Жанр: Любовные романы
Коктейль на троих
... сжимается.
— Ничего страшного, — улыбнулась Пэдди. — Не волнуйся,
поезжай спокойно и веселись. Вот, кажется, уже в дверь звонят. Это,
наверное, такси.
Несколько секунд Мэгги стояла неподвижно, глядя на красное от крика личико
дочери.
— Может быть, мне все-таки взять ее на минутку... — начала она
неуверенно.
— Не волнуйся, она сейчас успокоится. Будет даже лучше, если ты
поскорее уедешь и не будешь ее смущать. А мы сейчас пойдем погуляем вокруг
домика, да Люсия? Смотри, вот она уже успокаивается!
И действительно, вопли Люсии начали затихать и скоро прекратились совсем.
Сладко зевнув, девочка уставилась на Мэгги широко раскрытыми голубыми
глазенками.
— Иди, иди, пока она снова не расплакалась, — сказала Пэдди.
— О'кей, — покорно согласилась Мэгги. — В таком случае я
пошла. До вечера.
Уже в коридоре ей показалось, что Люсия снова начала всхлипывать, но она
только стиснула зубы и огромным усилием воли заставила себя открыть входную
дверь. Мэгги даже удалось улыбнуться таксисту; билет в кассе она тоже купила
без всяких проблем. И только когда поезд тронулся, по щекам Мэгги покатились
крупные слезы, размывая косметику и капая на страницы глянцевого журнала.
Теперь, облокотившись на сложенные под подбородком руки, она прислушивалась
к объявлениям вокзального диспетчера и думала о том, как сильно изменилась
ее жизнь. Пожалуй, не стоило даже и пытаться объяснить суть этих перемен
Роксане и Кендис. Они ей просто не поверят. Да и кто, скажите на милость,
был в состоянии понять, сколько сил — физических и душевных — ей пришлось
потратить, чтобы вырваться в Лондон на несколько жалких часов?
Никто
, — ответила Мэгги сама себе. Разве только другая молодая мать,
которая оказалась один на один с ребенком в огромном, пустом загородном
доме, куда регулярно — словно орел к прикованному Прометею — является
свекровь, чтобы тиранить ее. Только такая же женщина, как она, способна в
полной мере понять, через что пришлось пройти Мэгги, что пережить.
А
значит, — подумала она с грустью, — ни Кендис, ни Роксана не
сумеют понять, как много значит для меня их дружба и как дороги мне эти
ежемесячные встречи в Манхэттене
...
Вздохнув, Мэгги достала из сумочки компакт-пудру, чтобы взглянуть на свое
отражение в зеркальце. Увидев под глазами бурые круги, она поморщилась и
решила, что сегодня будет веселиться, как никогда раньше, чтобы вознаградить
себя за два месяца страданий. Она будет пить, смеяться и болтать с подругами
и, может быть, ей удастся хоть на короткое время стать прежней Мэгги —
веселой, беззаботной и... счастливой.
Стоя перед большим настенным зеркалом в дамской комнате издательства, Кендис
торопливо подкрашивала глаза. Ее руки слегка дрожали, и тушь ложилась
неровно, приходилось стирать ее и начинать сначала. В ярком свете ламп под
потолком ее лицо выглядело осунувшимся и мрачным, но ей удалось убедить
себя, что это просто обман зрения — эффект слишком большого зеркала и
вертикально падающего света. Ведь не могла же она в действительности так
переживать!
Но и на душе у Кендис тоже было невесело. Она должна была бы с нетерпением
ждать сегодняшней встречи и Мэгги и Роксаной, с которыми можно расслабиться,
поболтать, посмеяться от души, однако мысли о Хизер по-прежнему ее смущали.
Прошла еще неделя, но Кендис так и не решилась поговорить со своей новой
подругой откровенно. Хизер тоже молчала — во всяком случае, молчала о
главном, о том, что тревожило Кендис. Ситуация явно зашла в тупик, а
выбраться из него у нее не хватало решимости.
Внешне, впрочем, все оставалось по-прежнему; Кендис была совершенно уверена,
что Хизер ни о чем не подозревает. Но ей становилось не по себе, когда она
думала о встрече с Мэгги и Роксаной. С ними такой номер не пройдет — Кендис
знала это наверняка. Ее подруги были умнее, проницательнее многих, к тому же
они слишком хорошо ее знали. Кто-кто, а уж они-то сразу заметят и ее
скованность, и внутреннее напряжение, и тревогу во взгляде, и будут
допрашивать с пристрастием до тех пор, пока она не признается во всем. А
потом... потом они обрушатся на нее с упреками, зачем она не прислушалась к
их советам. Именно поэтому Кендис боялась идти на сегодняшнюю встречу, и,
подвернись ей подходящий предлог, она бы, пожалуй, осталась дома. Но
предлога у нее не было, поэтому по мере того, как приближался назначенный
час, Кендис нервничала все сильнее и сильнее.
Дверь в дамскую комнату неожиданно отворилась, и Кендис, бросив быстрый
взгляд в зеркало, увидела Хизер, одетую в элегантный костюм фиалкового
цвета.
— А, Хизер, привет! — сказала Кендис, выжимая из себя улыбку.
— О, Кендис!.. — воскликнула Хизер, и лицо у нее вдруг сделалось
страшно несчастным. — Ты, должно быть, меня ненавидишь! Я такая
гадкая...
— Почему? — удивилась Кендис. — В чем дело, Хизер, о чем ты
говоришь?!
— О твоей идее, конечно, о чем же еще?! Помнишь, когда мы искали
подарок для Мэгги, ты сказала, что хотела бы написать статью о людях,
которые любят ходить за покупками вечером? — спросила Хизер, серьезно
глядя на нее. — Сделать фотографии, проинтервьюировать покупателей и
написать о том, что заставляет их совершать свой шопинг по вечерам, а не в
дневное время. Ведь это была твоя идея!
Отвернувшись от зеркала, Кендис нервно провела ладонью по волосам и
откашлялась.
— Да-да, кажется, помню, — сказала она, стараясь выиграть время,
чтобы собраться с мыслями. — Ну и что?
— Я только что видела план статей на июль, — с горячностью сказала
Хизер. — Его составил Джастин. Так вот, в плане значится эта статья, и
рядом — не твое, а мое имя! — Хизер шагнула вперед и взяла Кендис за
руки. — Но ведь я говорила ему, что это придумала ты, а не я! Не
понимаю, почему Джастин решил иначе. Быть может, он просто забыл или все на
свете перепутал?
— Ты правда говорила ему?.. — Кендис внимательно посмотрела Хизер
в глаза.
— Я знаю, что мне вообще не следовало рассказывать об этой идее кому бы
то ни было, — сказала Хизер, виновато пряча взгляд. — Но так уж
вышло, что я проболталась. А Джастин сразу ухватился за эту идею. Он сказал,
что из этого может получиться настоящий гвоздь номера — нужно только выжать
из материала все, что можно.
Тогда-то я и сказала, что идея принадлежит тебе и что ты, конечно, отлично
справишься с этой работой. Но он, наверное, меня не расслышал. Он сказал что-
то вроде:
Да-да, пусть Кендис подумает, как это лучше подать...
Я решила —
Джастин меня понял, но он, наверное, просто боялся доверить мне эту тему и
хотел, чтобы ты мне помогала.
— Я понимаю... — сгорая со стыда, прошептала Кендис.
Как она только могла усомниться в Хизер?! Как она посмела обвинять ее, не
проверив все факты?!
Это все Мэгги и Рокси виноваты, — подумала она
внезапно. — Ведь это они настроили меня против Хизер!
— Знаешь, — продолжала тем временем Хизер, — я давно
чувствовала, что ты на меня за что-то злишься, но понятия не имела, в чем
дело. Я думала, может быть, ты от меня устала, или я начала тебя
раздражать... Так ведь бывает, что двум хорошим людям трудно ужиться друг с
другом. Но когда я увидела редакционный план, мне все стало ясно. — Она
подняла голову и посмотрела Кендис прямо в глаза. — Ты решила, что я
украла твою идею, верно?
— Нет, — быстро сказала Кендис и покраснела. — То есть... в
общем... — Она закусила губу. — Я просто не знала, что и думать,
Хизер!
— Ты должна верить мне, Кендис. Я бы никогда не поступила с тобой так.
Никогда! — Подавшись вперед, Хизер порывисто обняла Кендис. — Ведь
ты столько для меня сделала. Я обязана тебе буквально всем!
Когда она отстранилась, глаза ее были влажны, и Кендис тоже не сдержала
слез.
— Мне так стыдно!.. — прошептала она. — Я не должна была
подозревать тебя. Мне следовало догадаться, что во всем виноват этот чертов
болван Джастин!
Она неуверенно рассмеялась, и Хизер кивнула.
— Значит, мир? — спросила она. — Это надо отметить! Может
быть, сходим куда-нибудь вечером?
— Это было бы замечательно, — сказала Кендис, вытирая глаза. Тушь,
которую она так старательно накладывала, снова размазалась, но это ее почему-
то больше не раздражало. — К сожалению, сегодня ничего не
выйдет, — вздохнула она. — Сегодня я иду в
Манхэттен
на
заседание нашего коктейль-клуба.
— Что ж, тогда в другой раз, — легко согласилась Хизер.
— Нет! — воскликнула Кендис в приливе какой-то бесшабашной
радости. — Никаких других разов! Сегодня ты пойдешь со мной. Я давно
хотела, чтобы ты тоже стала членом нашей шайки.
— Ты уверена? — с сомнением спросила Хизер. — А остальные?..
Они не будут против?
— Конечно, нет. — Кендис рассмеялась. — Ведь ты — моя
подруга, значит, и их тоже.
— Ну, не знаю... — Хизер покачала головой. — Роксана...
— Ты ей очень нравишься, правда! — с горячностью перебила
Кендис. — Ну пожалуйста, Хизер, пойдем со мной. Вот увидишь, как будет
здорово!
Но Хизер продолжала колебаться — это было видно по ее лицу.
— Нет, Кендис, я серьезно... Ты точно знаешь, что я не буду мешать?
— Конечно, не будешь. — Кендис обняла Хизер. — Мэг и Рокси
будут ужасно рады видеть тебя!
— Ну хорошо, — наконец сдалась Хизер. — Тогда давай
встретимся внизу... скажем... через четверть часа. О'кей?
— Через двадцать минут. — Кендис улыбнулась. — Мне надо снова
красить глаза, а это совсем не так просто, как кажется.
Выйдя из дамской комнаты, Хизер огляделась по сторонам и быстро пошла через
помещение редакции к кабинету Джастина. У двери она остановилась и
постучала.
— Да? — отозвался Джастин, поднимая голову от каких-то бумаг.
— Мне нужно сказать тебе пару слов, — проговорила Хизер и, шагнув
в кабинет, плотно закрыла за собой дверь.
— Вот как? — Джастин улыбнулся. — У тебя появилась какая-то
новая идея для нашего журнала?
— Нет. На этот раз — нет. — Хизер быстрым жестом поправила волосы
и закусила губу. — Дело в том, что я... По правде сказать, мне очень
неловко, но я просто не знаю, к кому еще можно обратиться.
— А что случилось? — удивился Джастин, указывая ей на
кресло. — В чем дело, Хизер?
— Мне бы не хотелось, чтобы меня неправильно поняли, — начала
Хизер и виновато улыбнулась. — Даже говорить об этом мне как-то... Но
мне действительно больше не к кому с этим пойти!
— Хизер, дорогая моя, да что стряслось-то?! — Встав из-за стола,
Джастин подошел к окну и опустил жалюзи, потом снова вернулся на свое
место. — Если у тебя возникли какие-то трудности, я должен о них знать.
Ты можешь говорить со мной совершенно откровенно — все, что ты скажешь,
останется строго между нами. Это я тебе обещаю. Мой долг — помогать молодым
сотрудникам. Именно для этого я здесь сижу, — закончил Джастин не без
самодовольства.
Хизер некоторое время молчала, словно собираясь с силами, потом посмотрела
на Джастина своими большими серыми глазами.
— Что ж, — начала она и судорожно, со всхлипом вздохнула. — Я
хотела посоветоваться насчет Кендис...
Глава 13
В
Манхэттене
в самом разгаре была
Голливудская неделя
, поэтому
гардеробщица средних лет была загримирована под Мэрилин Монро. Сдав ей
куртку, Мэгги непроизвольно вытянула шею, стараясь заглянуть в бар, потом
закрыла глаза и полной грудью вдохнула знакомые запахи табачного дыма,
женских духов, напитков и жарящихся на кухне бифштексов из тунца. Жужжание
множества голосов, негромкая музыка, взрывы приглушенного смеха — все это
было до того знакомо, что на мгновение Мэгги почувствовала себя моряком,
вернувшимся в родной порт после долгого плавания по далеким, суровым морям.
Ощущение счастья захлестнуло ее, на глаза навернулись слезы, и она поспешно
смахнула их, чтобы не показаться окружающим круглой дурой. Сама того не
сознавая, она очень скучала по этой обстановке, составлявшей такой
разительный контраст с тишиной пустынных полей, непролазной грязью и
постоянным, изматывающим плачем Люсии, от которого некуда было укрыться.
Сжимая в кулаке серебряную пуговицу, Мэгги двинулась к бару. Сначала она
решила, что пришла первой, но потом заметила Роксану. Она сидела за столиком
в углу, и перед ней на скатерти уже стоял бокал с коктейлем. Не зная, что за
ней наблюдают, Роксана неподвижно смотрела на пламя горевшей на столе свечи,
и Мэгги, поглядев на нее пристальнее, почувствовала, как ее сердце
болезненно сжалось.
Роксана выглядела ужасно. Лицо ее казалось одутловатым, глаза покраснели, а
в уголках губ появились усталые морщинки, которых раньше не было. Со стороны
могло показаться, что Роксана не то страдает похмельем, не то не может
прийти в себя после перелета через несколько часовых поясов. Вот только
взгляд ее обычно живой, лукавый, искрящийся сегодня был каким-то тусклым,
неподвижным, невыразительным, словно все в мире потеряло для Роксаны всякое
значение.
Мэгги увидела, как Роксана поднесла к губам бокал и сделала большой глоток.
По тому, как скривилось ее лицо, она сразу поняла, что там вовсе не
Маргарита
, а нечто гораздо более крепкое, и почувствовала, как в душе ее
шевельнулась тревога.
— Роксана! — окликнула она подругу и стала пробираться к ее
столику, с трудом втискиваясь между загородившими все проходы
посетителями. — Рокси!..
— Мэгги!
Лицо Роксаны осветилось радостью, и она поднялась навстречу подруге. Девушки
обнялись. Их объятия были чуть крепче и длились чуть дольше, чем обычно.
Когда же Мэгги наконец высвободилась, она заметила, что в глазах Роксаны
стоят слезы.
— Что-нибудь случилось? — осторожно спросила она.
— Нет, ничего. Все нормально, — быстро ответила та и, ослепительно
улыбнувшись, полезла в сумочку за сигаретами. — А у тебя как дела? Как
поживает малышка?
— У нас все хорошо, — ответила Мэгги, садясь к столу и во все
глаза глядя на руки Роксаны: они тряслись так сильно, что ей даже не сразу
удалось прикурить.
— А Джайлс? Как он? Ему нравится быть отцом?
— Очень, — сухо ответила Мэгги. — На протяжении десяти минут
утром и пятнадцати вечером он просто образцовый отец. Все остальное время
Джайлс проводит на работе.
— Понимаю, — усмехнулась Роксана. — Выходит, мужчины
нисколько не изменились, сколько бы нам ни толковали про Новое Отношение к
Женщине, не так ли?
— Пожалуй, — согласилась Мэгги. — Послушай, Рокси...
— Что?
— С тобой правда все в порядке?
Роксана поглядела на нее сквозь облако табачного дыма. Ее голубые глаза были
полны такой боли, что на одно страшное мгновение Мэгги показалось — Роксана
вот-вот закричит.
— Вообще-то я знавала времена и получше, — ответила она
наконец. — Кстати, спасибо тебе за звонки. Твои сообщения очень меня
поддерживали.
— Поддерживали?.. — поразилась Мэгги: Роксана была просто сама на
себя не похожа. — Что случилось? Почему ты не подходила к телефону,
если ты была дома? Ведь ты все это время была дома, правда?
— Как тебе сказать... — Роксана задумчиво улыбнулась. — С
одной стороны — да, я была дома. Но с другой стороны...
— И что это означает? — требовательно спросила Мэгги.
— Это означает, что большую часть времени я была пьяна и не хотела ни с
кем разговаривать. Не могла... — поправилась Роксана, глубоко
затягиваясь сигаретой.
— Ага... — Мэгги немного подумала. — Это из-за него? Из-за
твоего Мистера Женатика?
Роксана несколько секунд рассматривала тлеющий кончик сигареты, потом
неожиданно резким движением раздавила ее в пепельнице.
— Помнишь, когда ты лежала в роддоме, я просила тебя застолбить
местечко для меня? — сказала она. — Так вот, можешь больше не
беспокоиться. — Она подняла голову. — Мистер Женатик ушел в туман.
По собственному желанию.
— О боже!.. — прошептала Мэгги и, потянувшись через стол, взяла
Роксану за руки. Ее пальцы были холодны, как лед, и Мэгги это очень не
понравилось. — Бедная, бедная Рокси... Ну и сволочь же он!
— Здравствуйте! — раздался рядом веселый голосок, и обе
одновременно подняли головы. Официантка, одетая Скарлетт О'Харой, приветливо
улыбалась им. — Что будете заказывать?
— Пока ничего, — ответила за двоих Мэгги. — Дайте нам еще
несколько минут.
— Нет, подождите... — вмешалась Роксана. Залпом осушив бокал, она
протянула его Скарлетт. — Пожалуйста, еще одну двойную водку с
лимоном. — Она криво улыбнулась Мэгги. — Знаешь, что я открыла?
Что водка — лучшее лекарство. От всего.
— Но, Рокси...
— Не беспокойся, я не алкоголичка, а просто пьянчужка, —
усмехнулась Роксана. — Это большая разница. Примерно как между
любителем и профессионалом. Понятно?
Официантка ушла, а две подруги долго смотрели друг на друга через стол.
— Просто не знаю, что и сказать... — проговорила Мэгги, крепко
сжав кулачки. — Жаль, я не знаю, где он живет. Я бы пошла к нему и...
— Не стоит, — перебила Роксана. — На самом деле... На самом
деле хорошо, что он ушел. — Она ненадолго опустила голову, потом снова
посмотрела на Мэгги. — Скажи, а что бы ты с ним сделала? Я спрашиваю
просто так, из чистого любопытства.
— Я бы расцарапала гвоздем всю его машину! — воскликнула Мэгги с
самым свирепым видом. — У мужчин это самое больное место.
Роксана откинулась на спинку стула и расхохоталась.
— Видит бог, Мэгги, мне ужасно тебя не хватало!
— Мне тоже. Нет, правда, я очень скучала по тебе и по Кендис. —
Мэгги обвела взглядом переполненный бар. — Если бы ты только знала, как
я ждала сегодняшнего дня! Как ребенок, который ждет не дождется Рождества. Я
буквально дни считала...
— А я, признаться, боялась, что ты в своем загородном поместье совсем о
нас забудешь, — улыбнулась Роксана. — Ну, как твои приемы,
чаепития, балы? Не пристрастилась ли ты к охоте на лис — или чем там
занимаются в ваших краях высокопоставленные особы?
В ответ на шутку Мэгги только слабо улыбнулась, и Роксана нахмурилась.
— Знаешь, Мэгги, мне не хотелось тебе говорить, но... По правде
сказать, ты выглядишь совершенно измотанной.
— Спасибо на добром слове, дорогая!
— На здоровье.
— Прошу прощения... — Возле их столика снова возникла Скарлетт
О'Хара. — Двойная водка с лимонным соком, правильно? — Она
поставила бокал перед Роксаной. — А вам что принести? Вы еще не
решили? — обратилась официантка к Мэгги.
— Я, право, не знаю... — замялась Мэгги. — Вообще-то, я
хотела, чтобы сначала все собрались.
— Кстати, где Кендис? — поинтересовалась Роксана, закуривая новую
сигарету. — Где ее носит? Она придет или как?
— Конечно, придет! — уверенно сказала Мэгги и посмотрела на
официантку. — Знаете что, принесите мне, пожалуйста,
Ямайскую румбу
.
— И
Маргариту
для меня, — вставила Роксана. — Неужели ты
думала, что я позволю тебе распивать коктейли без меня? — спросила она,
поймав взгляд Мэгги. — Сейчас мы с тобой выпьем за встречу, а там,
глядишь, и Кендис подойдет. — Она снова затянулась сигаретой. —
Ну, давай, рассказывай, каково это — быть мамашей Дрейк-форд из
Солнечных
сосен
.
— Прямо не знаю, с чего начать, — проговорила Мэгги после паузы и,
взяв со стола кольцо для салфеток, принялась вертеть его в руках.
Ей очень хотелось поделиться с кем-нибудь своими проблемами, пожаловаться на
усталость и одиночество, рассказать об отношениях со свекровью, описать
унылое, беспросветное, однообразное существование, которое она влачила. Но
вместе с тем Мэгги было стыдно признавать свое поражение даже перед близкой
подругой.
Слишком уж она привыкла быть Мэгги Филипс — ведущим редактором
Лондонца
,
умной, организованной женщиной, способной найти выход из любого, самого
сложного положения. Во всяком случае, говорить о себе как о Мэгги Дрейкфорд
— замученной бессонницей молодой матери, которая утратила все иллюзии,
которая спит на ходу и едва волочит ноги от усталости, она была совершенно
не готова. Что бы сказала Роксана, если бы узнала, что даже такое простое
дело, как поездка в магазин, обернулось для нее ужасающим фиаско?
Но дело было не только в усталости или в депрессии, которые она испытывала.
При всем своем журналистском опыте Мэгги не взялась бы объяснить, как, каким
образом столь сильные отрицательные эмоции сочетаются с любовью и радостью
материнства. Она не знала, как выразить чувства, которые испытывала каждый
раз, когда замечала искорку узнавания в глазах Люсии или когда сморщенное
личико девочки расплывалось в блаженной улыбке. Как, почему даже в самые
счастливые свои минуты она могла вдруг расплакаться от усталости или
наоборот — улыбнуться, когда все валится из рук, а несделанные дела грозят
похоронить ее под собой? Ответа на этот вопрос Мэгги не находила и даже не
пыталась искать.
— В общем, — сказала она наконец, — все оказалось не совсем
так, как я себе представляла.
— Но тебе нравится или нет? — спросила Роксана и прищурилась.
Мэгги ответила не сразу. Положив кольцо на стол, она принялась водить по
нему пальцем.
— Конечно, нравится, — сказала она наконец. — Люсия — просто
прелесть, и я... я ее люблю. Но в то же время... — Она
вздохнула. — Вообще-то, это довольно трудно себе представить...
— А вот и Кендис, — перебила ее Роксана. — Извини, Мэг...
Кендис, мы здесь! — окликнула она подругу, слегка привстав на
стуле. — Ну что она там застряла?
Мэгги обернулась.
— Она с кем-то разговаривает, я только не вижу — с кем... О
господи! — вырвалось у нее. — Просто глазам своим не верю, —
медленно проговорила Роксана. — Зачем ей понадобилось приводить с собой
эту маленькую потаскушку?
Кендис уже пробиралась к столику, за которым сидели Мэгги и Роксана, когда
Хизер потянула ее за рукав.
— Что случилось? — спросила Кендис, увидев, что Хизер нахмурилась
и кусает губу.
— Послушай, Кендис, может быть, все-таки не стоит?
Я не уверена, что твои подруги будут мне рады. Пожалуй, я лучше пойду.
— Не говори глупости! — возразила Кендис. — Я точно знаю, они
будут рады тебя видеть. А ты наконец познакомишься с ними как следует.
— Что ж, ладно... — согласилась Хизер после паузы.
— Идем!
Кендис улыбнулась и, взяв Хизер за руку, потащила за собой. Настроение у нее
было превосходным. Радость буквально переполняла ее, и она любила всех:
Мэгги, Роксану, Хизер, даже одетую, как Дорис Дей официантку, которая вдруг
остановилась перед ними, загородив проход.
— Только подумат
...Закладка в соц.сетях
