Жанр: Любовные романы
Бриллиантовое кольцо
...лечи. Сабина попыталась высвободиться, но он не отпустил ее. Ее страх куда-
то исчез, когда Йорк ласково сказал: — Я тебе не сделаю ничего
плохого. — И добавил еще мягче: — Разве ты не знаешь, что ты значишь
для меня?
Сабина задрожала еще сильней. Ей очень хотелось посмотреть ему в лицо. Но ей
и раньше не удавалось ничего увидеть, к тому же она боялась, что Йорк по
выражению ее лица поймет, как важно для нее его признание. Поэтому она не
подняла голову.
— Дорогая, дорогая моя Сабина! — Йорк вдруг притянул ее и прижал к
себе так, что она оказалась в кольце его сильных рук. Он не пытался ни
притянуть ее лицо к себе, ни поцеловать ее, но словно наслаждался ее
близостью. Как будто ему — как и ей — хотелось, чтобы ее голова лежала на
его груди. — Ты не боишься меня? — спросил он чуть погодя. —
И того, что происходит между нами?
Земля снова ушла у нее из-под ног — да, что-то происходит... Но Йорк сказал
только:
Разве ты не знаешь, что ты значишь для меня?
А это очень мало
или... Сабина не осмеливалась думать дальше. Ей надо было услышать от него
более определенные слова.
Сабина сделала вдох и, собрав все свое мужество, спросила напрямик:
— А что между нами, Йорк?
— Искренность, — ответил он. — С этого момента — только
искренность.
Она застыла в его объятиях:
— Ты считаешь, я была неискренней?
— Не ты — я, — твердо сказал Йорк. — Твоя честность видна с
первого взгляда, и тогда, около больницы, я безоговорочно поверил тебе —
когда ты сказала, что вернешь мне кольцо по первому слову твоей подруги. Но
я, Сабина, был более чем нечестен, скрывая от тебя письмо. Меня извиняет
только то, — он сделал паузу, а потом тихо закончил, — что еще
больше я обманывал самого себя.
Тогда она взглянула ему в лицо, не в силах дольше сдерживаться. Йорк смотрел
на нее без улыбки, серьезно и открыто.
— О, — выдохнула она, не понимая, к чему все это может привести.
Сабина почувствовала смущение и вырвалась из его рук. Ей было необходимо
собраться с мыслями. Но когда Йорк отпустил ее, Сабине снова захотелось
оказаться в его объятиях. — Мм... — промычала она, и вдруг ее
охватил страх, что Йорк, ничего больше не сказав, уйдет. — Что ж,
хорошо, — проговорила она и пожала плечами, — я думаю, меня это...
э-э... немножко заинтересовало. — Какая чудесная у него улыбка — ноги у
Сабины стали ватными. — Может, лучше сесть? — У нее пропал голос,
когда, взяв ее за руку, Йорк повел ее не к креслу, в котором она сидела, а к
дивану. А когда он сам, вместо того чтобы вернуться в свое кресло, сел
рядом, мысли у Сабины снова смешались. — Ты сказал, что еще более
нечестен был с самим собой, — попыталась она справиться с путаницей в
голове. Его письмо, которое она все это время держала в руке, каким-то
образом оказалось на столике рядом с ее письмом.
Йорк сидел, повернувшись так, что хорошо видел ее лицо. И вдруг, к ее
изумлению, он признался:
— Чувства, которые я в полной мере начал испытывать, как только узнал
тебя, перевернули весь мой мир.
Неужели она сказала, что заинтересовалась немножко? Боже, она отдала бы
полжизни, чтобы услышать что-нибудь еще.
— Чувства? — Она почему-то заговорила шепотом, глаза ее стали
вдвое больше.
Йорк сжал ее руку.
— Ревность, — пояснил он, и сердце Сабины было готово выпрыгнуть
из груди. — Я не сразу понял, что это такое, но, когда впервые увидел
тебя тем вечером, моя дорогая, я не мог смириться с мыслью, что ты
помолвлена с моим кузеном.
Сабина уставилась на него, изумленная. Потом вспомнила, хотя и с трудом, как
все было.
— Тогда ты принял меня за Натали.
— Я никогда ее не видел, но, увидев тебя — красивую, обаятельную, с
дивными сверкающими глазами, — я почувствовал, что во мне что-то
перевернулось.
— Да? — пролепетала Сабина, желая услышать болыце и боясь, что
сейчас он спустит ее с небес на землю. Сабина попыталась осторожно
напомнить: — Ты очень хорошо это скрывал. — Она не забыла, через какие
унижения ей пришлось пройти.
Йорк уловил ее интонацию и спустя несколько секунд ласково сказал:
— Не бойся. Я никогда не причиню тебе боль.
О, Йорк! У Сабины сжалось сердце.
— Я... н-не совсем поняла, что ты имеешь в виду, — пролепетала
она.
— Прости, — немедленно извинился он. — Все это мне настолько
незнакомо, и я... волнуюсь, поэтому, наверное, получилось не так...
Боже мой, он тоже нервничает!
— Ты... э-э... что-то говорил о необычном... мм... для тебя чувстве,
мол, ты не знал, что делать дальше. — Она попыталась ему подсказать —
помочь.
Его большой палец поглаживал тыльную сторону ее ладони. Сабина таяла, а Йорк
вспоминал:
— Это было, когда я приехал. Мне казалось, я не видел тебя целую
вечность. И когда я позвонил, а тебя не оказалось дома, я поехал к бабушке.
Тогда я не понимал, как соскучился по тебе.
— Ты скучал обо мне? Но мы виделись всего раза два! — воскликнула
она.
— Три, — поправил он ее. — В Японии я отчего-то не находил
себе места, но еще не понимал, что происходит. А когда приехал и позвонил
тебе, и тебя не оказалось дома, то я чуть не полез на стену. Увидев же твою
машину около дома бабушки, я не мог не почувствовать страх, несмотря на то
что меня охватил чудовищный гнев.
— Ты беспокоился, как бы я не сказала ей правду о кольце — что его
украл Род? — предположила Сабина.
— Когда я увидел кольцо на твоей руке, то понял, что ты ничего не
сказала.
— Но ты все равно злился.
— Да. Я сказал для виду, что соскучился по тебе, — и вдруг обнаружил, что не притворяюсь.
— Правда? — спросила она, все еще не веря.
— Отныне только правда, — кивнул он. И пока она таяла от счастья,
продолжил: — А почему еще я, вместо того чтобы выпроводить тебя как можно
скорее, вынудил тебя остаться в Малбери-Хаус? Я был вне себя наполовину от
злости, наполовину от тоски по тебе.
— Так ты хотел, чтобы я осталась на ночь? — выдохнула Сабина.
— Тогда я еще этого не осознавал, но — да, моя дорогая Сабина, —
ласково ответил он, — я хотел быть рядом с тобой.
— Ты серьезно? — потрясенная, спросила она.
— Так не шутят, Сабина, — ответил Йорк.
— А еще мы поругались, когда ты показывал мне мою комнату, —
вспоминала она, чтобы отогнать этот... сон наяву.
— А я прекратил эту ссору, поцеловав тебя — твои мягкие, зовущие
губы, — подхватил он. — И когда почувствовал, что хочу целовать
тебя снова и снова, понял: я теряю голову.
— Поэтому ты так быстро вышел из комнаты? — удивленно спросила
она.
Йорк с улыбкой кивнул и признался:
— Я был твердо намерен рассказать тебе о письме Рода. Но мы начали
спорить... потом поцеловались — и я понял, что необходимо уйти.
— О Господи!
— Но, к своему ужасу, я обнаружил, что не могу забыть сладость твоих
губ.
— Я думала, ты и не вспомнил больше о том поцелуе, — смущенно
призналась Сабина.
— Любимая, — прошептал Йорк, проводя кончиками пальцев по ее
щеке. — Когда в следующий раз ты начала требовать, чтобы я рассказал
правду моим родителям, я понял, что не хочу, чтобы все вот так просто
закончилось. Вот так — сразу...
Вот так — сразу
. Он имеет в виду, что теперь пора с этим покончить?
Никогда еще Сабина не чувствовала себя более запутавшейся. Но Йорк, словно
почувствовав ее смущение, поднес ее руку к своим губам и прижался к тыльной
стороне ее ладони.
— Ты то же самое сделал за ужином — в тот вечер, — напомнила она,
сбиваясь.
— Не смог удержаться. И сообразил, что выдал себя. — Он улыбнулся,
а потом продолжал: — Я знал, что ты очень переживаешь. Но когда я взглянул
на тебя, то понял — впервые, — что в тебе есть что-то очень особенное,
Сабина Констебл. У меня сердце чуть не выскочило из груди.
У него сердце чуть не выскочило из груди! А ее сердце чуть не разорвало ей
грудь, когда она услышала эти слова.
— Мне... мм... ты... — Она запнулась. И начала снова: — Я была
готова рассказать правду, но, когда я посмотрела на миссис Ферфакс — какой
она выглядела слабой, и...
— Мне надо было тебе сказать, — перебил Йорк, — что и до
болезни бабушка, хотя всегда отличалась завидным здоровьем, выглядела очень
хрупкой. Но ты была очень взволнованна в тот вечер, а я после отъезда моих
родителей был в полной растерянности. Я даже не смог пожелать тебе спокойной
ночи.
— Значит, ты был в таком же состоянии! — воскликнула Сабина.
— Ты хочешь сказать, что тоже смущалась, боялась разговаривать, боялась
прикосновений? Боялась... — Он замолчал, глядя на Сабину. Казалось,
Йорк прилагает нечеловеческие усилия, чтобы просто на нее смотреть. Но он не
смог удержаться — наклонился и поцеловал ее. Поцелуй был осторожным и
легким. Йорк чуть отстранился, глядя на ее зачарованное лицо, и снова
поцеловал ее. — Моя дорогая, — произнес он, и казалось, что сейчас
он поцелует ее в третий раз. Но Йорк только тряхнул головой, будто вспомнив,
что есть еще важные вещи, о которых следует поговорить. — Ты же всю
ночь провела в беспокойстве и в пять часов утра ворвалась в мою комнату — с
требованием, чтобы я рассказал родителям правду.
— А в это время у тебя было письмо, которое...
— Я только хотел слегка тебя подразнить, — ответил Йорк. — Я
собирался тем утром рассказать тебе о письме Рода, но, когда мы
поцеловались, у меня все вылетело из головы.
Она и сама тогда ни о чем не могла думать, вспомнила Сабина. Ее только
удивило, что Йорку с ней было так же хорошо, как и ей с ним.
— Но у тебя... мм... и после того была возможность все мне
рассказать, — заметила Сабина, справившись с минутной слабостью.
— Была возможность — и не раз, — улыбнулся Йорк. — Слава
Богу, что ты меня не возненавидела. — Он немного помолчал, ожидая от
Сабины хотя бы намека на ее истинные чувства. Не дождавшись, он продолжил: —
Я мог сказать о письме, когда ты постучалась ко мне в дверь, чтобы забрать
халат. Но тут ты заявила, что уезжаешь, потому что у тебя вечером свидание,
и это было для меня новым ударом. Я чуть не умер от ревности.
— О, Йорк! — рассмеялась Сабина, вспоминая его гневное:
В его
постели или в твоей?
— и понимая теперь, что это было сказано из
ревности. — Прости меня за ту пощечину, — извинилась она. —
И, — Сабина почувствовала, что должна извиниться и за другое, —
прости, что я лгала тебе.
— Лгала?
— В тот день у меня не было никакого свидания, — пояснила она.
Йорк торжествующе взглянул на нее и негромко напомнил:
— Но через два дня вечером у тебя было свидание.
— Я... — Сабина начала было оправдываться, но передумала. — У
тебя тоже, — напомнила она ему как можно мягче.
— Не хочешь ли ты сказать, что тоже немножечко ревновала? — хитро
спросил он.
Сабина покачала головой.
Немножечко
— это не совсем подходящее слово...
Впрочем, дело было в том, что, хотя она и почувствовала под ногами более
твердую почву, все равно ей необходимо было сохранять дистанцию, чтобы
избежать вполне возможного огромного разочарования.
— И почему же мне нельзя было ни с кем встречаться? — воскликнул
Йорк, не дождавшись от Сабины ответа.
— Вот именно — почему? — подхватила она с некоторым ехидством в
голосе.
Йорк заметил ее колкость и, словно находя утешение в ее раздражении из-за
того, что он мог встречаться с другими женщинами, признался:
— Я был слишком потрясен тем, что почувствовал от близости с тобой, так
что просто не думал о других женщинах.
— Но я видела, когда выходила из ресторана, что ты был полностью
поглощен своей спутницей, — недовольно заметила Сабина.
— Так ты
ревновала\ — воскликнул Йорк, не скрывая
своей радости. И когда Сабина одарила его надменным взглядом, он тихим
голосом спросил: — А тебя утешит, если я скажу, что каждую секунду тогда, в
ресторане, тайком поглядывал на твой столик и замечал любое твое движение? И
когда ты поднялась и направилась к выходу, я все время следил за тобой и
отвел взгляд, только когда ты собралась обернуться?
— Нет! — выдохнула она.
— Это правда, — подтвердил Йорк.
— Ты сказал, я д-для тебя что-то значу? — запинаясь, спросила она.
И у нее перехватило дыхание, когда Йорк, нежно глядя на нее, сказал:
— Моя дорогая, я люблю тебя.
Сабина всхлипнула, слишком потрясенная, чтобы говорить.
— Ты любишь меня? — наконец пролепетала она.
— Люблю. Обожаю. И если те знаки, которые, как мне представляется, я
вижу, — знаки, показывающие, что и я тебе не безразличен, —
окажутся лишь плодом моего воображения, я тихо сойду с ума. Скажи, ведь это
была не просто физическая реакция с твоей стороны? — настойчиво спросил
он. — Скажи, что это не так. Скажи, моя дорогая, моя любимая, что и ты
меня любишь.
Он умоляет ее! Дольше Сабина выдержать не могла.
— О да! — простонала она.
— Да — ты меня любишь?
— Да.
— Ты не сказала так потому, что?..
— Я люблю тебя, люблю, люблю, — повторяла Сабина, готовая
разрыдаться от счастья. И в следующее мгновение забыла обо всем, потому что
Йорк, со страстным стоном, заключил ее в объятия.
Он прижимал ее к себе, на миг отстраняя, чтобы видеть ее лицо, и прижимая
снова. Ее сердце бешено стучало, как и его, она прижималась к нему, отвечала
на его поцелуи, откидывала голову назад, чтобы заглянуть в его лицо, и
снова, поглощаемая любовью, отдавалась его поцелуям.
— Когда? — спросил он чуть позже, не отпуская ее от себя. —
Ты сразу почувствовала то же, что и я? Ты...
Сабина отрицательно покачала головой, наслаждаясь его любящим взглядом.
— О Йорк, — прошептала она, — я была все время так поглощена
ненавистью к тебе, что не понимала, что люблю тебя. Ну, были какие-то...
признаки...
— Скажи мне, — настойчиво попросил он.
— О том, что я чувствовала?..
— Все.
— Включая и то, что у меня слабели колени от твоей улыбки?
Йорк смотрел, словно не веря, что может так действовать на нее.
— Включая и это, — сказал он. — Ты знаешь, что можешь
обезоружить меня одной своей мимикой, когда безумно хочешь рассмеяться, но
решаешь оставаться серьезной?
— Нет! — выдохнула она, удивляясь все больше.
— Честно, — уверил он ее. И, видимо не в силах больше ждать от нее
дальнейших доказательств любви, напомнил: — Так что же за признаки?
— Ну... — протянула Сабина. Йорк ее любит! Он любит ее! —
Ну... мне был симпатичен один человек, но после встречи с тобой — когда он
пригласил меня сходить куда-нибудь — я обнаружила, что не хочу идти.
— Такое я знаю по себе, — сказал Йорк, и Сабина с новой остротой
почувствовала, как любит его, и рассмеялась. А Йорк поцеловал ее. —
Итак? — спросил он после того, как несколько секунд неотрывно глядел ей
в глаза.
— Итак, — повторила за ним Сабина, силясь вспомнить, о чем же они
говорили. Кажется, Йорк желает услышать историю ее любви. — Итак, мы
были у твоей бабушки, и было воскресное утро. Мы лежали на твоей кровати, и
я чуть было не сказала, что люблю тебя.
— Ты это уже знала?
— Да, — призналась она. — Ты спросил меня:
А что ты знаешь?
— и я поняла это. Я любила тебя. Конечно, я надеялась, что это... э-э...
пройдет.
— Но не прошло? — Он выглядел обеспокоенным. Невероятно: ее сердце
уже ей не принадлежит, а Йорк боится, что ее любовь к нему — мимолетное
чувство.
Она покачала головой.
— Нет. Когда я снова тебя встретила, все было по-прежнему. И хотя ты
меня раздражал — я все равно тебя любила. — Сабина улыбнулась, тая под
его любящим взглядом, и забылась, наслаждаясь его быстрыми нежными
поцелуями. А потом, едва владея собой, спросила: — А ты, Йорк,
когда?.. — Она даже не успела закончить вопрос.
— Любовь к тебе подкралась незаметно, — быстро ответил он. —
Но сначала, когда я еще не был готов ее принять, мне пришлось испытать все
остальные... сопутствующие чувства.
— Ревность? — весело предположила Сабина.
— Как ты можешь веселиться, ведь я так мучился? — возопил Йорк;
впрочем, слишком несчастным он не выглядел, зная теперь, что она его
любит. — Ревность — самое неразумное чувство, — добавил он.
— Знаю, — мягко произнесла Сабина. Ей не хотелось больше причинять
ему боль.
Йорк, как оказалось, тоже не хотел, чтобы она страдала, потому что быстро
сказал:
— Моя спутница в ресторане, правду говоря, была просто знакомой, и не
более. Я не мог понять, почему ты так прочно обосновалась в моей памяти, и
почему мне вовсе не хотелось ни с кем другим встречаться.
— И ты пригласил ее...
— Чтобы попытаться — но безуспешно — выкинуть тебя из головы.
— Ты говоришь самые приятные вещи, — улыбнулась она и получила в
награду поцелуй.
— Ведьмочка! — ласково обозвал он ее. — Конечно, в тот вечер
я прекрасно понимал, что все, что я должен сделать, — это ознакомить
тебя с письмом. Но ты была такой элегантной, строгой и ужасно гордой. Я был
уверен, что ты решила меня просто игнорировать.
— А тебе было на это наплевать.
— Ты дерзишь! Я ужасно злился. Твердил — да кем она себя возомнила? И
ревновал — как она посмела встречаться с кем-то еще?
— Ты, конечно, и думать забыл о своей спутнице — блондинке!
— Кто бы говорил, — широко улыбнулся он.
— Поэтому ты поцеловал меня — чтобы поставить меня на место — и имел
наглость напомнить о кольце! — продолжала Сабина.
— Разве я не говорил, что злился не меньше, чем ревновал? — После
этих слов Сабина его поцеловала. Поцелуй затянулся, и когда Йорк слегка
отстранился от нее, она почувствовала головокружение. Сабина весьма смутно
помнила, за что поцеловала его, а Йорк выглядел таким же опьяневшим, как и
она. Но через секунду-другую он опомнился. — Наверное, ты специально
явилась мне в ту ночь во сне? — спросил он. Что Сабина могла сказать?
Она только улыбнулась. — На следующий же день я решил поехать к
тебе, — улыбнулся он в ответ. — Показать тебе письмо и забрать
кольцо, в надежде, что, когда все будет сделано, смогу наконец выбросить
тебя из головы.
— Ты не говорил ничего...
— У меня и возможности не было что-то сказать. Когда я приехал, ты,
почти раздетая, ждала какого-то Оливера, и...
— Я была одета вполне прилично, чтобы выслушать старого друга, которого
знаю с трех лет, и чтобы посочувствовать ему по поводу неудач в его личной
жизни.
— Так он просто старый друг? — Йорк вздохнул с облегчением.
— Мы познакомились в детском саду, — рассмеялась Сабина, — и
я люблю его как брата.
— Слава Богу!
Сабина с удовольствием отметила искренность его восклицания и сказала:
— На самом деле я и не ждала Оливера. И никого другого не ждала, —
быстро добавила она. И вспомнила, что нужно еще кое в чем признаться. —
А когда зазвонил телефон, это была, я думаю, моя мать. Конечно, я не могла
допустить, чтобы ты поднял трубку.
— Она захотела бы выяснить, кто я такой?
— Естественно.
— Тогда чуть позже мы поедем и навестим ее и твоего отца, —
предложил Йорк. И быстро добавил: — Помню, ты говорила, когда я приехал, что
сегодня у тебя есть дела, в которые я не вписываюсь. Но теперь — ведь я
знаю, что ты меня любишь, — я никуда тебя не отпущу.
— Я все выдумала. О делах, — поспешно добавила Сабина, боясь, как
бы Йорк не подумал, что она выдумала насчет любви. Она поцеловала его и
сказала: — Я с удовольствием проведу с тобой весь день.
Йорк выглядел таким счастливым, каким она его никогда еще не видела.
— И не один день, надеюсь? — спросил он, а сердце Сабины радостно
застучало оттого, что он хочет быть с ней не только сегодня. — Но,
возвращаясь к той среде... Я ведь так и не смог начать разговор о письме
Рода, потому что наши чувства, как ты помнишь, опять вышли из-под контроля.
Потом ты попросила меня уйти, и я решил, что, лучше мне так и поступить — не
задерживаться.
— О, если бы я только знала!
Йорк нежно поцеловал ее, вспомнив, как и она, резкие слова, которыми они
тогда обменялись.
— Если тебя это хоть немного утешит, любимая, то скажу, что с того дня
я потихоньку сходил с ума по тебе. Так хотел поехать к тебе, хотя знал, что
все бесполезно... Зачем? Но все же я очень часто делал крюк, чтобы оказаться
здесь, вблизи от тебя.
— Ты!.. — Сабина была потрясена. — Честно? — Ее губы
приоткрылись.
— Глупо, не правда ли?
— Прекрасно, — мягко ответила она, все еще не веря. — А ты не
думал о том, чтобы зайти?
— Однажды... Но этот чертов
моргай
стоял позади твоей машины, и я
решил, что, если кто-то загородил выезд твоей машине, значит, это твой
гость. Мне оставалось либо зайти и вытолкать его в шею, либо самому уехать
домой.
— О, Йорк! — воскликнула Сабина. Неужели он так ревновал!
— Чья это была машина, Оливера или Кристофера? — спросил он.
— Оливера. Крис — это тот, с кем я была в ресторане. С ним я сначала
хотела встречаться, но... — Как некрасиво с ее стороны, ведь Крис
всегда был с ней очень мил. — Он симпатичный, — сказала она.
— Верю тебе на слово.
— О, на тебя он произвел впечатление, — поддразнила она Йорка. И,
когда он улыбнулся, шепнула: — Я так люблю тебя!
— Я тоже тебя люблю, моя родная, — выдохнул Йорк. И, крепче прижав
ее к себе, сказал: — Это был ад, настоящий ад, из которого я выбрался
только... благодаря любви.
— А когда ты выбрался?.. — спросила Сабина, все еще не в силах
поверить, что это не сон. — Когда ты понял... что любишь меня?
— Прошлой ночью! — без колебаний ответил Йорк. Потом поправился: —
Или очень рано этим утром. — Сабина застыла, стараясь не пропустить ни
единого слова. — Я, как уже тебе говорил, был на деловом ужине.
Вернулся — и места себе не находил. Моя квартира показалась мне такой
мрачной и тесной, что я не мог в ней дольше оставаться и отправился гулять.
— В такое время, ночью?
— Если не спится, моя дорогая, то уж не спится. — Сабине это было
отлично известно. — А сон и не думал приходить... Я отправился гулять —
с мыслями о тебе. Когда же я вернулся к дому, то там — я не поверил своим
глазам — стояла ты!
— Я тоже не могла уснуть, — честно призналась она, прижимаясь к
нему еще теснее.
— Родная, — прошептал Йорк и продолжал рас
Закладка в соц.сетях
