Жанр: Любовные романы
Коктейль на троих
...оторые не принимают к себе тех, кто не может
похвастаться богатством или благородным происхождением? А вы сами-то кто
такие?! Герцогини? Принцессы?!
— Да нет же, Кен! Мы просто...
— Вы просто решили, что она вам не подходит, не так ли? — Кендис
почувствовала, что у нее начинают дрожать губы. — Не знаю, зачем тогда
нам вообще встречаться! Моих друзей вы презираете, мое мнение...
— Я тоже не знаю, зачем мы встречаемся, — перебила Мэгги, в свою
очередь начиная закипать. — Мне, во всяком случае, вовсе неинтересно
слушать, как вы вспоминаете школу и какую-то Анну Стейплз, которая
вытатуировала себе на заднице розу или что там у нее было. Я с таким трудом
вырвалась сюда, я... Мне даже пришлось кое-чем пожертвовать ради сегодняшней
встречи, а в результате я с тобой даже словом не перемолвилась.
— Мы могли бы встретиться в другой раз, — возразила Кендис. —
И вообще...
— Да не могу я в другой раз! — воскликнула Мэгги. — Как ты не
понимаешь — у меня нет ни минуты свободной! Я еле выкроила несколько часов,
унижалась перед свекровью, перед Джайлсом, и вот — на тебе!..
— Может быть, я бы поговорила с тобой побольше, если бы ты поменьше
распространялась о своем ребенке! — отрезала Кендис. — Я пришла
развлекаться, и я хочу развлекаться, а не слушать — Люсия то, Люсия се...
Несколько мгновений все потрясенно молчали, потом Роксана тронула Мэгги за
плечо.
— Идем, Мэг. До встречи, Кен... — бросила она и величественно
поплыла к выходу, таща за собой Мэгги. Ни та ни другая ни разу не оглянулись
на Кендис, которая осталась стоять возле стола. От стыда ей хотелось
провалиться сквозь землю.
Проклятье! — думала она. — Как я могла
сказать Мэгги такое?! Как вообще случилось, что мы трое кричали друг на
друга?!
Колени у Кендис внезапно задрожали, и она поспешно опустилась на стул, с
несчастным видом глядя на засыпанный колотым льдом мокрый стол и на счет,
лежавший на единственном сухом уголке в зеленой кожаной папочке.
— Эй, мисс, вы платите, или вы еще не закончили? — осведомилась у
нее официантка, одетая как Дороти из
Волшебника из страны Оз
.
— Нет, я сейчас ухожу, — ответила Кендис. — Подождите
минуточку... — Она достала из сумочки кошелек и отсчитала три
банкноты. — Вот, этого должно хватить.
— Ну, вот и я... А где остальные? Ушли?
Кендис подняла голову. Волосы Хизер все еще были чуточку влажными, но глаза
заново подкрашены, а щеки — нарумянены.
— Да, — машинально ответила Кендис. — Они... В общем,
оказалось, что им уже пора.
Хизер внимательно посмотрела на нее.
— Значит, вы все-таки поссорились... — расстроенно проговорила
она.
— Что-то вроде того, — ответила Кендис и попыталась улыбнуться.
— Мне очень жаль, Кен, — сказала Хизер, кладя руку на плечо
Кендис. — Честное слово — жаль. — Она несильно сжала руку, потом
посмотрела на часы. — Прости, но боюсь, что мне тоже надо бежать, иначе
я опоздаю.
— Конечно, иди, — согласилась Кендис. — Желаю приятно
провести время. И передай привет Эду, — добавила она, но Хизер уже
шагала прочь и не услышала.
— Ваш счет, пожалуйста, — сказала официантка, возвращая Кендис
счет.
— Благодарю.
Кендис рассеянно кивнула, спрятала счет в карман и встала. Она не испытывала
ничего, кроме усталости и разочарования. Как могло случиться, что вечер,
которого она так ждала, закончился столь плачевно?
— Желаю вам благополучно добраться домой, — заученно сказала
Дороти. — Приходите еще. Мы всегда рады видеть вас в нашем баре.
— Да... — ответила Кендис упавшим голосом. — Да, конечно, мы
еще придем.
Но на самом деле ей не очень-то в это верилось.
Глава 14
Проснувшись на следующее утро, Кендис сразу вспомнила о том, что произошло
вчера, и почувствовала, как сердце ее болезненно сжалось. Сначала она
старалась не обращать на это внимание и долго лежала неподвижно, глядя в
потолок. Но острое чувство потери не проходило, и Кендис, повернувшись на
живот, зарылась головой в подушку, словно надеясь спрятаться от собственного
горя. Однако это не помогло. Постоянно Кендис возвращалась к событиям
вчерашнего вечера; безжалостная память снова и снова подсказывала ей, что
она поссорилась с Мэгги и Роксаной — своими лучшими подругами. И не просто
поссорилась, а разорвала отношения, ибо ее не покидало ощущение, что Роксана
и Мэгги больше не захотят иметь с ней никаких дел.
При мысли об этом Кендис едва не завыла от горя и отчаяния. Больше всего ей
хотелось забыть о том, что произошло, но как бы крепко она ни зажмуривалась,
как ни затыкала уши, перед ней словно наяву вставало холодное лицо Роксаны и
потрясенное — Мэгги, звучали их голоса — осуждающие, презрительные.
Как я могла допустить такое? — снова и снова спрашивала себя
Кендис. — Как могла позволить им уйти, не объяснившись с ними, не
извинившись?
Но, по мере того как в памяти всплывали подробности вчерашней ссоры, Кендис
чувствовала, как вместе с отчаянием в ней нарастает обида. В самом деле,
какое преступление она совершила, что Мэгги и Роксана так с ней обошлись?
Да, она пригласила в
Манхэттен
подругу — ну так что с того? Разве это
запрещено? Кендис допускала, что Мэгги и Роксане хотелось поболтать и
повеселиться в своем кругу, без посторонних, но разве она виновата в том,
что у них такие эгоистические желания? Откуда она могла знать, что Мэгги и
Роксана — такие умные, милые, добрые — встретят Хизер в штыки? Зная своих
подруг, Кендис имела право предполагать совершенно иное отношение. Она была
на сто процентов уверена, что Хизер им понравится, и вовсе не виновата, что
из ее затеи ничего не вышло. Конечно, ей не стоило оскорблять Мэгги, но и
она в свою очередь не должна была называть Хизер стервой!
Почувствовав острый приступ раздражения, Кендис села на кровати, гадая,
приняла уже Хизер душ или нет. И тут ее как будто ударило. В квартире стояла
полная тишина, хотя в это время Хизер обычно уже хозяйничала на кухне.
На цыпочках подкравшись к двери, Кендис выглянула в коридор и снова
прислушалась. Ничего. Дверь спальни Хизер была приоткрыта, и по пути на
кухню Кендис увидела, что в комнате никого нет, и что кровать Хизер
аккуратно заправлена. В ванной тоже никого не оказалось. Кендис была в
квартире одна.
Часы на кухне показывали половину восьмого.
Должно быть, Хизер встала очень
рано и куда-то вышла, — подумала Кендис, ставя на огонь чайник. —
Но почему? Может быть, у нее разыгралась бессонница? А может, она решила
установить для себе новый, спартанский режим? Кроме того, Хизер могла
остаться на ночь у Эда...
При мысли об этом Кендис сердито покачала головой. Она понимала, конечно,
что отношения Хизер и Эда ее не касаются. Больше того, она должна была бы
радоваться за подругу, которую пригласили на свидание. И даже если Хизер
настолько неразборчива, что согласна провести вечер с мужчиной, который
уверен, будто гурман — это тот, кто ест пиццу с хлебом, это не ее дело.
Вернувшись в спальню, Кендис сняла ночную рубашку и отправилась в душ,
машинально отметив, что сегодня утром им еще не пользовались. Быстро
намылившись ароматным гелем с оптимистичным названием
Утреннее настроение
,
она включила самую горячую воду, какую только могла выдержать, надеясь
вместе с пеной смыть и неприятные воспоминания о вчерашнем дне, и свое
неуместное любопытство по поводу Хизер и Эда. Главное — успокоиться, тогда
можно попытаться что-то изменить или даже исправить.
Когда, завернувшись в теплый махровый халат, Кендис вышла из ванной, на
коврике перед входной дверью уже лежала изрядная горка утренней
корреспонденции, а закипевший чайник подпрыгивал на конфорке и сердито
пыхтел. Заварив чай с ромашкой, Кендис присела к столу и, разложив на нем
почту, стала ее просматривать, намеренно оставив на потом розовато-лиловый
конверт, лежавший в самом низу кучи.
Первым ей попался отчет банка по кредитной карточке. Расход, как заметила
Кендис, был больше, чем обычно, но это было как раз понятно. С переездом к
ней Хизер она стала чаще выходить и больше тратить. А вот уведомление о
состоянии текущего банковского счета Кендис удивил. У нее на счету оказалась
чересчур большая сумма, но откуда могли взяться лишние деньги, она понятия
не имела. В конце концов Кендис решила не ломать голову и, спрятав
уведомление обратно в конверт, стала просматривать остальную почту.
Мебельный каталог в прозрачном пластиковом пакете ее не заинтересовал,
письмо с приглашением принять участие в юбилейной общенациональной лотерее —
тоже. Рекламные буклеты она откладывала не читая, пока не добралась наконец
до заветного конверта, адрес на котором был надписан знакомым петлистым
почерком матери. Несколько секунд Кендис рассматривала его, потом вскрыла
конверт и достала письмо. Впрочем, она и так знала, что в нем может быть
написано.
Дорогая Кендис, — писала мать. — Надеюсь, у тебя все в порядке. У
нас установилась очень хорошая погода, а как у вас, в Лондоне? Мы с Кеннетом
ездили отдыхать в Корнуэлл. Дочь Кеннета ждет второго ребенка...
Дочитав письмо до конца, Кендис убрала его в конверт и тяжело вздохнула. В
письме не было ничего нового — все те же нейтральные слова, все те же ничего
не значащие вопросы. Такое письмо мог бы написать совершенно посторонний
человек. Оно поддерживало дистанцию между ней и матерью — дистанцию, которую
Кендис никак не удавалось сократить. И она знала причину. Это письмо
написала женщина, чьи чувства были настолько парализованы страхом перед
прошлым, что она не разрешала себе быть откровенной даже с собственной
дочерью.
И снова, как всегда в таких случаях, в душе Кендис вспыхнуло пламя обиды —
вспыхнуло и тут же погасло. За свою взрослую жизнь она получила от матери
слишком много таких сдержанно-нейтральных писем, чтобы расстраиваться по-
настоящему. Кроме того, сегодня утром Кендис вообще чувствовала себя
неспособной что-либо воспринимать.
Мне все равно! — подумала она,
складывая почту аккуратной стопкой на столе. — Все равно
.
Кендис допила свой ромашковый чай и собиралась уже поставить чашку в мойку,
когда зазвонил звонок на входной двери. Поплотнее запахнувшись в халат, она
пошла открывать.
Это оказался Эд Эрмитедж.
— Я слышал, что вчера одна из твоих подруг вылила Хизер на голову
коктейль со льдом, — как ни в чем не бывало сказал он, словно продолжая
недавно прерванный разговор, и восхищенно покачал головой. —
Признаться, я не подозревал, что ты общаешься с такими... гм-м...
темпераментными особами.
— Что тебе надо? — хмуро спросила Кендис.
— Я бы хотел, чтобы ты познакомила меня с этой своей Роксаной, —
заявил Эд, нисколько не смутившись. — Но для начала сойдет и чашечка
кофе.
— Что с тобой, Эд? Неужели ты не в состоянии даже сварить себе кофе? И,
кстати, не скажешь ли ты, где сейчас Хизер?..
Кендис тут же пожалела об этих словах, но было уже поздно.
— Интересный вопрос... — Эд лениво облокотился о косяк. — Уж
не хочешь ли ты сказать, что Хизер должна готовить мне кофе?
— Нет, — отрезала Кендис. — Я только... — Она покачала
головой. — Впрочем, неважно.
— Ты только хотела узнать, не так ли? — Эд посмотрел на часы и с
самым невинным видом усмехнулся: — Откровенно говоря, я не знаю, где сейчас
Хизер. Возможно, как раз в эти минуты она едет на работу.
Пожав плечами, Кендис повернулась к нему спиной и отправилась в кухню.
— Кстати, должен тебя поблагодарить за совет, — проговорил Эд
следом. Заглянув в буфет, он отыскал там молотый кофе и принялся
перекладывать его из баночки в кофеварку. — А ты будешь кофе?
— Нет, спасибо, — холодно ответила Кендис. — Я по утрам пью
чай с ромашкой — очень бодрит. А какой совет я тебе дала?
— Насчет Хизер, — объяснил Эд. — Ведь это ты посоветовала мне
пригласить ее куда-нибудь.
— Да, что-то такое было, — пробормотала Кендис, припоминая.
Последовала пауза.
Нельзя ни о чем расспрашивать, — твердила себе
Кендис, пока Эд наливал в кофеварку горячую воду. — Только не
расспрашивай, молчи. Эд сам все расскажет — ведь он явился сюда только
затем, чтобы похвастаться!
— Ну и как? — не выдержала она наконец.
— Что — ну и как? — поинтересовался Эд и снова ухмыльнулся, а
Кендис почувствовала, что краснеет.
— Как прошел ваш вечер? — пояснила она, сделав чуть заметное ударение на последнем слове.
— Ах, вечер... Очаровательно, — ответил Эд.
— Что ж, я за вас рада. — Кендис с безразличным видом пожала
плечами.
— Хизер очень привлекательная девушка, — продолжал Эд
задумчиво. — Прекрасные волосы, красивое платье, приятные манеры...
— Рада это слышать.
— ...и, как и следовало ожидать, круглая идиотка. Я бы даже сказал, у
нее не все дома.
— Что ты имеешь в виду? — сварливо сказала Кендис. Проклятый Эд,
вечно он все жилы вытянет, прежде чем скажет что-нибудь по делу! — Что
значит — не все дома?
— Странная она. Немного не в своем уме, — уточнил Эд. —
Впрочем, ты, наверное, сама заметила.
— Ничего я не заметила, что за глупости!..
— Но ведь ты — ее старинная подруга. — Эд отхлебнул кофе и
недоуменно посмотрел на Кендис поверх чашки.
— Здесь совершенно нечего замечать! — вспылила Кендис.
— Тебе виднее, — лениво протянул Эд.
Кендис смерила его взглядом, который мог свалить и слона, но Эд, несомненно,
был существом куда более толстокожим.
— Ты, конечно, знаешь ее лучше, чем я, — добавил он, — и все
же, если хочешь знать мое мнение...
— Твое мнение меня не интересует! — отрезала Кендис. — И
вообще, что ты понимаешь в людях? Если тебя и интересует что-то, так это
еда, которую можно перехватить на скорую руку. Ну и деньги, разумеется.
— Вот, значит, как ты обо мне думаешь? — Эд слегка приподнял
брови. — Браво, Кендис, браво! Ты, оказывается, мастер психоанализа. И
что же, по-твоему, для меня важнее? Деньги или полуфабрикаты из
Макдоналдса
? А может быть — одинаково?..
Кендис насупилась.
— Не смешно, — сказала она. — Ты прекрасно понял, что я имела
в виду.
— Нет, не понял, — произнес Эд после паузы. — То есть кое-
какие догадки у меня имеются, но я не уверен...
— Ну и ладно, и не обращай внимания.
Эд поглядел на нее с интересом.
— Что ж, пожалуй, и сделаю. — Поставив чашку на стол, он поднялся
и лениво двинулся к двери, но на пороге остановился. — Только одно,
Кендис. Имей в виду: обо мне ты знаешь очень немного, и все-таки больше, чем
о своей старинной подруге.
Кендис, открыв рот, проводила его взглядом. Она хотела окликнуть его,
спросить, что он имеет в виду, но не смогла. Когда же она справилась с
растерянностью, было уже поздно: Эд вернулся к себе.
Когда два часа спустя Кендис приехала на работу и вошла в редакцию, она
первым делом поискала глазами Хизер, но ее нигде не было. Ее рабочий стол
был пуст, компьютер выключен, а стул задвинут глубоко под стол, как
поставила его уборщица. Судя по всему, Хизер еще не приходила.
— Доброе утро, Кендис, — приветствовал ее Джастин, направлявшийся
к своему кабинету.
— Привет, — рассеянно отозвалась Кендис, все еще глядя на пустой
стол подруги. — Кстати, — спохватилась она, — ты не знаешь,
где Хизер?
— Откуда мне знать? — Джастин даже остановился. — А что?
— Нет, ничего, — быстро ответила Кендис. — Я просто спросила.
И она улыбнулась Джастину, ожидая, что он тоже улыбнется, но тот неожиданно
нахмурился.
— Не слишком ли ты ее опекаешь? — спросил он недовольно.
— Что-что? — Кендис удивленно подняла брови. — Что ты имеешь
в виду, Джастин?
— Говорят, ты проверяешь все ее работы. Это так?
— Ну... — Кендис замялась. — Иногда я действительно кое-что
смотрю, но...
— Только смотришь — и все?
Кендис почувствовала, что ее щеки предательски краснеют. Неужели Джастин
догадался, что она делает за Хизер большую часть работы? Может быть, он
узнал ее стиль или наткнулся на какие-то присущие только ей выражения и
обороты? А может, он видел, как она работает над материалами, которые были
поручены Хизер? Или заметил, что они постоянно обмениваются посланиями через
редакционный сервер?
— Ну, если я натыкаюсь на грубую ошибку, — начала она, — я
считаю своим долгом... Но это бывает совсем редко. В общем, ты понимаешь...
— Я понимаю, — кивнул Джастин и окинул ее таким пристальным
взглядом, словно искал опечатку. — И я думаю, что Хизер вполне способна
обойтись без твоей помощи, Кендис. Ты согласна?
— Да, пожалуй... — растерянно пробормотала Кендис, которую резкий
тон Джастина застал врасплох. — Что ж, пусть работает самостоятельно, я
не против.
— Рад это слышать, — коротко сказал Джастин и снова смерил ее
взглядом. — Имей в виду, Кендис, я буду следить за тобой, и если я еще
раз увижу...
— Следи на здоровье! — огрызнулась Кендис, начиная приходить в
себя. — Если тебе больше нечем заняться — пожалуйста!
Джастин хотел что-то ответить, но в его кабинете зазвонил телефон, и он
поспешил туда. Кендис проводила его задумчивым взглядом.
Интересно, —
думала она, — как все-таки Джастин пронюхал, что я помогаю Хизер? И
почему это так его задело? Ведь я хотела просто помочь молодой сотруднице,
тем самым сняв часть забот с плеч того же Джастина. Почему же это ему так не
нравится?
Так ничего и не придумав, Кендис пожала плечами и пошла к своему столу. Сидя
перед пустым компьютерным экраном, она вдруг подумала, может быть, дело
вовсе не в том, что она помогает Хизер? Может, из-за этой помощи сама она
стала работать хуже?..
— Внимание всем! — Голос Джастина отвлек ее от мрачных раздумий.
Повернувшись на стуле, Кендис увидела, что он стоит у дверей своего кабинета
и на его лице застыло какое-то странное выражение.
— Внимание! — повторил Джастин, убедившись, что все его
слушают. — У меня очень важное и весьма неприятное сообщение. Ральф
Оллсоп серьезно болен. У него нашли рак.
В комнате наступила потрясенная тишина, потом кто-то испуганно ойкнул.
— Увы, это так. — Джастин мрачно кивнул. — Для всех нас, и
для меня в том числе, это полная неожиданность. Ральф, правда, болен уже
довольно давно, но об этом, по-видимому, никто не знал. А теперь... —
Он растерянно потер лицо. — Теперь болезнь зашла настолько далеко, что
скрывать ее стало невозможно.
И снова наступило молчание. Потом у Кендис вырвалось:
— Так вот почему Ральф ушел в отставку! Он знал, что болен!
Ей сразу вспомнился звонок из больницы Чаринг-Кросс, на который она однажды
случайно ответила. Так вот что это было!..
— Сейчас Ральф находится в больнице, — продолжал Джастин. —
Мне сообщили, что состояние очень тяжелое. Врачи делают все, что могут,
но...
Он не договорил — только оглядел молчавших сотрудников и опустил голову. По
всему было видно — Джастин очень расстроен, и Кендис даже почувствовала к
нему что-то вроде симпатии.
— Я думаю, — добавил Джастин после продолжительной паузы, —
нужно отправить ему открытку от всех нас. С пожеланиями... всего хорошего.
Он не рискнул сказать
скорейшего выздоровления
, и за это Кендис тоже была
ему благодарна.
— Сколько ему еще осталось? — спросила Кендис, испытывая страшную
неловкость. — Что говорят врачи?
— Врачи... — Джастин вздохнул. — Судя по всему — немного. Если уже пошли метастазы...
— И все-таки? Несколько недель? Месяцев?
— Я думаю... — Джастин немного поколебался. — Наверное,
несколько недель. Или даже меньше.
— Боже мой! — воскликнула Элис. — Но ведь Ральф выглядел
таким... — Она не смогла продолжать и закрыла лицо руками.
— Я позвоню Мэгги и сообщу ей, — сказал Джастин Вы тоже подумайте,
кого необходимо известить о... об этом несчастье. Я считаю, что все
внештатные репортеры должны быть в курсе дела. Дэвид Геттингс, например...
— Роксана Миллер... — подсказал кто-то.
— Да-да, — согласился Джастин. — Может быть, кто-нибудь
возьмет на себя труд разыскать ее? Кажется, сейчас она снова где-то в
Европе...
Пошевелившись в шезлонге, Роксана вытянула ноги и подставила лицо теплому
вечернему солнцу. В Ниццу она прилетела в десять утра и сразу из аэропорта
поехала на такси в отель
Парадин
. Управляющий отелем был ее старым
приятелем. Узнав о ее приезде, он сразу же зарезервировал для нее очень
приличный номер за весьма умеренную плату. Впрочем, Роксана с самого начала
предупредила, что ничего особенного ей не нужно — только кровать, душ и
кресло у бассейна, где можно было бы подремать или просто посидеть, закрыв
глаза, пока солнце ласкает тело и согревает душу.
Сразу после обеда она пришла сюда и провела возле бассейна несколько часов,
время от времени смазывая кожу маслом или делая несколько глотков прохладной
минеральной воды из графина. Так прошел день, и настал теплый южный вечер.
Невзначай посмотрев на часы, брошенные рядом на столике, Роксана с
удивлением подумала, что каких-нибудь двадцать четыре часа назад входила в
бар
Манхэттен
, чтобы провести там один из самых худших вечеров в своей
жизни.
Закрыв глаза, Роксана все еще могла вызвать в душе чувства, которые она
испытала, увидев, как виски со льдом течет по удивленному, недоумевающему,
испуганному личику этой сучки. Но удовольствие было неполным: к нему
примешивались горечь и даже что-то вроде раскаяния. Роксана не хотела
ссориться с Кендис, совсем не хотела. Но так уж получилось, и, чтобы не
наговорить подруге еще больших гадостей, она поспешила уйти из бара — и
оказалась один на один со своими невеселыми мыслями.
Мэгги вышла вместе с ней, но стоило им оказаться на улице, как она
посмотрела на часы и сказала извиняющимся тоном:
— Роксана, я...
— Не уходи, пожалуйста! — сказала она ей тогда с мольбой в
голосе. — Я понимаю, вечер не задался, но ведь еще не поздно. Мы могли
бы попытаться как-то наверстать упущенное. Ведь мы теперь так редко
видимся...
— Прости, но мне пора, — ответила Мэгги. — Уже поздно, и...
— Вовсе не поздно!
— Увы, я должна возвращаться в Гемпшир. — Мэгги, казалось, была не
на шутку расстроена. — Ты ведь понимаешь... Кроме того, мне необходимо
покормить Люсию, иначе я просто лопну. — Мэгги взяла Роксану за
руку. — Я бы осталась, если бы могла...
— Ты бы смогла, если бы хотела!
Голос Роксаны предательски задрожал. Словно маленькая, она вдруг испугалась,
что останется совсем одна. Сначала ее бросил Ральф, потом — Кендис, а теперь
и Мэгги тоже уходит. Казалось, все, кого она знала, предали ее, променяли на
кого-то, кто был им дороже, ближе... Взгляд ее упал на руку Мэгги — точнее,
на золотое обручальное кольцо с крупным сапфиром? — и зав
...Закладка в соц.сетях
