Жанр: Любовные романы
Выбор за тобой
...ы — и в саду
встретил его дочь Ирис, красавицу с молочно-белой кожей, пепельными волосами
и голубыми глазами. Это была любовь с первого взгляда. Ирис покинула
александрийский дом своего отца с царящим там утонченным комфортом, чтобы
вести жизнь, которая вынуждала ее первую половину года скитаться по
сирийским пустыням, а следующую половину — отдыхать в прекрасной Пальмире.
Ирис родила Забааю дочь Зенобию. А через несколько лет на глазах малышки она
была жестоко изнасилована, а потом убита римскими легионерами. Вот почему
Зенобия потом всю жизнь питала глубокую ненависть к римлянам.
Зенобия чувствовала себя в пустыне как рыба в воде и в километрах
бесконечного песка могла легко найти дорогу к нужной цели. Она одинаково
хорошо держалась в седле — что на коне, что на верблюде. Зенобия обладала
особыми способностями в обращении с оружием — мечом, копьем и пращой. Еще в
юности она стала командиром военного корпуса бедави, состоявшего из
всадников на верблюдах. Она обучала воинов и делила с ними все тяготы
тренировок и военных действий в условиях пустыни. Солдаты обожали своего
командира и остались преданными Зенобии телом и душой, когда она стала
царицей Пальмиры.
На съемках в пустыне Джессике пришлось скакать не только на лошади, но и на
белом верблюде — очень капризном и вероломном животном. После съемочного дня
в гостиничный номер она просто вползала — без сил, вся покрытая пылью и
пятнами грязи.
Если Дорис и заметила какие-то встревожившие ее перемены в поведении и
характере дочери, то не подала виду. Она окружила Джессику и Анну самой
нежной заботой. Ее оптимизму и энергии можно было позавидовать. Анна просто
растаяла от такого внимания.
— После съемок я отвезу тебя в Техас. Решено! — твердо заявила
Дорис Анне через три дня. — Тебе не хватает покоя, который дарит жизнь
только в семье. Теперь мы твоя семья. И никаких возражений я не принимаю!
Анна долго спорила, препиралась, но потом сдалась. Эта гордая, независимая
женщина ведь не была рождена, чтобы оставаться одной. Когда-то у нее была
полноценная семья, муж, дочь, любящие родители, свекор и свекровь. Она все
потеряла в одночасье и, скрывая гнев и боль из-за того, что у нее похитили
дочь, как одержимая погрузилась в работу. Она стала одним из лучших
стилистов Голливуда, была всюду нарасхват.
Мужественный от природы характер помог Анне выстоять. Но удар судьбы был
слишком жесток, и в ней поселилась коварная болезнь. Напряженная работа над
новыми фильмами захватывала ее целиком, и Анне некогда было обращать
внимание на свое здоровье. Когда прекращались одни съемки, практически тут
же начинались другие, и ей нужно было работать, работать, работать... И
только когда боли стали невыносимыми, она наконец забила тревогу. Но было
уже поздно.
И все же, когда Джессика и ее мать тихо, чтобы никто не догадался, обсуждали
между собой состояние Анны, они робко высказывали надежду на чудо.
— Говорят, что иногда эта страшная болезнь отступает у актеров,
художников, вообще у творцов. А ведь Анна очень творческая личность, к тому
же с огромным потенциалом силы и воли, — шептала Джессика.
— Джесс, я тоже слышала такие истории и хочу верить в чудо. Но все же
Анну следует показать опытным врачам. Ведь в Хьюстоне одна из лучших клиник
в мире, куда приезжают раковые больные со всего света.
— Я с ней много раз говорила об этом, но Анна не хочет, говорит, что
врачи уже вынесли ей свой приговор, — печально вздохнула Джессика.
— Я тоже с ней говорила. Но пока получила отказ. Но меня ведь этим не
остановишь! Буду уговаривать дальше. Ты же видишь: сейчас она согласилась
пожить в нашем доме, а завтра, глядишь, захочет показаться хьюстонским
медицинским светилам. Ну, не будем загадывать. — Увидев подходившую к
ним Анну, Дорис веселым голосом с лучезарной улыбкой воскликнула: —
Предлагаю пойти поплавать в бассейне!
Через пять минут вся троица — высокая стройная Джессика с гривой шелковистых
черных волос, прекрасная Дорис с соблазнительными формами, подчеркнутыми
бирюзовым купальником, и даже как-то похорошевшая в их присутствии Анна
весело плескались в бассейне. Джессика, которая держалась на воде очень
хорошо, отплыла в сторону. Затем она перевернулась на спину и стала смотреть
в небо. Кого напоминает это безоблачное голубое пространство над
головой? — подумала она. Глаза Алана, вот кого, этого прекрасного
любовника и безжалостного человека, который разбил ее сердце. Как мне забыть
его?! — подумала она. Каждый день на съемках превращается в пытку. А
ночью, когда я ложусь в постель, то вспоминаю его ласки, вспоминаю наши
безумные встречи в трейлере. О, Алан, зачем ты ворвался в мою жизнь?!
— Эй, Джесс, ты что, задремала в бассейне? — раздался вдруг совсем
рядом голос Нельсона.
— Я не сплю, а думаю, — ответила Джессика. Она взглянула на
подплывавшего Джона. Несмотря на то что съемки в пустыне измотали всех, он
по-прежнему выглядел бодро. Его ярко-синие глаза лучились энергией.
— Скоро мы возвращаемся в Америку, и я сразу приступаю к монтажу
картины. Так что снова встретимся в Голливуде. Ненадолго. — И
поинтересовался: — А что ты будешь делать после окончания работы над
фильмом?
Джессика рассмеялась:
— Как что? Учиться! Ведь ты отбил меня от занятий только на время
съемок.
— А у меня есть план. Давай встретимся вечером в баре, и я тебя в него
посвящу, — вдруг заговорщически подмигнул он Джессике, подплыл к
бортику бассейна, легко подтянулся на руках и через минуту исчез из ее поля
зрения.
— Ну и энергия, — прокомментировала подплывшая к Джессике мать.
— Да. Знаешь, он хочет встретиться со мной вечером и посвятить в какой-
то секретный план. Что ты на это скажешь? — повернулась она к
подплывавшей Анне.
— На твоем месте я встретилась бы с ним, — ответила Анна. Как же
тактично ведет себя Джон! Безумно переживает из-за романа Джессики с Аланом,
но виду не подает. И старается постепенно завоевать ее любовь.
Молодец! — подумала она.
Вечером Джессика спустилась в бар.
— Ну и каков же твой план? — не смогла она сдержать любопытства,
усаживаясь за столик рядом с Нельсоном.
— Я предлагаю отправиться в морское путешествие на яхте. Недели на две.
— На яхте? У тебя она есть?
— Пока нет. Но у моего друга есть. Конечно, не такая, как у Романа
Абрамовича, но очень уютная и достаточно комфортабельная. Мы могли бы
поплыть к островам в Тихом океане. Это займет дней десять-четырнадцать.
— Но как же мои занятия? — забеспокоилась Джессика.
— Я мог бы договориться с университетским начальством. Например, что
озвучание фильма займет столько-то дней. А на самом деле я постараюсь
уложиться в меньший срок.
— Но это же обман! Хотя звучит заманчиво...
— Да, обман, — вздохнул Нельсон, но при этом скорчил такую
уморительную рожицу, что они оба покатились со смеху.
— Нет, Джон, я не могу дать тебе согласие на путешествие. Есть одна
проблема...
Но тут в вестибюле перед баром раздался какой-то шум, возмущенный крик и в
бар влетела Дорис. Ее щеки пылали, волосы были растрепаны Она была красной,
как ее новый купальник. Плюхнувшись за столик, где уже сидели Нельсон и
Джессика, она сказала:
— Вы должны поставить этого Кроненберга на место, мистер
Нельсон! — возмущенно воскликнула Дорис. — Если бы мы были в
Штатах, я бы сама вызвала полицию и ему светило бы несколько лет тюрьмы.
— Да что случилось? — одновременно закричали Джессика и Нельсон.
— Я возвращалась из бассейна к себе в номер, как вдруг из темноты
вынырнул Кроненберг. По-моему, он был навеселе. Во всяком случае, он схватил
меня и попытался поцеловать. Стал прижиматься ко мне, пытался пощупать
грудь. Пришлось дать ему пощечину!
— Прошу вас пока подняться в свой номер, а я пойду и серьезно поговорю
с Аланом. — Нельсон решительно встал из-за стола.
Джессика побледнела. Ее гордости был нанесен новый сокрушительный удар. Алан
Кроненберг, ее возлюбленный, пытался соблазнить ее собственную мать!
По дороге в номер их догнала Анна. Дорис вошла первой и тут же исчезла в
ванной.
— Что случилось? — взволнованно спросила Анна, глядя на бледную
как смерть Джессику.
— Ты понимаешь, дело в том, что... — Джессика с трудом перевела
дыхание. — Да просто пьяный Алан набросился на маму и пытался
поцеловать ее! — Джессика зарыдала.
— Тише-тише, — шепотом произнесла Анна. — Ведь Дорис даже не
подозревает о твоих отношениях с Аланом. Но каков негодяй! — Она
сокрушенно покачала головой. — Я давно подметила вожделенные взгляды,
которые он бросал на Дорис. Не сомневаюсь, что она дала ему достойный отпор!
— Да, она закатила ему оплеуху. — Джессика истерически
захохотала. — Наверное, и мне надо было начать наше знакомство с
оплеухи! Тогда бы не случилось того, что случилось...
— Но вместо этого ты, разумная американская девочка, вдруг поверила в
какой-то глупый сон. Решила, что Алан предназначен тебе свыше, — с
укором произнесла Анна. — Я же тебя предупреждала...
— Ладно, успокойся — Нельсон разберется с ним.
Действительно, Джон Нельсон вызвав по телефону своего помощника, уже
стучался в дверь номера Алана. Тот не отвечал.
Когда они толкнули дверь и вошли, то увидели, что Алан полулежит в кресле с
закрытыми глазами, а перед ним на журнальном столике стоит почти пустая
бутылка виски.
Он никак не отреагировал на вторжение в свой номер.
— Тащи его в ванную. Делай что хочешь, но чтобы он вышел оттуда
протрезвившим! — приказал помощнику Нельсон. — А я пока закажу
кофе по-тунисски.
После контрастного душа, похлопываний по щекам и кофе взгляд у Алана стал
более осмысленным.
— Что ты здесь делаешь? — удивленно спросил он у Нельсона.
— Думаю. — Джон побагровел. — Убивать тебя сразу или все-таки
вызвать полицию.
— А что случилось? При чем здесь полиция?!
— Ты напал на миссис Армстронг и пытался изнасиловать ее, —
немного сгустил краски Нельсон. — Если бы это случилось в Америке, тебе
бы грозил большой срок.
— Я напал?! Боже, я ничего не помню, — сокрушенно покачал головой
Алан. — Я был, наверное, пьян.
— Наверное?! А кто выпил эту литровую бутылку виски?
— Ну я, — неохотно признался тот. — Виски — первый сорт,
шотландский
Гленфиддич
. У меня еще есть. Хочешь?
— Ты, Алан, кажется, не понял, что я тебе только что сказал. —
Взгляд Нельсона посуровел. — Армстронги влиятельные люди, и они могут
запросто засадить тебя в тюрьму.
— Я правда ничего не помню, — сконфуженно пробормотал Алан. —
Я действительно сидел за столиком, пил и мечтал о Дорис. У нее такие
соблазнительные формы, что о ней, наверное, многие мечтают. А я на нее запал
еще в Лос-Анджелесе, когда впервые увидел в аэропорту.
— Сначала ты запал, а сегодня — напал! А это уже пахнет преступлением.
Послушай, Алан, мы с тобой не друзья, но у нас были очень хорошие рабочие
отношения. Это наш второй совместный и, смею надеяться, удачный фильм. Ты
отличный оператор, но, как показывает жизнь, поганый человек. Кем ты себя
возомнил?! Сверхчеловеком? Ты просто безответственный, распущенный,
развратный тип. — Нельсон вскочил и запустил руку в свои густые
волосы. — Что ты вообще себе позволяешь?! Сначала соблазняешь Джессику,
потом лезешь к ее матери. Хочешь, чтобы я встретился с твоей женой и все ей
рассказал?
Алан, переменившись в лице, в ужасе замахал руками.
— Нет-нет, только не сообщай жене! У меня же дети, я их обожаю...
— Ты бы лучше вспомнил об этом, когда набросился на Дорис.
— Что же мне делать, Джон? Посоветуй! — От былой бравады Алана не
осталось и следа.
— Если не хочешь попасть в тюрьму, немедленно уезжай! — приказал
Нельсон. — Мы тебя посадим в самолет, и через несколько часов ты будешь
в своем шведском замке. В кругу любимой семьи, — злорадно уточнил он.
— А как же съемки?!
— Их завершит второй оператор. Ведь осталась всего пара небольших
эпизодов. Мы постараемся справиться без тебя, раз уж так получилось...
— Спасибо, Джон. Я сейчас же начну укладывать вещи. — Алан
попытался встать с кресла, но у него это плохо получилось.
— Ничего не укладывай! — поморщился Нельсон. — А сразу
спускайся к автомобилю — он отвезет тебя в аэропорт. Но одного я тебя не
отпущу, тебя будет сопровождать Оливер. — Нельсон кивнул в сторону
помощника. — Он проконтролирует, чтобы ты не вздумал приставать к кому-
нибудь еще по дороге.
Алан попытался было пожать руку Нельсону, но тот отвел ее.
— Не надо! Думаю, больше мы не будем работать вместе.
Лицо Алана вдруг исказилось дьявольской гримасой.
— Что, так переживаешь за Джесс? — выдохнул он. — Или, может,
ревнуешь?
— Не угадал, — спокойно проговорил Джон. — Я просто люблю,
чтобы над фильмом работала дружная команда, где царит дух взаимоуважения и
взаимовыручки. А ты, Алан, оказался паршивой овцой. И, честно говоря, я
разочарован в тебе. И учти: если не изменишь своего поведения, не миновать
тебе тюрьмы!
— Но ты меня не выдашь? Не скажешь моей жене?
— Не скажу. Главное, чтобы ты сам держал язык за зубами! — Джон
сжал кулаки. — Ну, тебе пора, Алан! Оливер уже собрал твой чемодан.
Прощай!
— Прощай, Джон! Право, мне очень жаль. — И Алан, согнувшись и
словно став меньше ростом, вышел из номера.
Убедившись, что автомобиль с Кроненбергом и Оливером отъехал от гостиницы,
Нельсон постучал в дверь номера Армстронгов.
— Все в порядке, Дорис. Кроненберг больше никогда не появится на вашем
горизонте. — И, улыбнувшись Джессике, Нельсон весело произнес: —
Кажется, мы так и не закончили разговор, Джесс! В баре нас ждет шампанское.
Пошли!
Они спустились в бар и сели за тот же столик.
— Так какие у тебя проблемы? Что тебя в действительности удерживает от
поездки на яхте? — таинственным шепотом поинтересовался он, делая вид,
что не замечает, как Джессика расстроена неожиданным отъездом оператора. Ну
почему, почему все это так явственно написано на ее лице? — с затаенным
отчаянием думал он.
Джессика закусила губу. Отчего никто не дает мне покоя?! — хотелось
воскликнуть ей. Сначала Алан, потом Нельсон...
— Понимаешь, Джон, это не моя тайна, — произнесла она наконец.
— Догадываюсь. — Он прищурился. — Думаю, речь может идти об
Анне Бальдини.
— Ты знаешь? — Глаза Джессики широко распахнулись.
— Нет, просто догадываюсь. Я ведь знаю ее давно. И вижу, как она теперь
выглядит. Что с ней?
— Она больна, — выдохнула Джессика.
— Болезнь болезни рознь, — нетерпеливо бросил Нельсон — Что именно
с ней?
— Она серьезно больна. — Голос Джессики предательски
дрогнул. — Врачи сказали, что это рак и ей осталось жить несколько
месяцев.
— Ну, на ее месте я бы так не спешил расставаться с жизнью, —
сделав над собой заметное усилие, проговорил он. — Жизнь ведь
прекрасная штука, несмотря ни на что! — Ярко-синие глаза Нельсона
пристально посмотрели в лицо Джессики.
Она невольно отвела взгляд.
— Мы с мамой хотим, чтобы Анна провела отпущенное ей Богом время у нас
дома, в Техасе. Я хочу быть с ней рядом.
— И именно поэтому отказываешься от морского путешествия?
— Да. — Лицо Джессики застыло. — Ведь Анна теперь моя
подруга.
— Я это знаю. — Нельсон наклонился к ней. — Как знаю и то,
что именно в Хьюстоне работает лучший онколог Эдвард Дерринг. Он творит
настоящие чудеса. И к тому же он мой друг. — Нельсон решительно
кивнул. — Вот что, я полечу вместе с вами в Техас и попрошу его, чтобы
он устроил Анну в свою клинику. — Он долгим взглядом посмотрел на
Джессику и после затянувшейся паузы спросил: — Если с Анной произойдет чудо,
ты со мной поплывешь?
— Если это произойдет, то я поплыву с тобой, Джон Нельсон, хоть на край
света! Я так переживала за Анну все это время... А ты вернул мне надежду. Ты
хороший человек, Джон. — На глазах Джессики выступили слезы.
Нельсон протянул ей белоснежный носовой платок.
— Не стыдись этих слез, Джесс, — тихо проговорил он. — Я рад,
что у Анны появились такие друзья — ты и Дорис. Ей ведь всегда не хватало
заботы и внимания. И простого человеческого участия. Мы ведь все спешим,
спешим, а... Ладно, я прямо сейчас связываюсь с Эдвардом Деррингом.
— Надо будет еще уговорить Анну, — прошептала Джессика. — Она
ведь такая упрямая. — Она снова промокнула слезы.
— Теперь нас трое. Мы ее уговорим! — уверенно произнес Джон.
Имя Эдварда Дерринга произвело на Анну сильное впечатление. Конечно, она
слышала о нем. Но в ответ на предложение показаться Деррингу она ответила
решительным нет.
— Я не поеду к нему — и все, — сказала она. — Даже не
просите!
Джон Нельсон и Джессика переглянулись. Кажется, мы думаем об одном и том же,
пронеслось в голове Джессики. Анна так измучена болезнью и ожиданием
неизбежного конца, так устала изображать из себя сильную женщину, что в
кругу друзей позволяет себе неслыханное раньше — капризничать.
Нервно теребя рукав блузки, Анна между тем говорила:
— Я ведь была у врачей в Лос-Анджелесе, и они мне сказали, что...
— Не произноси тех слов! — воскликнул Нельсон. — Не надо! Ты
мне веришь?!
Анна пристально посмотрела на него, а потом почти нехотя кивнула.
— Доктор Дерринг положит тебя в свою клинику. Мы уже с ним
договорились. И если не произойдет чуда, ты сразу ее покинешь и поселишься в
загородном доме Армстронгов. Так, как ты изначально и планировала. Это тебя
устраивает, Анна?
— Хорошо, — наконец согласилась Анна.
Столичный аэропорт Туниса — современное светлое здание из стекла и бетона —
был похож на муравейник: арабские шейхи в длинных белоснежных одеяниях
величественно проплывали мимо загорелых блондинок в шортах, щебечущих за
чашечкой кофе. Стайки вездесущих японцев, увешанных современнейшей фото— и
киноаппаратурой старательно огибали инвалидные коляски с восседавшими в них
пожилыми французами, которые традиционно приезжали в Тунис в течение
последних ста лет лечить свой застарелый ревматизм и артрит.
Оливер подвел Кроненберга к стойке и помог зарегистрировать багаж. Потом
проводил его наверх, в зал ожидания.
— Здесь мы распрощаемся. Дальше мне ходу нет. Но я дождусь отлета
твоего самолета, чтобы быть уверенным, что ты не сбежишь! — пригрозил
Оливер и буквально втолкнул взбешенного таким обращением Алана в помещение,
куда пускали только пассажиров с авиабилетами и паспортами.
Но Алан успел выкрикнуть:
— Оливер! Я тебя ненавижу! Ты просто цепной пес Нельсона!
Пройдя все необходимые формальности, Алан решил зайти в бар, чтобы как-то
успокоиться. Там он не спеша выпил чашечку черного кофе по-тунисски. В
голове его совсем прояснилось.
— Проклятые американские бабы! — пробормотал он. Эта Дорис
действительно могла засадить меня в тюрьму. И за что? За поцелуй?! С ума они
сошли со своей борьбой с сексуальными домогательствами! То ли дело наши
горячие шведские девчонки... Легко идут на контакт. Их можно не бояться.
Он покинул бар и, поскольку время еще позволяло, заглянул в дьюти-фри. Все-
таки он возвращается из экзотической страны, и семья вправе ожидать от него
подарков.
Он купил красивую коробку знаменитых фиников, выращенных, кстати, в том
самом оазисе, где проходили съемки, набор разноцветных рахат-лукумов и три
бутылки вина: красного, розового и, так называемого, серого — вина гри.
Приглашу на вечер соседей и удивлю их, решил он. Они ведь и не догадываются,
что в такой мусульманской стране, как Тунис, существует высокая культура
виноделия.
Найдя свое место в самолете, Алан Кроненберг аккуратно положил пакеты с
подарками на полку и растянулся в удобном кресле бизнес-класса. Салон
самолета быстро наполнялся пассажирами. В основном это были шведские
туристы, которые прилетели в Тунис за красивым майским загаром, чтобы,
вернувшись домой, шокировать бледных коллег и соседей роскошным шоколадным
оттенком тела.
— Можно? — Рядом с Аланом на сиденье плюхнулась белокурая шведка.
На вид ей было лет двадцать. Ее коротенькие шорты позволяли во всех деталях
рассмотреть соблазнительные загорелые ножки и открывали широкий простор
мужской фантазии.
Алан радостно осклабился. Настроение у него явно улучшилось.
— Что будем пить? — игриво спросил он через несколько минут,
включив свое знаменитое обаяние.
— Что угодно, — кокетливо ответила блондинка и томно взглянула на
него.
— Даже так? — не удержался Алан. Настроение у него теперь было
просто отличное.
— Вот именно.
Алан заказал у проходившей мимо стюардессы бутылку шампанского. Стюардесса
приветливо улыбнулась:
— Сейчас принесу, мистер Кроненберг.
— Вы меня знаете? — удивился Алан.
— Конечно, вы же наша знаменитость, — сказала стюардесса и исчезла
за шторкой.
— Так вы известный человек? А я, ваша соседка, даже не знаю, кто
вы! — мило надула губки блондинка.
Алан развеселился.
— Короче, я снимаю кино.
— Ах, я обожаю кино! Конечно, вы знаете всех-всех звезд Голливуда...
— Почти всех, — хмыкнул Алан.
— Расскажите мне о них, — потребовала блондинка.
— Сначала шампанское, а потом рассказ.
Блондинка согласно кивнула.
— Кстати, меня зовут Кристина.
— Как и мою жену. Но, надеюсь, ты не будешь такой строгой, как она.
— Посмотрим, — протянула блондинка и хихикнула.
За шампанским последовала бутылка красного сухого вина и фрукты. Блондинка
заметила, что Алан захмелел.
— Мне надо освежиться, — интимно прошептала она и нагнулась к
Алану.
Его взгляд скользнул в вырез ее открытой блузки. Ее грудь была просто
превосходной.
— Иди, милая, только недолго. Я уже скучаю. — И он захохотал.
Кристина пошла в туалет, но, не дойдя до него, остановилась в конце салона
эконом-класса.
— Эй, Лаура, — обратилась она к женщине, сидевшей на последнем
кресле. — Просыпайся, есть дело!
— Что такое? — недовольно протянула Лаура, светлая шатенка, одетая
в такие же светлые обтягивающие шортики.
— Есть возможность подзаработать. Мой пупсик уже тепленький. Скоро он
совсем дойдет и полезет ко мне. Стань в проходе и сделай несколько фоток на
свой мобильник.
— А если кто заметит, что я фотографирую?
— Работай осторожно. Бизнес-класс полупустой. Все пассажиры либо спят,
либо смотрят фильмы по DVD.
— О'кей, — ответила Лаура и потянулась к сумочке.
Кристина для порядка забежала в туалет, освежила макияж, ярко подкрасила
губы и надушилась. Вернувшись, она сказала Алану:
— Я бы выпила рюмочку коньяка, милый. И пара сандвичей с семгой не
помешали бы.
— Конечно, — согласился Алан, чьи покрасневшие щеки выдавали
степень его опьянения. — Проси что хочешь, ведь плачу я. — Подняв
рюмку коньяка, он провозгласил: — За нас!
— Замечательный тост, милый! Ты такой щедрый! —
...Закладка в соц.сетях
