Жанр: Любовные романы
Выбор за тобой
...замурлыкала
Кристина.
Выпив коньяка и съев пару бутербродов, она попросила:
— Алан, расскажи мне о своих отношениях с женщинами. — Она теснее
прижалась к нему. — Мне кажется, такой мужчина, как ты, не должен быть
обделен женским вниманием!
— Ну, — самодовольно произнес Алан, поглаживая ее загорелую ножку
и продвигаясь все ближе и ближе к шортам. — Некоторые называют меня
голливудским Казановой. У меня, малышка, действительно было много
женщин. — Он ухмыльнулся. — Можно сказать, что почти все
современные звезды Голливуда были моими.
— А сколько же их было у тебя всего? — навалилась на него
блондинка, делая вид, что не замечает, как опытные пальцы Алана проникли в
ее шорты.
В проеме двери проявилась Лаура. Блондинка обняла Алана так, что он не мог
увидеть Лауру и ее мобильник.
— Продолжай, милый. Ты делаешь мне очень приятно, — промурлыкала
она.
У Алана перехватило дыхание. Кристина была действительно горячей штучкой.
— У меня было двести женщин, — признался он. — А учитывая,
что я буду сексуально активным лет до семидесяти пяти, надеюсь, что их число
возрастет до пятисот. Или превысит эту цифру.
— Да ты настоящий Казанова! — воскликнула блондинка и положила
руку на его ширинку.
— О! — застонал от удовольствия Алан.
Бросив взгляд на подругу, Кристина убедилась, что та продолжает снимать.
— Так мы можем зайти далеко, милый. И нас ссадят с самолета. Прямо здесь! — хихикнула она.
— Да ты шутница! — загоготал Алан. Но, вспомнив скандал, что
случился всего несколько часов назад, он досадливо произнес: — Хотя,
пожалуй, ты права — сюда может зайти стюардесса и поднять ненужный шум.
— Что же нам делать? Ведь так хочется продолжить... — Кристина
бросила на Алана призывный взгляд.
— А ты дай мне номер своего телефона и адрес. И я обязательно найду
возможность продолжить.
Кристина встала и потянулась за сумочкой, которую забросила на полку. Алан
игриво хлопнул ее по аппетитной попке.
— Возьми, милый. — Она протянула ему свою визитку.
— Я обязательно тебя найду, — пообещал он.
— Очень на это надеюсь.
Вошла стюардесса.
— Не желаете ли чего-нибудь еще? — наклонилась она к Алану.
— Нет, спасибо. Я хочу немного подремать.
— Пожалуй, я сделаю то же самое. — И блондинка закрыла глаза.
Когда самолет приземлился в Стокгольме, Кристина и Лаура постарались
покинуть его в числе первых. Они почти бежали по залу прилета, лавируя в
толпе пассажиров.
— Ты знаешь, где находится редакция
Свенска экстра бладет
? —
спросила Кристина, когда они выскочили на улицу.
— Конечно, мне эта бульварная газетенка хорошо знакома. И платят там
щедро. Такси! — И Лаура решительно подняла руку.
Повертев головой, Алан вдруг понял, что Кристины и след простыл.
Куда она запропастилась? — подумал он. Он еще раз осмотрелся. Хотя в
аэропорту
Арланда
немудрено потеряться. Слишком много народу.
Правительству следует навести порядок в этом вопросе.
Он еще немного подождал, но Кристина так и не появилась. Ничего, подумал
Алан, ведь у меня же есть ее телефон.
Он вышел на площадь перед зданием аэропорта, взял такси и через полтора часа
подъезжал к воротам своего замка. Это казавшееся снаружи мрачным здание было
комфортабельным, прекрасно оборудованным и теплым внутри. Семья Кроненбергов
потратила кучу денег, чтобы сделать этот средневековый замок по-настоящему
уютным.
Алан вручил подарки жене и дочкам, насладился вкусным ужином, который
приготовила его супруга — дама с лошадиным лицом, но, по мнению Алана,
безусловно лучшая хозяйка в мире.
Наконец все расселились около старинного камина с гербом древних владельцев
замка. Алан с удовольствием выкурил сигару и начал рассказывать про съемки в
пустыне, про белых верблюдов, опасных змей и тарантулов. Жена и дочки
опасливо ойкали, но по окончании рассказа обняли его со словами:
— Папочка, ты настоящий герой! Мы гордимся тобой.
В эту ночь Алан делил постель с супругой. Он давно не испытывал к ней
настоящего влечения. Она была единственной женщиной, с которой он не хотел
спать. Но сегодня он должен был сделать исключение.
Он лег в постель, обнял сухопарую Кристину и закрыл глаза. И перед глазами
его предстала другая Кристина — блондинка из самолета с загорелыми ножками и
аппетитной попкой. Это помогло ему. Жена была приятно удивлена и, когда все
закончилось, довольная, откатилась от него в сторону. Вскоре она мирно
похрапывала на их широкой двуспальной кровати старинного полированного дуба.
Следующий день Алан провел с семьей. Они все вместе гуляли в своем парке,
катались на лошадях из собственной конюшни по широким дорожкам весеннего
леса. Там же, в лесу, они устроили пикник. Отвечая на вопросы родных о
Нельсоне, Алан ни разу не проболтался о том скандале, который произошел в
Тунисе. И, разумеется, он ни слова не сказал о грозном обещании Нельсона
никогда больше не сотрудничать с ним и не привлекать его к работе над своими
картинами.
Наоборот, он сказал, что Нельсон обещал взять его в свою новую картину. Жена
и дети были в восторге...
Рано утром, пока Алан еще спал, Кристина выскользнула из замка, села, как и
все местные жители, на велосипед и поехала в булочную. Ей хотелось привезти
свежеиспеченный хлеб и сдобу к завтраку. Она обожала эти завтраки в кругу
семьи, когда в воздухе разливается соблазнительный запах сдобы и
свежемолотого кофе.
В булочной толпилось несколько человек. Все они были добрыми знакомыми
Кристины. Когда Кристина вошла, она заметила, что все посетители что-то живо
обсуждают с хозяином булочной, господином Хаслундом. Но, увидев Кристину,
все вдруг разом замолчали, быстро поздоровались с ней и так же быстро
покинули помещение.
— Что-то случилось? — удивленно спросила она Хаслунда.
Тот выглядел смущенным и прятал от нее глаза.
Она подошла к прилавку поближе. Хозяин хранил гробовое молчание. Кристина не
выдержала:
— Вы знаете меня много лет, господин Хаслунд. И можно сказать, что мы
за это время стали добрыми друзьями. Так скажите, что же случилось?
Ничего не говоря, он молча кивнул в угол, где стоял стенд со свежими
газетами и журналами. Кристина приблизилась к нему и увидела, что с одного
из газетных разворотов на нее смотрит лицо ее любимого мужа. Кристина взяла
газету в руки и прочитала заголовок:
Признания шведского Казановы
. — Умоляю вас, продайте мне газеты! — воскликнула Кристина. —
Все сразу! И больше не выставляйте их на стенд! — произнесла она
срывающимся голосом. И дрожащей рукой выложила на прилавок крупную купюру.
Хаслунд понимающе посмотрел на нее, а потом удалился в подсобку. Вскоре он
вынес ей большую кипу газет в коробке.
Забыв про хлеб и сдобу, Кристина схватила коробку и, установив ее на
багажнике велосипеда, умчалась обратно в замок.
Она не слышала, как хозяин булочной негромко произнес:
— Уже поздно, госпожа Кроненберг.
Весь день Кристина была мила и внимательна к мужу. Но если бы он знал, какой
ценой ей это далось! В доме царила тишина и покой — телефон Кристина
предусмотрительно отключила.
После ужина Алан сел к камину, чтобы выкурить традиционную сигару, но вскоре
почувствовал, что глаза его слипаются, и удалился спать.
Проснулся он оттого, что на лицо ему упал луч света. Было светло, и их
уютная спальня была освещена ярким весенним солнцем. Алан было потянулся, но
тут же вскрикнул от ужаса. Его как бы распяли — его руки и ноги были
привязаны крепкими веревками к столбикам, украшавшим с четырех сторон их
старинную кровать.
Он повернул голову в сторону, где обычно спала Кристина, но ее там не было.
Алан решил, что на замок напали грабители, связали его, а жену и дочек увели
в неизвестном направлении.
Сейчас они придут и будут пытать меня, требуя признаться, где я прячу
кредитки и драгоценности, подумал он и задрожал от страха.
Дверь распахнулась. Но вместо грабителей на пороге спальни появилась
Кристина. В руке она держала большие ножницы.
Она приблизилась к кровати, где лежал распятый Алан, и села в кресло.
— Здравствуй, муженек, — спокойно произнесла она. — Знаешь ли
ты, что за инструмент у меня в руках?
— Нет, не знаю! — закричал Алан. — И вообще, что случилось?
— Этими большими ножницами шведские пастухи холостят баранов. То есть
кастрируют их, — зловещим голосом проговорила Кристина и щелкнула
огромными ножницами в воздухе, приблизив их к ногам Алана.
— Но при чем здесь я?! — завизжал он.
— А при том, мой милый, что, когда я это сделаю, ты перестанешь
вожделеть все, что движется и дышит.
Алан почувствовал, что слова застряли у него в горле. Отложив страшное
орудие в сторону, Кристина потянулась к столику, стоявшему позади, и взяла с
него газету. Она развернула ее, встала, подошла к кровати и приблизила ее к
глазам мужа.
— Читай! — приказала она.
— Но, Кристина... — умоляюще протянул он.
— Читай! — грозно повторила она.
С трудом шевеля губами, Алан начал:
Признания шведского Казановы. К нам в редакцию вбежала рыдающая
девушка, чью фамилию по понятным причинам мы не можем назвать. Она только
что прилетела из Туниса. В самолете ее соседом был известный кинооператор
Алан Кроненберг. Выпив больше чем надо, он стал приставать к несчастной
девушке и, по ее словам, чуть не изнасиловал ее. Этот факт мы можем
подтвердить: кто-то заснял эту безобразную сцену, и мы случайно обнаружили
фотографии на пороге нашей редакции.
Юная жертва сексуальных домогательств Алана Кроненберга также
рассказала, что он хвастался своими победами над женщинами вообще и звездами
Голливуда в частности. И назвал точную цифру — двести соблазненных женщин.Алан Кроненберг претендует на звание современного Казановы. Его знаменитый
предшественник рано закончил свою так называемую карьеру. Он стал
импотентом, когда ему не было еще и пятидесяти. Кроненберг хвастался
девушке, что ему это не грозит. Он собирается любить женщин до семидесяти
пяти лет и тогда число его любовниц достигнет пятисот или даже
больше.
— Все, достаточно! — скомандовала Кристина. — А теперь
внимательно рассмотри эти фотографии.
И Алан с ужасом увидел: вот он облизывает обнаженную грудь блондинки в
самолете, а вот лезет ей в шорты. На другой фотографии он гладит ее красивые
ножки. А вот плотоядно облизывается, когда она кладет свою руку на его
ширинку.
— Я не виноват! Это она, она меня соблазнила! Напоила и
сфотографировала.
— То есть ты здесь ни при чем? — тихо спросила Кристина. —
Тогда подавай в суд.
— Нет. То есть да, — пролепетал Алан.
— Значит, скоро сюда набежит толпа папарацци? Так, Алан? — Она
пронзительно посмотрела на него. — И опозорят меня и моих дочек на весь
мир.
Кристина резко встала, подошла к окну и увидела у ворот замка толпу
репортеров.
— Уже набежали! — произнесла Кристина. Она повернулась к Алану.
Лицо ее было бледным, глаза сузились от ярости.
— Но больше ты не будешь лазить девчонкам в трусы! Ты не захочешь
теперь ни звезд, ни пастушек! Ни-ко-го! Ты будешь импотентом! —
Кристина решительно подошла к постели, разрезала на муже трусы, а потом
громко щелкнула ножницами в воздухе.
— А-а-а! — заорал Алан. — Спасите! Помогите! Кто-нибудь!
Когда дочки ворвались в спальню, они застали жуткую сцену: их отец лежал
голый в постели со связанными руками и ногами и что-то мычал. А мать
валялась на полу без сознания.
...Через две недели Алана Кроненберга перевезли из Центра психологической
реабилитации в Упсале обратно в замок. После интенсивного курса лечения он
стал тихим и спокойным, правда продолжал глотать горстями лекарства. Отныне
Кристина Кроненберг могла быть уверена: муж будет любить только ее.
Прямо из аэропорта Хьюстона Джон, Дорис, Джессика и Анна отправились к
доктору Деррингу.
Эдвард Дерринг произвел на женщин самое благоприятное впечатление: доктор
был относительно молод, лет сорока, не больше. У него был очень внимательный
и добрый взгляд. Руки крепкие, а пальцы длинные и гибкие, как у пианиста.
— Не волнуйтесь так, леди, сделаю все, что возможно, — сразу
успокоил их доктор. — Я забираю вашу подругу. Будем держать связь через
Нельсона, но при первой же возможности я разрешу вам свидание. Идемте, Анна!
Та испуганно повернулась к Дорис и Джессике.
— С Богом, Анна. Я буду молиться за тебя, — произнесла Дорис.
Женщины уехали, а Нельсон задержался в клинике.
Он позвонил Джессике на следующее утро.
— Все необходимые анализы уже сделаны. Сейчас Анна находится на
операционном столе.
— О! — вырвалось у Джессики.
— Только не сходи с ума, а просто тихо молись. Эдвард сам позвонит мне
по окончании операции, — сказал Джон и повесил трубку.
Она так и сделала — молилась. Но беспокойство только сильнее сдавливало
грудь, и тоскливая, унылая пустота вновь холодком охватывала ее.
Через два дня Джон Нельсон подъехал к дому Армстронгов и вошел в сад, где,
не находя себе места, мучались от неизвестности Джессика и Дорис.
— Почему ты не звонил, Джон?! Мы чуть не сошли с ума?! — закричала
Джессика.
— А вы молились?
— Конечно! — хором ответили Джессика и Дорис.
— Хорошо молились? — уточнил Нельсон.
Они вскочили и подбежали к нему.
— Почему ты не звонил?! Отвечай немедленно!
— Я приехал, чтобы передать личное послание доктора. Он приглашает вас в клинику. Прямо сейчас.
— Что случилось? Что ты от нас скрываешь? — испуганно спросила
Джессика.
— Об этом вам скажет сам Дерринг. А теперь переодевайтесь и идите в мою
машину.
Пока женщины суетились в доме, Нельсон попросил садовника собрать букет
самых прекрасных роз и положил его в багажник.
Палата Анны оказалась довольно просторной комнатой, выкрашенной в бледно-
желтый цвет. Сквозь зеленоватые жалюзи в помещение проникало яркое техасское
солнце. Анна лежала на высокой хирургической кровати. Рядом стоял Эдвард
Дерринг. На лице Анны, еще бледном после операции, застыло удивленное
выражение. Доктор сдержанно улыбался.
— Мистер Дерринг, если вы и дальше будете молчать и улыбаться, я просто
умру! — воскликнула Дорис.
Доктор указал на кресло, сам сел на стул рядом с кроватью Анны и произнес:
— Считайте, что произошло чудо. Случай был... — Он бросил быстрый
взгляд на Анну и покачал головой. — Теперь об этом можно говорить.
Случай казался по-настоящему безнадежным. Но... — он сделал
паузу, — только не для тех хирургов, которые готовы рисковать. —
Дерринг провел рукой по лицу. — Теперь признаюсь: это была очень
тяжелая операция. Одной только искусственной крови в Анну пришлось перелить
несколько литров. О других подробностях я лучше умолчу... Я человек
суеверный, как и все врачи, и от оптимистических прогнозов пока воздержусь.
Но считаю, что процесс заживления пошел и верю, что Анна будет жить. Жить,
больше не нося в себе эту страшную болезнь.
Дорис и Джессика одновременно разрыдались.
— Вы что, не рады? — засмеялся доктор.
— Рады — не то слово! Мы на седьмом небе от счастья! — пролепетала
Джессика. — Но как же все другие врачи, которые считали ее положение
безнадежным?
Вошла медсестра с двумя вазами в руках и поставила в них роскошные розы, с
любовью выращенные миссис Армстронг. Дорис удивленно посмотрела на Нельсона.
— Да-да, это я распорядился, — улыбнулся он.
— По этическим соображениям я не буду комментировать выводы своих
коллег. Равно как и уровень их мастерства, — сдержанно произнес доктор
Дерринг. — Через несколько месяцев вы сами сможете сделать
выводы. — Он с улыбкой посмотрел на них. — А теперь я оставлю
вас. — И он направился к выходу.
— Доктор, вы самый лучший человек в мире! Спасибо вам! — бросилась
к нему Дорис и поцеловала. — Позвольте вас пригласить на торжественный
вечер в честь успешной операции!
— Спасибо, — смутился всегда невозмутимый Эдвард Дерринг. Он
внимательно посмотрел на нее. — Никто не может устоять перед вашим
обаянием, миссис Армстронг. Но вечер, по-моему, устраивать рано. Анна должна
окончательно прийти в себя после операции, ей необходимо соблюдать
постельный режим и диету.
— А когда ее можно будет забрать из клиники?
— Я позвоню и сообщу дополнительно. — Отвесив общий поклон,
Дерринг удалился.
— Мамочка, ты покорила сердце такого хирурга... — засмеялась
Джессика.
— Мне, кроме твоего отца, никто не нужен! — отрезала Дорис и,
повернувшись к Анне, заметила: — Ты выглядишь совсем по-другому. И взгляд у
тебя... — она замялась, — ну, в общем, человека...
— ...Которому подарили жизнь! — торжественно заключила
Анна. — Надеюсь, что доктор не очень долго будет держать меня здесь.
— И ты переедешь тогда к нам. Будешь жить с нами. Мы ведь вроде бы обо
всем договорились. — Дорис укоризненно покачала головой: — Анна,
неужели ты хочешь обмануть своих лучших друзей?
Анна тяжело вздохнула.
— Боюсь, такая операция и пребывание в клинике стоят кучу денег. Я не
смогу долго находиться у вас. Мне придется как можно быстрее выйти на
работу. И начать снова зарабатывать. — Лицо Анны приняло озабоченное
выражение.
— Тебе не стоит об этом волноваться, — проронил Нельсон. — Я
обо всем уже договорился.
— О чем это
обо всем
? — уставилась на него Анна.
— Я оплачиваю все расходы на твое лечение. И этот вопрос обсуждению не
подлежит!
Джессика бросилась к Нельсону.
— Джон, ты такой великодушный! Мы с мамой хотели предложить Анне то же
самое, но ты нас опередил.
— Я давно говорила тебе, что Джон Нельсон самый замечательный человек
на свете. И рада, что ты начинаешь это понимать. — Анна строго
посмотрела на Джессику.
— Подруга, ты, как всегда, права. Жду не дождусь, когда ты переедешь к
нам.
— А как же наша поездка? — негромко спросил Нельсон.
— Какая поездка? — удивленно воскликнули одновременно Дорис и
Анна.
— Джон предлагает мне совершить морское путешествие на яхте. Я сказала,
что если с Анной произойдет чудо, то я поеду с ним хоть на край
света. — Джессика замялась. — Но сейчас я подумала, что не следует
бросать Анну после операции.
— Я сама буду ухаживать за ней! — заявила Дорис.
— А я за, Дорис, — засмеялась Анна. — А если серьезно, то,
во-первых, я вам очень благодарна за вашу любовь и внимание. А во-вторых, не
надо менять из-за меня планы, Джесс. Я, слава богу, жива. И очень прошу тебя
совершить это чудесное путешествие с Джоном. Ему будет приятно. Не так ли,
Джон?
Нельсон смутился.
— Итак, решено: вы отправляетесь в море, мы с Анной — в наш дом в Бель-
Эр. И ждем вас там — загоревших, пропахших солеными ветрами и полных новыми
творческими планами, — сделала окончательный вывод Дорис и добавила: —
А теперь даже я вижу, что Анна устала. Ей необходим отдых. — Она
приблизилась к постели больной и нежно поцеловала ее. — Поспи, дорогая!
Завтра мы снова навестим тебя. Думаю, отдых необходим нам всем. — И,
развернувшись на каблуках, она величественно выплыла из палаты.
Анна осталась одна. Она лежала, блаженно уставившись в потолок.
Я жива, жива! Господи, спасибо тебе за все! И вам, доктор Дерринг, спасибо,
беззвучно прошептала она.
Вошла медсестра. Она сделала Анне укол и скоро та уже спала и счастливая
улыбка освещала ее обычно строгое лицо.
Джессика договорилась с матерью, что на следующий день заедет к Анне
пораньше, потому что скоро ей предстоит лететь в Голливуд на озвучание роли.
Войдя в палату, она сразу заметила, что Анна лежит с каким-то новым
выражением лица.
— Ну как ты? — бросилась она к подруге.
— Мне с каждым часом все лучше и лучше. Хотя доктор пока запрещает
вставать.
— Ему виднее, — лаконично заметила Джессика и замолчала.
Анна удивленно посмотрела на нее.
— Что случилось? Почему ты такая молчаливая сегодня?
— Видишь ли, Анна, я подумала, что, когда я вернусь из морского
путешествия, мы с тобой обязательно отправимся на поиски твоей дочери. Это
трудное дело. Поэтому так необходимо, чтобы ты полностью окрепла после
операции. Согласна?
Анна протянула к подруге руки. По щекам ее струились слезы.
— Конечно, согласна. Спасибо тебе, Джесс. Я столько передумала в
последние дни! Сначала готовилась к смерти. Потом безумно боялась
операции... И вот все позади! Я жива! Конечно, я мечтаю найти дочь. Совсем
недавно я тебе говорила, что не могу ее оставить в этом мире одну. Я думала,
что умираю, и считала, что ей лучше оставаться по-прежнему в монастыре в
привычной обстановке. Но сейчас совсем другое дело. Пока у меня, честно
говоря, нет сил, чтобы просто встать с кровати. Но я молюсь, чтобы господь
помог мне найти мою любимую Алессандру. Я ведь не видела ее десять лет!
Сейчас это совсем другой человек. Не малышка, а почти девушка. Личность. Ты
знаешь, Джесс, что я сделала?
Джессика отрицательно покачала головой.
— Я отнесла последнюю детскую фотографию Алессандры компьютерному
специалисту, и он по какой-то своей особой технологии создал ее
предполагаемый портрет — такой, какой она могла бы быть сейчас.
— Я об этом читала где-то. Но сама бы никогда не догадалась обратиться
к такому специалисту, — заметила Джессика. — А ты умница. Как же
мне хотелось бы взглянуть на этот портрет! Где он?
— Он у меня здесь, в верхнем ящике тумбочки. Я же не знала, как
окончится операция, и на всякий случай положила его сюда, чтобы его передали
тебе, если я умру.
Джессика осторожно выдвинула ящик и взяла в руки лист бумаги. Внимательно
вгляделась в него и восхищенно заметила:
— Анна, да она же у тебя красавица!
— Она похожа на отца. Марио был неотразимым мужчиной. И законченным
негодяем, — мрачно произнесла Анна. Ее глаза, до этого излучавшие
радость и энергию, сразу поблекли.
Джессика испугалась.
— Забудь о нем! — попросила она. — Марио уже нет, а ты жива.
Найдешь дочь, и мы все заживем вместе как одна семья. Я так мечтаю о том
дне, когда мы втроем — ты, Алессандра и я — появимся на пороге нашего дома.
— Да, это будет счастливый день! — воскликнула Анна и наконец
улыбнулась. — А пока я настаиваю на том, чтобы ты уехала вместе с
Нельсоном на яхте.
— Но почему? Ты что, меня гонишь?
— Чутье мне подсказывает, что ты еще не полностью излечилась от болезни
под названием
Алан Кроненберг
. Не так ли? — Анна испытующе посмотрела
на Джессику.
Та смутилась. Ее щеки покрылись нервным румянцем.
— Вот еще! Какие глупости! С чего ты взяла?
— Не лги мне, Джесс, я знаю тебя очень хорошо!
Джессика вздохнула.
— Мне очень стыдно, Анна, но ты права: я не могу забыть Алана. Днем еще
ничего — я кручусь, дел полно, а вот по ночам на меня нападает такая тоска!
Мне так не хватает его жарких объятий! Ах, Анна, если б ты знала...
— Я знаю. Я тоже таяла в объятиях Марио. Мне известно, что такое
страсть. Но я еще знаю, что тот, кого ты сильно любишь, обязательно сделает
тебе больно. Как Марио, который разрушил мою жизнь. С годами, однако, я
стала не только старше, но и мудрее. И я понимаю, что тебе, Джесс, просто не
с кем сравнить
...Закладка в соц.сетях
