Жанр: Любовные романы
Воспоминания
...извинился Пьер, показывая ей внутренний садик, — но мы с женой делали
все возможное, чтобы сохранить все, как было прежде, для месье барона.
Владелец вот уже пять лет не видел своего дома и, вероятно, теперь, в
возрасте семидесяти пяти лет от роду, пораженный тяжкой болезнью, вряд ли
его увидит. Преданные старые слуги хранили дом для него, а он щедро платил
им. Сначала он доверил им солидную сумму на покрытие всех расходов, а
теперь, после окончания войны, стал еще ежемесячно посылать им
дополнительный чек. В свою очередь, они заботились об этом прекрасном доме с
неослабной любовью и вниманием. В начале войны они перенесли и спрятали в
подвале в потайной комнате наиболее ценные вещи. Немцы за время оккупации не
сумели их отыскать. И теперь, в период пребывания американцев в Париже,
супруги Лависсе относились к дому как к своему собственному.
Так же как и в римском дворце, холлы были отделаны мрамором, однако здесь
мрамор был мягкого светло-розового оттенка. Вдоль коридора на равном
расстоянии друг от друга стояли банкетки в стиле Людовика XV, бледно-розовый
бархат которых украшало золотое шитье. На стенах красовались два прекрасных
полотна Тернера, изображавшие красочный заход солнца в Венеции. В стену был
встроен большой комод в стиле Людовика XV, верхняя часть которого была
отделана мрамором. Там и здесь стояли уникальные по красоте предметы
мебельного гарнитура. Из холла открывался вид на сад, узкие французские окна
выходили на мощеные дорожки, вдоль которых были расположены клумбы с
цветами. Сейчас сад не являл всей своей красоты. Когда они прошли в
центральную залу, Сирина застыла в изумлении. Стены комнаты были
задрапированы темно-красной тканью и белым бархатом, в ней стояла массивная
мебель времен Наполеона, несколько кресел-качалок, обтянутых полосатой
тканью, две огромные китайские вазы высились по обе стороны бесценного
стола. Портреты членов семьи барона, выполненные в полный рост, и огромный
камин, в который свободно мог зайти человек и в котором пылал огонь,
производили неизгладимое впечатление. Комната была убрана так, что вызывала
трепетный восторг и замирание сердца у каждого, кто в нее входил. Невольно
возникало желание поудобнее устроиться в одном из кресел перед камином. С
нескрываемым восторгом Сирина смотрела на миниатюрные китайские произведения
искусства, персидские ковры, серию небольших портретов кисти Зона,
изображавших барона и его сестер в детском возрасте. Затем Брэд прошел в
другую, меньшую по размеру комнату, отделанную деревом. Здесь тоже имелся
камин, правда, гораздо меньшего размера, в котором так же радостно плясало
пламя. Три стены занимали шкафы с красиво переплетенными книгами. Тут и
дотам на полках виднелись пустые места, на которые указал Пьер, состроив
презрительную гримасу. Это был единственный след, единственный ущерб,
причиненный дому немцами. Офицер, живший здесь во время войны, покидая дом,
часть книг прихватил с собой. Однако Пьер полагал, что им еще повезло,
поскольку ничего из других вещей взято не было. Немец оказался человеком
чести и больше ничего с собой не взял.
На том же этаже располагалась красивая небольшая овальная комната для
завтраков, окна которой выходили в сад, а за ней парадная столовая, одну
стену которой занимала удивительная картина, изображавшая сцену из жизни
китайской деревни. Холст хранился с восемнадцатого века, был написан в
Англии первоначально для графа Йоркширского, однако один из предков барона
перекупил эту картину непосредственно у художника и переправил во Францию.
Проходя с восхищением по комнатам, Сирина вспоминала дом бабушки в Венеции.
Этот дом был не таким большим, но не менее прекрасным. Итальянский дворец, в
котором жила она, отличался огромными размерами и более броской
архитектурой, однако в этом доме находились удивительные по уникальности и
красоте вещи, и хотя он уступал размерами, тем не менее, производил более
сильное впечатление. Когда Сирина бродила по комнатам, она тихо
поинтересовалась у Брэда, как удалось сохранить всю эту прелесть во время
войны и оккупации. Особенно ее тронуло то, что старый мажордом —
домоуправитель настолько доверял Брэду, что достал из своего тайника по-
настоящему прекрасные вещи.
— Этот старик — нечто особенное, — шепотом проговорил Брэд,
показывая на Пьера, когда они поднимались за ним следом по лестнице наверх.
Мари-Роза, его жена, пошла на кухню приготовить Сирине что-нибудь
перекусить. — Судя по тому, что он мне рассказал, большая часть вещей
по-прежнему спрятана в подвале. Думаю, лучшие веши все еще находятся там.
Но, насколько понимала Сирина, Пьер не мог спрятать в подвале мебель,
поэтому просто невероятно, что ничто из этих удивительных творений, которые
она видела вокруг себя, не было повреждено или вывезено.
Наверху располагались четыре прекрасные спальни. Огромная спальня хозяина
была отделана сочно-голубым атласом и гладким полированным деревом. Здесь
находились красивый шезлонг, уютное и удобное канапе, небольшой стол и
камин. Из окна открывался превосходный вид на сад и небольшую часть Парижа,
рядом располагалась маленькая студия, которую Брэд иногда использовал как
рабочий кабинет, а также гардеробная, отданная в полное распоряжение Сирины.
За гардеробной располагалась еще одна спальня, отделанная в красно-розовых
тонах, принадлежавшая последней баронессе. Пьер пояснил, что две другие
спальни предназначались для гостей. Одна отделана в сочно-зеленых тонах, с
картиной, изображавшей сцену охоты, над камином висела целая серия рисунков
на ту же тему. Следовавшая за ней спальня была выдержана в серых тонах, с
картинами, изображавшими пасторальные сцены.
— Еще выше — чердак, — улыбнулся Пьер, ему нравилось показывать
дом.
— Дом просто великолепен, Пьер, — похвалила Сирина. — Не
знаю, что и сказать. Он гораздо красивее всего, что мне приходилось видеть
до этого в Италии и в Америке. Согласен, Брэд?
Глаза девушки светились восторгом. Пьер подумал, что от одного только
взгляда на эту пару на сердце становится легче.
— Я же говорил вам, что ей понравится этот дом, не так ли? —
улыбнулся Брэд Пьеру.
— Да, сэр. А теперь не согласится ли мадемуазель пройти вниз в
библиотеку... Уверен, Мари-Роза уже приготовила кое-что вкусненькое для вас.
Его предположение оказалось абсолютно верным, в чем они убедились, войдя в
библиотеку и обнаружив на столе блюда с сандвичами и небольшими пирожными,
рядом стоял высокий кувшин горячего шоколада.
Брэд не мог дождаться, когда же Пьер оставит их наедине. Что тот, кстати, не
замедлил сделать. Как только он вышел из комнаты, Брэд тут же обнял Сирину и
жадно поцеловал.
— О Господи, мне показалось, что я никогда не останусь с тобой наедине.
Девочка моя, как же я скучал без тебя!
— А я без тебя.
Словно молния, Сирину пронзило воспоминание о боли, пережитой в первые дни,
проведенные без него. Она крепко прильнула к нему.
— Я так боялась, Брэд... что никогда больше не увижу тебя,
что... — Она крепко зажмурилась и поцеловала его в шею. — Никак не
могу поверить, что я здесь, с тобой, в этом прекрасном доме... словно это
сказочный сон, и я боюсь просыпаться.
Она огляделась вокруг со счастливой улыбкой, и Брэд снова поцеловал ее.
— Если ты проснешься, я буду рядом. Но это не все — к тому времени как
ты проснешься, ты будешь моей женой.
— Что? — Сирина с изумлением посмотрела на него. — Так скоро?
— А что? Ты собираешься передумать?
Новоиспеченный подполковник — сразу же после отъезда из Рима Брэд получил
повышение в звании — вовсе не выглядел озабоченным, когда взял сандвич,
приготовленный для них Мари-Розой, и вновь опустился на кушетку.
— Не говори глупости. Просто я думала, что потребуется больше времени
на приготовление. — Она посмотрела на него, озаренная внезапной
догадкой, и игривая улыбка заплясала в глазах. — Надо полагать, это
означает, что мы поженимся сегодня?
— Более или менее. Наполовину поженимся, если уж быть точным.
— Наполовину? — удивилась Сирина. — То есть ты хочешь
сказать, что я буду замужем, а ты нет?
— Ничего подобного, мы оба поженимся, но придется совершить две
церемонии: одну гражданскую, в городе, исключительно для официальной
регистрации, вторую — на следующий день в любой церкви по твоему выбору. Я,
собственно говоря, не настаиваю на церковной церемонии, но подумал, что тебе
будет приятно. — Брэд смущенно посмотрел на Сирину. — Нас мог бы
обвенчать и армейский капеллан, но тут неподалеку есть чудесная небольшая
церквушка, и я подумал... Если хочешь...
Он покраснел как мальчишка. Сирина взяла в свои ладони его лицо и
поцеловала.
— Известно ли вам, как сильно я люблю вас, сэр?
— Нет, расскажите.
— Всем сердцем и душой.
— И все? — Он попытался состроить расстроенную физиономию, но у
него ничего не получилось. — А как насчет остального?
— У тебя грязные мысли. Остальное будет твоим только после свадьбы.
— Что? — На этот раз Брэд был просто шокирован. — Что ты
хочешь сказать?
— Именно то, что ты подумал. Я взойду на алтарь как девственница...
относительная!
Сирина озорно усмехнулась, а Брэд разочарованно застонал.
— Ладно... Кстати, а после какой свадьбы? Сегодняшней или той, что
будет завтра?
— Разумеется, той, что завтра. У нас в Италии такие же порядки, что и
здесь.
Сирина демонстративно манерно и чопорно опустилась на кушетку и бросила на
него взгляд поверх края чашки с шоколадом.
— Ну, это еще не самая сумасшедшая из твоих выходок.
Брэд решительно взял у нее из рук чашку и, поставив ее на стол, принялся
целовать Сирину, поглаживая рукой ногу, поднимаясь все выше.
— Брэд! Прекрати сейчас же!
В этот момент вошел Пьер, вежливо покашливая и намеренно громко захлопывая
за собой стеклянные двери. Сирина поправила юбку, рассерженно глядя на
улыбавшегося Брэда.
— Да, Пьер?
— Машина подана, сэр.
Брэд нежно посмотрел на Сирину.
— Дорогая, это первый раунд. Не хочешь ли ты подняться на несколько
минут наверх и привести себя в порядок перед отъездом?
— Что? Уже?! — Внезапно Сирину охватила паника. — Но ведь я только
что с поезда. Я так ужасно выгляжу!
— Только не для меня.
Сирина поспешно направилась к двери. На пороге она обернулась и рассеянно
посмотрела на Брэда.
— Сейчас вернусь. Не уезжай без меня.
Уже скрывшись в розовом мраморном зале, Сирина услышала громкий смех Брэда.
Оставшись один, он прислушался — до него донесся звук ее торопливых шагов
вверх по лестнице. Ему показалось, что прошла вечность, хотя Сирина
отсутствовала всего десять минут. Когда она вернулась, то выглядела как
настоящая невеста. Неделю назад в Риме Марчелла сшила ей простое платье из
белой шерсти с широкими плечами, с простым круглым воротником, короткими
рукавами, сильно приталенное и со свободно развевающейся юбкой. Ткань была
отличной, Марчелла купила ее на свои сбережения, собранные за последние
несколько месяцев, в подарок Сирине. Она попросила ее надеть это платье на
свадьбу. И вот теперь, неторопливо спускаясь по лестнице, с волосами,
убранными в узел, завязанный в форме восьмерки, с сияющими глазами, в
красивом, отлично сшитом платье, она выглядела как самая что ни на есть
принцесса. Она держалась очень прямо, и, когда приблизилась вплотную, Брэд
увидел на шее единственную нитку жемчуга и такие же жемчужные сережки в
ушах. Сирина повернулась к нему, и он поцеловал ее в губы.
— Ты великолепна, Сирина.
Она улыбнулась ему, на мгновение подумав, что у нее могла бы быть такая же
свадьба, как те, на которые она ходила с родителями много лет назад.
Прекрасные дамы величаво скользили по мраморным лестницам в платьях,
напоминавших белые облака, отделанных разноцветными лентами, за ними на
многие ярды стелился длинный шлейф из белого атласа. Но тогда были другие
времена. Сегодня пришел день ее свадьбы, и она не сомневалась, что
испытывала те же чувства, что и другие невесты. Как все странно! Только
сегодня утром она ехала в поезде и понятия не имела, что этот день — день ее
свадьбы. Она знала, что свадьба скоро, но не через четыре же часа после
приезда! Счастливыми глазами девушка посмотрела на Брэда, и он потянулся за
коричневым пальто, которое она несла в руке наперевес. Тут внезапно вперед
скромно вышел Пьер и сказал:
— Нет, подполковник... нет.
— Нет? Что значит нет? Что-то не так?
— Да, — решительно покачал головой старый мажордом. Он поднял
палец вверх, как дирижер симфонического оркестра, и обратился к ним обоим: —
Пожалуйста, подождите. Одну минуту. Я сейчас вернусь.
Он исчез, и стук его башмаков подсказал им, что он направился куда-то вниз.
Брэд недоумевающе пожал плечами, не понимая, что происходит, в то время как
сердце Сирины учащенно забилось от возбуждения. Через полчаса она станет
миссис Брэдфорд Джервис Фуллертон.
— Не могу поверить! — Она хихикнула и улыбнулась, совсем как
маленькая девчонка.
— Во что, любимая? — Он бросил взгляд на часы, надеясь, что они не
опоздают из-за Пьера.
Сирина казалась совершенно беззаботной.
— Не могу поверить, что мы сейчас поженимся. Все это как в
сказке... — Но вдруг став серьезной, Сирина спросила: — Твои родители
знают?
— Разумеется.
Ответ прозвучал слишком поспешно, и Сирина взглянула на Брэда с подозрением.
— Брэд?!
— Да?
— Ты говоришь мне правду?
— Конечно.
Сирина присела на одну из бархатных банкеток.
— Что они сказали?
— Поздравили. — Он усмехнулся, искоса посмотрев на нее, и она в
ответ состроила ему рожицу.
— Ты невыносим! Я серьезно. Они рассердились?
— Конечно, нет. Обрадовались. Но гораздо важнее другое... Это то, что я
счастлив. Разве этого недостаточно?
Она поднялась и поцеловала его снова.
— Конечно, достаточно.
И именно в этот миг вернулся Пьер, задыхаясь от возбуждения и быстрой
ходьбы, а следом за ним Мари-Роза, несшая большой шелковый чехол. Пьер
забрал у нее из рук чехол, высоко поднял и расстегнул молнию, вынимая
великолепную темно-коричневую соболиную шубу. Сирина ошеломленно смотрела на
нее, лишившись слов, не понимая, для чего эта шуба здесь.
— Мадемуазель... Принцесса... — Пьер, сияя, смотрел на нее с
торжественным видом. — Эта соболиная шуба принадлежала последней
баронессе, и мы хранили ее вместе с другими ценными вещами барона в подвале,
в закрытой комнате, все эти годы. Нам кажется, было бы вполне уместно... Нам
хотелось бы, чтобы вы надели ее сегодня и завтра, когда отправитесь в
церковь.
Улыбаясь, он протянул ей шубу. Сирину била дрожь. Из-за спины мужа Мари-Роза
мягко добавила:
— Она будет замечательно смотреться с вашим белым платьем.
— Но она такая дорогая... Соболь... Боже мой... Я не могу... —
Сирина беспомощно повернулась к своему жениху. — Брэд... я...
Но Брэд лишь обменялся продолжительным взглядом с Пьером, и потрепанное
коричневое пальтецо упало бесформенной кучкой на банкетку. В конце концов,
она принцесса и скоро станет его женой. Что плохого в том, что она наденет
эту шубу пару раз?
— Давай, дорогая. Почему бы тебе не надеть ее? Пьер абсолютно прав.
Отличная шуба. — Он нежно улыбнулся, глядя на невесту.
— Но, Брэд... — Сирина стала пунцовой, частично от неловкости,
частично от возбуждения.
Чтобы не тратить время на уговоры, Брэд взял шубу из рук мажордома и
набросил ей на плечи. Шуба подошла великолепно, рукава оказались нужной
длины, и сама шуба была сшита примерно в таком же фасоне, что и платье,
только вместо воротника у нее был огромный капюшон, который Сирина накинула
на голову. Она выглядела как принцесса из сказки. Брэд, не выдержав,
склонился к ней и поцеловал. Пьер и Мари-Роза смотрели на Сирину с
восхищением.
— Удачи, мадемуазель. — Пьер шагнул вперед пожать ей руку, но
Сирина, поддавшись охватившему ее порыву, наклонилась и поцеловала старика в
щеку.
— Спасибо. — Сирина едва могла говорить, настолько была потрясена:
нужно быть необыкновенными людьми, чтобы совершать подобные жесты доверия и
щедрости. В определенном смысле это был для нее свадебный подарок, и она
чувствовала себя потрясенной. Мари-Роза тоже подошла к ней, и женщины
обнялись. Мари-Роза расцеловала Сирину в обе щеки.
Когда они подъехали к зданию муниципалитета, расположенному в конце улицы де
Риволи, и, держась за руки, взошли по ступеням, Сирина заметила, как
несколько человек повернулись и проводили их восторженными взглядами. Они
торжественно вошли в холл, украшенный зеркалами и золотом, и остановились
перед дверью кабинета. Брэд вынул из кармана пакет документов и вручил
молодой женщине, которая, казалось, была в курсе всего происходящего.
Мгновение спустя женщина выглянула из-за двери, и Сирина с Брэдом
проследовали за ней. За дверью их встретил клерк, который попросил
расписаться в огромного размера книге. Он еще раз просмотрел документы,
проверил паспорта, поставил печать на несколько документов. Затем обошел
вокруг стола, мимолетным движением поправив очки и галстук, поднял правую
руку, словно собирался дать клятву. Он произнес несколько банальных фраз по-
французски, потом протянул потрепанную Библию Сирине, попросив ее повторить
за ним несколько фраз, что она и сделала, широко раскрыв зеленые глаза и
побледнев. Сердце ее бешено колотилось. Затем настала очередь Брэда. Через
несколько секунд процедура бракосочетания закончилась. Клерк обошел вокруг
стола и вновь уселся на свое место.
— Можете идти. Примите мои поздравления.
Он выглядел совершенно буднично. Брэд и Сирина удивленно посмотрели друг на
друга.
— Как, уже все? — переспросил Брэд.
— Да. — Клерк посмотрел на них так, словно перед ним стояли сумасшедшие. — Вы женаты.
Они двигались словно во сне, держась за руки все время по дороге домой, где
их поджидало шампанское, приготовленное для них Мари-Розой и Пьером.
Брэд поднял бокал и с нежной улыбкой посмотрел на жену.
— Итак, миссис Фуллертон, как вы думаете, пора отправляться в постель?
Глаза Брэда таинственно горели, и Сирина покачала головой с выражением
удивления и сожаления в глазах:
— Уже? В нашу свадебную ночь? Разве мы не будем бодрствовать всю ночь,
не отправимся на танцы или еще куда-нибудь?
— Ты действительно хочешь этого?
Они улыбнулись друг другу, и она медленно покачала головой:
— Нет, я только хочу быть с тобой... всю оставшуюся жизнь.
— И ты будешь, любимая, будешь.
Это было обещание безопасности и защиты, которое, она знала, он сдержит.
Брэд подхватил Сирину на руки и, пройдя с ней через гостиную к широкой
лестнице, внес на руках в спальню, Где осторожно опустил на кровать.
— Брэд... — нежно прошептала Сирина, и руки ее устремились ему под
рубаху, затем, замедлив движение, расстегнули брюки, и она нащупала
нетерпеливую изголодавшуюся плоть.
— Я люблю тебя, дорогая.
— О Брэд!
— Ты позволишь мне?
Отстранившись на мгновение, он принялся снимать с нее белое платье.
— О, дорогая, я так хочу тебя...
Огонь в камине ярко пылал, за окном шел снег... Их руки и губы сразу же
нашли друг друга. Ее тело жадно устремилось к нему, и он нежно взял ее,
полностью, упиваясь сознанием того, что отныне она его жена.
Глава 14
Свадебная церемония, состоявшаяся на следующее утро в небольшой англиканской
церкви, была краткой и чудесной. Сирина надела то же самое платье, что и
накануне, но Мари-Роза каким-то чудом раздобыла для нее букет белых роз, и
она держала его в руке, когда шла к алтарю в соболиной шубе с наброшенным
капюшоном, скрывавшим ее золотистые волосы. Она была необыкновенно красива,
когда повернулась к Брэду и повторила слова брачного обета. Зимнее солнце
проникало сквозь стрельчатые окна, и старый маленький священник, с улыбкой
глядя на молодую пару, благословил их и объявил мужем и женой. Мари-Роза и
Пьер исполняли роль почетных свидетельницы и свидетеля. Брэд провел в Париже
слишком мало времени и не успел завести близких знакомств, к тому же ему
хотелось, чтобы церемония прошла частным образом. В период рождественских
торжеств, которые будут отмечаться по всему Парижу, он будет представлять
Сирину уже как супругу.
— Итак, миссис Фуллертон, вы ощущаете себя теперь замужней женщиной?
Он улыбался ей, держа за руку во время короткой поездки до дома. Пьер и Мари-
Роза сидели на переднем сиденье рядом с водителем.
— Да. В два раза сильнее, чем вчера.
Как необычно осознавать, что прошло менее двадцати четырех часов после
приезда в Париж — и вот теперь она уже жена Брэда. Сирина вспомнила о
Марчелле, и ей захотелось рассказать доброй женщине обо всем. Она дала себе
обещание в тот же вечер написать ей письмо.
— Ты счастлива, дорогая?
— Очень. А вы, подполковник?
Сирина нежно улыбнулась мужу. Повернувшись, он поцеловал ее в губы. Ее
прекрасное лицо почти полностью скрывал соболиный капюшон, а глаза как
изумруды светились в сумраке зимнего света.
— Никогда не был счастливее. В один из ближайших дней устроим свадебное
путешествие, обещаю.
Однако пребывание Брэда в Париже было еще достаточно непродолжительным, и он
не мог просить командование о длительном увольнении. Сирина не особенно
волновалась на этот счет. Каждый момент вместе был для нее как медовый
месяц. Рядом с Брэдом она чувствовала себя невероятно счастливой и ничего
более не желала.
— Может быть, на Рождество мы сможем выбраться за город на денек.
Он мечтательно посмотрел на нее. На самом деле ему никуда не хотелось ехать.
Ему хотелось всю следующую неделю провести вместе с ней в постели, занимаясь
любовью. Посмотрев на него, Сирина хихикнула, словно прочла его сокровенные
мысли.
— Что тут смешного?
— Ты... — Она наклонилась к нему и прошептала в самое ухо: — Не
верю ни единому твоему слову. Не думаю, чтобы ты вообще вывез меня за город.
Это самый настоящий заговор, цель которого — держать меня под замком в
спальне.
— Как ты догадалась? — прошептал Брэд. — Кто тебе это сказал?
— Ты! — Сирина вновь рассмеялась. Затем расправила шубу на коленях
и взглянула на него серьезно. — Мне нужно сделать кое-какие подарки к
Рождеству.
— Сегодня? В день нашей свадьбы? — Он был поражен.
— Сегодня или завтра. Другого времени нет.
— А что буду делать я?
— Можешь пойти со мной. — Она счастливо улыбнулась и, вновь
понизив голос, добавила: — Мне хочется купить что-нибудь для них. — Она
указала глазами на Мари-Розу и Пьера, увлеченно беседовавших с водителем.
Брэд согласно кивнул:
— Отличная мысль. — Он посмотрел на часы и нахмурил брови. —
После ленча хочу позвонить родителям.
Сирина молча кивнула. Она нервничала, но понимала, что рано или поздно
придется с ними встретиться, и, возможно, встреча пройдет гораздо легче,
если перед этим она раз-другой пообщается с ними по телефону. Но всякий раз,
когда Сирина думала о родителях Брэда, в памяти всплывал образ Пэтти Азертон
и слова, что были сказаны ею в тот день в порыве гнева на балконе,
выходившем в сад:
...Ты и какая-то чертова маленькая итальянка-прислуга...
твоя итальянская шлюха...
Сирина содрогнулась и поморщилась, когда в памяти
вновь всплыли эти мерзкие слова. Заметив ее волнение, Брэд взял жену за
руку.
— Тебе незачем волноваться, Сирина. Они полюбят тебя. К тому же гораздо
важнее, что я люблю тебя. И потом, — он сам себе улыбнулся, подумав о
своей семье, — есть еще два моих брата. Они тебе понравятся. Особенно
Тэдди.
— Младший? — Сирина смотрела на мужа счастливыми глазами, в
который раз пытаясь забыть слова, брошенные Пэтти. Может быть, его братья в
конце концов полюбят ее.
— Да, Тэдди наш младший. Грег средний.
...Закладка в соц.сетях
