Жанр: Любовные романы
Воспоминания
...ула от трубки. — И ты никогда впредь не смей ничего
подобного говорить о моей жене. Что бы ты там ни думала, отныне держи это
при себе. Она моя жена! Это все, что тебе нужно знать. Надеюсь, что все в
этой семье, включая и эту маленькую сучку Пэтти, будут относиться к ней с
уважением. Вам следует полюбить ее! Да, всем вам, потому что она, черт вас
подери, лучше любого из вас! Но независимо от того, полюбите вы ее или нет,
советую быть с ней вежливыми, и со мной, когда говорите о ней, или же вы
никогда больше меня не увидите!
— Я не потерплю твоих угроз, Брэдфорд. — Голос матери прозвучал
грозно и непоколебимо, как гранит.
— А я не потерплю твоих. Счастливого Рождества, мама.
С этими словами он положил трубку. Сирина сидела у огня, закрыв лицо руками.
Плечи ее вздрагивали, и когда он подошел к ней и заставил посмотреть вверх,
то увидел залитое слезами лицо.
— О, дорогая, мне так больно, что тебе пришлось выслушать все это.
— Она меня ненавидит... Ненавидит меня... Мы разбили ее сердце.
— Сирина... — Брэд заключил ее в объятия и крепко прижал к
себе. — У нее нет сердца, дорогая. И не было вот уже многие годы. Об
этом знают все в нашей семье, и я обязан сказать тебе об этом. У моей матери
ум подобен бичу, а сердце камню. Она жестче большинства мужчин, которых я
знаю. Единственное ее желание — это заставить всех и каждого повиноваться,
выполнять то, что она пожелает. В свое время она решила выдвинуть отца в ряд
выдающихся людей и занимается этим вот уже тридцать шесть лет. Многие годы
она пыталась навязать свою волю и мне. В гораздо большей степени ей это
удалось с Грегом... Не знаю, как все это переживет Тэдди. В тебе ей не
нравится лишь одно — то, что ты не ее идея, то, что не она тебя отыскала,
что не она подтолкнула меня жениться на тебе. Ей не по себе от того, что она
не может командовать тобой, не может тебя контролировать. Я сам сделал свой
выбор, точно так же как в свое время я выбрал армию. Она до сих пор не может
с этим согласиться. Лично к тебе это не имеет никакого отношения. Скорее это
результат нашей с ней битвы, которая тянется вот уже многие годы.
— Но Пэтти... она сказала ей, что я была служанкой во дворце... Что
могла подумать твоя мать?
Сирина продолжала всхлипывать в его объятиях.
— Сирина, любовь моя, во-первых, никогда не забывай, кто ты на самом
деле. И, во-вторых, неужели ты думаешь, что для меня имеет хоть какое-нибудь
значение то, что ты была служанкой или кем-либо еще? Единственное, что меня
волнует, это то, что тебе пришлось пережить все эти тяготы, эти душевные
травмы, эту нищету и тяжкую работу. Но скажу тебе одно: отныне и впредь я
сделаю все, чтобы ты была счастлива, и постараюсь позаботиться обо всем
остальном.
Он поцеловал ее влажные глаза и нежно погладил по волосам.
— Думаешь, она когда-нибудь простит нас?
— Конечно. Тут нечего прощать. Просто она сильно удивилась, вот и все.
И ей стало немного больно и обидно, что мы не сказали об этом раньше.
Сирина печально покачала головой.
— Она всегда будет ненавидеть меня. И всегда считать меня итальянской
служанкой.
Брэд рассмеялся, услышав ее слова:
— Нет, что ты, глупышка. Я обещаю.
— Как ты можешь быть так уверен?
— Я знаю мать, а она знает меня. Она знает, что не сможет помыкать
мной. Поэтому она вынуждена будет признать случившееся, а когда увидит тебя,
то сдастся, так же как и я. Она увидит, что ты прекрасна и нежна,
великолепна и умна, что ты моя любимая женщина. Все они полюбят тебя,
Сирина, даже моя чертова мать. Я обещаю... Вот увидишь...
— Но что сказала Пэтти?..
— Грязное вранье, любимая. Даже моя мать разглядит все это, когда
увидит вас рядом.
— Рядом? — Сирина оторопела.
— В июне Пэтти выходит замуж за Грега. Интересный поворот, правда?
Сирина пристально взглянула на него и вытерла слезы.
— Она выходит за твоего брата? Он кивнул.
— Ты не против?
— Не в том смысле, в каком ты думаешь. Пэтти — самое страшное, что
может случиться с Грегом. А может быть, и нет... Может быть, ему как раз и
нужен кто-то, кто стал бы направлять его жизнь. Не может же мать делать это
вечно.
— Неужели он действительно настолько слаб? Брэд медленно кивнул:
— Мне больно признаваться, но это так. Бедняга очень похож на отца.
— Твой отец тоже слабый человек? — Сирина оторопело слушала, как
он критиковал свою семью. Никогда прежде он ничего подобного не делал.
— Да, отец слабый человек. У матери больше бойцовских качеств, чем у
целой футбольной команды. Не думаю, что это приносит ей много счастья.
Временами все мы от этого просто сходим с ума! Но главное — это то, что я
люблю тебя, дорогая. Мы исполнили свой долг, сообщили семье о нашей свадьбе.
Жаль, что они не запрыгали от радости, но когда они тебя увидят, запрыгают,
поэтому больше не переживай. А теперь давай собираться за покупками.
Договорились?
Сирина подняла на мужа влажные глаза и попыталась улыбнуться.
— Я люблю тебя... — начала было она, но тут же расплакалась
снова. — Мне так стыдно...
— За что? Тебе должно быть стыдно лишь за то, что ты проревела весь
день нашей свадьбы. Только за это тебе и должно быть стыдно. Очень стыдно,
особенно после такого потрясающего ленча.
Брэд протянул ей платок, и она высморкалась.
— Нет, мне стыдно за то, что я так сильно огорчила твою семью.
— Что ты, ничего подобного, уверяю тебя! Просто теперь моей матери есть
о чем подумать. Это не причинит ей никакого вреда, зато все остальные сочтут
это великолепной новостью.
Едва он произнес эти слова, как зазвонил телефон. Звонил Тэдди из Штатов.
— В чем дело? — Брэд какое-то мгновение выглядел озабоченным,
затем Сирина увидела, как его лицо расплылось в широкой улыбке. — Она
великолепна, ты непременно полюбишь ее... О'кей... сейчас дам ей трубку и
сам поговоришь с ней. — И тут же без промедления он передал Сирине
трубку: — Мой брат Тэд.
— Здравствуй, Сирина, говорит Тэдди. Я младший брат Брэда, и мне очень
хочется самому поздравить вас. Мне хочется, чтобы вы знали, что я очень рад
за вас с Брэдом. Знаю, если брат полюбил тебя, то ты, должно быть, самая
потрясающая женщина! Не могу дождаться встречи с тобой!
Слезы наполнили ее глаза, когда она пробормотала:
— Большое спасибо. — Сирина покраснела и, взяв мужа за руку,
проговорила: — Надеюсь... что я не принесу несчастье в вашу семью...
Брэд буквально физически ощутил страх, сквозивший у нее в голосе. Его бедная
маленькая принцесса боится его двадцатидвухлетнего брата. Бедняжка, как
много ей пришлось пережить. Но ничего подобного не повторится впредь. Он
будет следить за матерью, когда они приедут в Нью-Йорк на свадьбу Грега,
если, конечно, вообще поедут туда.
Тэд тут же уверил ее:
— Единственное, чем ты можешь нас расстроить и сделать несчастными,
если сделаешь несчастным Брэда, но я не могу себе этого представить.
— О нет! — воскликнула Сирина, пораженная.
— Отлично. В таком случае знай, как я рад за вас.
Глаза ее вновь наполнились слезами, она попрощалась со своим новоиспеченным
братом и передала трубку Брэду.
— Не правда ли, она потрясающая? — Брэд счастливо улыбался ей,
разговаривая с братом.
Теперь Тэдди заговорил серьезнее:
— Надеюсь, ты не такой дурак, как утверждает мама. Она действительно
хорошая девушка, Брэд?
— Самая лучшая!
— Вы любите друг друга?
— Да, очень.
— В таком случае желаю вам всего самого лучшего, Брэд. Хотелось бы быть
сейчас там, рядом с вами.
Брэд знал, что Тэдди был искренен.
— Мне тоже. Кстати, что стряслось с Грегом?
— Ты уже слышал. Полагаю, Пэтти решила заарканить его, раз не удалось
окрутить тебя. Думаю, мне здорово повезло, что она не остановила свой выбор
на мне.
— Гораздо больше, чем ты думаешь, малыш.
— Я тоже так подозреваю. Надеюсь, старина Грег выдюжит.
— Я тоже.
Оба переживали и волновались по поводу предстоящей женитьбы Грега.
— Во всяком случае, я хотел поздравить вас, пожелать удачи и сказать,
что люблю вас обоих.
— Ты отличный парень, Тэдди. И чертовски хороший брат. Я люблю
тебя. — Голос Брэда прозвучал хрипловато, когда он произнес эти слова.
— Счастья вам обоим!
Брэд посмотрел на Сирину с необыкновенной нежностью:
— Мой младший братец... что надо.
— Он просто чудо.
— Да. Не могу дождаться, чтобы познакомить тебя с ним.
Они долго стояли, крепко сжимая друг друга в объятиях. Брэд задумался о
семье и, несмотря на радость этого дня, внезапно почувствовал тоску по
Штатам, по дому, особенно по Тэду.
— Хочешь, отправимся за покупками прямо сейчас? — Он посмотрел на
жену.
— А чего бы тебе хотелось, Брэд?
Сирина чувствовала себя опустошенной, но ей все еще хотелось купить ему
подарок.
Брэд с нежностью и теплотой посмотрел на нее и взял за руку.
— Мне хочется пройтись с тобой по магазинам и накупить всего, что
попадется на глаза, Сирина Фуллертон, вот чего мне хочется.
Сирина улыбнулась, услышав свое новое имя.
— Давай, пошли по магазинам.
— Ты уверен? — Она улыбнулась, заметив в его глазах тревогу.
— Абсолютно уверен. Забирай свое ужасное пальто. — (Сирина уже
вернула соболиную шубу Мари-Розе и Пьеру.) — Я намерен купить тебе новое.
— Не соболиное, надеюсь?
— Вряд ли.
Брэд купил ей великолепную песцовую шубу и множество всевозможных нарядов.
Усталые тащились они домой около шести вечера. Кроме шубы, Брэд купил жене,
по крайней мере, дюжину новых платьев, два костюма, полдюжины шляпок,
золотые серьги, пальто из черной шерсти, туфли, сумочки, шарфы, нижнее
белье, ночные рубашки. Сирина совершенно растерялась от обилия изящных и
дорогих вещей, которые Брэд подарил ей. Ее подарок казался ей более чем
скромным, однако на него ушли почти все остававшиеся у нее сбережения.
Сирина купила ему золотой портсигар и зажигалку и решила, что позже
выгравирует на нем его имя и дату. Она решила преподнести мужу свой подарок
на следующий день, в самый канун Рождества.
Шофер помог перенести покупки из машины в прихожую, а Сирина и Брэд рука об
руку неторопливо поднялись наверх. Брэд вновь с удовольствием любовался
женой, а она смотрела на него с удивлением. Что же представлял собой этот
человек, этот мужчина, за которого она вышла замуж? Неужели у него
действительно имелись такие средства? Она не видела подобных дорогих вещей с
довоенных времен. Сирина задумалась, не решит ли его семья, что она вышла за
него исключительно ради денег.
— Что-то не так, миссис Фуллертон?
Брэд переживал, полагая, что она расстраивается из-за бессердечности и
жестокости его матери.
— Нет, я просто подумала, какая же я счастливая, что у меня есть ты.
— Надо же, только что то же самое я подумал о тебе.
Он остановился наверху лестницы, нежно подхватил ее, одетую в песцовую шубу,
на руки и перенес через порог спальни.
— Что ты делаешь? — сонно проговорила Сирина, уткнувшись ему в
плечо.
День выдался длинным и трудным, насыщенным разнообразными событиями и
волнениями. Свадьба, великолепный свадебный ленч, его мать, покупки...
Неудивительно, что она так утомилась.
— Переношу через порог. Есть такая традиция... Пробую также придумать,
как еще можно отпраздновать наше событие.
Сирина весело рассмеялась. Брэд усадил ее на кровать и поцеловал. Мгновением
позже шуба слетела с ее плеч, как, впрочем, и вся остальная одежда, и они
предались радостям любви. Затем безмятежно уснули, обнявшись. Мари-Роза
приготовила ужин, поставила на подъемник и, как просил Брэд, подняла к ним в
комнату. Но они не проснулись и не прикоснулись к сандвичам и какао, которые
она также приготовила для них. Они спали как дети, прижавшись друг к дугу.
Глава 15
На другой день Сирина проснулась первой. Быстро выбравшись из постели, она
достала две небольшие коробочки, которые накануне вечером спрятала в своей
гардеробной. Когда она приблизилась к Брэду, он взглянул на нее заспанными и
счастливыми глазами, лениво потянулся и протянул руки.
— Иди ко мне, моя любимая жена.
Сирина с удовольствием прильнула к нему на мгновение, продолжая сжимать в
руке свои подарки.
— Счастливого Рождества, мой ненаглядный.
— Уже Рождество? — Он изобразил удивление и провал в памяти,
затаскивая ее обратно в кровать и прижимая к себе ее стройное тело. — А
разве оно не завтра?
— О, замолчи, ты же отлично знаешь, что нет! — рассмеялась Сирина,
вспомнив о замечательных подарках, которые он надарил ей накануне. —
Вот, это тебе.
На этот раз удивление Брэда было неподдельным.
— Когда же ты умудрилась, Сирина? — Он так увлекся, выбирая для
нее серьги в магазине Картье, что даже не заметил, как она купила
подарок. — Какая ты у меня ловкая!
— Взгляни, что там.
Брэд поцеловал ее и только затем волнующе медленно принялся разворачивать
обертку первого подарка. Он намеренно мучил и Сирину, и себя. Она
посмеивалась над ним. Наконец упаковка отлетела в сторону, и Брэд с
изумлением увидел золотой портсигар.
— Сирина! Крошка, как ты умудрилась?
Он поразился, сколько денег она, должно быть, потратила. Брэд догадывался,
что у нее имелись какие-то средства. Но он не знал, что держит сейчас в
руках почти все, что у нее оставалось. Золотой портсигар всегда считался в
Европе традиционным свадебным подарком для молодого человека, и очень
значимым. Если б ее родители были живы, они обязательно купили бы ему его.
Разница, возможно, заключалась бы в том, что на том портсигаре его инициалы
были бы выложены изумрудами или же внутри было выгравировано изящное
посвящение. Может быть, вместе с портсигаром были бы преподнесены и изящные
запонки из черного оникса со сверкающими бриллиантами. Золотой портсигар,
подаренный Сириной, одновременно был впечатляющим и многозначительным
подарком. Брэда до глубины души тронула ее забота, и он поцеловал ее.
— Дорогая, ты просто сошла с ума!
— Да, от тебя, — счастливо рассмеялась Сирина, вручая ему второй
сверток с зажигалкой, который он развернул с таким же восторгом.
— Господи Боже мой, Сирина! Ты меня просто балуешь!
— Как бы мне хотелось тебя баловать. Если б...
Но он стиснул ее в объятиях, лишая возможности продолжать.
— Я не был бы счастливее, чем сейчас. Счастливее быть просто
невозможно. Ты мой самый дорогой и самый бесценный подарок, когда-либо
дарованный мне судьбой.
С этими словами Брэд медленно разжал руки, выбрался из кровати и направился
к комоду, стоявшему в дальнем конце комнаты. Сирина с удивлением следила за
его действиями.
— Что ты там ищешь?
— Ох, и сам не знаю. Подумал, вдруг Санта-Клаус оставил тут что-нибудь
для тебя? — С улыбкой он бросил на нее взгляд, полный любви.
— И это после всего, что ты надарил мне вчера?
Но Брэд уже решительно шел к ней, держа в руке небольшую коробочку,
завернутую в блестящую обертку. Узкая серебристая ленточка и интригующе
маленькая коробочка, которую он протянул ей, притягивали ее внимание и
пробуждали любопытство.
— Тебе, дорогая! Сирина покачала головой:
— Я не заслуживаю дополнительных подарков.
— Что ты, ты достойна только самых лучших, самых замечательных. Ясно?
— Да, сэр.
Сирина шутливо отдала ему салют и начала разворачивать обертку. Даже обертка
выглядела очень шикарной, а небольшая черная коробочка тем более. Когда
Сирина открыла ее и увидела то, что лежало в ней, у нее перехватило дыхание.
Руки ее задрожали, она взглянула на Брэда почти испуганно:
— О Брэд!
— Нравится?
Он быстро извлек из коробочки кольцо и надел его на дрожащий палец Сирины.
То был розовый, совершенно прозрачный бриллиант овальной формы, окруженный
меньшими по размеру белыми алмазами, вставленными в тонкую золотую оправу.
Кольцо отличалось элегантными пропорциями, изумительным цветом и
великолепной игрой камней. Оно чудесно смотрелось на изящной руке Сирины.
— О Боже ты мой! — Сирина лишилась дара речи, как зачарованная
глядя на кольцо. — О Брэд!
Слезы подступили к ее глазам, он улыбнулся, тронутый и довольный ее
нескрываемым восторгом.
— Ты заслуживаешь десятков таких колец, Сирина. Немцы мало что оставили
в Париже. Когда мы вернемся в Штаты, купим тебе модную одежду, меха,
украшения, шляпки — словом, все, что тебе понравится. Ты всегда будешь моей
принцессой.
В последовавшие месяцы Сирина коротала дни, то прогуливаясь по Булонскому
лесу, то посещая тихие, наполовину пустые музеи, то бесцельно заходя в
магазины, все время с нетерпением дожидаясь вечера и прихода Брэда домой.
Все, чего ей хотелось, — это видеть мужа. Брэд обнаружил в ней страсть,
о существовании которой прежде и не подозревал. Вдвоем они проводили много
времени: глядя на огонь камина, сидели в библиотеке, беседовали, целовались,
обнимались, затем, словно расшалившиеся дети, мчались на второй этаж. Но как
только они оказывались в спальне, то сразу же переставали быть детьми. Их
занятия любовью стали уточненными и бесконечными. Так незаметно зима
сменилась весной.
Работы у Брэда стало гораздо меньше. Наиболее срочные послевоенные проблемы
начали понемногу разрешаться, а за долговременные еще несколько лет не
собирались браться. Поэтому то, что оставалось, представляло собой приятную
текучку с не особенно напряженным графиком, позволявшим помечтать, сидя за
рабочим столом, провести ленч с женой, побродить с ней по паркам, а затем
вместе с ней мчаться домой, где ждало еще одно страстное приключение, прежде
чем вновь вернуться за свой рабочий стол.
— Я не могу каждый день после ленча заниматься с тобой любовью, —
как-то майским утром в полусонном состоянии пожаловался он Сирине, лежа в ее
объятиях, счастливый и опустошенный.
— Почему бы и нет? Неужели ты думаешь, что твоя жена станет
возражать? — улыбнулась Сирина. Теперь она выглядела более взрослой,
чем пять месяцев назад, когда поезд привез ее в Париж из Рима.
— Моя жена? — Брэд взглянул на нее, волосы его были
всклокочены. — Это не жена, это сексуальная маньячка.
Сирина рассмеялась.
— Неужели ты не понимаешь, что, когда мне стукнет сорок, я буду
выглядеть на все шестьдесят, если и дальше все будет продолжаться в таком же
темпе.
Однако по выражению его лица было ясно, что он ничего не имеет против, и
Сирина бросила на него лукавый взгляд:
— Ага, ты уже жалуешься?
Сегодня в ее глазах Брэд заметил странный блеск, словно она скрывала что-то.
Брэд вспомнил, что в первый раз обратил внимание на этот блеск, когда Сирина
вышла к ленчу...
— Итак, вы жалуетесь, подполковник?
— Ну, не то чтобы... Однако вам следует знать, что я не смогу
продолжать в том же духе, когда мы вернемся в Штаты.
Сирина вопросительно склонила голову.
— Понимаешь, просто американцы так себя не ведут...
— Они не занимаются любовью? — Сирина напустила на себя испуганный
вид, а в глазах плясал все тот же бесенок.
— Никогда.
— Ты обманываешь.
— Нет. — Он усмехался, глядя на нее. — Проклятие, мы не
сможем продолжать заниматься любовью так же, как сейчас, потому что мой
перерыв на ленч там будет гораздо короче.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Мы отправляемся домой, принцесса...
— В Штаты? — Сирина застыла. Она знала, что когда-нибудь это
должно было произойти, но не предполагала, что так скоро. — В Нью-Йорк?
— Только на три недели, в отпуск. После этого, любимая, мы отправимся в
местечко под названием Президио в Сан-Франциско, и я стану полковником. Как
вам это нравится, миссис Фуллертон?
Стать полковником в тридцать четыре года означало головокружительную карьеру, и Сирина понимала это.
— О, Брэд, — Сирина с восхищением смотрела на него, — это
просто великолепно! А Сан-Франциско?
— Тебе там понравится. И не только город. Тэдди будет неподалеку от
нас, поскольку осенью он начнет учиться в медицинском институте в Стенфорде.
И мы сможем попасть домой на свадьбу Грега. Все отлично складывается, не так
ли, любимая?
— Более или менее. — Сирина откинулась на подушки, опять загадочно
улыбаясь.
— Более или менее? Вот те на! Я получил повышение, нас отправляют
домой, мы будем жить в одном из лучших гарнизонов страны, а ты говоришь
более или менее
? Сирина, я просто вынужден тебя отшлепать.
Брэд притянул ее к себе, собираясь положить поперек колена, но она подняла
руку.
— Я бы на твоем месте этого не делала. — Голос Сирины прозвучал на
редкость нежно, глаза сияли, и что-то неуловимое и совершенно новое в ее
лице заставило Брэда остановиться, словно он понял, словно почувствовал
прежде, чем она сказала.
— Это еще почему?
— Потому что у меня будет ребенок, Брэд.
Она произнесла это очень тихо. У него на глаза навернулись слезы счастья.
Брэд бросился к ней и крепко стиснул в объятиях.
— О любимая!
— Надеюсь, будет мальчик. — Сирина счастливо прильнула к нему, но
он решительно поднял голову и заявил:
— Нет, девочка. Очень похожая на тебя.
— Разве тебе не хочется сына? — Сирина удивилась, но Брэд смотрел
на нее так, словно она только что совершила чудо, совершенно не обращая
внимания на ее слова, переполненный охватившими его чувствами.
В восемь часов утра за ними прибыла машина, чтобы отвезти в Гавр. Чемоданы
уже были собраны и ожидали в холле. Рядом с ними стояли Мари-Роза и Пьер,
очень расстроенные, напряженные и бледные. Мари-Роза то и дело прикладывала
к глазам платок, а на лице Пьера, когда он в последний раз пожимал руку
Брэду, застыло грустное выражение, какое бывает у отца, навсегда
расстающегося с сыном. Впервые за последние годы они с такой любовью
относились к людям, на которых работали, и вот теперь молодая пара,
пробудившая в них эту любовь, стояла перед ними, также сожалея о разлуке.
Для Брэда это означало конец одной эры и начало нового периода в жизни. Он
отлично это понимал. Во время войны он стал просто человеком с самым
заурядным именем Фуллертон. В армии это имя никому ничего не говорило.
Фуллертон? Ну и что? Но теперь он возвращался в Америку. Брэдфорд Джервис
Фуллертон III и все такое прочее. Он увидит мать, отца, братьев, друзей,
отправится на свадьбу к Грегу, попытается объяснить, почему остается в
армии, почему ему это подходит и нравится и почему он не собирается покидать
ее. Ему придется объяснить, почему у него нет желания заниматься политикой,
как отец, или же работать в семейной юридической фирме, почему он так уверен
в правильности своего выбора. Он также отлично понимал, что ему придется
ответить и на молчаливый вопрос, который никто не посмеет задать вслух:
почему он женился на Сирине? Теперь, когда они покинули безопасный уют
семейного очага в Европе, он чувствовал себя готовым защитить ее. В
особенности теперь, когда она носит его ребенка. Но если бы Сирина и не была
беременна, он все равно мечтал бы сделать для нее переезд максимально
безболезненным, отлично понимая, что первые дни общения с его матерью,
вероятнее всего, окажутся для нее очень трудными. Но Брэд не сомневался, что
даже его властолюбивая мать капитулирует перед обаянием Сирины. Впрочем,
если этого и не произойдет, ему на это совершенно наплевать. Отныне его
сердце полностью принадлежало Сирине. После долгих лет, проведенных в армии,
семья казалась ему чем-то менее важным, менее реальным.
Все это всплыло в голове Брэда, когда он обменивался последним рукопожатием
с Пьером, склонился расцеловать в обе щеки Мари-Розу, что за мгновение перед
ним проделала Сирина.
— Обещаете прислать нам фотографии малыша?
То же самое попросила Марчелла накануне вечером, когда Сирина разговаривала
с ней по телефону.
— Дюжину снимков, обещаю.
Сирина пожала руку Мари-Розе, а затем провела по едва заметно уве
...Закладка в соц.сетях
