Жанр: Любовные романы
Сестры
...ты не сможешь их встретить, пока там учишься.
— Ты права.
Кэнди была довольна тем, как у сестры прошел первый день, и радовалась, что
с ней ничего плохого не произошло. Все они решили, что первый день прошел
вполне приемлемо. На следующее утро позвонила Тэмми, чтобы узнать, как дела,
и после разговора у нее тоже отлегло от сердца. Сабрина поинтересовалась,
удалось ли Тэмми решить ее проблемы.
— Не совсем. Добавилась еще не санкционированная профсоюзами
забастовка. А также четыре сотни других проблем. Я держусь. — У нее
была масса проблем, но она беспокоилась об Энни. Узнав, что сестры остались
довольны первым днем учебы Энни в Паркеровской школе, она тоже успокоилась.
Сабрина надеялась, что это хорошее предзнаменование на будущее, и они в тот
вечер отпраздновали это событие бутылкой шампанского.
Глава 18
У Тэмми неделя выдалась хуже не придумаешь. Проблемы с актерами, проблемы с
телевизионщиками, проблемы с профсоюзами и со сценариями. К концу недели она
была совершенно измотана. И с каждым днем чувствовала себя все более и более
виноватой в том, что находится вдали от сестер, которые стараются справиться
с проблемами, возникшими после смерти матери. Отец, судя по всему, был в
ужасном состоянии. Кэнди уехала в Европу на три недели, так что Сабрине
приходилось со всем справляться одной. Она практически без чьей-либо помощи
заботилась об Энни, пыталась хотя бы по телефону поддержать павшего духом
отца, а при малейшей возможности навещала его и везла огромный груз в своей
юридической конторе. Времени на Криса почти не оставалось. Он несколько раз
в неделю ночевал в доме, но ей не удавалось даже спокойно поговорить с ним.
Вся ответственность лежала на ее плечах. А Кэнди была слишком молодой и
незрелой, чтобы оказывать реальную помощь. Ей был двадцать один год, но
иногда она казалась двенадцатилетней или даже шестилетней.
Тэмми провела долгий уик-энд в размышлениях. Съемки шоу остановились из-за
забастовки, и всем стало ясно, что они не возобновятся по той же причине
еще, по меньшей мере, в течение недели. Профсоюз заявил, что бастующие могут
держаться месяцами, а если так, то телевидение ждут огромные убытки. Но от
Тэмми здесь ничего не зависело. Поэтому, она размышляла о собственной жизни,
поглаживая у себя на коленях спящую Хуаниту, что всегда успокаивало, и к
воскресному вечеру уже знала, как действовать. Решение далось с большим
трудом. Пожалуй, так она не рисковала еще никогда в жизни.
В понедельник утром Тэмми договорилась о встрече во второй половине дня со
старшим исполнительным продюсером шоу, а также записалась на прием к главе
телевизионного канала на следующий день. Она хотела поговорить с ними
обоими. Из уважения к ним и к себе тоже.
Когда Тэмми с мрачным видом вошла в кабинет старшего исполнительного
продюсера, он, взглянув на нее, улыбнулся:
— Зачем так расстраиваться? Забастовка не может продолжаться вечно.
Через пару недель все успокоится и войдет в свою колею. — Его слова
были более оптимистичны, чем слухи, ходившие вокруг шоу.
— Надеюсь, все так и будет, — сказала Тэмми, усаживаясь в кресло.
Она не знала, с чего начать.
— Кстати, выражаю сочувствие в связи с твоей утратой, — сказал он.
Эту фразу она возненавидела. Ее всегда произносили механически, как будто
для того, чтобы отделаться. Нечто вроде открытки с надписью
С праздником
или
С наилучшими пожеланиями
. С пожеланиями чего? Для нее это была не
просто утрата, а жизнь матери. И глаза ее сестры. Именно поэтому она и
пришла сейчас в его кабинет. Это, конечно, не его вина. Он хороший человек и
вполне приличный босс. И она любила шоу. Все это время оно было ее детищем.
А теперь Тэмми пришла отдать его. Это было так же тяжело, как отдать своего
ребенка. Она еще ничего не сказала, а на глазах уже выступили слезы.
— Тэмми, что случилось? Ты такая расстроенная.
— Так оно и есть, — честно призналась она, промокая глаза бумажным
платком, который достала из кармана. — Мне не хочется этого делать, но
я должна.
— Ты не должна делать то, чего тебе не хочется делать, — спокойно
произнес он. Он понимал, что последует дальше, и пытался спустить все на
тормозах. Но было поздно.
— Я пришла заявить об уходе, — просто сказала она и расплакалась.
— Тебе не кажется, что это чересчур, Тэмми? — тихо спросил он. С
критическими ситуациями ему приходилось иметь дело каждый день, и он умел с
ними справляться. Она тоже умела. Но сейчас Тэмми знала одно: ей нужно
домой. Лос-Анджелес был ее домом со времен колледжа, она любила свою работу
и свое жилье. Но еще больше любила своих сестер. — Ведь это всего лишь
забастовка.
— Дело не в забастовке.
— Тогда в чем же? — Он говорил с ней как с ребенком. Тэмми была
для него всего лишь еще одной доведенной до истерики женщиной, хотя к ней он
относился с большим уважением. Подобное поведение было совершенно ей
несвойственно.
— Как вам известно, моя мать умерла в июле. Сестра, попав в аварию,
ослепла. Отец совсем пал духом. Мне просто необходимо на какое-то время
поехать домой и помочь им.
— Ты хочешь взять отпуск без сохранения содержания, Тэмми? — В
обычной ситуации он не согласился бы на это, но ему не хотелось ее терять.
Для шоу она была абсолютно необходима.
— Я хотела бы, но это было бы несправедливо по отношению к вам. Я хочу
уехать домой на год, поэтому решила совсем уйти с работы. Я люблю свою
работу и всех здесь люблю. Мне безумно жаль, но я должна быть с сестрами. Я
нужна дома. На плечи старшей сестры легла непосильная ноша. Младшая сестра
еще слишком молода. А та, которая ослепла, нуждается сейчас в помощи каждой
из нас. — Тэмми говорила это с большой горечью. На такую огромную
жертву ей еще никогда не приходилось идти, но она не сомневалась в своей
правоте.
— Ты уверена? — Он был потрясен, но возражать против ее слов не
мог. По-видимому, это решение далось ей нелегко. Но он знал, что она очень
тесно связана с семьей, а это встречалось крайне редко.
— Да.
— Тебе от многого придется отказаться.
— Знаю. И я никогда не найду работу, которую смогла бы полюбить, как
эту. Но я не могу бросить свою семью, — сказала она.
— В Нью-Йорке не найдется приличных шоу, где ты смогла бы работать.
— Это я тоже знаю. Но даже если мне придется работать над каким-нибудь
мерзким шоу, я обязана сделать это для них. Иначе я бы никогда себе этого не
простила. В конце концов, это всего лишь шоу. А там реальная жизнь. Мои
сестры и отец нуждаются в моей помощи.
— Это очень благородно с твоей стороны, Тэмми, но ты очень многим
рискуешь. Подумай, как это может отразиться на всей твоей карьере.
— А если я останусь? Что можно будет сказать обо мне как о
человеке? — спросила она, глядя ему в глаза. Приняв решение, она уже не
колебалась. Продюсер был потрясен упорством женщины, сидевшей по другую
сторону его рабочего стола.
— Когда ты хочешь уйти? — озабоченно спросил он.
— Как можно скорее. Это зависит от вас. Я не хочу просто бросить все и
уйти. Но мне хотелось бы как можно скорее уехать домой.
Он не пытался отговорить ее, потому что видел, что это напрасно.
— Если бы ты осталась до следующей недели, то мне, возможно, удалось бы
подключить одного из помощников продюсера. Забастовка, судя по всему,
закончится не скоро, и это даст нам некоторое время. — В шоу-бизнесе от
человека, подавшего заявление об уходе, отделывались сразу же. Обычно
охранники выпроваживали таких за считанные минуты. С Тэмми он никогда бы так
не поступил. Но она была готова сделать так, как он скажет, даже если бы он
приказал ей очистить помещение в течение часа.
— Хорошо, я останусь до следующей недели, — сказала Тэмми. —
Мне очень и очень жаль, — всхлипнула она.
— Сожалею, что ты попала в такую ситуацию, — мягко произнес он и,
встав из-за стола, подошел к ней и положил руку на плечо. — Надеюсь,
что жизнь у вас наладится и с сестрой все будет в порядке.
— Я тоже надеюсь, — улыбнулась сквозь слезы Тэмми. — Спасибо,
что вы по-доброму отнеслись к моей ситуации и не вышвырнули меня вон.
— Я не мог сделать с тобой такое.
— Если бы сделали, я бы вас поняла.
Он еще раз поблагодарил ее за работу и проводил из кабинета, пожелав всего
хорошего. Тэмми останется до следующей пятницы. Осталось отработать девять
рабочих дней, после чего ее карьера на телевидении будет практически
завершена. По крайней мере, на какое-то время. И она, возможно, никогда уже
не сможет получить приличной работы. Уходя из кабинета босса, она понимала
это.
Встреча с главой телевизионного канала на следующий день была не столь
эмоциональна. Сначала он вскипел гневом, потом остыл. Он считал поступок
Тэмми безумием. И сказал, что она поставила крест на своей карьере. Глава
канала напомнил, что ее отказ от работы, которая является больше чем просто
работой, не вернет зрение ее сестре. Тэмми согласилась с этим. Но она должна
помочь сестре пережить это ужасное время и помочь тем, кто ухаживает за ней.
При всем своем понимании сам он принял бы другое решение. Именно потому он,
а не она, был главой телевизионного канала. Но Тэмми знала также, что его
семейная жизнь в полном беспорядке. Два года назад его жена ушла к другому,
а оба ребенка стали наркоманами. Так что, возможно, насчет карьеры он был
прав, но в личном плане она ни за что не поменялась бы с ним. Лучше уж
поставить крест на карьере, чем бросить сестер в трудную минуту. К тому же,
кто знает — вдруг когда-нибудь у нее появится возможность вновь получить
работу, пусть даже на другом телевизионном канале. А сейчас она поступает
правильно.
Поблагодарив главу канала за то, что нашел возможность уделить ей время, она
покинула его кабинет. Дело сделано. Оставалось проработать эти две недели.
Она решила ничего не говорить об этом ни Сабрине, ни Энни. Они, защищая ее
интересы, будут возражать. Она делала им подарок, причем делала это
осознанно.
В течение последующих двух недель Тэмми понемногу упаковывала вещи. Она
решила не сдавать в аренду свой дом. Пока она могла позволить себе просто
запереть его, оставив там все как есть. Тэмми аккуратно обращалась с
деньгами и сумела немало отложить. Сбережений этих ей хватит, даже если она
не будет работать в течение следующего года, хотя она планировала подыскать
работу в Нью-Йорке. Никогда не знаешь, что может неожиданно подвернуться. А
если повезет, она через год вернется сюда. Поэтому она не собиралась ничего
продавать или вообще менять что-нибудь, кроме того, что уже сделано. Если
она ушла с работы, то, по крайней мере, за ней останется ее жилье.
Последний рабочий день был преисполнен глубокой печали. Когда она уходила,
все плакали. Тэмми тоже плакала. В тот вечер она вернулась домой вконец
измученная. Она долго лежала в темноте с Хуанитой, прикорнувшей у нее на
груди. Все, что она хотела взять с собой, уместилось в четырех больших
чемоданах. Остальное она оставляла здесь. На следующее утро, в субботу, она
вылетела девятичасовым рейсом и приземлилась в аэропорту Кеннеди в Нью-Йорке
в пять часов двадцать минут по местному времени. В семь часов Тэмми
позвонила в дверь дома на Восточной Восемьдесят четвертой улице. Она даже не
знала, дома ли они. Если там никого не было, она решила остановиться в отеле
до воскресного вечера, когда они возвратятся из Коннектикута, куда,
возможно, уехали на уик-энд.
В течение нескольких минут из дома не слышалось ни звука, потом дверь
открыла Сабрина, удивленно уставившись на Тэмми, стоявшую с четырьмя
огромными чемоданами и Хуанитой на руках.
— Ты что здесь делаешь? — Сабрину никто не предупредил о приезде
Тэмми. Именно этого хотела Тэмми. Это было ее собственное решение.
— Хотела сделать тебе сюрприз, — улыбнулась Тэмми и начала
втаскивать чемоданы.
— И все это барахло ты привезла с собой на уик-энд? — спросила
Сабрина, почувствовав неладное, и принялась помогать сестре.
— Нет, — спокойно сказала Тэмми. — Я приехала не на уик-энд.
— Что ты имеешь в виду? — спросила Сабрина, останавливаясь и встревоженно глядя на сестру.
— Я приехала домой. Я ушла с работы.
— Ушла с работы? Ты сошла с ума! Ты любила свою работу и зарабатывала
больше денег, чем сам Всевышний!
— Не знаю, сколько он зарабатывает, — усмехнулась Тэмми, — а
я в настоящее время безработная, так что он теперь получает больше денег,
чем я.
— Зачем, черт возьми, ты это сделала?
— Не могла же я позволить тебе делать все это в одиночку, — просто
сказала Тэмми. — Они ведь мои сестры.
— Сумасшедшая! Я люблю тебя, — сказала Сабрина, обнимая
Тэмми. — Но чем ты будешь здесь заниматься? Ведь ты не сможешь просто
сидеть дома.
— Найду что-нибудь. Хотя бы в
Макдоналдсе
, — усмехнулась
Тэмми. — Скажи, розовая комната все еще числится за мной?
— Целиком в твоем распоряжении. — Сабрина отступила на шаг, и на
лестничной площадке появилась Энни в наушниках. Она прослушивала запись
лекции, прочитанной в Паркеровской школе, и сняла наушники, услышав голос
сестры.
— Тэмми? Ты что здесь делаешь?
— Вселяюсь, — ответила Тэмми, ослепительно улыбаясь.
— Правда?
— Да. Не могу допустить, чтобы вы здесь все получали удовольствие без
меня. — С этими словами она взглянула на сестер и поняла, что совершила
правильный поступок. И когда Сабрина помогала ей втаскивать вверх по
лестнице ее чемоданы, Тэмми точно знала, что мать тоже была бы довольна ее
решением. Более того, она бы гордилась ею. А когда они вошли в комнату,
которой предстояло стать ее домом на весь последующий год, Сабрина
обернулась и с чувством облегчения прошептала:
— Спасибо тебе, Тэмми.
И можно было отдать все, что угодно, за выражение лица сестры.
С приездом Тэмми ритм жизни в доме существенно изменился. В доме появился
еще один ответственный взрослый человек, готовый разделить с Сабриной
непосильное бремя. Именно с этой целью она и приехала. Ощущалось, что в доме
стало больше народу, хотя Кэнди все еще была в отъезде. Все понимали, что
когда вернется младшая сестра, суматохи еще прибавится. Четыре женщины и три
собаки в не слишком большом доме! Крис жаловался на избыток эстрогена в
последнее время, и это еще было мягко сказано. По всему дому были разбросаны
женские туфли, шляпки, меха, плащи, бюстгальтеры и стринги. После недели
пребывания в доме Тэмми показалось, будто она бросила свою работу ради того,
чтобы стать прислугой.
— Так дело не пойдет, — наконец сказала она воскресным утром,
закладывая в стиральную машину третью охапку полотенец. Накануне вечером
приехала Кэнди и привезла с собой грязное белье, хотя могла бы отдать его в
стирку в отеле, где останавливалась. Но по ее словам, в прошлый раз в
прачечной отеля ее вещи дали усадку, поэтому она привезла все домой, правда,
теперь уже не маме, а сестрам. А поскольку Тэмми не работала, она
превратилась в главную прачку.
— Я всех вас люблю, — заявила она во время завтрака, когда Крис
изо всех сил старался держаться в сторонке. На прошлой неделе Энни назвала
его
почетной сестрой
, Что ему вовсе не показалось забавным, хотя было
задумано как комплимент. Он говорил, что начинает чувствовать себя каким-то
Дастином Хоффманом из
Тутси
или Робином Уильямсом из
Миссис
Даутфайр
. — Но для полного счастья мне нужно решить две
проблемы, — продолжала Тэмми, — работа и прислуга. — Она
поняла, что превращается в главную кухарку, главную уборщицу и главную
мойщицу посуды.
Тэмми было необходимо оторваться от дома и пойти работать, а для грязной
работы найти кого-то другого. У себя в Лос-Анджелесе она не делала грязную
работу собственными руками, так с какой стати ей делать это здесь?
— Отличная мысль, — с отсутствующим видом сказала Сабрина,
передавая Крису спортивный раздел
Санди тайме
. Все собрались вокруг стола
за завтраком, на котором стояли блюда с пончиками, шоколадными булочками и
маффинами с черничным сиропом. Старшие сестры уплетали маффины, Крис тоже
съел несколько штук. Кэнди не притронулась ни к одной. Все это заметили, как
и то, что за время поездки она явно потеряла в весе. Но никто пока не сказал
об этом вслух. Сабрина собиралась посоветоваться с Тэмми.
— Вижу, вы в восторге от моего предложения, — обиделась Тэмми и
взяла себе еще пончик. В отличие от Кэнди она отсутствием аппетита не
страдала. Между закладками грязного белья в стиральную машину ей оставалось
сидеть и жевать. Хозяйские стиральные машины они эксплуатировали на все сто
процентов. — Ладно, не обращайте на меня внимания. Я сама найду
прислугу, — сказала она. — И работу тоже, хотя одному Богу
известно, что здесь может быть за работа.
В тот вечер они все впятером отправились в кино, и Тэмми заметила, что Энни
гораздо свободнее обращается теперь со своей белой тростью. Три недели учебы
в Паркеровской школе явно пошли ей на пользу. Она увереннее передвигалась по
дому, без труда пользовалась микроволновкой и приобрела еще несколько
полезных навыков. В школе Энни с удовольствием общалась с Бакстером, и он
часто звонил ей во время уик-эндов. С Брэдом Паркером она больше не
встречалась. У него, несомненно, были более интересные собеседники, чем она.
Фильм не мог доставить Энни большого удовольствия, но она пошла в кино за
компанию. Она могла следить за сюжетом, прислушиваясь к диалогу, хотя потом
сказала, что фильм показался ей глупым. После кино они все вместе
отправились в пиццерию, и Энни поддразнивала Криса по поводу его гарема.
— Окружающие начинают думать, что я какой-нибудь сутенер высшего
разряда, — жаловался он. Но четыре сестры были словно приклеены друг к
другу. Теперь, когда они жили все вместе, он почти никогда не оставался с
глазу на глаз с Сабриной. Он не жаловался, но давал ей понять, что замечает
это. К тому же, пока не приехала Тэмми, Сабрина, поглощенная заботами об
Энни, редко проводила ночь с ним у него и квартире.
Был воскресный вечер, так что он отправился ночевать к себе, немного побыв
наедине с Сабриной в ее комнате. Куда бы человек ни пошел в доме — в кухню,
в рабочую комнату, в гостиную или столовую, там непременно находился кто-
нибудь еще. Под одной крышей проживало много людей. Крис держался молодцом,
но Тэмми сказала Сабрине, чтобы та не перегибала палку.
— Не забывай, Сабрина, что он мужчина. Ему, должно быть, до смерти
надоело видеть наши физиономии и хочется побыть с тобой. Почему бы тебе не
оставаться у него почаще?
— Когда я остаюсь у него, мне не хватает вас, — ответила старшая
сестра. — Ведь это всего лишь на год.
Однако Тэмми сильно сомневалась, что это ясно Крису. Казалось, Крис
временами выглядит раздраженным, хотя Сабрина этого не замечала.
— Ты, конечно, знаешь его лучше, чем я, но на твоем месте я бы
остереглась перегибать палку. У него может иссякнуть терпение.
На следующее утро Тэмми, как и обещала, позвонила в агентство по найму
прислуги. Она объяснила, что ей требуется, и в агентстве ей предложили две
кандидатуры на выбор. Первой была женщина, десять лет проработавшая в
гостинице и не возражавшая против обслуживания нескольких человек. Однако
она могла приходить только два раза в неделю, а этого было недостаточно. По
мнению Тэмми, им требовалась прислуга на каждый день. Учитывая, что в доме,
кроме них четверых, частенько оставался Крис, работы хватало. Вторая
кандидатка была, как сказали Тэмми, несколько
необычной
— японка, которая
не говорит по-английски, но очень чистоплотна и работает как машина. Она
работала в одной японской семье, которая уехала из Нью-Йорка. Ей дали
великолепные рекомендации.
— Как же я смогу с ней общаться, если она не говорит по-английски?
— Она знает, что надо делать. В семье, где она работала, было пятеро
детей. Все мальчики. Это гораздо труднее, чем убирать за четырьмя взрослыми
женщинами и тремя собаками.
— Ну, это как сказать, — заметила Тэмми, теперь выполнявшая
подобную работу. Но прислуга, не говорящая по-английски, — это все же
лучше, чем совсем никакой.
— Ее зовут Хироко Сибата. Мы может прислать ее к вам во второй половине
дня.
Миссис Сибата, одетая в кимоно, прибыла на собеседование точно в назначенное
время. Как оказалось, она не полностью
не говорила по-английски
, а
произносила около десятка слов, употребляя их чаще всего не к месту. Она
действительно выглядела очень опрятной и, войдя в помещение, вежливо
оставила обувь возле двери. В агентстве не упомянули, скорее всего
умышленно, лишь о том, что ей было около семидесяти пяти лет и она была
беззубой. Миссис Сибата кланялась Тэмми всякий раз, когда обращалась к ней,
что заставляло Тэмми кланяться в ответ. Но японка ничего не имела против
собак, а это уже кое-что. Используя язык жестов и говоря громче, чем
требовалось, Тэмми удалось, тыча пальцем в свои часы, довести до сознания
женщины, что она должна выйти на работу завтра утром — попробовать. Тэмми
понятия не имела, появится ли прислуга утром, но вздохнула с облегчением,
когда та появилась.
Миссис Сибата вошла в дверь, сняла обувь, вежливо поклонилась каждому,
включая Кэнди, одетую в стринги и прозрачную маечку, Энни, спешившую в
школу, Сабрину, отправлявшуюся на работу, собак — всякий раз, когда она их
видела, так что превратилась, в конце концов, в какого-то кружащегося
дервиша. К большому удовольствию Тэмми, она работала до шести часов и, уйдя,
оставила в доме полный порядок: на постелях сменила белье и застелила их с
армейской точностью, вымыла холодильник, выстирала грязное белье, чистые
полотенца аккуратно сложила в стопку. Она даже собак накормила. Правда, дала
им морских водорослей, оставшихся от ее ленча, захваченного с собой, —
каких-то маринованных деликатесов и сырой рыбы. От всего этого ужасно пахло,
а у собак, отведавших водорослей, открылась ужасная рвота. Тэмми пришлось
потратить больше времени, убирая за ними грязь, чем на уборку дома. На
следующий день, когда миссис Сибата явилась на работу, Тэмми с помощью
мимики и жестов, указывая пальцем на собачьи миски, на собак, на водоросли и
корча рожи, достойные театра кабуки, попросила ее больше не делать этого.
Миссис Сибата поклонилась еще, по крайней мере, шестнадцать раз во всех
направлениях, доводя до сведения Тэмми, что все поняла.
Накануне вечером, когда к Кэнди зашли друзья, они умудрилась замусорить весь
дом так, что работы было много. Тэмми позвонила в агентство и сообщила, что
миссис Сибата принята, и та приступила к работе, обязуясь содержать дом в
чистоте и порядке. Тэмми почувствовала себя свободной женщиной.
Проблема номер один была решена, но теперь, прежде чем искать работу,
предстояло решить еще одну, более важную проблему. Надо было что-то делать с
режимом питания Кэнди, пока не случилось беды. Сегодня был самый подходящий
вечер для разговора с Кэнди на эту тему, потому что Крис ушел с приятелями
на баскетбольный матч, и это было хорошо, так как возмущенные вопли Кэнди
долетели бы, наверное, до Бруклина. Старшие сестры сказали ей, что больше не
желают слушать никаких оправданий. Ей предложили два варианта на выбор —
больницу или психоаналитика.
Кэнди изумилась:
— Вы это серьезно? Почему вы так бесцеремонно ведете себя и превращаете
мой вес в проблему? Мама никогда бы так не поступила. Она была гораздо
добрее каждой из вас.
— Это правда, не спорю, — сказала Тэмми. — Но мы здесь, а ее
нет, и ты недолго проживешь, если не примешь меры. Кэнди, мы любим тебя, а
ты можешь серьезно заболеть. Мы потеряли маму. Мы не хотим потерять тебя.
Они ее любили, но были непоколебимы. Она хлопнула дверью своей комнаты,
бросилась на постель и проплакала несколько часов, но сестер это не тронуло.
Обе знали, что у Кэнди достаточно денег, чтобы переехать и снять собственную
квартиру, но она этого не сделала. Обдумывая ситуацию, она дв
...Закладка в соц.сетях
