Жанр: Любовные романы
Сестры
...шка. Сейчас она замужем и у нее трое
детишек. Мы остались хорошими друзьями. Просто мы с ней хотели совсем
разного от жизни. Она хотела сделать карьеру на телевидении, как ваша
сестра. А я хотел семью и детей. Я ведь остался без родителей и собирался
создать собственную семью. А она этого не хотела. Забавно, что сейчас у нее
есть дети. Правда, она родила всех троих за последние четыре года. Мы
развелись очень давно — четырнадцать лет назад. Когда мне исполнилось
двадцать пять лет. В то время мы были злы друг на друга. Ей казалось, что я
на нее давлю. А я чувствовал себя обманутым. Мы выросли в Чикаго, но она
хотела жить в Лос-Анджелесе, а я — в Нью-Йорке. Хотел основать школу. Она и
слышать об этом не желала. Три года совместной жизни были ужасны для нас
обоих.
— Почему вы так и не женились снова?
— Боялся, осторожничал, был очень занят. Основать школу — дело
нелегкое. В течение четырех лет жил с одной очень хорошей женщиной —
француженкой. Но она хотела вернуться во Францию и слишком скучала по своей
семье. Я тогда уже основал школу и уезжать не хотел. Можно сказать, я в
течение шестнадцати лет был женат на школе. Школа стала моим ребенком и моей
женой. Время летит незаметно, когда работа тебя радует. А это именно так.
Энни понимала его. Обе ее старшие сестры так же относились к своей работе, а
сама она так относилась к живописи. Ей это не помешало иметь в жизни немного
романтики в отличие от Тэмми и даже от Сабрины. Обе они были трудоголиками.
Возможно, и Брэд такой же. Иногда за это приходится расплачиваться
одиночеством.
— А как дела у вас, Энни? Есть сейчас мужчина в вашей жизни? —
спросил он. Она невесело рассмеялась. С тех пор как у нее был Чарли во
Флоренции, она ни разу не ходила на свидание и думала, что с этим покончено.
— До несчастного случая у меня был бойфренд во Флоренции. Он бросил
меня ради какой-то другой девушки, хотя тогда еще не знал, что я
ослепла. — Это обстоятельство ее всегда очень утешало. — Я думала,
что это серьезно, но ошибалась. Вернее, не так серьезно, как я думала. А до
этого у меня был только один настоящий бойфренд после колледжа. Я всегда
вкладывала слишком много страсти в работу живописца, так что на все
остальное оставалось мало сил. А теперь моя жизнь сломана. Я понятия не
имею, чем буду заниматься в зрелом возрасте. — На мгновение она
показалась ему очень одинокой. Потом Энни пожала плечами и взглянула на
него, хотя не могла его видеть. Но он-то видел, как она красива, и его
тронула ее открытость и искренность. В ней не было никакого притворства.
— Вы что-нибудь найдете, — тихо сказал он. Она была
предприимчивой, трудолюбивой, увлекающейся и умненькой. Такая рано или
поздно непременно отыщет правильный путь. В этом отношении он за нее не
тревожился.
Они заказали ужин и, продолжая болтать, просидели за столом до закрытия
ресторана. Потом он проводил ее домой. На этот раз Энни не пригласила Брэда
зайти: было уже слишком поздно. Сестры, наверное, уже переоделись в пижамы и
отдыхали. Она поблагодарила его за ужин и открыла дверь в дом. Прежде чем
шагнуть через порог, она оглянулась, улыбнулась ему и пожелала веселого
Рождества. Ей очень хотелось бы увидеть выражение его лица в этот момент.
Все сестры утверждали, что он хорош собой — высокий, широкоплечий,
светловолосый — и они хорошо смотрятся вместе.
— Вам тоже веселого Рождества, Энни, — тихо сказал Брэд. — Я
великолепно провел время.
— Я тоже, — ответила она и закрыла за собой дверь. В доме все
спали, и она на цыпочках пробралась в свою комнату. Первое свидание
оказалось очень хорошим и, несомненно, стоило тех денег, которые выиграла у
нее Сабрина.
Можно было заранее предсказать, что последний день шоу перед рождественскими
каникулами будет сплошным безумием. Люди были истеричны в предвкушении
праздничных дней и с еще большей, чем обычно, жестокостью относились к своим
партнерам. Одна супружеская пара набросилась с кулаками друг на друга с
такой яростью, что пришлось прерваться на рекламу. И впервые за все время
существования шоу их психологиня Дезире получила по физиономии и закатила
истерику. Она приняла ксенакс и позвонила своему адвокату, она угрожала
обидчикам судебным преследованием и заявила, что это им дорого обойдется.
Весь персонал страдал от похмелья и головной боли после вчерашней
рождественской вечеринки.
— Поберегись! — предупредила кого-то Тэмми, мчавшаяся за льдом для
Дезире, чтобы попытаться как-то успокоить ее. Разбушевавшаяся супружеская
пара помирилась прямо во время шоу, и Тэмми сказала Дезире, что в этом ее
большая заслуга.
Одним словом, происходила обычная сумасшедшая круговерть, в довершение
которой к ним пожаловали двое представителей руководства телевизионного
канала, чтобы посмотреть шоу. Они желали узнать, в чем, собственно,
заключается причина его популярности, ведь с тех пор, как продюсером стала
Тэмми, спонсоры образовали очередь, растянувшуюся на целый квартал, а
рейтинги подскочили до небес. Когда Тэмми представили телевизионщикам, в
руках у нее был пакет со льдом для Дезире, и один из них поинтересовался,
брала ли она уроки самообороны, прежде чем прийти работать в шоу.
— Нет, меня лишь научили оказывать первую медицинскую помощь в Красном
Кресте, — ответила она. — Если же они разбушуются слишком сильно,
мы применяем электрошок.
Он рассмеялся. Когда Тэмми возвращалась из гримерки Дезире, которую,
наконец, удалось успокоить, он еще не ушел.
— Есть ли какая-нибудь причина, побудившая вас работать в этом
сумасшедшем доме? — спросил он. По его мнению, шоу было веселым, хотя и
отличалось невероятно дурным вкусом. Были в нем определенная человечность и
мучительная горечь, но в целом — даже Тэмми понимала это — шоу было
никудышным.
— Это долгая история. Я была вынуждена приехать в Нью-Йорк на год.
Поэтому пришлось оставить работу в Лос-Анджелесе, — сообщила она. Это
было больше чем работа. Он знал шоу, над которым она работала, и ему не
верилось, что она просто так ушла оттуда. И никому в это не верилось.
— Вероятно, это было сделано ради какого-нибудь мужчины, —
многозначительно произнес он, но она с улыбкой покачала головой:
— Нет, ради моей сестры. Она попала в страшную аварию, и мы с сестрами
решили в течение года ухаживать за ней. Мы все собрались под одной крышей, и
это оказалось великолепно. И я согласилась здесь работать. Потому и нахожусь
в этом сумасшедшем доме, разнося пакеты со льдом и раздавая таблетки
валиума, — сказала она. Он был заинтригован. Что за потрясающая
женщина! Сам он был на несколько лет старше и недавно переехал в Нью-Йорк из
Филадельфии. Он тоже понравился Тэмми. Привлекательный и выглядит нормальным
парнем, скорее всего скрытый придурок, маскирующийся под обычного человека.
— Послушайте, на Рождество я уезжаю с семьей в Сан-Барт. Когда вернусь
после Нового года, я хотел бы встретиться с вами. Было бы здорово снова
увидеть вас.
— Нет проблем, — с улыбкой отозвалась она. — Со времен
детского сада у меня не было свиданий в канун Нового года. И меня всегда
трогает до слез, когда я слышу, как исполняют
Доброе старое время
. Желаю
вам хорошо провести время в Сан-Барте.
— Я позвоню вам, когда вернусь, — пообещал он явно из вежливости,
а сам, наверное, подумал:
Надеюсь, больше никогда не увижу тебя, а номер
твоего телефона спущу в унитаз или скормлю своей кошке
. Она совсем не
ждала, что он позвонит. Он был слишком хорош собой и выглядел слишком
нормальным, не походил на вегетарианца или приверженца глубоких промываний
прямой кишки.
— Спасибо, что посетили шоу, — вежливо сказала она и помчалась
разбираться с обычными критическими ситуациями, сразу же забыв о нем. Его
имя — Джон Сперри — она даже не собиралась запоминать.
На следующий день сестры отправились в Коннектикут. Крис поехал с ними, и
все они вместе с отцом сходили к полуночной рождественской мессе в ту самую
церковь, где ежегодно бывали с матерью. Тэмми заметила, что отец плачет. Она
просунула руку ему под локоть и обняла его. Увидев это, все они обняли друг
друга. Это был момент, полный воспоминаний и любви, и даже надежды. Что бы
ни случилось, они по-прежнему были вместе.
В Коннектикуте стояла холодная погода, и в течение уик-энда несколько раз
начинался снегопад. Девушки и Крис поиграли в снежки и соорудили снеговика.
По общему мнению, рождественский уик-энд удался на славу. В последний день
они все собрались на кухне за великолепным обедом, который приготовили
общими усилиями.
Сабрина заметила, что отец какой-то тихий, вероятно, потому, что все
уезжают, и он снова остается один. Он терпеть не мог одиночество. В конце
обеда отец смущенно кашлянул и попросил минуту внимания. Тэмми испугалась:
вдруг он сейчас скажет, что решил продать дом и переехать в Нью-Йорк?.. Она
любила этот дом и не хотела, чтобы он его продавал. И надеялась, что речь
пойдет не об этом.
— Не знаю, как и сказать вам, — с несчастным видом заговорил
отец. — Вы все так добры ко мне, и я вас очень люблю и не хочу, чтобы
вы сочли меня неблагодарным. — Он чуть не плакал, и им было безумно
жаль его. — Последние шесть месяцев, которые я прожил без вашей матери,
были для меня самым ужасным временем за всю мою жизнь. Иногда мне казалось,
что я не смогу выжить. А потом я понял, что смогу, что моя жизнь не
закончилась с ее смертью. И я должен благодарить вас за то, что она
продолжается.
Все его дочери были тронуты и с улыбками кивали головами.
— Вряд ли ваша мать хотела бы, чтобы я был одинок и несчастен. Будь я
на ее месте, я бы тоже не пожелал ей такой доли. Люди в нашем возрасте не
должны быть одни. Им нужно, чтобы кто-нибудь всегда был рядом, —
объяснял он, и они вдруг перестали понимать, к чему он клонит. То, что он
говорил, все больше и больше напоминало бессмыслицу, и Тэмми с Сабриной
переглянулись, подумав, уж не поразило ли его старческое слабоумие. Ему было
всего пятьдесят девять лет, но, возможно, потрясение, вызванное смертью
жены, доконало его. Обе они нахмурились, а его речь подходила к
завершению. — Я несчастен в одиночестве, вернее, был несчастен. И я
понимаю, это будет для вас потрясением, но надеюсь, что вы не сочтете мой
поступок неуважением к памяти вашей матери. Я любил ее всем сердцем. Но в
моей жизни произошли перемены, и мы с Лесли Томпсон решили пожениться.
Четыре его дочери согласно кивали головами, слушая его, пока, наконец, до
них не дошло главное. Тэмми поняла это первая.
— Что? Мама умерла шесть месяцев назад, а ты собираешься жениться? Ты,
видно, шутишь? — воскликнула она. Он все-таки, видимо, впал в детство.
Должно быть, это так. И тут до нее дошло, на ком он собирается жениться. И
это было хуже всего. — Собираешься жениться на Лесли? На этой
шлюхе?! — Слово слетело с языка, и он пришел в ярость.
— Не смей никогда говорить о ней в таком тоне. Она будет моей женой!
Оба они стояли возле стола, сердито глядя друг на друга, тогда как остальные
в ужасе наблюдали за этой сценой. Потом Тэмми, схватившись руками за голову,
снова опустилась на свой стул.
— Боже милосердный, скажи мне, что этого не происходит! Что мне все это
приснилось в ночном кошмаре! — Она заглянула в страдальческие глаза
отца. — Ведь на самом деле ты не женишься на Лесли Томпсон, папа? Ты
просто пошутил? — Она умоляла его, и он был в отчаянии.
— Я женюсь на ней. Я надеялся, что вы, по крайней мере, постараетесь
меня понять и поддержать. Вы не понимаете, что значит потерять женщину,
которую любил в течение тридцати пяти лет.
— И поэтому ты через шесть месяцев поспешил найти ей замену? Как ты
мог, папа? Как ты мог сделать такое с собой и со всеми нами?!
— Вас здесь нет. У каждой из вас своя жизнь. А мне нужна моя. Мы с
Лесли любим друг друга.
— Меня сейчас вырвет, — объявила Кэнди, ни к кому конкретно не
обращаясь. Она встала и вышла из кухни. А Сабрина пристально посмотрела на
отца:
— Тебе не кажется, что ты поторопился, папа? Говорят, людям, потерявшим
близкого человека, не следует в течение года принимать важных решений. Может
быть, и тебе не стоит спешить? — Он явно помешался от горя, или у него
начался какой-нибудь психоз. К тому же Лесли Томпсон! О нет, кто угодно, но
только не она... Сабрине хотелось плакать. Как и всем остальным, в том числе
и отцу. Чувствовалось, что он горько разочаровался в них. Неужели он думал,
что они обрадуются его женитьбе на другой женщине и будут желать ему
счастья? — Когда вы намерены сочетаться браком? — спросила
Сабрина, стараясь говорить спокойно, а Крис тем временем незаметно встал из-
за стола и вышел на свежий воздух. Он чувствовал, что это дело касается
только членов семьи, и был абсолютно прав.
— Мы решили пожениться в День святого Валентина. Через шесть недель.
— Идеально, — сказала Тэмми, все еще держась руками за
голову. — Сколько ей лет, папа?
— На прошлой неделе исполнилось тридцать три. Я понимаю, что у нас
большая разница в возрасте, но для нас это не имеет значения. Мы с ней
родственные души, и я знаю, что ваша мама одобрила бы наш брак.
Тэмми с негодованием выпрямилась на стуле:
— Мама, узнав об этом, умерла бы на месте от разрыва сердца, если бы
уже не была мертва. Ты сошел с ума? Она бы никогда так с тобой не поступила.
Как же мог ты сделать такое с ее памятью, со всеми нами? Это отвратительно!
— Мне жаль, что ты воспринимаешь это таким образом, — холодно
сказал отец. Он был на двадцать шесть лет старше женщины, на которой
собирался жениться через семь месяцев после смерти жены, и ожидал, видимо,
что дочери будут за него радоваться. Такого не будет никогда. Тэмми, а за
ней и Сабрина встали с возмущенным видом. В это время в комнату вернулась
Кэнди. По-видимому, ее стошнило, она плакала.
— Как ты мог, папа? — жалобно спросила она и обвила его шею
руками. — Ведь она моложе Сабрины.
— Возраст не имеет значения, когда кого-нибудь любишь, — ответил
отец.
Дочери не ожидали, что он способен выставить себя на посмешище таким
образом. Они понятия не имели, любит ли его Лесли или не любит, и по
большому счету им это было абсолютно безразлично. Они лишь хотели, чтобы она
провалилась сквозь землю. Кэнди, отступив на шаг, в полном отчаянии смотрела
на отца.
— Папа, почему бы тебе не отложить это на какое-то время? —
попыталась урезонить его Сабрина. — Не лучше ли подождать один год?
Тэмми, которой в голову пришла неожиданная мысль, вдруг запаниковала:
— О Господи, неужели она беременна?!
— Конечно, нет! — возмущенно возразил их отец.
И тут подала голос Энни. Она выслушала их всех. Она чувствовала гнев в
голосе Тэмми, страх в голосе Сабрины, глубокую печаль в голосе Кэнди и
разочарование в голосе отца.
— Не знаю, интересно ли вам, что думаю об этом я, — сказала Энни,
повернувшись в сторону отца. — Не уверена. Но, по-моему, более
дурацкого поступка ты не делал ни по отношению к нам, ни по отношению к себе
самому. Папа, ты поступил плохо по отношению к маме. Если придется, мы к
этому привыкнем. Но, решив жениться через семь месяцев после маминой смерти,
ты выставил себя полным кретином. Почему Лесли так торопится? Разве она не
понимает, что это верный способ заставить нас возненавидеть ее? Почему вы не
можете подождать хотя бы год из уважения к памяти мамы? Твоя
скоропалительная женитьба выглядит так, словно ты послал всех нас, включая
маму, куда подальше. — Энни тоже встала и сказала то, что действительно
думала по этому поводу. — Я очень разочаровалась в тебе. Я всегда
думала, что ты лучше. Ты и был таким, когда был женат на маме. Наверное,
Лесли глубоко наплевать на то, что мы чувствуем или как будешь выглядеть ты.
Это многое говорит о ней и о тебе тоже. — С этими словами Энни взяла
свою белую трость и вышла из кухни. В гостиной она нашла тихо сидевшего там
Криса. Рождественский уик-энд закончился из рук вон плохо.
Сабрина убрала со стола, загрузила посуду в посудомоечную машину, и, как
только она закончила уборку, они попрощались с отцом. Не говоря больше ни
слова об этом, они покинули его дом и отправились к себе в Нью-Йорк.
По дороге домой каждая из них время от времени высказывалась по поводу
произошедшего. Сабрина боялась, что у него болезнь Альцгеймера и что Лесли
полностью прибрала его к рукам. Кэнди сказала, что шлюха отобрала у нее
отца, и, не переставая, плакала до самого Нью-Йорка. А Энни тихо сказала,
что он самый большой дурак из всех когда-либо живших на земле, и заявила,
что ее никто и никогда не уговорит присутствовать на его бракосочетании. На
что Сабрина заметила, что он их и не приглашал. Они даже не знали, где
состоится бракосочетание. Они знали лишь, что ненавидят Лесли и возмущены
своим отцом. Благоразумный Крис за всю дорогу из Коннектикута до дома не
проронил ни слова.
Глава 24
Никто не разговаривал с отцом до конца недели. В рождественские каникулы у
них оставалась масса времени для разговоров на эту тему. Но с какой бы
стороны они ни рассматривали эту ситуацию, их не покидало возмущение
поступком отца, предавшего, как они считали, память матери, и они чем
дальше, тем больше злились на него и ненавидели Лесли.
Ни у одной из них не было особых планов относительно встречи Нового года, и
все решили провести этот праздник тихо и спокойно. Крису и Сабрине не
хотелось уходить из дома в канун Нового года. У Тэмми не намечалось никакого
свидания. Кэнди сказала, что из Лос-Анджелеса приезжает ее приятель, и они
придут встречать Новый год домой, а Энни через два дня после Рождества
позвонил Брэд и спросил, не хочет ли она куда-нибудь пойти в канун Нового
года. Энни предложила ему встретить Новый год в их доме, что было гораздо
приятнее, чем куда-нибудь идти.
В канун Нового года девушки вместе с Крисом приготовили общими усилиями
великолепный ужин, а Брэд принес несколько бутылок шампанского. Они с Крисом
отвели душу, болтая в свое удовольствие до, во время и после ужина, но самым
большим сюрпризом в тот вечер оказался приятель Кэнди из Лос-Анджелеса. В те
дни он был, наверное, самым популярным актером на планете, и, как оказалось,
они с Кэнди познакомились и подружились три года назад на съемках.
Приезжая из Лос-Анджелеса, он всегда встречался с ней, хотя между ними не
было романтических отношений. Он оказался очень компанейским парнем и весь
вечер смешил всех до слез. Брэду просто не верилось, что такие люди запросто
бывают в их доме. Энни же утверждала, что даже не знала, что ее сестра с ним
знакома.
— Ничего себе! — воскликнул он. — Кто еще может забежать сюда
на огонек? Брэд Питт и Анджелина Джоли?
— Не говори глупостей! — рассмеялась Энни. — Клянусь, что
большую часть времени здесь, кроме нас, бывают только собаки да Крис.
— Пусть так, но одна из твоих сестер является самой знаменитой моделью
в стране, а может быть, даже в мире. Другая сестра была одним из самых
известных продюсеров в Лос-Анджелесе, а ныне продюсер самого ужасного шоу в
Нью-Йорке. Мы ужинаем с актером, от которого теряет голову все женское
население в возрасте от четырнадцати до девяноста лет, а ты хочешь убедить
меня в том, что вы обычные люди?
— Ну что ж, возможно, они люди незаурядные. Но я-то самый обычный,
ничем не примечательный человек. Шесть месяцев назад я была бедным
художником во Флоренции, а теперь я вообще никто.
— Это не так, — тихо произнес Брэд. — Я убежден, что талант
не исчезает бесследно. Пройдет немного времени, и он непременно проявит себя
в какой-то другой форме.
— Возможно, — сказала она, но не поверила ему. В полночь все они
подняли бокалы и поздравили друг друга. Брэд пробыл у них до трех часов
утра. Актер, приятель Кэнди, выпив слишком много шампанского, заночевал у
них на кушетке. Крис и Сабрина исчезли рано. Вскоре после полуночи он
попросил ее подняться с ним наверх, и больше никто их не видел.
Закрыв за ними дверь спальни Сабрины, Крис поцеловал ее. Найти уединение в
этом доме было делом нелегким. Он захватил с собой два бокала и бутылку
шампанского, которую принес с собой. Сабрина улыбалась, глядя на него. Год
был ужасным: столько всего случилось! Но какие бы несчастья на них ни
обрушивались, Крис всегда был рядом. Последним примером была страшная ссора
с отцом. Но Сабрина знала, что в любой критической ситуации может положиться
на Криса.
Поцеловав ее и прижав к себе, он извлек из кармана маленькую коробочку и,
открыв ее одной рукой, надел кольцо на ее палец. Она не сразу поняла, что он
делает, а поняв, наклонилась, чтобы рассмотреть кольцо. Это было
великолепное кольцо невесты, символизирующее помолвку, которое он выбирал
сам. Он уже несколько месяцев планировал это событие.
— О Господи, Крис, что ты делаешь?! — воскликнула ошеломленная
Сабрина.
Прежде чем ответить, он опустился перед ней на одно колено, потом
торжественно произнес:
— Я прошу тебя выйти за меня замуж, Сабрина. Я люблю тебя больше жизни.
Ты выйдешь за меня замуж?
Глаза у нее наполнились слезами. Это было для нее еще одним потрясением. А
потрясений ей пришлось пережить за такое короткое время и без того слишком
много: смерть матери, слепота Энни, нападение на Кэнди, а теперь еще
женитьба отца на девице вдвое моложе, которую они всегда считали шлюхой.
Сабрина была не готова к замужеству. Просто не готова. Она хотела прожить
этот год вместе с сестрами, ухаживая за Энни. Возможно, после этого они с
Крисом могли бы вернуться к прежней жизни, не заключая брак. Да и решится ли
она когда-нибудь на такой шаг? Она любила Криса, но зачем выходить замуж? Ее
устраивали их нынешние отношения.
С тяжелым сердцем, обливаясь слезами, она сняла с пальца кольцо.
— Я не могу, Крис. Столько всего произошло за этот год. Зачем нам
вступать в брак?
— Потому что мне тридцать семьлет, а тебе тридцать пять, и я хочу,
чтобы у нас с тобой были дети. Мы с тобой вместе почти четыре года, но не
ждать же всю оставшуюся жизнь.
— Может быть, я смогу, — печально сказала она. — Я люблю
тебя, но сама не знаю, чего хочу. Мне нравилось, как мы жили раньше: каждый
жил у себя, а когда хотели, бывали вместе. Я понимаю, что жить вместе с
моими сестрами непросто, и я люблю тебя. Но я не готова брать на себя столь
серьезные обязательства на всю жизнь. А если не получится? Ко мне в офис
каждый день приходят люди вроде нас, которые думали, что поступают
правильно, вступая в брак и заводя детей, пока неожиданно все не пошло из
рук вон плохо.
— Удача в этой жизни никому не гарантирована, все вынуждены рисковать.
Ты это сама знаешь. Приходится просто набрать в легкие побольше воздуха,
прыгнуть в воду и постараться выплыть.
— А если мы утонем? — с несчастным видом спросила Сабрина.
— Я знаю одно: продолжать так, как сейчас, я не хочу. Жизнь проходит
мимо. Если мы будем ждать еще дольше, то состаримся и не сможем иметь детей,
и это в большей степени касается тебя. И у нас никогда не будет настоящей
жизни. А я хочу, чтобы у нас с тобой была такая жизнь. — Он смотрел на
нее умоляюще, но она скрепя сердце покачала головой:
— Я не могу. Я солгала бы, если бы сказала, будто уверена, что это
правильный шаг.
— Тебе и не обязательно быть уверенной, — убеждал Крис. — Нам
всего лишь нужно любить друг друга, Сабрина. Этого достаточно.
— Только не для меня.
— Так чего же, черт возьми, ты хочешь? — воскликнул он, выходя из
терпения.
— Я хочу гарантии, что это правильный шаг.
— Никаких гарантий нет.
— В том-то и дело. Я слишком боюсь рисковать, — сказала она. Он
все еще держал в руке кольцо, потом положил его в коробочку и снова
захлопнул ее. — Я люблю тебя, но не уверена, что
...Закладка в соц.сетях
