Жанр: Любовные романы
Выбор за тобой
... есть главный рецепт успеха. А теперь закрой глаза и сиди
тихо.
Джессика почувствовала, как руки Анны запорхали вокруг ее лица. Это
продолжалось очень долго.
— Можешь открыть глаза, — наконец прозвучал голос Анны.
Джессика взглянула в зеркало. В нем теперь отражалась другая женщина —
гордая красавица с высокими скулами, невероятной глубины серебристо-серыми
глазами и яркими губами.
— Это я? — только и смогла прошептать пораженная Джессика.
— Нет, это царица Зенобия Пальмирская, — торжественно произнесла
Анна. Она отступила назад и удовлетворенно кивнула. — Да, царица!
В уборную вошла женщина-костюмер. В руках она держала длинное полупрозрачное
огненно-красное одеяние.
— Это каласирис, — объяснила она. — В нем Зенобия появляется,
когда она счастлива. Когда она влюблена. — Костюмерша накинула на
Джессику одеяние, повязала под грудью мягкий пояс, отделанный золотом, а
потом достала из шкатулки и повесила на шею Джессики тяжелое ожерелье,
украшенное рубинами и жемчугами, а в уши продела золотые серьги с
подвесками. На ноги Джессики надели сандалии из мягкой кожи, отделанной
золотыми бляшками. После этого костюмер попросила Джессику встать.
Джессика встала и взглянула на себя в зеркало. Она показалась себе очень
высокой и стройной.
— Да, каласирис — это роскошное одеяние, — произнесла
Джессика. — Я читала, что это длинное платье со складками представляет
собой смесь египетского, персидского и парфянского стилей.
В гримуборную неожиданно ворвался Нельсон. Он замер на месте, внимательным
образом осмотрел Джессику и удовлетворенно кивнул. Потом протянул ей плотные
листы бумаги.
— Ознакомься со сценарием. Съемка начинается завтра ровно в девять
утра. В отель за тобой заедут в семь утра. Постарайся быть готовой к этому
времени.
Я боюсь, ужасно боюсь! — хотелось крикнуть Джессике. Но она сумела
взять себя в руки и, как показалось ей, спокойно кивнула.
— Я буду готова.
Вернувшись в отель, Джессика поужинала одна, а потом поднялась к себе в
номер. И тут же раздался телефонный звонок.
— Как тебе понравилась гостиница? — услышала она знакомый голос
Нельсона. — Я специально выбрал отель с привычным для тебя названием —
Бель-Эр
. — Он довольно рассмеялся. — С точно таким же, как
название того места, где расположен ваш собственный дом в Хьюстоне!
— Я это сразу поняла. Спасибо, — поблагодарила Джессика. —
Хотелось бы чувствовать себя здесь как дома, но...
— Ничего не бойся. Ты была сегодня великолепна. Истинная царица! Просто
внимательно слушай мои команды и замечания завтра — и все получится. Кстати,
оператор у меня Алан Кроненберг, который работал еще с Ингмаром Бергманом.
— Сам Алан Кроненберг?! — вырвался восхищенный возглас из груди
Джессика.
— Да. А ты с ним что, знакома? — хмыкнул режиссер.
— Нет. Нет, конечно! Но я очень много читала о нем. Про него пишут, что
он волшебник камеры. — Джессика помолчала. — И все же, Джон, как
могло так случиться? Столько профессиональных актеров маются без роли, а ты
выбрал на такую выигрышную роль именно меня?
— Понимаешь, случай ведь тоже имеет в кино большое значение, наряду с
талантом. Вспомни хотя бы Питера О'Тула. Он был юристом и не мечтал об иной
карьере. А стал великим артистом. Если бы он был помоложе, я бы взял именно
его на роль императора Аврелиана.
— Да, он великолепен. Никогда не забуду его пронзительных голубых глаз
в
Лоуренсе Аравийском
, — вздохнула Джессика. — Когда я впервые
увидела этот фильм, мне было лет десять. Я тогда в Питера О'Тула просто
влюбилась.
— Только, пожалуйста, не влюбляйся во время этих съемок, — шутливо
попросил Нельсон. Но голос его предательски дрогнул.
Или это только ей показалось?
— Мне сейчас не до любви, Джон, — заверила его она. — Я волнуюсь как первоклассница.
— Все будет хорошо. Верь мне! А пока тебе надо выспаться. Спокойной
ночи! — И Нельсон повесил трубку.
Джессика легла на широкую кровать, установленную в ее номере, и вскоре глаза
ее закрылись.
Но сон, который ей приснился, был какой-то странный. Вроде бы она оказалась
на стадионе, зрители хлопают, свистят, кричат, она бежит по дорожке, а
впереди ее бежит мужчина. Лица его не видно. Она его не может догнать. Но
вот он неожиданно останавливается, оборачивается, и она видит его
пронзительные голубые глаза и насмешливую улыбку. А потом незнакомец вновь
вырывается вперед и исчезает за поворотом.
Что за ерунда? — недоумевала она утром. Почему стадион? Почему я бегу
по дорожке? Я вообще-то не совершаю пробежки, а делаю только зарядку по
утрам.
Она спустилась к завтраку, но все время почему-то думала об этом странном
сне и странном незнакомце с пронзительными голубыми глазами.
А Джон Нельсон, живший в другом отеле, в это время думал о том, что ему
скоро будет сорок, а личная жизнь не удалась. Две женщины, с которыми
связала его судьба, с удовольствием снялись в его фильмах, и популярность их
еще больше возросла. Джон отдал им много и душевных сил, и тепла, и
нежности, а взамен — ничего. Похоже, эти женщины привыкли брать а не давать.
Потом в его жизни появилась итальянская пианистка Клара Риччарделли. Он
познакомился с ней в Венеции — когда плыл на гондоле по одному из
венецианских каналов. В районе знаменитого Моста Вздохов Джон услышал, как
кто-то играет на фортепьяно. Музыка доносилась прямо из открытого окна
одного из зданий. Нельсон знал толк в музыке, он сам когда-то серьезно
учился играть на флейте, и исполнение показалось ему божественным.
Он приказал гондольеру причалить к берегу и сошел на мостовую. Приблизившись
к дому, из которого доносились звуки музыки, он, набравшись смелости,
спросил у одного из мальчишек, которые околачивались перед подъездом, кто
это так замечательно играет. Мгновение спустя он уже знал ответ. Играла
Клара Риччарделли — молодая, но подающая надежды пианистка, недавно
выигравшая международный конкурс пианистов в Вероне.
Вернувшись в свой гостиничный номер, Джон Нельсон полез в Интернет, и через
минуту на экране его компьютера появилась полная творческая биография Клары,
а также множество ее фотографий. Девушка показалась ему неописуемо красивой.
Огромные глаза, тонкие черты лица, нежный рот, изящный подбородок с милой
ямочкой. Глядя на ее фото и вспоминая, как она играла, Джон Нельсон внезапно
почувствовал, что сгорает от желания увидеть ее. Он позвонил своим
итальянским друзьям, и на следующий день на каком-то званом ужине был
представлен Кларе.
Когда он увидел ее, то понял, что пришел не зря — в жизни она оказалась даже
еще более прекрасной, чем на фотографиях. Он стоял перед ней, не в силах
оторвать взгляд от нежного лица, и чувствовал, как внутри у него все
буквально переворачивается.
После его настойчивых просьб она согласилась встретиться с ним на другой
день на площади Святого Марка. Они встретились, вместе постояли на площади,
покормили голубей, осмотрели собор Святого Марка и его колокольню, обошли
палаты Дворца дожей, и Нельсон окончательно понял, что пропал. В Кларе
присутствовало что-то, что невозможно было описать словами. Какая-то
божественная магия, какое-то таинство, которое, казалось, лишало Нельсона
остатков разума. Прямо на площади Святого Марка Джон признался Кларе в любви
и стал умолять ее уехать с ним в Америку.
Сначала она глядела на него, как на умалишенного. А потом... согласилась.
Но лучше бы она этого не делала. Потому что очень скоро сказка превратилась
в кошмар. Когда Клара оказалась в Америке, выяснилось, что за ангельской
внешностью девушки скрывается весьма скверный характер. Сухой, бездушный и
крайне эгоистичный. Джону пришлось убедиться, что во всем мире для Клары не
существует никого, кроме нее самой: ее славы, ее гастролей и, разумеется,
денег. А он служил лишь инструментом для того, чтобы добывать для нее и
первое, и второе, и третье.
Холодная и расчетливая Клара, используя широкие связи Нельсона и его
огромную известность, быстро познакомилась с нужными людьми, организовала
собственные выступления на самых престижных концертных площадках мира.
Опираясь на знакомства, которые водил Нельсон среди банкиров,
финансировавших выпуск его картин, она сама обзавелась выгодными
контрактами.
Но чем больше росла слава самой Клары, тем холоднее становилась она с ним в
постели. Порой, ссылаясь на головную боль, она неделями отказывалась
заниматься с ним сексом. И одновременно могла без всяких объяснений, даже не
предупредив его, уехать отдыхать на какой-то экзотический курорт. Порой
Нельсону приходилось буквально умолять ее вернуться. От этого он чувствовал
себя униженным и раздавленным. Нет, это были совсем не те отношения, о
которых он мечтал...
Все кончилось, когда он внезапно узнал о связи Клары с одним известным
немецким дирижером. Тот годился Кларе в отцы, но был очень знаменит. И
Клара, судя по всему, сделала выбор.
В тот самый момент, когда Джон Нельсон узнал об этом, к его дому на Кэролл-
авеню как раз доставляли бехштейновский рояль, который он купил в качестве
подарка Кларе к ее дню рождения. Он видел, как распахнулись ворота виллы и
как рабочие осторожно повезли поставленный на специальную платформу рояль к
главному входу. Словно оцепенев, Нельсон смотрел, как они подхватили его на
лямки и начали втаскивать в холл. И только когда рабочие потащили рояль по
широкой мраморной лестнице на второй этаж, он наконец сбросил оцепенение и
кинулся к ним с криком:
— Нет! Нет! Стойте!
Ошеломленные рабочие остановились.
— Нет, — выдавил Джон Нельсон, — этот рояль не будет стоять
здесь.
— Но куда нам везти его, мистер Нельсон? — оторопело посмотрел на
него бригадир. — Нам приказали доставить его сюда!
— Я дам вам другой адрес. — Нельсон выхватил лист бумаги и крупно
набросал:
Берлин, городской оркестр. Любимой пианистке главного
дирижера
. — Он протянул листок бригадиру грузчиков.
— Вы хотите, чтобы рояль был доставлен в Берлин?
Джон кивнул.
— Но это будет вам страшно дорого стоить!
— Неважно. Самое дорогое я уже потерял.
Сейчас, когда Джон вспоминал об этом, он не чувствовал ничего, кроме
некоторой брезгливости. А тогда он почувствовал страшную боль и, чтобы ее
заглушить, с головой бросился в... омут очередной страсти. Его новым
увлечением стала Эйприл Хантер, молоденькая поп-певица из Канады. Юная,
дерзкая, фантастически чувственная, появлявшаяся то на скейтборде, то в
длинных вечерних платьях от кутюр, она была ни на кого не похожа. Эйприл
Хантер была безумно популярна — когда она выступала, то собирала полные
залы. Ее гастрольный тур по миру был расписан на несколько месяцев вперед.
Несколько месяцев он жил, словно на вулкане — на вулкане страсти, на вулкане
совершенно бесшабашной, в основном ночной жизни, к которой привыкла Эйприл
Хантер. А потом она стала вдруг отменять один концерт за другим. У Эйприл
обнаружились серьезные проблемы с печенью. И тогда Джон выяснил, что все это
было следствием приема ею наркотиков и возбуждающих средств. То, что она
могла танцевать и петь всю ночь, а потом мчаться по утреннему парку на
скейтборде, объяснялось не какими-то фантастическими особенностями ее
организма, а банальным приемом стимуляторов.
Жизнь Эйприл покатилась под откос. Деньги, поступившие на ее счета за время
выступлений, очень быстро растаяли. Прежние друзья отвернулись, новых уже не
нашлось. Все, что Джон Нельсон смог сделать для нее — это оплатить лечение в
очень дорогой клинике. Там вроде бы сумели поставить ее на ноги, но когда
она вышла из клиники, то вновь взялась за старое. Потребность в наркотиках и
стимуляторах осталась прежней — но только теперь она никому не была нужна.
Никто не хотел идти на ее концерты, никто не желал снимать клипы с ее
участием. И она покатилась по наклонной плоскости...
А потом в его жизни появилась Камилла Богарт. Его нынешняя любовница.
Молодая талантливая актриса, которая до встречи с ним сумела сняться в пяти
не самых последних картинах и заслужила похвальные отзывы кинокритиков. Она
именно заслужила их — Джон Нельсон видел все те фильмы и знал, что Камилла
играла по-настоящему хорошо. У нее была и отличная пластика, и чувство
ритма, и тонкое ощущение кадра, и умение войти в него. На одной из вечеринок
в Беверли-Хиллз их взгляды встретились, ему показалось, что в глазах Камиллы
блеснул ответный огонек, и все закружилось с космической скоростью. Вскоре
Нельсон и Камилла уже встречались, и через пару месяцев она переехала в дом
Джона.
Камилла была яркой блондинкой с голубыми глазами. Она чем-то напоминала
легендарную Мэрилин Монро и даже делала себе особый макияж, чтобы больше
соответствовать ее образу. Она была похожа на ангела, но, не смущаясь, могла
запустить тапочкой в горничную, если вода в ванне была хотя бы на полградуса
холоднее, чем она требовала. А последняя ее выходка — когда она нахамила
повару Пьеру, который добавил свежий трюфель в омлет! Ей, видите ли, не
понравился запах трюфеля. Я предпочитаю традиционный омлет, без всяких
добавок! — кричала тогда Камилла. А Нельсон решил: просто она
попробовала трюфель первый раз в жизни. А Пьер, несмотря на то что очень
уважал Джона, обиделся так, что отказался у него дальше работать. Сейчас
Нельсон находился на грани разрыва с Камиллой, но Пьера уже не вернешь.
Нельсон нахмурился. Конечно, дело было не только в Пьере. Просто первые
несколько недель после их знакомства восхитительная Камилла казалась ему
прекрасной принцессой из сказки. Но постепенно он убедился, что в
действительности она хотела только одного: сниматься в его картинах и ездить
с ним на фестивали в Канны и Венецию. Использовать его как мотор для своей
карьеры. Она не стесняясь брала от него все, что он мог ей дать, и
использовала это как материал для своей собственной карьеры. Казалось, в
прошлой жизни Камилла была дельцом с Уолл-стрит — она все делала только с
выгодой для себя.
В этой новой картине она тоже хотела сыграть главную роль — роль самой
Зенобии. Но Нельсон отдал ее никому не известной Джессике Армстронг... И вот
теперь в жизни Нельсона появилась Джессика.
Нельсон улыбнулся. Эта высокая, стройная красавица поразила его воображение
еще в Хьюстоне, в саду Музея изящных искусств. А сегодня, когда он увидел ее
в красном каласирисе, увидел ее знакомое лицо, которое стало еще красивее,
побывав в руках опытного гримера, то лишь въевшийся за долгие годы в его
плоть и кровь профессионализм маститого режиссера позволил ему сдержать свои
чувства в узде и не выразить вслух своего удивления. Ведь Джессика неуловимо
изменилась! Это была уже не типичная американская студентка, а гордая царица
Пальмиры. У него тогда на студии что-то ёкнуло в груди. И он понял, что она
поразила его сердце. И там, в гримуборной, он поклялся себе, что поможет
Джессике стать звездой. И, как Пигмалион, вылепит из нее свою Галатею.
Он знал, что его фильму — настоящей исторической костюмной драме — обеспечен
коммерческий успех. И на следующее после премьеры утро Джессика Армстронг
проснется знаменитой. У него было всего пятьдесят дней — сорок на съемки в
Голливуде и десять на натуре в Тунисе. Он представил, как они будут сидеть с
Джессикой темными вечерами в тунисской пустыне, и он будет рассказывать ей о
своих замыслах, о своих новых фильмах. У него было все — деньги, успех,
любимая работа. Но не было простого человеческого счастья. Он надеялся, что
Джессика Армстронг — красивая, чистая, скромная — способна дать ему то, чего
не могли дать другие знаменитые женщины, — настоящее счастье.
Нельсон не знал наверняка, что Джессика полюбит его, но он чувствовал, что
он нашел девушку своей мечты, и отступать он не собирался.
Джессика Армстронг... За эту девушку он готов побороться!
Джессика ничего не знала о терзаниях Нельсона. Она прибыла на съемочную
площадку вовремя. В ее душе бушевали самые разные чувства: и страх перед
неизвестностью, и стремление доказать всем, и в первую очередь себе, что она
способна выполнить замыслы режиссера, что знаменитый Джон Нельсон не зря
выбрал именно ее из сотен других, казалось бы, более подходящих на эту роль
кандидатур.
Но внешне она выглядела спокойной, даже безмятежной. Хотя только она одна
знала, чего это ей на самом деле стоило...
— Привет, Джесс! — приветствовал ее Нельсон. — Знакомься: это
и есть наш великий оператор Алан Кроненберг. — И Нельсон подвел к ней
незнакомого мужчину.
Джессика посмотрела на него и чуть не вскрикнула — это был мужчина из ее
сна. Он выглядел как типичный скандинав — светловолосый, худощавый, на его
загорелом лице светились ярко-голубые глаза. Он немного насмешливо оглядел
Джессику и, как ей показалось, слегка подмигнул ей.
— Что ж, Джон, ты сделал правильный выбор, — наконец серьезно
произнес он. — Именно такой я и представлял себе царицу Пальмиры.
— Сегодня мы будем снимать сцену встречи Зенобии с римским императором
Аврелианом, — строго произнес Нельсон. — Прошу всех приготовиться!
Джессику увели в гримуборную. Анна Бальдини вновь начала хлопотать вокруг
нее.
— Ну как тебе наш великий Алан? — полюбопытствовала она. —
Камера в его руках делает чудеса со всеми женщинами. Уверена, ты будешь
просто неотразимой, Джесс. — Она подмигнула ей. — Скоро американки
станут во всем подражать тебе, вот увидишь: твоей прическе, форме глаз,
походке. У меня большой опыт, девочка моя. Поверь мне, что скоро все
заговорят о новой Элизабет Тейлор.
Джессика улыбнулась.
— Сейчас мне в это трудно поверить, да я и не ставлю перед собой такой
задачи. Я — Джессика Армстронг. И точка. Но знаешь, что самое
странное? — Она на мгновение задумалась. — Я видела Алана
Кроненберга во сне. К чему бы это?
Анна Бальдини нахмурилась:
— Алан Кроненберг — известный сердцеед и ловелас. Смотри, не влюбись в
него.
— Он вовсе не в моем вкусе. Да к тому же почти одного роста со мной. А
я предпочитаю высоких мужчин, — рассмеялась Джессика.
— Таких, как Джон Нельсон? — тут же отреагировала Анна.
— Может, и таких, хотя мужчины меня не очень-то до сих пор
интересовали, — призналась она. — К тому же у Кроненберга
нахальные глаза. Мне показалось, что он насмехался надо мной.
— Эти, как ты говоришь, нахальные глаза, равно как и кривая ухмылочка
Алана, свели с ума не одну голливудскую красотку, — заметила
Анна. — В общем, я тебя предупредила: берегись Алана Кроненберга!
— Ну, мне он ничем не может угрожать — не мой типаж, — сказала
Джессика.
— Как знать, как знать, — ответила Анна и тихо вздохнула.
Джон Нельсон, сидя на раскладном парусиновом стуле, торопливо проглядывал
бумаги и распечатанные крупным шрифтом выдержки из сценария, приготовленные
для съемок первой сцены фильма. Он был весь погружен в работу и не замечал
ничего вокруг.
— Джон, — услышал он голос над головой. — Джон, к тебе
пришли.
— Я слушаю, — механически ответил Нельсон, не отрывая глаз от
бумаг.
— Джон, ты даже не хочешь посмотреть на меня! Что случилось?
Хорошо знакомый голос заставил Нельсона поднять глаза. Перед ним стояла
Камилла.
— Здравствуй, — слегка насмешливо произнесла Камилла. — Было
так нелегко прорваться на съемочную площадку — меня не хотели пускать. Но, к
счастью, мне удалось убедить твоих сотрудников, что я все-таки имею право
тебя видеть.
— У меня очень мало времени, Камилла. Что ты хотела?
— Джон... — Она приблизилась к нему, и он ощутил тонкий аромат ее
духов. — Извини, но я ничего не понимаю. Ведь мы же обо всем
договорились. Главную роль в этой картине должна была играть я. А теперь я
узнаю, что ты отдал ее другой. — Она помедлила. — И даже не
актрисе.
— Именно поэтому я и отдал ее Джессике Армстронг, Камилла. Я с самого
начала решил не отдавать эту роль профессиональной актрисе, — спокойно
ответил Нельсон. — Мне хотелось отойти от привычных штампов старых драм
на исторические темы, главные роли в которых исполняли знаменитые актеры. Я
хотел, чтобы роль царицы Пальмиры исполняла никому не известная девушка.
Чтобы зрители увидели на экране совершенно новое лицо. Только это может
обеспечить подлинную остроту восприятия.
— Но ведь ты мне обещал... — покачала головой Камилла.
— Милая, — Джон пристально посмотрел на нее, — я ничего тебе
не обещал. Возможно, тебе хотелось, чтобы это было так, но это не так.
— Бог мой, Джон, об этом знает даже мой агент! — воскликнула
Камилла.
— Это значит, что ты его просто дезинформировала.
— Ты обвиняешь меня во лжи?!
— А ты можешь сказать мне, когда и при каких обстоятельствах я обещал
эту роль тебе? — Он усмехнулся: — Ну попробуй, придумай!
— Но, Джон...
Нельсон взмахнул в воздухе листками сценария.
— Разве мы подписывали с тобой контракт? Или я хотя бы предложил тебе
внести изменения в твой рабочий график?
Камилла нервно вздохнула:
— Ты разговариваешь со мной, словно с чужим человеком.
— Я просто не люблю, когда меня пытаются шантажировать. Особенно те,
кого я считаю не чужими мне людьми. — Он в упор посмотрел на
Камиллу. — А ведь именно это ты и пытаешься сейчас делать.
Камилла топнула ногой.
— Джон, если ты собираешься вести со мной разговор в таком тоне...
— Ты пришла ко мне на съемочную площадку. То есть туда, где хозяин я. И
в каком же тоне я должен с тобой разговаривать? В тоне подсобного рабочего
сцены? — Нельсон нахмурился. — Кто отвечает за фильм, Камилла, ты
или я? Если ты считаешь, что должна играть в фильме главную роль, иди и
снимай такой фильм. Выбивай у спонсоров деньги, набирай команду операторов,
актеров — и снимай.
Камилла схватила его за руку.
— Но, Джон... — Она задыхалась. — Почему ты обращаешься со
мной так? Ты же разрываешь мне сердце!
Нельсон хотел сказать ей какую-то резкость, но сдержался.
— Камилла, график съемок уже утвержден. Меня ждут люди. Ждут актеры.
Ждут сотни других специалистов. — Он покачал головой: — У меня нет
времени говорить с тобой, правда.
— Джон... — Камилла молитвенно сложила руки на груди. — Если
я не получу эту роль сейчас, значит, я никогда уже не смогу получить ее.
Пожалуйста, отдай ее мне — ты же можешь все. Ты правильно сказал — ты в этой
картине хозяин. Я умоляю тебя, дай мне эту роль!
— Я не могу, Камилла. Если я отдам эту роль тебе, это будет совсем
другая картина!
— Я умоляю! — Камилла протянула к нему руки.
— Хватит, Камилла, это же просто глупо. — Нельсон
рассердился. — Неужели ты думаешь, что тебе не хватит ролей?! Сколько
фильмов снимается в Голливуде ежегодно — двести, триста? В каждом из них ты
потенциально можешь получить роль.
— Но только не в твоем, да? — глядя на него расширившимися
глазами, прошептала она.
— Камилла, я все сказал. У меня для тебя роли нет.
— Как ты жесток, Джон...
— Джон! — закричал Оливер. — Тебя все ждут!
— Извини, Камилла. — И Нельсон заспешил вслед за Оливером.
Чуть пошатываясь, Камилла подошла к огромному зеркалу, установленному в
ближайшем съемочном павильоне. Критически осмотрела себя. Роскошные груди,
изящные бедра, тонкая талия, длинные ноги — все было на месте. Глаза...
прическа... все было безупречно. И тем не менее это, похоже, не произвело
никакого впечатления на Нельсона. Что же произошло? Что случилось?
Лицо ее изменилось — из-под внешней обольстительной оболочки неожиданно
п
...Закладка в соц.сетях
