Жанр: Любовные романы
Пророчица
...лось — Гринсвилльское аббатство в Вермонте. Как быстро твой
человек доберется туда? — Он улыбнулся. — Замечательно. Я буду
ждать твоего звонка.
Кэтрин знала, что за ней следят.
Она слишком поздно поняла, что должна была звонить Майклу из телефона-
автомата. Преследовавшие ее в течение последних трех недель — Майлз Хэйверз,
ФБР, Ватикан — наверняка до сих пор следили за ней, прослушивали телефон. Но
останавливаться было нельзя. Ни на минуту.
Почувствовав, что
Боинг
пошел на снижение, она посмотрела на журнал
недельной давности, лежавший у нее на коленях. Заголовок гласил:
НЕУЖЕЛИ
ПРИБЛИЖАЕТСЯ КОНЕЦ СВЕТА?
. Четыре дня назад, когда часы пробили двенадцать,
конец света так и не наступил, но новогодняя лихорадка снова захватила
людей, когда те поняли, что двухтысячный срок не истек 31 декабря 1999 года,
а истечет лишь 31 декабря 2000 года. Она почувствовала, как самолет
содрогнулся. Посмотрев на облака, пеленой лежащие далеко внизу, Кэтрин
подумала, что пролетала, видимо, над Нью-Йорком. Она закрыла глаза и стала
мысленно отсчитывать километры, безмолвно подгоняя самолет.
— Да, — проговорила настоятельница, — я была одним из
археологов, проводящих раскопки в гробницах под собором Святого Петра.
Кэтрин и Майкл находились в библиотеке аббатства. Свет январского солнца
пробивался сквозь покрытые свинцом окна. Они встретились в аэропорту
Монтпилиера и взяли напрокат автомобиль, чтобы доехать до аббатства.
Настоятельница встретила их, нисколько не удивившись новому визиту гостей.
— Я знала, что вы вернетесь, как только увидите книгу. Я не рассказала
вам о седьмом свитке раньше, потому что не была уверена, что имела на это
право.
— Право? — спросил Майкл.
— Простите, отец. Наверняка это звучит странно, но я не имела намерения
забирать что-либо из тех раскопок. Раньше я никогда ничего не крала и, уж
конечно, не забирала с места раскопок найденный артефакт. Я всегда осуждала
подобные разорения. Но мной овладело нечто необъяснимое. Увидев свиток,
находящейся в урне, что стояла в нише, я не смогла удержаться. Я думала лишь
о том, что если не возьму свиток, его похитит или испортит какой-нибудь
недобросовестный коллекционер. Я поняла, что должна стать хранительницей
свитка.
— Матушка, — сказала Кэтрин. — Вы знаете, почему Эмилии не
было в той гробнице?
Настоятельница закрыла глаза и перекрестилась, прошептав:
— Да простит меня Бог. Майкл с Кэтрин переглянулись.
— В урне, где находился свиток, лежал и прах. Матушка Элизабет смотрела
на посетителей с глубочайшей печалью.
— Я выкинула прах, словно мусор. Господи, прости меня. Прости меня,
Господи. Я не знала. Я думала, это прах язычника.
Мрачным голосом Майкл произнес:
— Члены семьи все-таки кремировали Эмилию? Несмотря на то что создали
для нее христианскую гробницу?
— Возможно, — предположила Кэтрин, — так было приказано
властями. Ведь могли начаться гонения.
— Когда я принесла свиток домой и перевела его, — продолжала
настоятельница, — я подумала, что нашла утерянное Евангелие. И тогда у
меня появилась идея фикс: найти первую часть, ведь я и понятия не имела, что
существовали целых шесть свитков. Двадцать лет я искала нити, способные
привести меня к свитку, и вот однажды узнала о рукописи Фомы Монмутского.
Она находилась здесь, в архивах аббатства, и, прочитав ее, я обнаружила
некоторые ошибки. Тогда мною овладело еще большее желание узнать автора
свитка, поэтому я и осталась здесь.
Она захрустела пальцами.
— Меня начали терзать угрызения совести, когда поняла, что на самом
деле выкинула прах христианки. Я была ярой приверженицей христианства и даже
несколько тщеславна, считала, что нет ничего плохого в подобном обращении с
прахом язычников.
Она посмотрела на Майкла.
— Простите, отец, за то, что солгала, промолчав тогда. Когда вы и
доктор Александер приехали сюда, то застали меня врасплох. Новостей я не
слушала и понятия не имела, что история Сабины у вас. Мне нужно было
помолиться, попросить Господа направить меня.
Настоятельница повернулась к Кэтрин.
— Когда той ночью после разговора с доктором Воссом вы пришли ко мне и
сказали, что должны срочно уехать, что вам угрожает опасность, я знала, что
должна помочь вам. И тогда я начала рассказывать вам о седьмом свитке, но
меня вдруг что-то остановило.
— Вы поступили правильно, — подтвердил Майкл, — ведь ФБР
непременно конфисковало бы его.
— Да, — согласилась она, — когда те хулиганы пришли в поисках
доктора Александер, я поняла, как должна действовать. И послала книгу по
почте.
— Он сейчас здесь? Седьмой свиток находится тут?
— Да. Вы можете прочесть его, если хотите.
— Матушка, — сказала Кэтрин, — на этом история Сабины
заканчивается?
Настоятельница улыбнулась.
— Вы сами все увидите.
Свиток все еще находился в свернутом состоянии. Края папируса были
прикреплены к двум цилиндрам. Майкл и Кэтрин изумились, увидев то, чего
вовсе не ожидали. Внизу последней страницы стояли подписи Сабины и Перпетуи.
Шестой свиток заканчивался словами
и я боялась
,
поэтому седьмой свиток начинался так:
этого темного и жуткого
царства. Прожив большую часть своей жизни в лесу, я никогда не находилась в
одиночестве. Меня всегда окружала семья. Теперь же я была одна, пытаясь
спасти свою жизнь. Перед глазами стояли недавние сцены кровопролития, и лес
вдруг перестал быть милым мне местом. Духи и привидения, обитающие в нем,
несмотря на то что являлись богами народа моего мужа, представлялись мне
теперь злыми существами. Мною овладел ужас. Но еще хуже мне было от того,
что я так и не смогла направить семью по Пути. Невыносимая боль переполняла
меня, когда я все глубже уходила в лес. Низкие ветви хлестали меня по лицу.
Я думала о вечерах, проведенных у костра, когда рассказывала семье о
Праведном, но они не слушали меня. Страх наполнил мою душу. Ведь мой любимый
Сигизмунд и наши дети умерли, так и не узнав о вечной жизни. И я их больше
никогда не увижу. В моих слезах было столько горечи, что слезы на моих щеках
превращались в лед.
Когда силы мои иссякли, я легла на снег, молясь о том, чтобы дикие
звери не съели мое тело. Находясь на пороге смерти, я обратилась с молитвой
к Праведному. И через некоторое время ощутила, что я в лесу не одна. Подняв
голову, я увидела, что среди деревьев идет мужчина. По его одежде и топору,
что он держал в руках, я поняла, что он дровосек. Я задумалась: где мог
находиться его дом? Ведь человек не был мне знаком, а леса эти я знала
хорошо. И когда он назвал меня по имени — не тем именем, которым меня
называли германцы, а Сабиной, — я задумалась, кем он мог быть. Когда он
поднял меня со снега, я поделилась с ним своим страшным отчаянием, сказав,
что навеки потеряла семью. Он ответил: — Уверуй. Я спросила: — Уверовать во что, Господин? Он сообщил: — В доме моего отца множество комнат. — Он провел рукой
у моих глаз, и я увидела Сигизмунда, семью, но не окровавленные тела и
красные пятна на белом снегу: они находились в деревне, где горели костры,
на шампурах жарилась оленина, а чаши были полны меда. Они были блаженны,
земля была щедра, и светило солнце. И я знала, что это и был их дом навеки,
потому что именно в это они верили. И тогда я поняла истинный смысл слов проповедника, которого
повстречала на рынке в Антиохии много лет тому назад. Праведный научил нас
не бояться, а верить и идти своим путем, потому что, пока ты веришь, ты
будешь жить
. Я спросила: — Ты Праведный? Он сказал: — Я тот, кого ты искала все эти годы. И мои глаза вдруг наполнились светом, и я увидела, что передо мной
Праведный, которого я много лет назад повстречала у Соленого
моря. Я спросила: — Почему я так долго не могла найти тебя? Он сказал: — Но ты давно меня нашла. Ведь везде, куда ты ездила, был я.
Но ты не могла меня видеть. И я знала, что это правда, что я видела Праведного в разных
обликах и разных землях; по всему миру стоят храмы, и они являются
доказательством его существования. Но самое главное доказательство находится
в сердцах бесчисленного количества верующих. И поскольку я знала, что именно
так и было, я поняла, что все его слова были истиной — Семь Истин, что он
открыл мне в разных храмах и под разными именами: мы не одиноки; мы
священны; мы вечны; мы возвращаемся к Началу в жизни вечной, когда умираем;
прощение — первый шаг к Началу, уважение — второй, смирение — третий; и что
периодически на землю приходит Посланник, чтобы раскрыть людям эти истины,
первая из которых заключается в том, что мы не одиноки... Он сказал, что это замкнутый круг, начинающийся с Создателя и
заканчивающийся Посланником. И когда мы заходим в этот круг, следуя Семи
Истинам, что ведут нас к душе, тогда нам и открывается дар. И дар Спасителя таков: Вера творит. Уверуй, и воздастся тебе
. И
когда я осознала это, то поняла, что мои дорогие друзья и люди, с кем мне
довелось встретиться на жизненном пути и которые необязательно ступили на
Путь, не исчезли бесследно, а продолжали жить. Они и сейчас живы, Перпетуя,
обитая в нашей вере. Последователи — Таммуза и Зороастра, Митры и Кришны,
Осириса, Исиды и Одина — все они воссоединились со своими богами в их
блаженных царствах. Я задала Праведному вопрос, тяжкой ношей лежавший на моем сердце
еще с тех пор, как верующие иных религий обвинили нас в том, что чуму на
Антиохию послали мы. Когда моя семья была жестоко убита, сердце мое кричало:
Почему? Ведь если наша вера была истинной, почему же мы гибли, в то время
как верующие в иного бога благоденствовали?
И я спросила: — Какая вера истинна? И он ответил: — Все веры истинны. Я поверила ему и спросила: — Ты еще вернешься? И он ответил: — Я приходил, и я снова приду. Я вернусь столько раз, сколько
будет необходимо. Каждый раз, когда человечеству нужно будет напомнить об
истине, я буду возвращаться. — Как же мы узнаем тебя? — По знакам. Я могу быть и королем, и крестьянином. Я
появлюсь на свет в Аравии через много лет; через тысячу лет я буду рожден в
далекой земле, и звать меня будут иначе. Я появлюсь в здании высоком, как
гора, появлюсь в пещере глубоко под землей. Я явлюсь во всем и всем, потому
что я спаситель для всего человечества в целом и для каждого человека в
отдельности. К каждому из нас он возвращается по-разному. Некоторые не узнают
его, потому что он не имеет телесной оболочки. Другим же он может явиться в
виде пророка или бога. Для третьих он может быть предком или ангелом, а для некоторых
лишь знаком в небесах. И он скажет вам, что мы все дети, сыновья и дочери
Божьи. Мы рождены от Начала вечной жизни и к вечной жизни и вернемся, и,
когда мы уверуем, находясь в этом Царстве, нам воздастся. И он
добавил: — Конец света наступит для всех нас не вследствие великой
катастрофы, которой ознаменуется новое тысячелетие, но каждому из нас в
отдельности и в свое время. Второе пришествие случится не в конкретный день
и час — это событие, свидетелем которого станет не весь мир, а каждый
человек в отдельности, это будет момент богоявления каждому из нас, и
ознаменует он истинную веру каждого из нас. Дорогая Перпетуя, ты говоришь, что меня нашли солдаты и отнесли в
гарнизон. Ты думала, что я мертва, но потом ты почувствовала биение моего
сердца и услышала дыхание. Я и сама думала, что уже мертва, но мне в
последний раз было даровано возвращение, ведь я должна была донести это
послание до всех людей. Кэтрин осторожно развернула хрупкий папирус, стараясь не порвать его.
Она принялась читать последние строки.
Встав из-за стола, Майлз поразился, когда увидел, что в дверях стоит Эрика.
Он не слышал ее шагов, даже теперь ее присутствие было едва заметно.
— Дорогая, — обратился он к ней, направляясь в ее сторону. —
Ведь ты больше не переживаешь из-за Духа? Я же говорил тебе, что не знал о
том, что покупаю. И все-таки вернул его племени.
Она зашла в кабинет и, осмотревшись по сторонам, сказала:
— Помнишь то время, когда после свадьбы прошло лишь несколько лет и у
нас не было за душой ни гроша? Ты пропадал в гараже, работая над созданием
компьютерных программ.
— Конечно, помню. Это были...
— У тебя был друг по имени Солли. Вы постоянно обсуждали свои мечты,
ведь вы оба мечтали о создании компании. Однажды Солли показал тебе
разработанную им программу, которая непременно должна была сделать его
богачом. Насколько я помню, тогда вы проговорили всю ночь, Солли ушел домой
на рассвете. Следующей ночью его не стало: его ударило током в собственной
ванне — глупая смерть. Полиция сказала, что в воду упал радиоприемник.
— Зачем ты вспоминаешь все это, Эрика?
— В тот вечер ты отправился на прогулку, не сказав, куда уходишь. Затем
программа Солли каким-то образом оказалась у тебя, и ты сказал, что купил ее
у него.
— И что же здесь плохого?
— Я знаю, чем ты занимался все это время — ты охотился за этими
свитками, Майлз. Я нечаянно подслушала... — Ее голос прервался. Она
вздохнула, набираясь храбрости. — Я услышала, как ты приказал кому-то
избавиться от доктора Александер.
— Ты неправильно поняла... Она подняла руку.
— Не оскорбляй меня очередной ложью. У меня есть доказательства твоих
делишек, Майлз. Тедди мне все рассказал.
— Тедди?!
— Только благодаря ему доктору Александер удалось скрыться от тебя. Он
признался мне в том, что послал ей электронное сообщение с предупреждением.
Он сказал, что ты нарушил правила игры, потому что причиняешь человеку зло.
— Хакер с моральными принципами! Одно исключает другое. Эрика...
Телефон снова зазвонил, и, когда Майлз направился к нему, Эрика попросила:
— Не отвечай. Это звонят не тебе. Это не Титус.
Майлз прищурился.
— О чем ты говоришь?
— Титус не посылал никого в Вермонт. Побеседовав, мы решили прервать
твой контракт.
— Зачем ты так?
— Я поступаю так, чтобы отдать дань Солли и Человеку-Койоту, а также
остальным жертвам твоего губительного тщеславия.
— Ты донесешь на меня в полицию?
Она отрицательно покачала головой.
— Тебя никогда не посадят — у тебя слишком много денег и влиятельных
друзей. Я хочу, чтобы в роли судьи выступил мир и вынес тебе приговор, мир,
Майлз. Я собираюсь рассказать о Солли.
— И что с того?
Эрика достала конверт из оберточной бумаги, который принесла с собой, и
вытащила фотографии текста с переводом Папациана.
— Я нашла их в твоем кабинете, — сообщила она. — Я
намереваюсь использовать их для того, чтобы восторжествовало правосудие. Я
собираюсь продолжить духовный путь, на который меня наставил Человек-Койот.
Я собираюсь обрести себя заново. И, кто знает, может... — Она не
решалась сказать это. — Со временем я... найду в себе силы простить
тебя.
Помни слова проповедника, что стоял тогда на рыночной площади,
когда он сказал: Ищите — найдете; стучите — и вам откроют
. Ведь он говорил
нам: Уверуйте — и воздастся вам
.
Именно это и имел в виду Праведный, когда сказал: В доме моего
отца множество комнат
. Для каждого из нас он подготовил по комнате,
Перпетуя, в зависимости от глубины нашей веры. Помни и это: мы рождены с верой. Мы должны отыскать путь к душе,
дарованной нам при рождении. И, когда мы обретем ее, в наших руках окажется
дар: вера творит. Я рассказывала своим детям о замечательных откровениях, ожидающих
их после того, как их телесная оболочка умрет. Дети умирают такими
маленькими, у них нет времени, чтобы развить свою веру, и поэтому мы должны
поделиться ею с ними. Теперь моя душа спокойна, ведь я знаю, что у меня
забрали моих любимых крох, и, возможно, и Пиндара, если он погиб в том
шторме. Дети закрыли свои глазки, веруя в восхитительные чудеса, и поэтому
теперь они живут и радуются в ожидании меня. Я накидаю тебя, Перпетуя, и пишу последние слова пророчества:
Посланник приходил раньше и придет снова для того, чтобы раскрыть людям
глаза на Семь Истин и Путь к нашей душе. Посланник может родиться бедняком и
богачом, мужчиной и женщиной, твоим другом или чужестранцем. Ищи его и
прислушивайся. И, наконец, Перпетуя, самая чудесная новость из
всех... — В чем дело? — спросила вдруг настоятельница, посмотрев на
кабинет, что находился за пределами библиотеки.
— Это сигнал вашего модема, — пояснил Майкл. — Вам
звонят. — Матушка Элизабет еще не привыкла к компьютерам, подаренным
аббатству и неделю назад установленным отцом Гарибальди, поэтому она
нуждалась в помощи. Ей пришлось показать, каким образом можно увидеть на
экране звонившего.
— Спрашивают вас, доктор Александер, — сообщила она, выйдя из
кабинета минуту спустя. — Ваш жених.
Перед отъездом из Санта-Моники Кэтрин позвонила Джулиусу, рассказав о Фоме
Монмутском, о его ошибке, о том, что седьмой свиток все же существовал, а
также его местонахождение. И теперь он звонил из Синайской пустыни; его лицо
высветилось на компьютерном мониторе, и он сказал:
— Кэтрин, ты должна кое-что увидеть!
Кэтрин не удивилась, увидев господина Саида, министра из египетской
организации по культурным ценностям, который стоял с сердитым выражением
лица за спиной Джулиуса. Господин Милонас тоже находился рядом с ними и
теперь махал в камеру рукой. Самир, инспектор, с которым Кэтрин работала и
который помог ей совершить побег, также попал в кадр.
Палаток больше не было, практически все следы лагеря Кэтрин были уничтожены.
Она лишь различила котлован, обнесенный веревкой и окруженный
предупреждающими знаками. На расстоянии, где двадцать три дня назад рабочие
Хангерфорда устроили взрыв...
Джулиус стоял у колодца, накрытого брезентом, по краям которого лежали
камни.
— Кэтрин, — сказал он, и его изображение замигало на
экране. — Когда тем вечером я приехал в аббатство, чтобы попросить тебя
вернуться, сообщить, что седьмого свитка не было, ты отказалась, а на
следующее утро твой след простыл. Я осознал, что никогда и ни во что не
верил в своей жизни так, как ты верила в свитки, и я бы никогда не принес
себя в жертву ради чего-то. В тот момент я завидовал тебе, Кэтрин. Я всегда
жил по правилам, думая прежде всего о безопасности, никогда лишний раз не
рискуя. Но когда ты отважилась на подобное, несмотря на мое противостояние,
мною овладело такое восхищение тобой, что я решил наконец и сам что-то
сделать и приехал в Египет. Я отыскал Самира, бригаду надежных рабочих и
спустился в колодец.
Он сделал жест оператору, чтобы тот перевел камеру.
— Я выкопал то, что власти замуровали, — сообщил Джулиус. — И
тогда я начал поиск остальной части скелета.
— Ты нарушил правила, — сказала Кэтрин. Его лицо озарилось
довольной улыбкой:
— Все до единого!
Кэтрин приблизилась к монитору.
— И что же ты обнаружил?
Подняв защитный брезент, покрывавший устье колодца, Джулиус включил яркий
фонарь и спустил его на веревке в шахту. Кэтрин наблюдала за тем, как
каменные стены освещались, слой за слоем, пока, оказавшись у дна, луч не
осветил... скелеты.
Два — не один.
И в этот момент находящиеся в аббатстве услышали звон колокола у ворот.
— Я знаю, кто это, — вздохнула настоятельница. — Мне уже
звонили по телефону, но я не подняла трубку. Мне придется кое с кем
объясниться.
— Первое тело, — продолжал Джулиус, когда матушка покидала
кабинет, — то, что нашла ты, принадлежит женщине. Ее, видимо, опустили
в колодец, связав ей руки. В тот момент она, скорее всего, была еще жива.
Второй же скелет принадлежит мужчине. Его запястья свободны, и его, по всей
видимости, не бросали в колодец, хотя он и лежит несколько поверх нее.
Качество изображения было далеко от идеального, однако Кэтрин разглядела
ткань на руке меньшего из двух скелетов. Она также заметила, что поза
мужского скелета говорила о том, что мужчина пытался защитить женщину.
— Влюбленные, — решила Кэтрин.
— Моя теория такова: мужчина бросился в колодец и оставался с женщиной,
пока та не умерла. И потом он либо не смог, либо просто не пожелал выбраться
из колодца.
— Но имеют ли они отношение к свиткам, Джулиус?
— Несомненно. Мужчина, видимо, накрыл женщину, себя и корзину плащом. Я
исследовал волокна ткани на скелетах, а также в корзине под электронным
микроскопом. Выяснилось, что они идентичны.
Кэтрин почувствовала, как у нее внутри все сжимается при виде хрупких
обнаженных костей.
— Интересно, что же это за люди?
— Не знаю, выясним ли мы это когда-нибудь.
Глядя на хрупкий белый череп, лежащий на дне колодца, Кэтрин подумала: могла
ли это быть последняя из диаконисс?
— Это еще не все, — предупредил Джулиус.
Сестра Габриэль аккуратно ступала по обледенелой дорожке. За все годы,
проведенные в ордене, она не могла припомнить ни одной зимы, когда бы
аббатство наводнило такое количество посетителей.
— Бенедиците, — прошептала она высокопоставленному гостю. —
Пожалуйста, проходите. Осторожно, смотрите под ноги.
Матушка Элизабет поспешила на встречу с кардиналом Лефевром в приемную.
Джулиус повернулся к камере спиной, помчался по песку. Оператор ринулся за
ним. Джулиус подбежал к столу, стоявшему под навесом.
— Я нашел эти фрагменты, — взволнованным голосом сообщил
он. — Взгляни!
Камера приблизилась к кусочкам гончарных изделий.
— Евреи! — сказала Кэтрин.
— Если это и не прямое доказательство, — продолжал Джулиус, —
то, по крайней мере, знаки, свидетельствующие о наличии доказательств того,
что Моисей и Мариамь шли именно этой дорогой! Доказательств верности твоей
теории!
— Джулиус! — закричала она. — Я люблю тебя!
Он кивнул и улыбнулся.
— Я тоже, Кэти!
И монитор погас.
Она оставалась у компьютера еще некоторое время. Наконец, придя в себя, она
посмотрела на Майкла.
— У нас гость, — сказала настоятельница, переступив порог
библиотеки несколько минут спустя. Кэтрин и Майкл, которые тоже возвращались
в библиотеку, не удивились, завидев Лефевра.
Его резкий и осуждающий взгляд был направлен на Майкла.
— Отец Гарибальди, господину в монастыре Святой Солангии было поручено
докладывать мне, как только вы снова свяжетесь с доктором Александер. Мне
повезло, ведь на этот раз я оказался в Вашингтоне. Однако, — добавил
он, бросив хмурый взгляд в сторону настоятельницы, — мой телефонный
звонок был проигнорирован.
— Вы бы приказали матушке Элизабет отдать свиток вам, и ей ничего бы не
оставалось, как пойти вам на уступки.
Лефевр посмотрел на Кэтрин.
— Матушка сказала мне, что отдала свиток вам. — Он протянул
руку. — Пожалуйста.
— Нет.
— Я готов к тому, чтобы, скажем, приобрести его у вас.
— Мне не нужны деньги Ватикана.
— Я предлагаю вовсе не деньги. — Он сделал паузу и стал задумчиво
постукивать пальцами по золотому кресту, висевшему на груди. Мы бы могли
применить и силу, полагаю, однако в этом случае вы превратитесь в мученицу,
а Церковь назовут обителью зла. Поэтому я попытаюсь заключить с вами сделку.
Я предлагаю, доктор Александер, полное восстановление доброго имени вашей
матери и перезахоронение ее тела на христианской земле.
Комната наполнилась тишиной. Часы, стоявшие на камине, едва слышно тикали.
Не веря своим ушам, Кэтрин смотрела на него.
— Вижу, вы не ожидали подобного предложения. — Сказал
Леф
Закладка в соц.сетях
