Жанр: Любовные романы
Пророчица
...рой покоятся мощи Папы Пия XI, натолкнулись на
стену, которая там не должна была находиться. После того как выяснился ее
возраст — шестьсот лет, сюда прибыли археологи и взялись за раскопки.
Посвящая Кэтрин и Майкла в детали, Себастьян вел их мимо небольших кафедр,
весьма скромных алтарей и саркофагов тонкой работы до тех пор, пока они не
оказались у часовни невероятной красоты. Ее сводчатый потолок был отделан в
голубых и золотых тонах. В ней имелась собственная скамеечка для
коленопреклонения, расположенная со стороны склепа Папы Клементина. Когда
Себастьян подбирал ключ к двери, на которой не было никаких надписей и
которую окружала изящно украшенная стена, его руки тряслись от волнения. Он
сказал:
— Археологи сделали потрясающие открытия! Во-первых, доказали
принадлежность мощей самому святому мученику, которого распяли вниз головой
на этом самом месте, в цирке Калигулы. Святого Петра, — добавил он
благоговейным голосом.
Кэтрин посмотрела назад, в темноту, ведь их могли преследовать.
Скорее, — торопила она про себя отца Себастьяна. — Скорее,
скорее...
Себастьян подобрал ключ и повернул его в замке.
— Цирка теперь уже нет, конечно же, — продолжал священник голосом,
в котором слышалось нетерпение. — Однако мы знаем, что все произошло
именно здесь, и археологи располагают соответствующими доказательствами. Как
бы то ни было, многовековая традиция... Осторожно, смотрите под ноги, —
он приподнял край своей рясы и включил фонарь. — В предании
утверждается, что тело Петра забрали его последователи, после чего тайно
захоронили прямо здесь. По прошествии трехсот лет, во время правления
Константина, в этом месте все еще находилась подлинная гробница, и именно
здесь император выстроил новый храм. И когда мощи были найдены...
Кэтрин уже знала эту историю. Ее родителя верили в то, что человеческие
останки, лежащие под великим алтарем собора Святого Петра, принадлежали
самому святому мученику. Поскольку Кэтрин была археологом, ее научили
скептически относиться к подобным вещам. На своем веку Кэтрин сталкивалась с
большим количеством навязчивых идей относительно мощей древних христиан,
которые считались верующими чуть ли не апостолами.
— Когда Константин в четвертом веке решил выстроить большой
храм, — продолжал Себастьян, который вел Кэтрин и Майкла в пугающую
темноту, наполненную запахами пыли и гнили, — ватиканский холм был
намного меньше, чем сейчас. Поэтому он возвел несколько несущих стен,
заполнив пространство между ними, в результате чего холм расширился.
Константину действительно удалось захватить этот город мертвых.
Взгляните, — тихо сказал Себастьян, направив свет фонаря на
потолок. — Вы сейчас смотрите на оборотную сторону пола собора Святого
Петра. Тысяча семьсот лет назад наши глаза были бы устремлены в голубое
небо.
Кэтрин изумленно смотрела по сторонам, когда они продолжали шагать по улице,
минуя дворы и фонтаны, фасады грандиозных римских усыпальниц, похожих на
обычные дома: здесь были пороги, двери и окна, а в некоторых из них имелась
и лестница, ведущая на крышу, соединенная с фундаментом храма. Когда они
смотрели сквозь окна и двери, у Кэтрин возникло странное чувство, будто она
заглядывает в чужие дома. Все это было обманом зрения. Город мертвых
изначально задумывался как настоящий город, и, когда они шли вдоль узких
улочек и тупиков, проходили мимо фресок, изображающих луг, мимо открытых
площадок, Кэтрин вспомнила о Лабиринте Минотавра.
— Все эти гробницы были очищены много лет назад, — шептал теперь
Себастьян. Они шли мимо темных, спокойных
домов
, свет его фонаря упал на
игривого дельфина, вазу с цветами, стаю птиц — все это было нарисовано
художниками, которых уже давно не было в живых. Тьма, окружающая их, была
настолько густой и ужасающей, что Кэтрин нащупала руку Майкла и прильнула к
нему.
— Это далеко не все гробницы, — говорил Себастьян, — они
находятся под всей площадью, занимаемой собором, но в них нельзя производить
раскопки, поскольку они могут повлечь за собой обрушение фундамента храма.
Кэтрин чувствовала, как величественный собор эпохи Ренессанса давит на
нее...
Направив луч света на колумбарий, в котором находилось множество ниш для урн
с прахом, отец Себастьян сказал:
— Вы можете наблюдать постепенный переход от язычества к христианству.
Чем больше мы удаляемся от гробницы святого Петра, тем больше погребальных
урн и ссылок на древних богов находим.
Он шагнул в гробницу. Майкл и Кэтрин проследовали за ним. Себастьян осветил
сводчатый потолок, и они увидели золотую мозаику, изображающую Христа в виде
Аполлона, мчащегося на солнечной колеснице; из его головы исходили лучи.
— Доказательства эволюции, — сказал отец Себастьян.
Глядя на знакомые черты Иисуса, облик которого теперь дополняла корона из
солнечных лучей и колесница, которую он вел, Кэтрин вспомнила о спасителях
Сабины.
Они продолжали идти мимо гробниц, и Кэтрин заметила, что в большинстве
усыпальниц, по всей видимости, находились останки женщин. Две тысячи лет
назад Тацит назвал новую веру
религией женщин и рабов
. И когда они
продолжали проходить мимо гробниц женщин — даже еще одной Эмилии, носившей,
однако, фамилию Горгонио — Кэтрин осознала, что ей не дает покоя все тот же
вопрос:
С каких пор власть стала находиться в руках мужчин?
Когда они спускались все ниже под храм, воздух все больше отдавал плесенью,
а луч фонаря отца Себастьяна лишь изредка пронзал темноту, которая сразу же
смыкалась за спинами незваных гостей, словно твердая черная стена, память
Кэтрин вдруг пронзили слова:
И восстанут мертвые в последний день...
Она почувствовала, как в шею кольнуло, когда она представила такую картину:
часы пробьют двенадцать, плиты гробниц отодвинутся, сгнившие трупы
поднимутся и выйдут из своих гробниц. А мощи святого Петра? Воссоединятся ли
они в скелет, который поднимется и начнет ходить?
— Что это было? — спросила она вдруг.
Майкл посмотрел на нее. Его лицо озарилось сверхъестественным сиянием.
— Что это было?
— Я подумала... — Кэтрин помахала перед лицом рукой. — Не
обращайте внимания.
Они продолжали идти уже по другой улице. Кэтрин почти ощущала давление
несметного количества людей, что находились в этот момент над ее головой,
миллионов людей...
Затем она услышала пение, сначала тихое, но усиливающееся, словно во время
митинга или парада. Пение началось у края толпы, теперь же передавалось по
цепочке от человека к человеку. Держа в руках свечи и лампы, люди взывали к
звездному небу:
Ave Maria...
Кэтрин подумала, что до полуночи, должно быть, недалеко. Она смущенно
спросила:
— Отец Себастьян, вы уверены, что гробница Эмилии Валерии находится
здесь?
— О, да. Она одна из самых красивых.
А-ave, ave-e dominus, dominus
tecum
.
— Вот она! — объявил он, взмахнув фонарем.
Гробница оказалась двухэтажным сооружением, которое можно было увидеть на
улицах Древнего Рима. Снаружи дом был окрашен в красный цвет; изумительный
треугольный фронтон поддерживали дорические колонны. Изнутри стены были
отделаны белой штукатуркой; в них находились изящно раскрашенные ниши, по
форме напоминающие гребешок. Здесь были изображены изумительные цветы, плющ,
птицы. Красивая ниша обрамляла и образ Венеры, восставшей из моря, у ног
которой резвились дельфины. Комната походила на гостиную, чей хозяин
отличался хорошим вкусом.
— В этих нишах, — сказал Себастьян тихо, в то время как луч от его
фонаря плясал по стене, освещая изумительные образцы римского
искусства, — находились урны с прахом. Раньше эта гробница принадлежала
язычникам. Однако в какой-то момент семья обратилась в христианство. Мы
полагаем, что этому способствовала эта женщина.
Он направил луч на бесподобную фреску, изображающую сцену из жизни семьи, в
центре которой находилось изображение покойного в молитве. Подобная картина
являлась символом спасения. Под образом было написано имя:
Эмилия Валерия
.
Толпа наверху продолжала петь:
Benedictus tu in mulieribus...
Кэтрин подошла ближе к фреске. Диаконисса была облачена в белое платье, руки
вытянуты вперед, взор устремлен к небу. Эмилия была красивой женщиной. Ее
волосы были изящно уложены ярусами над головой — в Римской империи такую
прическу носила лишь знать.
Et benedictus fructus ventris tui... Jesus
.
Глава ранней Церкви
, — подумала Кэтрин. Христианская женщина-
священник. Находился ли седьмой свиток в ее гробнице? И содержались ли в нем
доказательства того, что не мужчины, а женщины являлись преемницами Христа?
— И вот откуда мы узнали, что гробница христианская, — сказал отец
Себастьян. — Саркофаг Эмилии. Мы полагаем, что она была первым
человеком в своей семье, которого не кремировали.
— Его открывали? — прошептала Кэтрин. Она подошла к саркофагу и
положила руки на изящный резной мрамор.
— О нет. Открывали лишь могилы язычников. Погребальные урны с прахами
язычников отправились в музей.
Кэтрин увидела слова, вытравленные на крышке саркофага:
Dormit in расе
—
Покойся с миром
;
onima dulcis Aemelia
—
добрейшей души Эмилия
.
Кэтрин посмотрела на Майкла. Его лицо было напряжено, и она подумала: ему
тоже, видимо, интересно, здесь ли находится седьмой свиток. Ведь если он и в
самом деле здесь, это означает, что в нем содержится вожделенное послание,
ведь Эмилия забрала свиток с собой в могилу. Последнее же могло означать
лишь одно: преследовавшие Кэтрин опасались написанного в свитке.
— Так, — сказал Майкл. — Давайте попробуем открыть ее.
Новый год наступил уже в десяти часовых поясах, когда Майлз Хэйверз
извинился перед гостями, присутствующими на празднике в его имении в Санта-
Фе, и спустился в свой музей, где стал ожидать звонка из Рима.
Sancta Maria, ora pro nobis...
.
Пение прекратилось, и они услышали рев.
— Что это? — спросил Майкл. Отец Себастьян поднял голову.
— Полагаю, Его Святейшество только что вышел на балкон.
И вдруг их ослепил яркий свет, заливший усыпальницу. У Кэтрин вырвался крик,
когда перед ними возник высокий худощавый призрак — то был кардинал Лефевр в
черной рясе с красными пуговицами и красной орденской лентой, в шапочке, из-
под которой выбивались редкие волосы. На его груди висел огромный золотой
крест на золотой цепи.
Кэтрин резко посмотрела на Майкла, который начал:
— Эй, я не...
— Нет, доктор Александер, — сказал кардинал Лефевр, и его голос
прокатился эхом по подземному склепу. — Отец Гарибальди здесь ни при
чем. На самом деле, — он бросил на Майкла укоризненный взгляд, — я
не слышал новостей от отца Гарибальди уже несколько дней.
— Кто-то помогает вам, — сказала Кэтрин. — Кто?
— Мне позвонили. Подсказка, как выражаетесь вы, американцы.
Кэтрин померила взглядом четырех молодых людей, сопровождающих кардинала:
Cohors Helvetica
— швейцарская гвардия, основанная пятьсот лет назад для
защиты Папы и Ватикана. Несмотря на их копья, алебарды, воротники времен
Шекспира, дуплеты, полосатые бриджи, шлемы в стиле конкистадоров, казавшиеся
не более чем церемониальными атрибутами, Кэтрин знала, что эти мастерски
обученные юноши имели при себе газовые баллоны, гранаты и автоматические
пистолеты. Она также знала, что они поклялись служить правящему Папе и его
последователям; и если на то будет необходимость, они готовы расстаться с
жизнью, выполняя свой долг.
— Доктор Александер, пожалуйста, верьте мне, когда я говорю, что мы
ваши друзья, — попросил Лефевр.
— Я видела, что вашим именем, — отозвалась она, — было подписано письмо моей матери.
— Прискорбный случай, доктор. Оно могло бы и не быть.
— Вы собираетесь забрать свиток из саркофага Эмилии, ведь так?
— Если это христианский документ, то да. Ведь он принадлежит Церкви.
— Он принадлежит миру, и я собираюсь проследить за тем, чтобы слова,
записанные в нем, дошли до мира.
— Доктор Александер, я знаю, что вы видите во мне врага. Но вы
ошибаетесь. Я пришел сюда, для того чтобы предотвратить хаос. Достаточно
проронить лишь слово о том, что в этот мир приходили тысячи спасителей, и
Иисус потеряет свой статус. Решившись на такое, вы разрушите фундамент
церковной власти. Церковь даст трещину, а одновременно с ней треснет по швам
и экономика многих государств.
— Значит, Церковь — это всего лишь большая фирма. Все дело в бизнесе.
— Конечно, — произнес Лефевр. — В некотором смысле священник
является бизнесменом. Люди рождаются с темнотой в душах, доктор Александер.
Мы же продаем им лампочки.
— Кто доложил вам, что я здесь? Майлз Хэйверз?
— Мистер Хэйверз полностью разделяет мнение Церкви, доктор Александер.
Мы не желаем, чтобы свитки выставили на всеобщее обозрение. И мистер Хэйверз
согласен с нами.
Гости Майлза и Эрики разбрелись по всему имению, потягивая напитки в лучах
заходящего солнца, наблюдая за происходящим на телевизионных экранах внутри
дома и вне его стен. Они собирались начать отсчет времени, оставшегося до
полуночи, одновременно с собравшимися на площади Святого Петра. Эрика искала
мужа. В Риме вот-вот наступит полночь. Куда же мог запропаститься Майлз?
Собравшиеся в гробницах услышали, как толпа на площади начала новогодний
отсчет:
Dieci!
— Простите, Ваше Преосвященство, — сказал Майкл. — Но мы все
же откроем саркофаг. — Он посмотрел на четырех швейцарских гвардейцев.
На экранах в имении Хэйверзов миллионы собравшихся у собора Святого Петра в
один голос закричали:
Dieci!
Идя через дом, Эрика услышала веселые голоса
гостей:
— Десять!
С полудня это был уже их третий отсчет, и гости вошли во вкус.
Nove!
Лефевр жестом отдал приказ двум сопровождающим. Они отложили в сторону копья
и направились к саркофагу.
Девять!
Эрика спустилась в музей.
— Майлз! Ты здесь?
Otto!
Майкл и отец Себастьян встали по бокам саркофага. Кардинал Лефевр читал
молитву об усопших, а мужчины вместе с двумя юношами из гвардии принялись
толкать плиту.
Восемь!
Эрика толкнула дверь и заглянула внутрь.
— Майлз, дорогой!
Sette!
— Хорошо, — сказал Майкл. — Давайте все вместе по моей
команде!
Семь!
Эрика обошла музей. На сокровища падал тусклый свет.
— Майлз!
Sei!
Плита саркофага не сдвинулась с места.
Шесть!
Эрика проходила мимо сокровищ, которые ее муж собирал годами. Наконец в углу
она увидела ларец. Он был новым, такого она еще не видела.
Cinque!
Кэтрин наблюдала за движением широкой спины Майкла, мышцы которой
напрягались, когда он начинал надавливать на надгробную плиту, установленную
почти две тысячи лет назад. Она затаила дыхание.
Пять!
Эрика решила, что ларец, видимо, создали для очередного
экспоната
.
Quattro!
— Хорошо, — сказал Майкл. — Еще раз! На этот раз напрягитесь
хорошенько.
Четыре!
Эрика протянула руку. Ларец не был заперт. Она ухватилась пальцами за
небольшой гладкий выступ и стала открывать дверь.
Tre!
Издав пронзительный скрип, плита наконец сдвинулась с места.
Три!
Майлз вышел из кабинета, находящегося в противоположном углу музея. В руке
он держал мобильный телефон. Он увидел, как Эрика открывает ларец.
Due!
Плита саркофага со скрипом сдвинулась еще на несколько сантиметров, затем
еще, пока сквозь щель не удалось осветить саркофаг изнутри.
Два!
— Эрика! — воскликнул Майлз, направляясь к ней. — Не...
Uno!
Кэтрин заглянула в саркофаг Эмилии.
Buon Anno!
Один
!
Эрика поняла, что стоит перед Духом Кризиса.
С Новым годом!
Вверху раздался жуткий, оглушающий рев. Восемь людей, находящихся в
гробнице, подняли головы. Они слушали и ждали, готовясь к тому, что стены
гробницы, потолок и массивный храм — все вот-вот обрушится.
Ничего не произошло. Ни вестников, ни ангелов, ни землетрясений, ни
государственных переворотов. Лишь мгновение тишины в тот момент, когда весь
мир затаил дыхание.
И затем они услышали радостные крики — возгласы ликования, доносившиеся из
уст тысяч людей.
Кардинал Лефевр облегченно вздохнул и сказал окружающим:
— Похоже, в этом тысячелетии мы не станем свидетелями Апокалипсиса.
— Тысячелетие еще не закончилось, — возразила Кэтрин, добавив
Ваше Преосвященство
. Этот человек ей определенно не нравился. — До
конца двухтысячного года нам предстоит жить в старом тысячелетии. Век
закончится только тогда, ведь так?
Он загадочно улыбнулся ей.
— И в самом деле так, доктор, — подтвердил он. — Значит, нам
нужно ждать еще триста шестьдесят пять дней, чтобы выяснить, относится ли
пророчество к новой эре.
Он подошел к саркофагу и заглянул внутрь.
— Ora pro nobis! — прошептал он, перекрестясь: гробница Эмилии
Валерии была пуста — ни свитка, ни скелета, ни даже пепла.
— Надо думать, — сказал Лефевр тоном, значение которого Кэтрин не
поняла — он был разочарован или тайно ликовал? — Эту гробницу разорили
много веков назад. Возможно, даже до приказа Константина закопать этот
некрополь. — Он вздохнул. Кэтрин снова подумала: что выражал этот вздох
— облегчение или досаду? — Что ж, как выражаетесь вы, американцы, вы
гнались за несбыточным.
Кэтрин оглядела усыпальницу, которая теперь была ярко освещена. Она
осмотрела углы, ниши, даже фрески — свиток спрятать было негде. Она снова
заглянула в саркофаг. Он казался почти новым. В нем никогда и никого не
хоронили.
Тогда где же находилась Эмилия?
— Доктор Александер, теперь позвольте забрать у вас свитки.
— Они в надежном месте.
Кардинал терпеливо ждал.
— Они в камере хранения в аэропорту.
— В каком аэропорту? — Когда ответа не последовало, он протянул к
ней руку. — В таком случае позвольте получить ключ?
Она отрицательно покачала головой.
— Я не вправе принимать такое решение. Я передам свитки ООН. После
этого можете сражаться за них, сколько вашей душе будет угодно.
Его глаза засверкали.
— Отлично. — Он повернулся к Майклу. — Сейчас мне нужно к Его
Святейшеству. Отец Гарибальди, надеюсь, в течение следующих нескольких дней
мы все же поговорим с вами?
— Да, Ваше Преосвященство.
Они развернулись и зашагали по улице мертвых. Их тени скользили по стенам,
словно это была похоронная процессия, древняя, унылая. Незаметно для
окружающих Майкл взял Кэтрин за руку. В его взгляде она увидела сожаление и
извинение.
Когда они вдохнули ночной воздух, оказавшись в окружении миллионов ликующих
людей, Кэтрин обратила внимание на папский балкон, где человек в белом
благословлял исступленную толпу. Ее глаза заблестели от слез и ярости, когда
она сказала:
— Все было напрасно, Майкл. Смерть Дэнно. Риск. А я ведь уже начала
верить словам Сабины. Я восприняла их близко к сердцу, даже простила отца. И
к чему это меня привело?
— Может, так и должно быть?
А случившееся в Ахене — ночь любви, откровения, услышанные ими в шепоте друг
друга? Как могли они с Майклом зайти настолько далеко, а в результате
получить лишь разочарование? Неужели жизнь способна на такие жестокие шутки?
— Майкл, — сказала она, — оставайтесь священником. Ваше место
здесь.
Он сжал ее запястье.
— А вы? — спросил он, едва контролируя себя. — Где ваше
место?
— Что ж, к раскопкам я уже не вернусь, — горестно проговорила
она. — Возможно, мне теперь никогда не позволят заниматься раскопками.
У меня нет и любимого человека. Нет и лучшего друга. Но я знаю одно: если на
то уйдет целая жизнь, я все же готова заставить Майлза Хэйверза заплатить за
смерть Дэнно.
Новое тысячелетие
Вторник,4 января 2000 года В доме ею овладело странное чувство.
Хотя Кэтрин много раз приезжала и уезжала из этого места, отсутствуя
месяцами, но лишь на этот раз, когда она пришла домой, ей показалось, что
это чужой дом.
Ее уборщица поддерживала идеальную чистоту. Казалось, здесь и вовсе не жили.
Единственным, что нарушало порядок, была стопка газет и писем на обеденном
столе. Автоответчик выдал тридцать сообщений.
Нити ее жизни безнадежно запутались.
И все же она намеревалась сосредоточиться, начать все заново. О
возобновлении отношений с Джулиусом не могло быть речи. Майкл... Ей придется
жить, любя его и зная, что не суждено увидеть его снова. Но прежде всего она
собиралась отправиться в Санта-Барбару и побеседовать с полицией, рассказать
о случившемся. Она не собиралась упоминать о причастности Майлза Хэйверза к
смерти Дэнно. Кто поверит ей?
Его фотография появилась на первой странице утренней газеты вместе со
снимками толпы, наводнившей компьютерные магазины в Сингапуре, Сиднее, Нью-
Йорке. Подпись гласила:
По всему миру покупатели расхватывают новую
программу Диануба 2000
. Ажиотаж затмил безумие, ознаменовавшее выпуск
Windows95
корпорации Майкрософт
четыре с половиной года назад
.
Кэтрин решила, что необходимо позволить этому человеку смаковать вкус
победы. Тем самым она выиграет время.
Направившись в кухню, она увидела небольшой сверток, лежавший поверх
скопившейся почты. Простая оберточная бумага коричневого цвета. Обратного
адреса не было. Американские печати. В левом нижнем углу красными чернилами
было написано:
СРОЧНО
.
Кэтрин открыла посылку и обнаружила в ней небольшую книгу. К ней не
прилагалось ни письма, ни записки. Не было также надписи, сообщавшей имя
отправителя и причину, по которой непременно нужно было прочесть ее.
И тогда она увидела заглавие:
SACRE GROTTE Y SCAVI SOTTO SAN PIETRO
—
Священные гроты и археологические раскопки под собором Святого Петра
.
Напечатано в собственном издательстве Ватикана
Либерия Эдитриче Ватикана
.
Дата выпуска — 1953 год.
Текст был написан на итальянском, однако черно-белые фотографии вернули
горестные воспоминания четырехдневной давности, хотя в книге рассказывалось
о раскопках, произведенных много лет тому назад. Кэтрин нахмурилась. Зачем
ей послали эту книгу? И кто?
Она снова посмотрела на оберточную бумагу и увидела почтовый штемпель, едва различимый за печатями.
Штат Вермонт.
Она посмотрела на дату.
Посылка была отправлена две недели назад. В тот день, когда она уехала из
аббатства.
Снова открыв книгу, она стала листать ее более внимательно, рассматривая
изображения Христа в роли Аполлона и образ молящейся Эмилии Валерии. В конце
она увидела снимок группы археологов. Поднеся книгу к свету, она вгляделась
в семь крошечных лиц. Люди ей были незнакомы. Затем она прочла имена. Они ей
тоже ничего не говорили, за исключением...
Гертруды Мейджорз.
Кэтрин нахмурилась. Где она слышала это имя раньше? В памяти зазвучал голос:
Теперь я матушка Мэри Элизабет, но до вступления в орден в 1966 году я
была...
— О боже, — прошептала Кэтрин. Она поняла, что смотрит на лицо
настоятельницы — такое, каким оно было сорок шесть лет тому назад, когда,
будучи археологом, женщина занималась раскопками гробниц под собором Святого
Петра.
Кэтрин побежала к телефону. Майкл отбывал исправительный период в
цистерцианском монастыре какой-то святой. Совсем рядом с Торонто.
Святой Солангии!
Позвонила в справочную и три минуты спустя уже набирала номер монастыря.
— Будьте добры, попросите к телефону отца Майкла Гарибальди. Я по
срочному делу.
Когда он наконец взял трубку, минула целая вечность.
— Майкл, — произнесла она взволнованно, — седьмой свиток
существует, и на этот раз я знаю, где его искать!
Майлз быстро набрал номер Титуса.
— Она совершила ошибку, которую я ожидал, — сказал он. —
Доктор Александер забыла, что ее телефон до сих пор прослушивают. Я знал,
что если седьмой свиток существует, то она непременно найдет его. И, видимо,
так и случи
...Закладка в соц.сетях
