Жанр: Любовные романы
Воспоминания
... к ним. Брэд, отныне я не
хочу тебя больше видеть!
— Ты пробудешь в Риме еще несколько дней? Может быть, мы обсудим все
завтра, в более спокойной обстановке? Нет причин, чтобы мы не могли остаться
друзьями. Знаю, это больно, Пэтти, но так будет лучше.
Она лишь покачала головой:
— Мне больше не о чем с тобой говорить, Брэд. — Глаза ее
округлились. — Я ненавижу тебя! И если ты надеешься, что я успокоюсь,
ты просто сумасшедший! Обещаю тебе, в Нью-Йорке все узнают, чем ты тут
занимаешься! А если ты привезешь с собой эту девку, над тобой станет
смеяться весь город.
По тому, как Брэд смотрел на Пэтти, было ясно, что его ничуть не страшат ее
угрозы.
— Не делай того, о чем потом пожалеешь.
— Кому-то следовало бы сказать тебе то же самое, но только до того, как ты решил бросить меня.
С этими словами она вышла за дверь, громко захлопнув ее за собой. Некоторое
время Брэд неподвижно стоял, размышляя, следует ли ему пойти за ней.
Ординарцы и секретарши тактично исчезли, как только услышали начало ссоры,
Брэд был один... Он неторопливо поднялся по мраморной лестнице. Ему
требовалось побыть одному, обдумать происшедшее. Но даже сейчас он не
испытывал ни малейшего сожаления. Брэд не любил Пэтти. В этом он был теперь
абсолютно уверен. Он любил Сирину и должен устроить свои отношения с ней
подобающим образом. Одному Богу известно, что она услышала, когда Пэтти
орала на балконе. Вспомнив слова, сказанные Пэтти, Брэд внезапно понял, что
не должен терять ни минуты, а сразу же найти Сирину. Но едва он вышел из
кабинета, чтобы отправиться на ее поиски, как его остановила секретарша.
Срочный звонок из штаба в Милане. Прошло два часа, прежде чем он смог
освободиться.
Когда Брэд постучал в дверь, то тут же услышал голос Марчеллы. —
Сирина?
Марчелла быстро распахнула дверь, но, увидев Брэда, залилась слезами, комкая в руках носовой платок.
— Ее нет?
Он оторопел, когда Марчелла, рыдая, покачала головой:
— Нет.
Внезапно Марчелла накинулась на него, что-то быстро говоря по-итальянски.
Брэд сжал вздрагивающие плечи старушки.
— Марчелла, где она?
— Не знаю... не знаю.
Когда она зарыдала еще горестнее, до Брэда дошел весь ужас случившегося.
Показав на пустую комнату, Марчелла прошептала:
— Собрала свой чемодан и... ушла.
Глава 10
Брэд сидел рядом с Марчеллой почти час, стараясь по кусочкам сложить картину
случившегося и попытаться представить, куда могла направиться Сирина. В общем-
то получалось не так уж и много мест. Разумеется, она не поедет в Венецию, в
дом, принадлежавший бабушке, поскольку теперь там жили новые хозяева.
Насколько помнила Марчелла, в Венеции других родственников у нее не было. У
Сирины не было ни друзей, ни родственников, к которым она могла бы поехать.
Единственное, что приходило в голову Брэду, это то, что она могла поехать
обратно в Штаты. Но она не могла уехать туда так вот сразу. Сначала
требовалось получить визу и сделать кое-какие приготовления. Может быть, она
попытается получить визу в Америку завтра утром. Тогда можно будет позвонить
в американское посольство и все уточнить. Брэд чувствовал себя бессильным,
опустошенным и испуганным.
Он подробно расспросил Марчеллу о случившемся. Та рассказала, как Сирина
вбежала через дверь, ведущую в сад, в комнату и заперла дверь. Старушка
попыталась войти, но Сирина ее не пустила.
Через полчаса она вышла из комнаты — глаза красные, сама бледная, с
чемоданом в руке — и сказала, что уходит. В ответ на слезы и мольбы старой
служанки ответила, что у нее нет другого выхода. Сначала Марчелла подумала,
что ее уволили... Говоря это, она искоса, с извиняющимся видом посмотрела на
майора, пояснив, что подумала, будто все это из-за него. Но Сирина убедила
ее, что он тут ни при чем, что случившееся не имеет к нему никакого
отношения и что она должна тотчас же уехать из Рима. Марчелла спросила, не
стряслась ли с ней какая беда, потому что девушка была настолько не в себе,
что трудно было сказать, была ли она только расстроена или же сильно
напугана. Со слезами обняв ее напоследок, Сирина умчалась прочь. Марчелла
сидела в своей комнате и беспомощно плакала почти два часа, до тех пор пока
не постучал майор. Несчастная женщина подумала, что это Сирина вернулась.
— Вот и все, что я знаю, майор... — сказала Марчелла, вновь
ударившись в слезы и припав к его плечу. — Но почему она ушла?! Почему?
Не понимаю...
Брэд попытался успокоить старушку. Как он мог объяснить ей, что произошло?
Теперь ему придется жить с этим кошмаром.
— Марчелла, послушай...
Старушка зарыдала еще громче.
— Ну послушай... я обещаю, что завтра же привезу ее обратно...
— Откуда?
Действительно, откуда? Бесплодные надежды. Долгие годы не видеть Сирины, и
вот теперь, когда она вернулась, Марчелла потеряла ее вновь.
— Не знаю где, Марчелла, но я ее отыщу.
Сжав напоследок плечо старой женщины, Брэд медленно побрел к себе в комнату.
Он просидел в темноте, как ему показалось, несколько часов, по многу раз
прокручивая в голове обрывки разговоров, бесед, которые вел с Сириной. Но
как бы далеко он ни углублялся в воспоминания, ничего путного не приходило в
голову. У нее не осталось никого, кроме Марчеллы, и он в который раз с
отчаянием понял, насколько сильно было потрясение, раз она решилась оставить
эту старую женщину и свое единственное прибежище. Острое чувство вины
пронзало его, когда он вспоминал о ссоре с Пэтти. Брэд пытался представить,
что могла услышать Сирина с такого расстояния, о чем могла подумать, глядя
на них, стоявших на балконе, а затем услышав мерзкие слова, брошенные Пэтти.
После нескольких часов, проведенных в поисках ответов на бесконечные
вопросы, вертевшиеся у него в голове, мозг его начал сдавать. Ничего другого
не оставалось — только ждать. Он направился в спальню и долгое время стоял
неподвижно, глядя на кровать. Сегодня у него не было никакого желания спать
под голубым балдахином. Эта кровать казалась до боли пустой без женщины,
которую он любил.
А если я не найду ее?
— спросил он себя. Нет, он
непременно отыщет ее! Даже если ему придется перевернуть вверх дном и
прочесать всю Италию, Швейцарию и Францию. Он вернется обратно в Штаты,
сделает все возможное и невозможное и обязательно отыщет и тогда скажет, как
сильно он ее любит, и попросит стать его женой. Стоя перед кроватью, он
ничуть не сомневался в своих чувствах, и ни единая мысль о Пэтти не
шевельнулась у него в голове на протяжении долгих часов размышлений о
Сирине. Снова и снова пытался он отгадать, куда она могла направиться.
И лишь когда где-то в глубине дома часы пробили половину шестого, Брэд
внезапно резко вскочил с кровати и с удивлением уставился в окно.
— О Боже ты мой!
Как же он мог забыть? Ведь об этом следовало вспомнить в первую очередь. С
сумасшедшей скоростью Брэд бросился в ванную, умылся, побрился и без десяти
минут шесть закончил одеваться. Секретаршам и ординарцам оставил записку на
столе, объяснив, что его срочно вызвали по неотложному делу, а личного
секретаря в записке просил проявить любезность и
прикрыть его задницу
.
Оставив записки на самых заметных местах, Брэд набросил на плечи плотный
жакет и бросился вниз по лестнице. Нужно было поговорить с Марчеллой, и он
облегченно вздохнул, увидев полосу света под ее дверью, когда спускался по
лестнице. Он тихонько постучал в дверь, и мгновение спустя старая Марчелла
открыла ему. Сначала она посмотрела на него с удивлением, затем с
недоумением, заметив, что он был в гражданской одежде, а не в мундире, в
котором привыкла видеть его каждый день.
— Да?
Марчелла оторопело шагнула назад, приглашая его войти. Он покачал головой и
улыбнулся, тепло взглянув на нее своими серыми глазами.
— Марчелла, кажется, я знаю, где ее искать. Но мне нужна твоя помощь.
Ферма в Умбрии... Ты можешь мне объяснить, как туда доехать?
Марчелла, казалось, окаменела, затем кивнула, задумчиво нахмурив брови.
Когда она взглянула в его глаза, в ней затеплился огонек надежды.
Старушка принесла карандаш и бумагу и, показав на стул, сказала:
— Я объясню тебе, а ты запиши.
Он с радостью подчинился ее приказу и через несколько минут уже вылетел из
двери, сжимая листок бумаги. Обернувшись в последний раз, помахал ей рукой и
бросился бегом к навесу, где стоял джип, которым он пользовался в тех
случаях, когда под рукой не было водителя. Марчелла стояла на пороге дворца.
Глаза ее застилали слезы надежды.
Путь из Рима до Умбрии оказался долгим и нелегким, дороги находились в
отвратительном состоянии, с глубокими колеями, запруженные военными
машинами, пешеходами, телегами, доверху забитыми курами, сеном и фруктами.
Чувствовалось, что не так давно тут пронеслась война. Там и тут виднелись
следы разрушений, временами Брэд думал, что ни ему, ни его джипу не
выбраться живыми. Он захватил с собой все свои документы, и если бы джип
развалился, то решительно реквизировал бы все, что оказалось под рукой, лишь
бы добраться до фермы.
Как бы там ни было, но уже в темноте он наконец добрался до Умбрии. Двигаясь
по незаселенной местности по ориентирам, о которых ему рассказала Марчелла,
он начал уже было сомневаться, той ли поехал дорогой. Остановив машину, Брэд
огляделся. Было темно — даже луна скрылась за плотными облаками, плывшими по
небу. Он в отчаянии смотрел на едва различимый горизонт. Неожиданно вдалеке
он увидел кучку строений, прижавшихся друг к другу, словно в надежде
согреться, и, догадавшись, что наконец-то нашел ферму, устало вздохнул.
Развернув джип, он отыскал узкую тропинку и двинулся вдоль нее сквозь
высокие кусты в направлении строений, замеченных им вдали.
Спустя некоторое время он выехал на нечто, что когда-то было большим
внутренним двором или чем-то наподобие площади. Перед ним возвышался большой
дом, справа виднелись сараи, а слева и позади него еще какие-то строения.
Даже в темноте было видно, что ферма имела внушительные размеры и что сейчас
на ней никто не жил. Дом выглядел заброшенным и потрепанным непогодой, двери
сараев сорвало с петель, во дворе между булыжниками выросла трава по пояс, а
фермерское оборудование небрежно валялось где попало, видимо, уже несколько
лет.
Брэд стоял и раздумывал, куда же теперь направиться. Обратно в Рим? В
деревню? На соседнюю ферму? Но поблизости ничего не было. Здесь никого не
было, ни единой души и, разумеется, Сирины тоже. Даже если б она и пришла
сюда в поисках убежища, то вряд ли могла бы здесь остаться. Брэд печально
заглянул в темноту сараев, затем в дом. И вдруг ему почудилось, будто что-то
шевельнулось в дальнем темном углу. Животное? Кошка? Почудилось? Или же кто-
то, сжавшийся от страха при виде незваного гостя, замер в ожидании? Понимая,
как глупо было с его стороны отправиться в подобное путешествие в одиночку,
он пристально всмотрелся в направлении темного пятна и медленно двинулся
обратно к джипу. Подойдя к машине, перегнулся через борт, достал пистолет,
снял его с предохранителя, взвел курок и двинулся вперед, держа в другой
руке невключенный фонарь.
Теперь он почти не сомневался, что там действительно что-то шевелилось. Он
смутно различил темную фигуру, скрючившуюся в углу. Мелькнула мысль о
собственном легкомыслии — он может запросто погибнуть ни за что ни про что
на этой всеми покинутой ферме, среди итальянских полей, куда его занесло в
поисках женщины через шесть месяцев после окончания войны. Казалось
совершенно нелепым умереть сейчас — так думал он, дюйм за дюймом продвигаясь
вперед вдоль дома, слыша бешеный стук собственного сердца.
Приблизившись к тому месту, где он заметил движение, Брэд вжался в тесную
нишу — жалкое подобие убежища — и резко вытянул вперед руку с электрическим
фонарем. Нажав на кнопку, он одновременно направил в ту же точку пистолет.
Как и его жертва, Брэд на мгновение ослеп от яркого света, но затем
разглядел с ужасом, что перед ним вовсе не кошка. Кто-то присел на корточки,
стараясь спрятаться, темная кепка надвинута на самые брови, руки прикрывали
голову.
— Эй ты, а ну выходи оттуда! Со мной отряд американской армии!
От этих слов он почувствовал себя немного глупо, не зная, что еще сказать в
сложившейся ситуации. А нечто темное, угловатое, облаченное в темно-синее,
шевельнулось, двинулось вперед, распрямилось и встало во весь рост,
уставившись на него. Брэд радостно вскрикнул и улыбнулся. Перед ним стояла
Сирина, с широко раскрытыми глазами, бледным от страха лицом, на котором
медленно появлялось удивление по мере того, как он к ней приближался.
— Иди сюда, черт бы тебя подрал! Кому говорят, выходи оттуда!
Но Брэд не стал ждать, когда девушка придет в себя, а сам бросился к ней и,
прежде чем она успела вымолвить слово, стиснул в объятиях.
— Черт бы тебя побрал, сумасшедшая девчонка, я же мог застрелить тебя!
Широко раскрытые зеленые глаза блестели в лучах фонаря. Девушка смотрела на
него, ошарашенная случившимся.
— Как ты нашел меня?
Он посмотрел на нее сверху вниз и нежно поцеловал сначала в глаза, а затем в
губы.
— Не знаю. Утром мне пришла в голову мысль отправиться сюда, а Марчелла
объяснила дорогу. — Он нахмурился, посмотрев на нее. — Не
следовало делать этого, Сирина. Мы все так переволновались...
Сирина медленно покачала головой и отстранилась, от него — Пришлось. Я не
могла больше там оставаться.
— Могла бы подождать, поговорить.
Брэд не выпускал ее руки.
— Тут не о чем говорить. Не так ли? — Она заглянула ему в глаза. В
ее взгляде застыла боль, которая заставила ее бежать из Рима. — Я
слышала все, что она говорила обо мне... Она права. Я всего лишь твоя
итальянская шлюха, служанка...
Брэд сжал ее руку.
— Она просто сука, Сирина. Теперь я это знаю. Прежде я этого не видел.
А то, что она сказала, — неправда. Она ревнует, вот и все.
— Ты рассказал ей о нас?
— Мне не пришлось этого делать.
Брэд нежно ей улыбнулся. Они стояли так долгое время, окруженные темнотой и
тишиной. Что-то волнующее было в том, что они находились совсем одни на
покинутой ферме.
— Когда-то здесь, наверное, было здорово.
— Да. — Сирина улыбнулась, глядя на него. — Мне нравилось.
Тут был настоящий рай для ребенка: коровы, свиньи, лошади, множество
добродушных рабочих на полях, фрукты в саду, неподалеку есть где поплавать.
Самые лучшие воспоминания детства связаны с этим местом.
— Знаю...
Они обменялись выразительными взглядами, и Сирина вздохнула. Она все еще
никак не могла поверить, что он нашел ее. Подобные вещи не случаются в
реальной жизни. Такое бывает только в книгах, в кино. За тысячи миль от
цивилизации — и вдруг вместе, и совсем одни.
— Она не разозлится, что ты уехал из Рима?
Сирина посмотрела на него с любопытством, и Брэд медленно покачал головой:
— Не сильнее, чем когда я разорвал нашу помолвку.
Сирина оторопела.
— Почему ты это сделал, Брэд? — Она почти рассердилась. — Из-
за меня?
— Из-за себя. Когда я увидел ее, то понял, что я испытываю по отношению
к ней, — Брэд вновь покачал головой, — вернее, ничего. Или, черт
подери, что-то близкое к этому. Я почувствовал страх. Она вздорная особа,
хитрая и властолюбивая. Я ей для чего-то потребовался. Не знаю для чего, но
когда я ее слушал, то понял это. Она хотела, чтобы я стал куклой,
марионеткой, чтобы занялся политикой, как ее отец или как мой, чтобы сделал
из нее нечто значительное и в то же время плясал под ее дудку. Она просто
пустышка, Сирина. И когда я ее увидел, то получил ответы на все вопросы,
которые мучили меня месяцами. На все, на все до единого. Просто прежде я не
замечал всего этого. А когда Пэтти увидела, как я смотрел на тебя, она все
поняла. Именно в этот момент ты и услышала ее.
Пока он говорил, Сирина не спускала с него глаз.
— Она очень разозлилась, Брэд. Я испугалась за тебя. — Девушка
выглядела удивительно юной, стоя перед ним во дворе фермы. — Я так
испугалась... — Она зажмурилась. — Я должна была бежать... я
думала, что если я исчезну, то для тебя все станет гораздо проще... —
Голос ее медленно затих, и он опять протянул к ней руки.
— Разве я не говорил тебе, что люблю тебя? Сирина улыбнулась в темноте.
— Мне кажется, именно поэтому ты приехал сюда. — Она задумчиво
посмотрела на него и покачала головой. — С ней все кончено, да?
Брэд кивнул и счастливо рассмеялся.
— И у нас теперь все может начаться по-настоящему...
— Уже началось, — ответила Сирина, протягивая к нему руки, а он
нежно прикоснулся к ее волосам.
— Я хочу жениться на тебе, Сирина. Ты ведь это знаешь?
Но принцесса отрицательно покачала головой:
— Нет.
Он посмотрел на нее с улыбкой.
— Хочешь сказать, ты об этом не догадываешься?
— Нет. — Сирина не отрывала от него глаз. — Это означает, что
я люблю тебя всем сердцем, но я никогда не выйду за тебя замуж.
Она проговорила это так решительно, что он посмотрел на нее с недоумением.
— Почему, черт возьми?
— Потому что это будет неправильно. У меня нет ничего, что бы я могла
дать тебе взамен, кроме сердца. А тебе нужна женщина из твоего мира, такая
же, как ты, из твоего класса, из твоей страны, такая, чтобы знала тебя, твои
привычки, такая, которая смогла бы помочь тебе, если в один прекрасный день
ты вдруг решишь заняться политикой. Я же буду только приносить тебе
боль... —
Военная невеста-итальянка... служанка
— слова Пэтти все еще
звенели у нее в ушах. —
Итальянская шлюха
... Другие будут называть
меня так же.
— Черта с два они будут! Сирина, неужели ты забыла, кто ты есть?
— Вовсе нет. Ты помнишь, кем я была. Но теперь я уже больше не та. Ты
же слышал, что сказала Пэтти.
— Прекрати! — Брэд взял ее за плечи и нежно сжал их. — Ты моя
принцесса.
— Нет... — Глаза ее ни на мгновение не отрывались от его. — Я
твоя горничная.
Брэд привлек девушку к себе и тихо проговорил:
— Я люблю тебя, Сирина. Я ценю в тебе все, что ты собой представляешь,
все, что ты есть. Я горжусь тобой, черт подери! Неужели ты не позволишь мне
самому решать, что мне подходит, а что нет?
— Нет. — Она улыбалась ему, глядя с печалью, смешанной с
любовью. — Ты сам не знаешь, что делаешь. Поэтому я и не позволю тебе
делать это.
— Тебе не кажется, что поговорить об этом мы можем и позже? — Брэд
буквально валился с ног от усталости. — Есть ли тут место, где мы могли
бы переночевать? Или ты решила никогда больше не спать со мной?
— На оба вопроса ответ будет один — нет. — Девушка озорно
улыбнулась, глядя на него. — Вокруг нет ничего на многие мили. Я
собиралась спать в сарае.
— Ты что-нибудь ела сегодня?
— Я захватила с собой немного сыра и салями, но съела все это еще днем.
Я собиралась уйти отсюда завтра утром и отправиться на рынок. Но сейчас
ужасно хочется есть.
— Пошли.
Брэд обнял Сирину за плечи и не спеша повел к машине. Открыв дверцу, помог
девушке залезть в джип и достал рюкзак, в который запихнул полдюжины
сандвичей, о чем вспомнил в самую последнюю минуту перед отъездом. Там же
оказались несколько яблок, кусок пирога и плитка шоколада.
— Как? Неужели нет шелковых чулок? — улыбнувшись, спросила Сирина
с набитым ртом.
— Ты их получишь, но только в том случае, если выйдешь за меня замуж.
— О... — Она пожала плечами, откидываясь на спинку сиденья. —
В таком случае мне никогда не получить шелковых чулок. Только шоколад.
— Господи, ну до чего ты упряма!
— Да, — гордо заявила Сирина и улыбнулась.
В ту ночь они уснули в джипе обнявшись. Он отыскал ее, все хорошо, и, прежде
чем провалиться в сон, она согласилась вернуться в Рим вместе с ним. А когда
взошло солнце, они умылись водой из колодца и съели по яблоку. Сирина
показала Брэду ферму, которую так любила в детстве, когда ее жизнь была
совершенно другой. Целуя ее перед старым сараем, Брэд поклялся себе, что,
каких бы усилий ему это ни стоило, он все же убедит ее, и в один прекрасный
день она согласится стать его навсегда.
Когда на следующий день Сирина вернулась в Рим, Марчелла спала. Оставив
чемоданчик в маленькой прихожей, чтобы та поняла, что она вернулась, девушка
на цыпочках отправилась с Брэдом к знакомой кровати. Там они всласть
предались радостям любви. Фотография Пэтти исчезла навсегда, и Сирина
чувствовала себя свободной, счастливой и радовалась жизни.
На следующее утро Марчелла устроила ей разнос за побег из дома: в течение
двух часов кричала так, что чуть не надорвалась. Затем, разразившись
слезами, крепко прижала Сирину к себе и умоляла больше никогда не покидать
ее.
— Не буду, обещаю, Челла. Я всегда буду жить здесь.
— Не всегда. — Марчелла критически посмотрела на Сирину. — Не
всегда, а столько, сколько нужно.
— Я буду жить здесь всегда, — спокойно возразила Сирина. — По
крайней мере в Риме — здесь мой дом.
Она давно уже оставила мысль о возвращении в Штаты.
— Может быть, и не всегда. — Марчелла выразительно посмотрела на
девушку.
— Не понимаю, о чем ты говоришь, и не думаю, что хочу все это
слышать. — Сирина повернулась, чтобы пойти поставить кофе. Она отлично
знала, что именно имеет в виду Марчелла.
— Он любит тебя, Сирина.
— Я тоже люблю его. Этого более чем достаточно, чтобы не сломать ему
жизнь. Он разорвал помолвку с той американкой. Считает, что у него для этого
были веские основания. Может быть, он и прав. Но я никогда не выйду за него,
Челла. Никогда. Нам нельзя быть вместе. Это разрушит его жизнь. Его семья
очень дорога ему, а они станут ненавидеть меня. Они меня не примут. Поэтому,
что бы он тебе ни говорил или что бы ты ни думала по этому поводу, ответ мой
будет один — никогда, Марчелла. Я уже сказала ему об этом и повторяю то же
самое тебе. Хочу, чтобы ты это поняла. Ты должна с этим согласиться, так же
как и я. Я же это приняла, поэтому, полагаю, сможешь и ты.
— Ты сошла с ума, Сирина! Его родственники будут в восторге от тебя.
— Уверена, что нет. — У нее в ушах еще звучали слова, сказанные
Пэтти. Она вручила Марчелле ее кофе и ушла в свою комнатку раскладывать
вещи.
После этих бурных событий жизнь мирным чередом текла весь ноябрь. Они с
Брэдом были счастливы, как никогда. Марчелла успокоилась. Казалось, в мире
не может произойти ничего плохого. Вместе с Брэдом они пообедали в День
благодарения. Он научил ее готовить фаршированную индейку. Брэд заказал для
этого случая каштаны, особо редкое варенье из клюквы, а Марчелла приготовила
сладкий картофель, груши и лук. Вместе они уселись за праздничный стол. Это
был первый в жизни обед Сирины на День благодарения.
— За первый из многих.
Глядя на нее счастливыми глазами, Брэд поднял бокал вина. Но Сирина с ужасом
осознавала, что этот обед может быть последним. В течение года его наверняка
переведут домой, и мгновений, подобных этому, уже никогда не будет в ее
жизни. Когда она думала об этом, ей хотелось забеременеть, но Брэд был очень
осторожен. Сирина знала, что, когда Брэд покинет Рим, наступит конец всему.
Не станет Брэда, не будет в память о нем ребенка, и только воспоминания о
минутах, подобных этой, будут согревать ей душу.
— О чем ты думаешь? — спросил он ее, когда они сидели у камина и
отблески огня отражались в ее изумрудных глазах.
— О тебе.
— Что именно обо мне?
— Что я люблю тебя... —
Что я буду невыносимо скучать, когда ты
уедешь...
Но этого она никогда не скажет ему, хотя подобные мысли постоянно
вертелись у нее в голове.
— Если ты действительно любишь меня, — начал он, подтрунивая над
ней, и она улыбнулась, — то выходи за меня.
Это стало игрой, в которую они часто играли, однако он знал, что впереди у
него много месяцев, чтобы убедить ее. Так он считал до следующего дня.
Брэд сидел за столом, конверт валялся на полу. Тупо уставившись на приказ,
он боролся с желанием разрыдаться. Римская идиллия закончилась. Его
переводил
...Закладка в соц.сетях
