я считаю ее истинной.
— Если бы вы оказались тогда у постели моей матери, что бы вы сделали?
— Я бы спросил, раскаивается ли она в грехах своих, и затем отпустил бы
их. У отца Маккинли были свои счеты с вашей матерью, но это никак не должно
было повлиять на отпущение грехов.
— И она теперь с отцом? Они вместе?
— Не могу вам ответить, но уверен, что молитва поможет.
Она кивнула, затем сказала:
— Как бы то ни было, теперь вы знаете, что пангамот огорчает меня. Это
из-за бессмысленной и жестокой смерти отца. — Она повернулась к
нему. — Я отвергаю насилие как таковое. И мне не по себе от того, что
вы...
— Понимаю, — произнес он.
Но Кэтрин слышала в его голосе жесткость. И на часы он смотрел так, словно
пытался отыскать на циферблате час своей гибели. Он неожиданно оживился.
— Я собираюсь подышать свежим воздухом, — сказал он резко.
Она моргнула.
— Я с вами.
Он направился к двери.
— Я, пожалуй, пойду один. Ложитесь спать без меня. — И он ушел.
Кэтрин так и продолжала смотреть на дверь, недоумевая по поводу
произошедшего. Затем быстро оделась и вышла вслед за Майклом.
Ночной швейцар, чистящий пылесосом ковер в коридоре, сказал, что мужчина,
только что вышедший из их номера, поехал на лифте на крышу. Швейцар добавил,
что наверху находятся сад, фонтаны и языческий храм. Кэтрин уже ехала в
лифте, а швейцар что-то еще говорил ей вслед.
На крыше находились несколько гостей города. Пустынный ветер был настолько
холодным и пронизывающим, что, когда Кэтрин проходила среди папоротников и
пальм, она думала, что ее вот-вот осыплет снегом. Она увидела, что Майкл
стоит у края крыши лицом к черной пустыне, зловеще расстилающейся за чертой
ярко освещенного города. Она подошла и встала рядом с ним, наслаждаясь
холодным прикосновением ветра, развевающего ее короткие волосы.
Не смотря на нее, Майкл сказал:
— Знаете, как я почувствовал, что чем-то отталкиваю вас? Что пангамот
наводит на вас ужас? Что я пугаю вас?
Он повернулся к ней лицом, и она увидела в его глазах гнев, как будто он
только что проснулся от кошмарного сна.
— Кэтрин, вы спросили меня, почему я все еще с вами, почему я не ухожу
в свой тихий приход. Я расскажу вам то, что не рассказывал никому, даже отцу
Пуласки. — Он говорил быстро, как будто опасался, что храбрость покинет
его. — Долгое время я считал, что тот случай в магазине был послан мне
специально, чтобы я осознал необходимость служить Господу. Что он послал
меня в тот момент и в то место для того, чтобы коренным образом изменить мой
путь и направить к себе. Ведь поэтому я и стал священником. Но... В мою
голову начали закрадываться сомнения. Не в отношении веры, а в отношении
моего призвания. — Он выждал некоторое время, будто желая увидеть ее
реакцию. Затем продолжил: — В течение многих лет я ни разу не видел этого
кошмара, но потом он вернулся, и теперь я переживаю события того вечера
снова и снова. Образ старика преследует меня даже днем. Я стал похож на
помешанного, думаю лишь об одном.
— Серьезно?
— Я думаю, все дело в совести, которая дает о себе знать после стольких
лет.
— Но почему? Майкл, откуда вам знать, что вам бы удалось спасти его?
Ветер стал еще более свирепым и холодным. Кэтрин обхватила себя руками, хотя
на ней была куртка. Но Майкл, на котором была надета лишь рубашка, казалось,
о холоде даже не думал.
— Дело не в этом, Кэтрин! Вы не знаете, что я чувствовал в тот день,
когда получил духовный сан. Вовсе не радость. Я не ликовал, а почувствовал
облегчение. Я почувствовал, что наконец прощен за бездействие в тот вечер.
Но боже мой, священником становятся не по этой причине! Человек становится
священником для служения Господу, а не потому, что стремится спрятаться от
своей совести! Я говорил себе, что если буду служить Богу, то искуплю вину,
но это не так. Я принял духовный сан для собственного спасения. Я стал
священником из эгоистических соображений. Я притворщик!
— Майкл...
— Кэтрин, я сказал вам, что ездил в Израиль в отпуск. Это не так. Я
совершал паломничество. Я отправился туда для того, чтобы понять, гожусь ли
я на то, чтобы стать настоящим священником. И потом я очутился на Синае и
оказался замешанным в истории со свитками, которые могут пролить свет на
послание Божье. И именно поэтому я все еще с вами: я хочу узнать, содержатся
ли в свитках ответы на мои вопросы.
— Какие вопросы, Майкл? Следует ли вам дальше идти по выбранному пути?
Он промолчал.
— Если я не права, — закричала она, и ветер разнес ее голос по
пустыне, — в чем же тогда дело? Скажите же мне!
— Не могу. Пока не могу. А может, не смогу никогда. — Он
неожиданно взял ее за плечи, чем немало испугал Кэтрин. — Вы
действительно желаете мне помочь? Вы испытываете ненависть к священникам, но
хотите помочь одному из них? — Он посмотрел на небо, на звезды и затем
на нее. — Кэтрин, знаете ли вы, что вы клубок парадоксов? Вы говорите,
что питаете отвращение к насилию, но в то же время яростно сражаетесь против
всего мира. Вас вот-вот убьют, но вы и глазом не моргнете. Мы с вами
одинаковы, Кэтрин, вы и я. Мы старые гладиаторы, мы лишь сражаемся на разных
аренах. — Он попытался улыбнуться. — В пангамоте из вас вышел бы
грозный соперник.
— Бороться легко, — сказала она. — Трудно...
— Что?
— Я любила отца, Майкл. Я его боготворила. —
Гадкая
девчонка, — сказала сестра Иммакулата, стаскивая Кэтрин с
табурета. — За твоим отцом послали. Может, он вдолбит тебе в голову
хоть немного уважения
. — Именно после того, как мать порвала с
Церковью, отец и стал колесить по миру с миссиями. Все считали, что отцом
двигало стремление искупить грехи своей жены. Когда его убили, я наговорила
матери страшных вещей. Я обвинила ее в его смерти. Господи, помоги мне,
Майкл, я не хотела причинить маме зла. И потом, когда несколько месяцев
спустя ее не стало, а я так и не попросила у нее прощения!
Кэтрин заплакала, и, когда она сказала
Черт побери
, Майкл заключил ее в
объятия, закрыв от пронизывающего ветра пустыни. Он обнимал ее, а она
пыталась сдержать рыдания, пыталась взять себя в руки. Он шептал:
— Услышь нашу молитву, Господь, мы просим тебя о милости: и поскольку,
любя всех людей этого мира, свою любовь ты оставил и для рабы своей Нины
Александер, приведи ее в обитель мира и света и сделай ее своей святой.
Даруй вечный покой душе ее, Господи, освети ее вечным светом. Упокой душу
ее. Мы молимся через Господа нашего, Иисуса Христа. Аминь.
— Аминь, — прошептала Кэтрин. Она так и оставалась в его объятиях.
И, когда она почувствовала, что его рука стала гладить ее спину и ее саму
охватила внезапная страсть, она отпрянула. Ей было необходимо, чтобы на них
подул ледяной ветер. — Нам лучше вернуться в номер, — сказала она,
отвернувшись, чтобы вытереть слезы и скрыть стыд, испытываемый ею оттого,
что Майкл увидел ее плачущей. Ее щеки горели. Ее страсть к нему только росла
в ней; ее ужасала прогрессирующая в ней потеря самоконтроля. — Нам
предстоит завтра много работы, — добавила она.
— Кэтрин, — сказал он, — насчет завтра...
Она обернулась.
— Что насчет завтра?
— Боюсь, нам придется уехать из этого отеля.
— То есть?
— Я думал, что вы спите, когда я вернулся из спортзала, поэтому и решил
отложить разговор до утра. — Он сделал паузу. — После тренировки я
отправился в парилку и, выйдя, обнаружил свой шкафчик открытым. Мой бумажник
исчез.
— Исчез? То есть его украли?
— Я доложил об этом менеджеру, но они не надеются так просто отыскать
его. Кэтрин, если не считать ваших двадцати долларов, мы без гроша.
— Вам нужно спуститься сюда, мистер Хэйверз, — сказал
Тедди. — Происходит нечто странное.
Когда Майлз повесил трубку и стал подниматься с постели, Эрика зашевелилась
под атласными простынями цвета утренней зари.
— Дорогой?..
— Мне нужно проследить кое за чем, дорогая. Спи.
Накидывая на себя красно-коричневый халат из шелка-сырца ручной работы и
затягивая на подтянутой талии пояс, он наблюдал за тем, как Эрика вновь
засыпает.
Спустившись в подземный коммуникационный центр, оборудованный
многомиллионной аппаратурой, Майлз прежде всего посмотрел на специальный
факсимильный аппарат, на который приходили переводы из Каира. Лоток был
пуст. Хэйверз также не получил обнадеживающих новостей и от трех
специалистов из
Диануба
, которым поручил независимое исследование любых
документов, связанных со свитками Сабины.
— Что случилось? — спросил он. — Доктору Воссу пришли новые
письма?
Тедди не составило большого труда взломать систему Университета
Фрирз
, а
затем и почтовый ящик доктора Джулиуса Восса. Несмотря на то что Тедди
наткнулся на программу шифрования, защищающую содержание сообщений, ею
оказалась
Кип-аут
, защитная программа, разработанная
Диануба
Текнолоджиз
. Тедди получил доступ к почтовым сообщениям Джулиуса, однако он
никак не мог помешать компьютерам Сети университета посылать предупреждения
ее пользователям, сообщая им, что система была взломана и их электронные
сообщения были прочитаны. Но это и не имело никакого значения. Тедди знал,
что в данном случае ему не было нужды соблюдать осторожность. Ведь в этой
игре все знали, что все следили за всеми же!
Первое сообщение появилось прошлым вечером, загадочное послание от какого-то
англичанина, который просто написал:
Кэтрин жива, с ней все в порядке
.
Тедди и Майлз были поставлены в тупик, подумав, что доктор Александер,
видимо, уехала из страны. Однако потом Воссу пришло еще одно сообщение, и на
этот раз от жителя Денвера, который писал о том же. Через несколько минут
последовало третье письмо, из Сиэтла, такого же содержания, как и первые
два, но еще со словами
и она не убивала Дэниела Стивенсона
Когда пришло
четвертое —
Свитки все еще у нее, и она подарит их людям, когда закончит
работу над ними
, — Тедди немедленно принялся выслеживать отправителей,
но в итоге не обнаружил никакой связи между ними и доктором Александер.
До этого момента поток сообщений любопытного содержания все продолжался.
Послания были одинаковы и для Тедди уже не представляли интереса. До этого
момента.
— Нет, не электронная почта Восса, — сообщил Тедди. — Нечто
очень странное. Взгляните. — Тедди сидел в своей обычной позе за
компьютером, откинувшись назад в кресле, держа клавиатуру на коленях,
упершись руками в бока. Его пальцы походили на десять маленьких поршней.
Тедди никогда не смотрел на клавиатуру. Его взгляд был прикован к монитору,
как будто сеть из нейронов и дендритов создавала невидимый мост от монитора
к его мозгу и далее к его пальцам, в то время как остальные части его тела
являлись в этой системе посторонними элементами. — Я зашел на канал под
названием
Семейство кошачьих
. — Хэйверз знал, что Тедди говорил о
чате, или о
чате в реальном времени
. Молодой гений любил расслабиться,
заходя туда время от времени, чтобы узнать последние веяния, затрагивающие
виртуальное пространство, и одновременно поглощать еду
ходячих
компьютеров
. Хэйверз заметил, что сегодня в меню у Тедди присутствовали
Скитлз
и
Дин-Дон
, которые он запивал
Снапл
. — Они разговаривали о
Лос-Анджелес Лейкерз
, — объяснял Тедди, — когда вдруг... Что ж,
взгляните сами.
Хэйверз посмотрел на монитор. После обычной новости дня, сообщения о статусе
пользователей и памятки на экране появился диалог.
[кошачий_туалет] Как планируете отрываться на Новый год 8-
[цельсиЙ] Майк, разница — два
<СЕРВЕР> К нам приходит Фрэнси! fjames@kenda-co.telebyte.com
— И что же мы ищем? — спросил Хэйверз. Он видел лишь привычное
пустословие; интернет-чаты заменяли бары, где подвыпившие посетители вели
разговоры ни о чем.
— Постойте, — сказал Тедди.
[Майк] Привет, Фрэнси!
[кошачий_туалет] Здравствуй, Фрэнси. Откуда ты?
[Фрэнси] Доктор Кэтрин Александер прячется от убийцы. Она невиновна. За ней
охотятся Злодеи. Передай другому.
<СЕРВЕР> Фрэнси покинула канал.
— Что?! — воскликнул Хэйверз.
— Вот как распространяется это послание. Люди заходят в чаты и выходят,
успев сказать, что доктор Александер невиновна.
Майлз пододвинул стул и расположился у соседнего монитора. Он стал заходить
в чаты, воспользовавшись своим старым именем — Мститель. Он находил все
новые и новые чаты.
<СЕРВЕР> Добро пожаловать в #Планеты
[фигги2] Привет, Мститель! Угощайся
колой
.
*фигги2 передает Мстителю
колу
*
<СЕРВЕР> К нам приходит Лунный_песик! phil@act-com.co.il
[тИп] фигги2, ответь на мои вопросы
[Лунный_песик] Кто-то пытается убить Кэтрин Александер. Свитки у нее, и она
защищает их, чтобы отдать их потом нам
<СЕРВЕР> Лунный_песик покинул канал
— Похоже, — сказал Хэйверз, — что наша умница-доктор бегает
по барам. Причем заходит в чаты, видимо, совершенно наугад. Если бы нам
удалось каким-то образом предугадать ее следующий шаг, оказаться в чате
раньше нее, то нам бы удалось заполучить ее ведущий адрес.
<СЕРВЕР> Кому за сорок. Не теряйтесь. Мои услуги /сообщ. Красотка
[сливки] Рождественский шопинг! Амммммм!!!!
[ТоТо] Размер шестой, наверное. Нет, скорее восьмой. Голли, ты здесь,
девчонка?
<СЕРВЕР> К нам приходит Мейнард! rismith@alice.brad.ас. us
[сливки] Привет, Мейнард. Ты эм или жо?
[Голли] ТоТо: ходила впустить кота в дом. О чем это мы там?
[Мейнард] Скажите всем, что теперь знаете, что доктор Кэтрин Александер НЕ
убивала Дэниела Стивенсона. Она Н.Е.В.И.Н.О.В.Н.А. И ПОЛИЦИИ *не удастся*
схватить ее
<СЕРВЕР>Мейнард покинул канал
— Мистер Хэйверз, это не доктор Александер, — сказал Тедди,
принявший уже не столь расслабленную позу. Он сидел прямо перед двумя
мониторами, за которыми следил одновременно. — Эти ведущие адреса
принадлежат абсолютно разным людям! — Глаза Тедди горели, словно два
опала, когда он зачарованно смотрел на экраны. — И они разбросаны по
всей карте! — добавил он, заходя в чаты и покидая их со скоростью, не
уступающей бойцам Кэтрин Александер.
— Кто они такие? — спросил Хэйверз, зайдя в чат #Геология как раз
в тот момент, когда на экране появилась надпись:
[Карлос] Скажите копам оставить доктора Александер в покое
<СЕРВЕР> Карлос покинул канал
Тедди пожал плечами. От непрерывно поглощаемого сахара его жесты были живыми
и энергичными. У Тедди был такой вид, словно его напрямую соединили с
компьютерами. Он напечатал
#Молнии
, нажал клавишу ввода, и на экране
появилось приветствие:
Здравствуйте, Мышь
. И в следующую секунду:
<СЕРВЕР> Карлос! mmongo@dianuba.com покинул канал
— Карлос! — взревел Тедди, ведь Карлос на его глазах вышел из
последнего чата.
Тедди покинул
#Молнии
и зашел в
#Немецкий
[ЛедиГрэй] Hola, мышь. Извиняюсь. Wie geht'
...Закладка в соц.сетях
