Жанр: Любовные романы
Сестры
...ень жаль, милая.
— Мне тоже, — печально сказала она, ближе придвигаясь к нему.
— Как она себя чувствовала, когда вы уходили?
— Она проплакала несколько часов, и медсестра, наконец, предложила дать
ей успокоительное. Я и сама хотела бы что-нибудь принять. Какой же будет
кошмар, пока она не привыкнет к этой мысли!.. Я собираюсь позвонить
психоаналитику, которого рекомендовал врач. Боюсь, Энни погрузится в
глубокую депрессию... или произойдет что-нибудь еще хуже.
Люди совершали самоубийства и по менее значительным поводам, и Сабрина
теперь больше всего боялась именно этого. В их семье никогда ни у кого не
было суицидальных наклонностей, но ведь никто так сильно не страдал. Она
хотела сделать все возможное, чтобы помочь Энни и защитить ее. Именно для
этого и существуют сестры.
Тэмми, взяв с собой Хуаниту, поднялась наверх, чтобы прилечь. Кэнди вышла из
дома полежать у бассейна. Крис и Сабрина отправились следом, за ними Бьюла и
Зоя. Йорк сразу же плюхнулась в бассейн и, выйдя оттуда, выглядела как
мокрая крыса. Бьюла предпочитала не плавать, а прогуливаться по воде в
мелкой части бассейна, чтобы охладиться. Наблюдая за ними, Сабрина
улыбнулась, чувствуя, как постепенно поднимается настроение.
Они немного поболтали, потом появился Джим. Он энергично проплыл несколько
кругов по бассейну и устал. Он находился в отличной физической форме, но
когда сел рядом, стало заметно, как он сутулится. Отец все еще до конца не
поверил, что его любимой Джейн не стало ровно неделю назад.
— Когда вы поедете к Энни, я буду вместе с вами, — сказал он
Сабрине, и та кивнула. Сейчас Энни была нужна вся любовь, поддержка и
помощь. А отец играл большую роль в ее жизни. Он был не так строг с ними,
как мать, но всегда держался рядом, защищал и любил их, всегда был готов
выслушать и помочь. И сейчас все это требовалось Энни. — Чем я смогу
помочь?
— Ничем, — честно призналась Сабрина. — Она только что узнала
об этом. Это был для нее страшный удар.
— А ее бойфренд во Флоренции? Может, он приедет ее навестить? Это могло
бы взбодрить ее.
Сабрина долго молчала, потом покачала головой:
— Я так не думаю, папа. Несколько дней назад я ему позвонила, и он не
горел желанием помочь Энни. — Она не нашла мужества признаться отцу,
каким ничтожеством оказался Чарли и что он исчез из жизни сестры. —
Справиться с такой проблемой нелегко любому парню, а он еще так молод...
— Не так уж и молод, — строго сказал отец. — В его возрасте я
был уже женат, и у нас была ты.
— Теперь все по-другому, — возразила Сабрина, и отец, кивнув,
пошел одеваться. Он собрался быстро. Тэмми поехала с ними, а Кэнди попросила
разрешения остаться, сославшись на головную боль и тошноту. Сабрина не
настаивала и оставила ее с Крисом.
Второе посещение Энни в этот день было еще хуже, чем первое. Она была все
еще сонная и явно погружалась в депрессию. Сидела в постели, плакала и почти
не разговаривала. Отец, увидев ее, заплакал и прерывающимся голосом
попытался сказать ей, что все будет хорошо. Он сказал, что она может
остаться с ним, и что сестры будут заботиться о ней, отчего она зарыдала еще
сильнее.
— У меня даже личной жизни больше никогда не будет. У меня больше
никогда не будет бойфренда. Я не выйду замуж. Не смогу жить одна. Не смогу
писать картины. Я больше никогда не увижу закат и не посмотрю кинофильм. Я
не буду знать, как выглядит каждая из вас. Я даже волосы причесать не смогу.
Она буквально рвала их сердца, перечисляя все, что она больше не сможет
делать.
— Есть множество того, что ты по-прежнему можешь делать, —
напомнила ей Сабрина. — Даже если ты не сумеешь писать картины, ты
сможешь преподавать.
— Как я смогу преподавать, если не вижу того, о чем говорю? Нельзя
преподавать историю искусства, если не видишь самих произведений.
— Уверена, ты сможешь. К тому же многие слепые выходят замуж. Твоя
жизнь не кончена, Энни. Она просто станет другой. А это не конец света. Это
всего лишь изменение.
— Тебе легко говорить! Моя жизнь кончена, и ты это знаешь. Как я теперь
смогу вернуться в Италию? Мне придется жить, как ребенку, в родительском
доме. — Энни снова начала всхлипывать.
— Это не так, — тихо сказала Тэмми. — Некоторое время, пока
не привыкнешь, ты сможешь пожить с нами. А со временем будешь жить
самостоятельно. Я уверена, это делают большинство слепых. Ты не какая-нибудь
умственно отсталая, просто ты потеряла зрение. Существуют школы, в которых
слепых обучают навыкам повседневной жизни. Научившись этому, ты сможешь жить
самостоятельно.
— Нет, не смогу. Я не хочу ходить ни в какую школу. Я хочу писать
картины.
— Может быть, ты сможешь заняться скульптурой? — предложила Тэмми
и увидела, как Сабрина, сидевшая по другую сторону кровати, одобрительно
подняла вверх два больших пальца. Самой ей это не пришло в голову.
— Я не скульптор. Я художник.
— Ты сможешь научиться. Подумай об этом.
— Моя жизнь кончена, — печально сказала Энни и заплакала как
ребенок. Из глаз отца сразу же потекли слезы. Сабрине вдруг пришло в голову,
что им следует быть с ней построже, чтобы заставить приложить усилия, чего
сама она и не подумает сделать. Тэмми была того же мнения. Если Энни будет
жалеть себя и откажется действовать, ее придется заставить это сделать. Но
для строгих мер было еще слишком рано, ведь она только что узнала о своем
несчастье и ее страшит будущее.
Они оставались с ней до ужина, а потом им пришлось уйти, хотя очень не
хотелось оставлять ее. Они все были измучены, ей тоже требовался отдых. Они
пробыли с ней почти целый день и пообещали вернуться утром.
Воскресенье прошло в основном так же, если не хуже, чем суббота, потому что
реальность стала постепенно доходить до сознания Энни. Они ушли от нее в
шесть часов. Для Тэмми это был последний вечер пребывания дома. Ей еще
предстояло упаковать вещи, и она хотела какое-то время побыть с отцом. Крис
приготовил им лазанью. В тот вечер он уезжал в Нью-Йорк.
Тэмми поцеловала Энни, из глаз которой катились слезы. Ее красивые зеленые
глаза были теперь абсолютно бесполезны: они ничего не видели.
— Я уезжаю утром, — напомнила ей Тэмми, — и хочу, чтобы ты не
бездельничала. Я приеду, возможно, на День труда, а ты к тому времени должна
научиться многое делать самостоятельно. Договорились?
— Нет! — заявила младшая сестра, но голос ее, по крайней мере,
звучал не жалобно, а сердито. — Я больше никогда не смогу
самостоятельно причесаться, — сказала она, словно пятилетний ребенок, и
все рассмеялись. Она лежала в постели и была невероятно красивая и очень
беспомощная. Ее волосы с медным отливом блестели. Медицинские сестры их
вымыли, а Сабрина поработала над ними щеткой.
— Ну что ж, — сказала практичная Тэмми, — в таком случае ты
права. Если ты перестанешь причесываться, тебе действительно не найти ни
мужа, ни бойфренда. Надеюсь, хотя бы мыться ты будешь?
— Не буду, — заявила Энни и, сев в постели, скрестила на груди
руки.
Все рассмеялись. Сама того не желая, Энни тоже улыбнулась.
— Ничего смешного в этом нет, — всхлипнула она и снова
расплакалась.
— Я знаю, малышка, — сказала, целуя ее, Тэмми, — что в этом
нет ничего смешного. Но возможно, если мы возьмемся все вместе, жизнь станет
более сносной. Все мы так тебя любим!..
— Я знаю, — сказала Энни, опускаясь на подушку. — Просто я не
знаю, как за это приняться, и мне страшно.
— Пройдет какое-то время, и ты перестанешь бояться, — заверила ее
Тэмми. — Если потребуется, можно ко всему приспособиться. У тебя за
спиной вся семья.
— У меня нет мамы, — печально сказала Энни, и две крупные слезы
скатились по ее щекам. Отец отвел взгляд.
— Да, но у тебя есть мы, — продолжала Тэмми, — и мы любим
тебя всем сердцем. Я позвоню тебе из Лос-Анджелеса, и ты уж постарайся
сообщить мне какие-нибудь новости. Если Сабрина пожалуется, что от тебя
плохо пахнет, то я приеду и собственноручно вымою тебя своей мочалкой из
люфты, которую ты терпеть не можешь. — Энни снова улыбнулась. —
Так что будь хорошей девочкой. Не напрашивайся на неприятности. — Она
обычно говорила это Энни, когда они были детьми. Между ними было три года
разницы, и Энни была еще ребенком, когда Тэмми уже считала себя взрослой.
Энни тысячу раз ябедничала на Тэмми, особенно когда дело касалось мальчиков.
И Тэмми не раз грозилась поколотить ее, хотя никогда этого не делала.
— Я люблю тебя, Тэмми, — печально сказала Энни. — Позвони
мне.
— Ты знаешь, что позвоню. — Поцеловав сестру в последний раз,
Тэмми вышла из палаты. Остальные, поцеловав ее, тоже вышли. Сабрина сказала,
что они с Кэнди приедут завтра, но только во второй половине дня. Она не
сообщила Энни, что на следующее утро едет смотреть дом в Нью-Йорке. Она
отправится в Нью-Йорк в восемь утра, то есть в то же время, что и Тэмми,
которая поедет в аэропорт. Сабрина брала с собой Кэнди, с тем чтобы, если
дом понравится, сразу принять решение.
В тот вечер за ужином все они высказывали свои соображения о дальнейших
действиях. Никто из них не сомневался в том, что Энни необходимо поступить в
специальную школу для слепых. Энни была права: теперь она очень многого не
могла делать. Она должна была научиться заново наполнять водой ванну,
поджаривать хлеб, причесывать волосы.
— Ей надо побывать у психоаналитика, — настаивала Сабрина. Она уже
позвонила психиатру и оставила ей послание на автоответчике.
— И мне кажется превосходной твоя идея относительно того, чтобы
заняться скульптурой, — сказала Тэмми.
— Если бы она захотела, это могло бы решить проблему. Однако сейчас ей
кажется, что жизнь кончена. Если говорить о той жизни, какую она знала, так
оно и есть. Ей нужно совершить переход в новую жизнь. А это непросто
сделать, даже в ее возрасте.
— В моем возрасте это тоже нелегко, — невесело сказал отец,
накладывая себе в тарелку отличной лазаньи, которую приготовил Крис. —
Кстати, я думаю, что тебе следует оставить юриспруденцию и стать
поваром. — За последнюю неделю, работая по дому, Крис проявил себя
мастером на все руки. — Здесь ты мог бы найти работу в любое время.
— Если мне надоест возиться с коллективными исками, я буду иметь это в
виду.
Замечание отца заставило всех осознать, что ему тоже будет нелегко
приспосабливаться к изменившимся обстоятельствам. Он был женат почти
тридцать пять лет, а теперь остался один. Отец не привык заботиться о себе.
Более чем полжизни он во всем полагался на жену и сейчас, оставшись без нее,
растерялся. Он даже еду готовить не умел. Сабрина мысленно напомнила себе,
что нужно попросить экономку начать, когда они уедут, оставлять ему какие-
нибудь готовые блюда, чтобы он мог разогреть их в микроволновке.
— В твою дверь начнут стучаться вдовы и разведенные со всей
округи, — предупредила его Тэмми. — Все будут предлагать тебе свои
услуги. Ты будешь нарасхват.
— Меня это не интересует, — мрачно сказал отец. — Я люблю
вашу мать. И не хочу никого другого.
— Понятно. Но ты их интересуешь.
— Делать мне больше нечего, — проворчал он.
Но правда состояла в том, что так оно и было. Ему действительно без жены
было абсолютно нечего делать. Она заботилась обо всем, она организовывала их
общественную жизнь, все планировала. Джейн делала его жизнь интересной: они
ездили на концерты, в драматический театр, в оперу. Детям и в голову не
могло прийти, что он будет продолжать делать это для себя. Жена совершенно
избаловала его. И в результате он стал от нее зависимым.
— Ты должен как-нибудь приехать в Нью-Йорк и поужинать с нами,
папа, — сказала Сабрина, напомнив ему о том, что завтра они с Кэнди
едут смотреть дом. — Судя по описанию, он кажется привлекательным.
— Возможно. Но он может также оказаться ужасным. Знаешь ведь, какие эти
агенты по недвижимости. Они могут солгать, к тому же частенько обладают
дурным вкусом. — Он кивнул, подумав о том, что ему будет очень одиноко,
когда девочки снова уедут. — Может быть, мне следует выйти в
отставку? — с расстроенным видом спросил он, но все три дочери
возразили в один голос.
— Нет, папа! — сказали они, и все рассмеялись. Этого никак нельзя
было делать, чтобы еще более не ограничивать свою жизнь. Нужно постоянно
быть занятым и делать сейчас даже больше, чем прежде, — это ни у кого
не вызывало сомнений. — Тебе надо работать, встречаться с друзьями,
ходить на концерты, в театры, как это делали вы с мамой.
— Одному?! — в ужасе спросил отец.
Сабрина вздохнула и переглянулась с сидевшей за столом напротив Тэмми. Надо
было позаботиться не только об Энни, но и об отце.
— Нет, с друзьями, — сказала Тэмми. — Мама хотела бы этого.
Она не хотела бы, чтобы ты сидел здесь один и жалел себя.
Отец не ответил и некоторое время спустя поднялся наверх, в спальню.
Крис после ужина отправился в Нью-Йорк, чтобы завтра вовремя быть на работе.
Сабрине очень не хотелось его отпускать, но она была благодарна ему за его
любовь и помощь. Она проводила его до машины, и он нежно поцеловал ее на
прощание.
— Какая страшная была неделя, — подытожила она.
— Да уж!.. Но я думаю, что у всех все будет в порядке. Вам всем
повезло, что друг у друга есть вы. — Он снова поцеловал ее. — А у
тебя еще есть я.
— Слава Богу, — вздохнула она и обняла его за шею, когда он сел в
машину. Даже не верилось, что несчастный случай произошел всего восемь дней
тому назад. — Веди машину осторожно. Я приеду в Нью-Йорк завтра, чтобы
посмотреть дом, но не смогу там задержаться надолго. Мне надо вернуться
сюда. Может быть, сумею оставить Кэнди с папой и приеду на этой неделе на
ночь.
— Это было бы здорово. Посмотришь, как пойдут дела. Если захочешь, я
приеду в пятницу. — Ей вдруг показалось, что они супруги и что он ее
муж, который приезжает на уик-энды, а она живет за городом с детьми. Только
в данном случае
детьми
были ее отец и две сестры. — Смотри на вещи
проще, Сабрина, — сказал он, как будто читая ее мысли. — Помни, ты
не можешь сделать все. Я позвоню, как только доберусь до дома.
Она не сомневалась, что он так и сделает. Крис — надежный человек, на
которого можно положиться. За последнюю неделю он еще раз доказал это. Но
она это знала и раньше. И любила его за это. Если не считать отца, Крис был
самым лучшим мужчиной из всех, кого она знала.
— Если ты не выйдешь за него замуж, это сделаю я, — поддразнила ее
Тэмми, когда они, проводив Криса, возвращались в дом. Бьюла забилась в
дальний угол кухни и с самым несчастным видом смотрела на всех оттуда. У нее
явно начиналась депрессия. Она всегда впадала в меланхолию, когда уезжал
Крис. — Мне нужен парень вроде него. Нормальный, здоровый, воспитанный,
готовый помочь, хорошо относящийся к моей семье, который вдобавок умеет
готовить! К тому же, такой привлекательный. Ну почему тебе так повезло, а
мне достаются одни кретины?
— Я не живу в Лос-Анджелесе. Может быть, в этом все дело? —
поддразнила Сабрина. — Не печалься, Тэм, придет время, и ты найдешь
своего правильного парня.
— Слушай-ка, а меня это, кажется, больше не волнует. Я просто привыкла
шутить по этому поводу. Все шутят, ну и я тоже. А на самом деле мне нравится
проводить вечера дома в одиночестве со своей собачкой. Что хочу, то смотрю
по телевизору, и никто не требует переключить программу на футбол. И ящики в
шкафах в моем полном распоряжении.
— Ты меня пугаешь. В жизни есть кое-что гораздо более важное, чем
безраздельное владение телевизионным пультом.
— Я, кажется, забыла какие. Господи, как же мне не хочется
уезжать! — вздохнула Тэмми, поднимаясь по лестнице. Вдруг вспомнились
прежние времена, когда они были детьми. Кэнди слишком громко включила
музыку. Тэмми показалось, что сейчас приоткроется дверь и заглянет мама,
чтобы попросить убавить громкость. — Здесь как-то странно без
мамы, — шепотом произнесла она, чтобы не услышал отец, мимо спальни
которого они проходили.
— Верно, — кивнула Сабрина. — А папа, наверное, еще сильнее
это ощущает.
— Как ты думаешь, он когда-нибудь женится снова? — спросила Тэмми.
Сама она не могла этого представить, но кто знает?
— Никогда, — заверила ее Сабрина. — Он слишком сильно любил
маму, чтобы посмотреть на кого-нибудь другого.
— Но он еще молод. Я сама встречалась с мужчинами его возраста.
— С мамой в любом возрасте трудно кому-нибудь сравниться. Она была для
него единственной.
Для них мать тоже не имела себе равных...
— Я бы не ужилась со злой мачехой, — призналась Тэмми, и Сабрина
рассмеялась:
— Едва ли нам такое грозит. Папе, возможно, было бы неплохо навестить
тебя как-нибудь в Лос-Анджелесе. Ему, наверное, будет одиноко проводить
здесь уик-энды.
— Отличная идея, — откликнулась Тэмми, доставая чемодан, чтобы
упаковать вещи. В это время пришла Кэнди, и три сестры, заболтавшись,
разошлись по своим комнатам только после полуночи. К тому времени Крис, как
и обещал, позвонил Сабрине. Собаки спали на своих местах. Отец ушел к себе
еще в десять часов. Сабрине показалось, что если закрыть глаза, то можно
представить себе, будто мать все еще с ними. Именно об этом думала, лежа в
постели, каждая из трех ее девочек. И засыпая, было так приятно
притвориться, будто ничего не изменилось, хотя на самом деле изменилось все
и того, что было, уже никогда не вернуть.
Глава 11
На следующее утро ровно в восемь часов за Тэмми заехало маршрутное такси,
отвозившее пассажиров в аэропорт. К моменту его прибытия она уже встала,
оделась и была готова отправиться в путь. Кэнди и отец спустились вниз
попрощаться. На Кэнди были хлопчатобумажная маечка и джинсы с обрезанными
брючинами. Сквозь маечку, как всегда, была видна ее грудь, и пока Кэнди,
такая сексуальная со своими чуть взлохмаченными длинными белокурыми
волосами, прощалась с сестрой, все мужчины в маршрутке таращили на нее
глаза.
Младшая сестренка обняла Тэмми, потом ее обняли Сабрина и отец.
Попрощавшись, Тэмми с Хуанитой в сумочке от Биркин села в маршрутку. Всем
было грустно расставаться. Две минуты спустя Кэнди и Сабрина тоже сели в
машину, чтобы ехать в Нью-Йорк смотреть дом. В половине десятого они уже
были в городе и остановились возле квартиры Сабрины, чтобы захватить кое-
какие вещи и почту.
Кэнди не собиралась заезжать к себе. Похоже, у нее был с собой нескончаемый
запас маечек, сквозь которые все видно. Сабрине показалось, что она не была
в квартире уже несколько лет. Когда она находилась здесь последний раз, мать
была еще жива и Энни не ослепла. Многое изменилось за очень короткое время.
И еще многому предстояло измениться. Особенно если она отсюда переедет.
Сабрина не испытывала привязанности к своей квартире, так что сам факт
переезда ее не волновал. Но жизнь вместе с Энни и Кэнди означала для нее
большую перемену. Она была самостоятельной с тех пор, как закончила колледж,
то есть в течение почти тринадцати лет. Ей будет не хватать независимости.
Но все это делалось из самых добрых побуждений. А через год, как надеялась
Сабрина, Энни приспособится к своему положению и будет готова жить одна.
Когда Кэнди вернется в свой элегантный пентхаус, Сабрина подыщет себе новую
квартиру. Но в течение следующего года им всем придется собраться с силами и
помочь Энни преодолеть переходный период, не спасовав перед проблемами, с
которыми придется столкнуться. Перед тяжелейшими проблемами.
Без пяти минут десять они покинули квартиру Сабрины, и пока она парковала
машину на Восточной Восемьдесят четвертой улице, ей позвонила по сотовому
Тэмми и сообщила, что началась посадка.
— Хочу еще раз попрощаться, — сказала Тэмми. Они в последние дни
еще теснее, чем обычно, сплотили свои ряды, как будто стараясь
компенсировать недостающее звено. Смерть матери глубоко потрясла каждую.
— Желаю приятного полета, — откликнулась Сабрина, выключая
двигатель. — А мы сейчас собираемся смотреть дом.
— Поделись потом впечатлениями, — сказала Тэмми, которой вдруг
очень захотелось быть вместе с ними.
— Обязательно. Желаю тебе найти симпатичного парня на борту самолета.
— Я обычно сижу рядом со священниками, престарелыми дамами или с
детишками, у которых болят ушки. Это мое основное правило.
— Уж не больна ли ты? — рассмеялась Сабрина.
— Нет. Просто твердо намерена остаться старой девой. Это мое призвание.
— Ты еще нас всех удивишь, прибрав к рукам известную кинозвезду или еще
какую-нибудь голливудскую знаменитость.
— Если бы...
К этому времени Сабрина и Кэнди уже стояли перед домом, у дверей которого их
ждала риелтор.
— Ну, мне пора. Позвоню позднее. Желаю хорошего полета. Люблю тебя.
Пока, — пробормотала Сабрина и передала трубку Кэнди, чтобы та тоже
смогла попрощаться. Риелтор с улыбкой подошла к ним. Это была одна из тех
высоких, дородных, чрезмерно светлых блондинок, которые обожают
экспериментировать с цветом волос и душатся слишком крепкими духами. Ее
хриплый голос выдавал курильщицу. В руке она держала ключи от дома. Сабрина
познакомила ее с Кэнди, и риелтор, отключив сигнализацию, впустила их
внутрь.
— Посмотрим, понравится ли вам дом. У меня есть еще кое-какие варианты
в центральной части, но, кажется, это помещение вам подойдет больше всего.
Сабрина надеялась, что так оно и будет. Было бы здорово, если бы им подошел
первый дом, который они осмотрят. Поиски жилья всегда казались ей
мучительным процессом. Кэнди в отличие от нее, кажется, получала от осмотра
удовольствие — бродила по дому, заглядывала в каждую комнату, открывала
каждую дверь.
Холл был темноват. Стены темно-зеленого цвета показались Сабрине мрачными,
но мраморный пол был выложен белыми и зелеными квадратами, а стены украшали
гравюры с изображением сцен охоты, что придавало холлу в некотором роде
английскую атмосферу. Двери гостиной были открыты, комната, залитая солнцем,
выходила на юг. Библиотека небольшая, темная и уютная, с небольшим красивым
камином, который, судя по всему, находился в действующем состоянии. На
полках стояли книги, многие из которых Сабрина читала. Кэнди с улыбкой
огляделась вокруг и одобрительно кивнула Сабрине. Уже на первом этапе они
почувствовали удивительную атмосферу дома, гостеприимную и теплую. Потолки
здесь были высокие, на стенах висели красивые старинные бра.
Потом они спустились в цокольный этаж осмотреть кухню и столовую. Кухня
выглядела довольно современной и была весьма практично спланирована. В ней
стоял большой круглый стол, за которым могли усесться человек восемь или
даже десять. Кухня выходила в приветливый, хотя и запущенный сад. Во
внутреннем дворике стояли два шезлонга и находилась встроенная жаровня для
барбекю, которой, судя по всему, частенько пользовались. Сабрина знала, что
Крису это понравится.
Столовая имела более строгий вид. Стены ее были окрашены темно-красным
лаком. В отделке чувствовалась рука настоящего профессионала, хотя дом не
выглядел только что отремонтированным. Это был дом, в котором жили люди.
Здесь не было лишней мебели, но та, что была, Сабрине нравилась. Если они
примут решение, она отдаст на хранение собственную мебель, чтобы сохранить
эту. Дом имел свою атмосферу, и Сабрине стало понятно, почему владелец любит
его и не хочет с ним расставаться насовсем. Это было чудесное место для
жизни.
— Я уже люблю его, — шепнула Кэнди, когда риелтор вышла из
комнат
...Закладка в соц.сетях
